Жанр: Социология и антропология
Очерки экологии человека
...лагает активное и
богатое ассоциациями поведение, волю, решительность, смелость,
непременную долю творческого подхода ко всем жизненным ситуациям.
При господстве группового брака (особенно при эндогамии)
вождь в большинстве случаев имеет наибольшие шансы передать
наследственное предрасположение к этим качествам следующему поколению.
Сын вождя далеко не всегда становится вождем, но шансов
стать им у него в целом больше, чем у рядового соплеменника.
В силу наследственного предрасположения к инициативному поведению
он будет, как правило, и функции вождя исполнять лучше,
чем другие.
Не то положение складывается в земледельческой общине. Она
всегда гораздо более многочисленна, и нужно невероятно длительное
время, чтобы в ней установилось устойчивое генное равновесие.
Но дело не только в этом - сам путь общественного развития
другой, потому общественный климат ставит перед лидером другие
задачи. Земледелие, конечно, зависит от погодных условий, урожайные
годы сменяются неурожайными, но в целом оно обеспечивает
людей пищей гораздо надежнее, чем охота. Оно основано на
традиционном опыте и требует меньше инициативы. Лидером в этих
условиях становится человек степенный и положительный, опирающийся
на традицию, гораздо более детектор, чем генератор, в
отличие от лидера охотничьей группы. Внесение чего-то принципиально
нового в традиционный земледельческий опыт было успешным,
если только оно опиралось на замечательную интуицию и глубокие
знания, что характеризовало лишь выдающихся лидеров. Подавляющее
большинство их было, несомненно, несколько выше среднего
уровня. Не сочетаясь с гениальной интуицией, стремление
к новшеством приносило только вред. Поэтому, можно думать,
процветали лишь те общины, во главе которых стояли либо гениальные
личности, либо руководители, несколько превышающие
средний уровень, но придерживающиеся традиции.
При господстве тех же норм многоженства лидер будет располагать
большими возможностями, чем рядовой член общины, для
передачи своих генов следующему поколению. Ситуация повторяется,
только с той разницей по сравнению с обществами охотников,
что многочисленная популяция не насыщается этими генами
даже через много поколений и поэтому продолжает сохранять исходную
разнородность. В ней не накапливается наследственного предрасположения
к пассивной стратегии поведения, и в каждом поко21
лении это поведение формируется, повторяя старые традиции. Создается
предпосылка для известной застойности традиционных норм
жизни, не преодолеваемой биологическими факторами, тогда как в
первом случае именно биологические особенности человека и управляющие
им законы были стимуляторами развития культуры.
Я пытался показать, что на многих участках своих исследований
антропологи тесно соприкасаются с социологическими проблемами и,
наоборот, многие антропологические наблюдения фундаментальны
для объяснения возникновения и истории социальных институтов.
Такое положение создается в силу того, что биологические закономерности
хотя и сохраняют свое значение в человеческом обществе,
однако проходят через социальный фильтр, и потому каналы их
действия нередко до неузнаваемости деформируются по сравнению
с миром животных. Основной регулирующей закономерностью из
числа биологических, действие которой проявляется в человеческом
обществе на групповом уровне, остается отбор.
Нет ни фактических, ни теоретических оснований отрицать формообразующую
роль отбора в человеческом обществе - направленная
селекция многих признаков является ярким доказательством
его формообразующей силы. Но принципиальное отличие человеческого
общества от остального органического мира состоит в
том, что в органическом мире он действует по одному центральному
каналу и выступает, следовательно, в форме стабилизирующей.
Человек освоил почти всю земную поверхность и представляет
собой вид исключительно полиморфный. Действие отбора у человека
проявляется поэтому во многих часто противоположных направлениях,
отбор выступает в рассеивающей форме. Результат
такой формы действия отбора - стабильность человеческого вида
как целого.
Конкретная история человеческих популяций приводит к образованию
разного запаса адаптивной изменчивости, а он, в свою
очередь, определяет их возможности в основании новых территорий
и, следовательно, пути их расселения. Так отбор в конечном
итоге сказывается на процессах взаимодействия этнических
групп и, следовательно, на этнообразовании, через него влияя
на конкретные события этнической истории, но, конечно, не определяя
их.
В психической сфере отбор регулирует популяционную концентрацию
темпераментов и психических типов в зависимости от форм
культуры, в какой-то мере влияет на выбор лидера и его взаимоотношения
с коллективом. Взаимоотношения эти имеют разные формы
и следствия в рыболовно-охотничьих и земледельческих группах.
Все перечисленные проблемы находятся на стыке биологии человека
и его социальных отношений. Они могут быть объединены вокруг
центрального понятия - социальной адаптации индивидуума к
группе или группы к другим группам и среде, как этнографической,
так и социальной. Терминологически оно не очень удачно, следовало
бы говорить о социальной адаптивности. Во-первых, слово
"адаптация" широко и с вполне четко установленным смыслом
употребляется в биологии; во-вторых, речь идет не о результатах
(адаптированности), а о процессах, что лишь частично отражено в
слове "адаптация"; в-третьих, термин должен употребляться в строгом
соответствии со своим значением в родном языке. В английском,
откуда он перешел в русскую литературу, кроме термина "адаптация"
(adaptation), существует термин "адаптивность" (adaptability) с тем
самым значением, которое вкладывается выше в понятие социальной
адаптации.
Однако, помимо терминологической стороны дела, уже сейчас
можно отметить один существенный аспект в разработке проблемы
социальной адаптации. Чтобы быть полноценной, эта проблема
должна разрабатываться только с полным учетом данных о биологической
адаптации человеческих популяций. Ведь именно биологическая
адаптивность создает фон для социальной адаптивности, хотя
и не такой важный, как собственно социальные связи и отношения,
но имеющий тем не менее огромное значение.
' Харрисон Дж., Уайнер Дж., Таннер Дж., Барникот Н. Биология человека. М"
1968: 2-е изд. М" 1977.
^ Барнетт А. Род человеческий. М., 1968.
' Рогинский Я.Я., Левин М.Г. Основы антропологии. М., 1955; Они же. Антропология.
М" 1978.
* Зельцер А. Причины и формы проявления ускоренного роста детей. М., 1968.
' Алексеев В.П. Остеометрия: Методика антропологических исследований. М., 1966.
' Алексеева Т. И. Географическая изменчивость содержания холестерина в сыворотке
крови человека: (К влиянию среды и расы) // Вопр. антропологии. 1971. Вып. 38;
Она же. Географическая среда и биология человека. М., 1977.
" См., например: Морфофункциональные исследования в антропологии, М" 1970;
Алексеева Т.И. Биогеохимия и проблемы антропологии // Тр. биогеохим. лаб. 1979.
Т. XVII.
* Беклемишев В.Н. Организм и общество // Тр. Биол. НИИ и биол. станции
при Пермском ун-те. Пермь, 1928. Т. 1, Вып. 2, 3. Перепеч.: Беклемишев В.Н.
Биоценологические основы сравнительной паразитологии. М., 1970.
' См. Алексеев В.П. Человек: эволюция и таксономия: (Некоторые теоретические
вопросы). М., 1985. Рис. 23, 24.
'° Дювиньо П., Там М. Биосфера и место в ней человека. М., 1968; 2-е изд. М,, 1973.
" См.: Алексеев В.П. Антропология и история // Наука и жизнь. 1964. № 9. Карты
расширения ойкумены по эпохам были перепечатаны: Амальрик А.С., Монгайт А.Л.
Что такое археология. М., 1966. С. 81.
" См., например: Бунак В.В. Русское население в Забайкалье // Тр. Ин-та этнографии
АН СССР. (Нов сер.). М., 1963. Т. 82; Алексеев В.П., Беневоленская Ю.Д., Гохман И.И.
и др. Антропологическое исследование на Лене // Сов. этнография. 1968. № 5.
' Алексеева Т.И., Волков-Дубровин В.П., Павловский О.М. и др. Антропологические исследования
в Забайкалье в связи с проблемой адаптации у человека: (Морфология,
физиология и популяционная генетика) // Вопр. антропологии. 1971. Вып. 36, 37.
'* Подробно см.: Алексеев В.П. От животных - к человеку. М., 1968.
" Обширные исследования по этому вопросу суммированы в кн.: Эфроимсон В.П. Введение
в медицинскую генетику, 2-е изд. М" 1968; Он же. Иммуногенетика. М" 1971.
" Кречмер Э. Строение тела и характер. М., 1930.
' О национальном характере и дискуссии вокруг него см.: Кон И.С. Национальный
характер - миф или реальность? // Иностр. лит. 1968. № 8; Он же. К проблеме
национального характера // История и психология. М., 1971. Интересно, что многие
писатели исключительно остро ощущали различие национальных характеров (например,
Стендаль, Л. Толстой). На русском языке вышла книга французского писателя
П. Даниноса "Записки майора Томсона" (М., 1970), в которой ярко показана
разница в поведении и психологии англичан и французов.
"Рогингкии Я.Я. Проблема происхождения Homo sapiens // Успехи соврем, биологии.
1938. Т. 9, № 1(4); Он же. Некоторые проблемы позднейшего этапа эволюции человека
в современной антропологии // Тр. Ин-та этнографии. (Нов. сер.) М., 1947.
Т. 1. Аналогичную точку зрения защищали: Кремянский В.А. Переход от ведущей
роли отбора к ведущей роли труда // Успехи соврем, биологии. 1941. Т. 14.
№ 2(5); Цавиденков С. Я. Эволюционно-генетические проблемы в невропатологии.
Л., 1947.
" Sutherland A. The origin and growth of the moral instinct. L., 1898. Пер.: Сутерланд A.
Происхождение и развитие нравственного инстинкта. СПб., 1900.
АНТРОПОГЕОЦЕНОЗЫ -
СУЩНОСТЬ, ТИПОЛОГИЯ, ДИНАМИКА
В советской этнографии уже более четырех десятилетий с успехом
используется такое понятие, как "хозяйственно-культурный тип".
В общей форме сформулированное С.П. Толстовым', оно было развито
и конкретизировано М.Г. Левиным и Н.Н. Чебоксаровым^.
Согласно их определению, хозяйственно-культурные типы - это
исторически сложившиеся комплексы хозяйства и культуры, типичные
для различных по происхождению народов, но обитающих в
сходных географических условиях и находящихся примерно на
одинаковом уровне исторического развития. Говоря иначе, в близких
природных условиях у народов, находящихся на одном уровне
социально-экономического развития, но различных по происхождению
и нередко разделенных между собой океанами, возникают схожие
комплексы материальной культуры. В это понятие материальной
культуры включаются все те элементы, которые возникают в процессе
приспособления народов к географической среде. В наибольшей
мере с географической средой связана хозяйственная деятельность
человека, отчего ее направления в зависимости от среды (вместе
с соответствующими явлениями культуры) и получили наименование
хозяйственно-культурных типов.
Конкретные примеры хозяйственно-культурных типов - это охотники
на морского зверя полярных районов Северной Америки и
Евразии; охотники-собиратели тропических лесов Южной Америки,
Африки и Азии; охотники и рыболовы долин крупных рек; скотоводы
степей и полупустынь Центральной Азии. Каждый из этих типов
охватывает разные по происхождению народы. Охотники на морского
зверя - это и эскимосы, и алеуты, и чукчи, и частично коряки;
охотники-собиратели тропического леса - это и бантуязычные народы
Центральной Африки, и семанги Малакского п-ова, говорящие
на австранезийских языках; к скотоводам степей и полупустынь
Центральной Азии относятся народы и тюркской, и монгольской
языковых семей. Таким образом, формирование у разных народов
сходного хозяйства и зависящих от него комплексов культурных
элементов произошло вследствие параллельного развития в близких
природных условиях.
На основе такого подхода в настоящее время предложена классификация
хозяйственно-культурных типов, опубликованы карты их
распределения по земному шару, разрабатываются гипотезы их
динамики во временит Изучение всего разнообразия культур под
углом зрения их группировки по хозяйственно-культурным типам -
один из плодотворных путей исследования первобытного общества,
занимающий большое место в современной этнографии.
Несомненно, что понятие хозяйственно-культурного типа "работает",
без него этнография сейчас немыслима, точно так же, как,
скажем, немыслима антропология без понятия расы. Но как на
нынешнем уровне науки невозможно оперировать понятием расы без
понимания ее как суммы первичных единиц (популяций), точно так
же, по моему мнению, невозможно оперировать понятием хозяйственно-культурного
типа без вычленения в нем тех первичных единиц,
которые его образуют. Но для того чтобы такие единицы
вычленить, нужно прежде доказать, что они существуют. А в связи
с этим само понятие хозяйственно-культурного типа требует более
глубокого анализа; необходимо, в частности, критически осмыслить
все относящиеся к нему идеи и в первую очередь ответить на вопрос,
что же представляет собой хозяйственно-культурный тип как целое.
Есть ли он система (открытая или закрытая), выделяются ли в нем
какие-то структурные элементы, организованы они по принципу
иерархии, или, может быть, внутри него вообще не выделяется никаких
элементов и он представляет собой бесструктурное целое?
В литературе по теоретической этнографии эти вопросы пока или
не поставлены, или остаются без ответа.
Фундаментальная особенность любой системы - это, во-первых,
зависимость ее структуры и функциональной организованности от
любого из составляющих ее элементов и, во-вторых, влияние системы
на отдельный элемент. Охват отдельным хозяйственно-культурным
типом нескольких народов, чему уже приведены примеры, позволяет
как будто бы сделать вывод: хозяйственно-культурный тип как-то
дифференцируется, что дает возможность предполагать системный
характер этой дифференциации.
Однако такое предположение было бы справедливым только в том
случае, если бы отдельные народы были зависимы один от другого
в своей хозяйственной деятельности. Между тем они, как правило,
относительно автономны, особенно на ранних этапах человеческой
истории, когда межплеменной и межэтнический обмен занимал хотя
и значительное, но никак не основное место. Во всяком случае
не им определялась жизнеспособность того или иного народа.
При относительной хозяйственной автономности отдельных народов
или этнических групп, входящих в один и тот же хозяйственно-культурный
тип, можно предполагать, что для его динамики
как целого более или менее безразлично число охватываемых
самостоятельных этнических единиц. Иными словами, дифференциация
всех носителей данного хозяйственно-культурного типа по этническим
границам не создает специфической структуры внутри этого
типа. Значит, и сам хозяйственно-культурный тип не может рассматриваться
как закономерное сочетание этнических элементов,
иерархически соподчиняющихся. Иной же дифференциации, кроме
этнической, внутри хозяйственно-культурного типа незаметно, во
всяком случае она не лежит на поверхности.
26
Если хозяйственно-культурный тип не представляет собой системы,
может быть, он является бесструктурным, аморфным целым?
Дальнейшее изложение нацелено на то, чтобы показать, что это не
так, что внутри хозяйственно-культурного типа выделяются какие-то
элементарные автономные единицы (ячейки), но они не образуют
сложно построенной иерархии и объединяются в тот или другой тип
по сходству. Другими словами, хозяйственно-культурный тип не
является совокупностью этих элементарных единиц, т.е. системой, а
представляет собой множество, сумму этих единиц, каждая из которых
сохраняет значительную автономию от других. Единиц этих
может быть больше или меньше - это влияет лишь на размерные,
но не на качественные характеристики хозяйственно-культурного типа.
АНТРОПОГЕОЦЕНОЗ - ЭЛЕМЕНТАРНАЯ ЯЧЕЙКА
ХОЗЯЙСТВЕННО-КУЛЬТУРНОГО ТИПА
Исследования последних двух-трех десятилетий показали всю
сложность популяционной структуры человечества. Популяции различаются
по величине, тесноте родственных отношений между членами
одной популяции, характеру ее взаимоотношений с другими популяциями;
одни популяции отделены от других брачным барьером. Иными
словами, браки внутри таких групп заключаются чаще, чем между
людьми, входящими в разные группы. Если такая ситуация
сохраняется на протяжении нескольких поколений, группа приобретает
определенное генетическое единообразие, становится однородной.
Популяционная история человечества, очевидно, не менее сложна,
чем этническая, и мы находимся в самом начале ее изучения.
Чаще всего популяции бывают представлены отдельными поселками
или группами поселков. При наличии эндогамии это само собой
очевидно. Например, на Памире или в Дагестане каждое селение
эндогамно, т.е. представляет собой автономную единицу популяционной
структуры, внутри которой только и заключаются браки.
Отдельные случаи отступления от самой строгой эндогамии не меняют
существа дела: селение (или группа селений) даже при отдельных
отступлениях от эндогамии остается популяцией. Однако даже там,
где не столь четко сохраняется определенная популяционная структура,
где нет существенных предпосылок к ее образованию в виде
эндогамии (или других социальных институтов) и где нет непроходимых
географических барьеров, все жители селения (или группы
близких родственников) чаще всего образуют популяцию. Ведь браки
внутри селений или между представителями ближайших селений
составляют больше 80% даже на территории Восточно-Европейской
равнины в настоящее время*, а в прошлом этот процент был еще выше.
Жители одного селения или группы расположенных рядом селений
не только уже сложившаяся (или потенциальная) популяция, но и
хозяйственный коллектив, связанный общим комплексом трудовых
операций, сезонностью работы и т.д. Этот хозяйственный коллектив
(в зависимости от числа своих трудоспособных членов и характера
хозяйства) занимает определенную территорию и оказывает на нее
постоянное преобразующее воздействие. Сведение лесов при подсечном
земледелии, изменение почв и гидрологического режима при
поливном земледелии, потрава лугов и степей при скотоводстве,
осушение болот, освоение целинных земель - вот далеко не полный
перечень того, каким путем постепенно возникают культурные ландшафты,
изучение которых составляет сейчас важную главу в физической
географии'.
Такой симбиоз между хозяйственным коллективом и освоенной
им территорией (или, говоря иначе, коллектив в сочетании с эксплуатируемой
им территорией) на ранних этапах человеческой истории
можно назвать антропогеоценозом. Представляется весьма вероятным,
что именно антропогеоценозы и являются теми элементарными
ячейками, из которых слагаются хозяйственно-культурные типы.
В самом деле, хозяйственный коллектив в первобытном обществе не
связан, как правило, в своей производственной деятельности с другими
коллективами; численность и производительность труда в каждом
коллективе создают особую степень воздействия на среду, воздействие
же это ограничивается географическими рамками эксплуатируемой
территории.
Налицо, следовательно, структурный комплекс взаимосвязанных
между собой явлений, автономный от других таких же комплексов и
в то же время сходный с ними по характеру взаимоотношений
хозяйственных и природных факторов. Похожие по характеру хозяйственной
деятельности антропогеоценозы образуют хозяйственнокультурный
тип. Если мы говорим о хозяйственно-культурном типе
охотников на морского зверя, то примерами отдельных антропогеоценозов
можно считать жителей отдельных стойбищ вкупе с
эксплуатируемыми ими территориями; в средневековой Монголии
антропогеоценозы образовывались отдельными племенными группами
в совокупности с кочевыми угодьями и т.д.
Не известно никаких фактов, которые свидетельствовали бы о
существовании антропогеоценозов разных уровней, о возможности
подразделения антропогеоценозов на резко различающиеся по величине
группы в пределах одного хозяйственно-культурного типа и
вхождении нескольких более мелких антропогеоценозов в крупные,
т.е. об иерархии антропогеоценозов. Отдельные случаи объединения
хозяйственных коллективов в один нетипичны. Чаще всего они носят
сезонный характер и связаны с временным изменением направления
хозяйственной деятельности. Так, огромное эскимосское стойбище
Ипиутак на мысе Хоуп (Аляска), относящееся к первым векам н.э., -
хорошее тому подтверждение. Это стойбище состояло из нескольких
сот домов, численность населения превышала 3 тыс. человек. Характер
культуры и археологические наблюдения свидетельствуют о том,
что это были охотники на оленей-карибу, проживавшие во внутренних
районах Аляски. В определенное время года небольшими группами
они выходили на берег и объединялись для охоты на китов'.
Случаи объединения хозяйственных коллективов австралийцев -
явление опять-таки временное, вызванное необходимостью решить
какие-то хозяйственные задачи.
В общем отдельный антропогеоценоз - достаточно стабильное
явление. Эти хозяйственные коллективы связаны друг с другом
линейно, по принципу географического соседства, а не по принципу
иерархического соподчинения. На этом основании можно подтвердить
вывод предыдущего раздела: хозяйственно-культурный тип не
система, а множество, сумма антропогеоценозов.
СТРУКТУРА АНТРОПОГЕОЦЕНОЗА
Итак, основные структурные компоненты антропогеоценоза -
хозяйственный коллектив, его производственная деятельность, эксплуатируемая
территория. Однако каждый из этих компонентов
образует иерархическую структуру, состоящую из ряда соподчиненных
единиц, играющих определенную роль в общей структуре и функционировании
антропогеоценоза как целого. К рассмотрению их мы
и переходим.
Хозяйственный коллектив. Каждому хозяйственному коллективу
свойственна та или иная численность. У земледельцев она в связи
с высокой производительностью выше, чем в скотоводческих и
особенно охотничьих обществах. В системе антропогеоценоза значительную
роль играют два показателя: численность всего хозяйственного
коллектива, т.е. людей, потребляющих продукты труда, и
численность взрослого населения, непосредственно участвующего в
трудовых процессах. Представители старшего поколения являются
носителями трудового опыта, но сами, как правило, значительного
участия в трудовых процессах не принимают. Оптимальное соотношение
представителей разных возрастов при характерной для
данного случая продолжительности жизни служит показателем благоприятной
демографической ситуации в хозяйственном коллективе,
способствующей его процветанию.
Многочисленные наблюдения над человеческими популяциями показали,
что они не различаются заметным образом в пищевых
потребностях, которые были бы генетически детерминированы. Другими
словами, различия в пищевом режиме между населением, скажем,
тропиков и арктической зоны, громадные и по составу пищи
и по ее калорийности, могут быть практически почти целиком
(какая-то часть местного своеобразия всегда остается на долю
традиции) объяснены за счет различных потребностей в условиях
разной среды.
Таким образом, суммарный эффект пищевых потребностей данного
хозяйственного коллектива при сравнении его с хозяйственными
коллективами, живущими в тех же условиях, практически целиком
определяется его численностью и демографической структурой (существование
возрастных различий в пищевых потребностях бесспорно),
и, следовательно, сводится к двум факторам, о которых
только что говорилось, - его общей численности и численности
работоспособных членов коллектива; биологическая природа отдельного
индивидуума при прочих равных условиях не оказывает влияния
на деятельность хозяйственного коллектива в целом.
Производственная деятельность. Антропогеоценозы одного хозяйственно-культурного
типа находятся на одном или на весьма
близких уровнях развития производительных сил. В этих условиях
роль производственной деятельности в каждом конкретном антропогеоценозе
определяется больше всего сложившейся системой производственных
отношений. В производственной деятельности могут
быть выделены два структурных компонента: 1) сумма трудовых
навыков и традиций, т.е. закрепленного в данном коллективе опыта
предшествующих поколений; 2) производительность труда, в значительной
степени также зависящая от традиции коллектива, но частично
и от индивидуальных морфофизиологических особенностей
составляющих коллектив индивидуумов. Последнее особенно справедливо
для ранних, сравнительно слабо дифференцированных форм
трудовой деятельности. К разнице в интенсивности изобретения новых
производственных операций и в производительности труда и можно
свести, как мне кажется, те на первый взгляд исторически нелегко
объяснимые ситуации, когда тот или иной хозяйственный коллектив
в условиях доклассового общества часто опережает другие
в своем развитии и начинает играть доминирующую роль.
Эксплуатируемая территория немыслима вне связи с конкретными
физико-географическими условиями. Это и микрорельеф, и
характер почвы, сочетание тепла и влаги, естественная растительность
и возможность ее использования в пищу, фауна (последняя
особенно важна при охотничьем хозяйстве). При земледелии и
скотоводстве естественные биогеоценозы разрушаются, но часть их
остается, и в них отражается специфическое именно для данного места
сочетание перечисленных условий. Все физико-географические компоненты
при детальном анализе структуры антропогеоценоза могут
быть подразделены на составляющие их более частные факторы:
например, локальная недостаточность каких-то микроэлементов в
почвах или, наоборот, их переизбыток не менее важны, чем ее
плодородие. Однако при общем рассмотрении структуры антропогеоценоза
в такой детальной дифференциации физико-географических
условий нет необходимости.
Нормальная жизнедеятельность любой системы обеспечивается
функциональными связями: только последние и придают системе
динамику. Производственная деятельность, строго говоря, представляет
собой наиболее общий пример функциональной связи в антропогеоценозе,
осуществляющей передачу р
...Закладка в соц.сетях
