Жанр: Социология и антропология
Очерки экологии человека
... контексте именно
формирование городской среды, начиная примерно с рубежа IV-III тысячелетий
до н.э. и кончая указанным временем рубежа и первых веков
н.э., сыграло, по моему мнению, роль третьего этапа во взаимоотношениях
общества и природы, обострив многие из предшествующих
конфликтов и драматизировав экологическую ситуацию.
В первые века н.э. мы постепенно начинаем переходить к четвертому
этапу, связанному с расширением ойкумены, освоением ранее заброшенных
ее участков, интенсификацией производства. Начавшийся тогда
процесс продолжается и до сих пор, но на рубеже XIX-XX вв.,
а может быть, в начале XX в. он был оттеснен другим, о котором будет
сказано ниже. Грандиозным итогом почти двухтысячелетнего процесса
для жизни всей планеты, включая и жизнь человеческого общества,
явилась антропогенная миграция, употребляя терминологию В. И. Вернадского,
живого и костного вещества нашей планеты. Конечно,
в полной мере этот итог стал ощущаться после эпохи великих
географических открытий и формирования капиталистического производства,
но истоки лежат во времени, отстоящем минимум на полторы
тысячи лет. Миграция огромных масс людей в эпоху великого
переселения народов в первые века н.э. со своими породами
животных, изменение навыков земледельческого труда под влиянием
заимствованных чужеземных образцов и чужеземных сортов, перевоз
товаров на тысячи километров, примером чему является знаменитый
шелковый путь в Старом Свете, обмен технологическими традициями
и постепенное создание общего рынка, усовершенствование караванных
путей и сухопутной дорожной сети, развитие морской торговли,
освоение минеральных и биотических ресурсов отсталых стран
европейскими державами и колониальный передел мира - все эти
события способствовали антропогенным миграциям химических элементов
и отрыву геохимии от географии, а одновременно и генерализации
технологического процесса. Изобретение парового двигателя
и появление железных дорог, изобретение электричества и способов
его передачи на дальние расстояния усилили эти последствия.
Влияя на природу, человечество создавало все более и более унифицированные
ландшафты, нарушение природных контрастов при технологическом
прессе оборачивалось загрязнением среды, которое
человечество начало чувствовать еще в конце прошлого века, но в
полной мере поняло, что ему грозит, только сейчас. И со всей этой
созданной деятельностью человечества и безудержно развивающейся
миграцией элементов косной природы и биосферы, последствия ко153
торой мы, видимо, и сейчас еще не в состоянии полностью оценить,
общество вступило в XX в., как мне кажется, представляющий собою
пятый и пока последний этап взаимодействия внутри системы
"природа-общество".
С нашим столетием связывается неразрывно научно-техническая
революция, и это справедливо. Но наверняка эта революция важна не
столько сама по себе, сколько как толчок к созданию и техническому
использованию новых технологий, из которых применение атома
является наиглавнейшим, но далеко не единственным. Что это
принесло человечеству - нет нужды лишний раз повторять: фантастическую
техническую оснащенность, но и очень чувствительные техногенные
катастрофы, все более и более носящие глобальный характер.
Параллельно XX век принес человечеству резкий скачок численности,
"демографический бум", что наряду с военными, национальными
конфликтами, порочной идеологией, программирующей производство
в тупиковых направлениях, сталкивает человечество с голодом во
многих районах. Я называю этот пятый этап этапом демографического
взрыва и новых технологий и хочу подчеркнуть, что он, по-видимому,
играет решающую роль в выборе дальнейшего пути развития
в сторону его прекращения, т.е. гибели человечества и, наверное,
всей биосферы планеты, или в сторону выживания и решения стоящих
перед нами драматических проблем. Во втором случае за пятым
этапом последует какой-то шестой, в первом...
Выше уже говорилось о хронологической неопределенности границ
между этапами, что в общем типично для любой периодизации из-за
сложностей процессов развития в природе и обществе. Делая общий
вывод из всего сказанного, хотелось бы подчеркнуть, что взаимодействие
между природой и обществом развивалось не гармонично,
а дисгармонично, порождая все усиливавшиеся экологические кризисы.
И хотя этапы в предложенной выше периодизации называются
по-разному, в зависимости от ведущего технологического или культурного
фактора, выступавшего в качестве такового на том или ином
отрезке истории, в основе характеристики всех этапов лежит именно это
представление - о возрастающей в ходе истории конфликтности
природы и общества. Повторяю, хотелось бы надеяться, что мы,
наконец, осознав эту конфликтность и поняв вытекающую из
нее опасность, задумаемся всерьез над тем, как их предотвратить.
ЭКОЛОГИЯ ЧЕЛОВЕКА:
ПРЕДМЕТ, ГРАНИЦЫ, СТРУКТУРА,
ФУНКЦИИ
Полтора десятилетия назад автору пришлось высказаться о некоторых
аспектах и содержании экологии человека, рассматривая их
преимущественно с антропологической точки зрения и понимая под
этим не широкое содержание антропологии в американском смысле
слова и антропологический подход в целом, а взгляд на экологию
человека преимущественно с точки зрения физического антрополога'.
В такой трактовке предмета было свое преимущество и свой
недостаток. Преимущество состояло в том, что сужение темы
позволило рассмотреть предмет во многих, даже второстепенных,
деталях, недостаток выражался в том, что он был рассмотрен
узко, с упором преимущественно на биологическую сторону дела. За
последние годы понимание предмета экологии человека расширилось
неизмеримо, в нее включаются многие темы, отношение к ней которых,
с моей точки зрения, в высшей степени спорно, но, пожалуй,
сейчас не вызывает сомнений, что экология человека охватывает
как биологические, так и социальные моменты, а следовательно,
не может рассматриваться только как биологическая наука.
Такое расширение содержания науки на первых порах ее формирования
- дело естественное и из истории научного знания широко
известное, в какой-то мере через этот период детства прошли все научные
дисциплины. В свое время это происходило на интуитивном уровне
и преодолевалось в ходе накопления эмпирических данных, но современный
уровень развития науки характеризуется сознательным подходом к
разнообразным дефинициям, сами дефиниции давно стали предметом
дискуссии и научного исследования, что автоматически приводит к
необходимости обсудить маргинальные области экологического знания
с другими науками и разработать какую-то более или менее единую
систему их оценки. Последующие заметки и посвящены решению этой
проблемы, хотя ни в коей мере не претендуют на сколько-нибудь
окончательное решение.
ОБЩАЯ ЭКОЛОГИЯ И СПЕЦИАЛЬНАЯ ЭКОЛОГИЯ
Введенное Э. Геккелем в прошлом веке понятие экологии и
предложенный им термин служили на первых порах скорее демонстрацией
его индивидуальной способности формировать новые направления
исследований и находить для них новые термины, чем реальным
рабочим инструментом. Но затем усилиями естествоиспытателей
разных стран это понятие стало постепенно наполняться конкретнымПараллельно с этим шло интенсивное накопление знаний о среде
жизни растений, в котором особую роль сыграли представители,
пользуясь современной терминологией, прикладной физиологии растений,
агрономы-опытники, химики. Ж. Буссенго, Ю. Либих, В.В. Докучаев,
К.А. Тимирязев - значительные вехи на этом пути, результаты
их работы в области культуры земледелия могли быть перенесены
на растительный мир планеты в целом и помогли понять, как
формируются его основные особенности в зависимости от почвы,
качества влаги, освещенности, температуры, плотности расселения
самих растений, высоты над уровнем моря, геоморфологических
условий местности. Опытные поля и делянки, агрономические лаборатории
были как бы полигоном, на котором решались важные
вопросы экологии растений в целом. Исследования в области теории
и истории земледельческой культуры привели к созданию экологии
растений, выдающийся вклад в нее внес Н.И. Вавилов^, книга
которого была написана в конце 30-х годов. Вместе с тем с конца
прошлого века обширные экологические разделы стали фигурировать
в сочинениях по общей ботанике и географии растений*, в первые
десятилетия нашего столетия появляются и специальные труды по
экологии растений, написанные, уже в рамках подходов, характерных
для науки XX в.'
В то же время следует подчеркнуть, что экология животных и
экология растений на первых порах своего развития были самостоятельными
направлениями научной мысли и не осознавались как
выражение каких-то общих закономерностей в развитии живой природы.
Для этого недоставало общих концепций, и поэтому общая
экология, которую в первую очередь и подразумевал Э. Геккель в своей
первой краткой формулировке, выделив отдельно экологию
животных (во всяком случае так понимаю его я, имея в виду весь
контекст исследований ученого), оставалась неразработанной. Концептуальные
основы общей экологии были заложены, я полагаю,
четырьмя выдающимися умами нашего века, которые не работали
самостоятельно в этой области, - Л. Гендерсоном, В. И. Вернадским,
А.А. Богдановым и Л. Берталанфи.
156
Каждый из них был необычайно своеобразен и не вписывается
в схему традиционного подразделения науки. Физиолог Л. Гендерсон"
далеко вышел за стандартные рамки физиологии, подвергув тщательному,
всестороннему и глубокому внутреннему рассмотрению компоненты
мертвой природы, функционально важные и необходимые
для жизни в целом и разных форм живой материи в частности.
Этим была заложена основа как научного изучения физико-химического
содержания общей экологии, так и понимания экологического
своеобразия отдельных форм живого и отдельных видов животных
и растений. Принципиальное значение имело и внесение элементов
количественной оценки в рассмотрение физико-химических условий
жизни, сейчас развившееся в громадную систему специальных знаний.
О В. И. Вернадском и его роли в создании современной научной
картины мира написана библиотека, наверное еще не исчерпавшая
всех аспектов его творчества. Для нашей темы важно введение им
понятия живого вещества как синтетического явления, представляющего
собою не совокупность отдельных видов, каждый из которых
функционирует сам по себе, а единое целое, сыгравшее и продолжающее
играть огромную роль во всех природных процессах и
формировании географического лица нашей планеты. Не формулируя
понятия системности, В.И. Вернадский интуитивно использовал его на
самом высоком уровне научной абстракции - на уровне выделения
основных структурных подразделений мироздания - и этим создал
предпосылку для исследования главного активного компонента экологического
знания - живых организмов в их совокупности и при более
дифференцированном подходе в их неповторимой специфике.
Основной вклад А.А. Богданова в науку чаще всего оценивается
в рамках гуманитарных дисциплин - философии и социологии, но
сама постановка проблемы управления, для изучения которой он
предложил создать новую науку - тектологию и разработал ее основы
(попытка, опередившая время, предвосхитившая многие идеи будущей
кибернетики и поэтому не оцененная современниками), носила общий
характер и для экологической науки фундаментальна. Разработка
проблемы управления невозможна без построения иерархии структурно
соподчиняющихся элементов, через которую оно только и может
осуществляться. Таким образом, создавая науку об управлении,
А.А. Богданов создал одновременно науку о структурах, а без такой
науки и входящих в нее общих понятий невозможно представить
себе формирование теоретических основ экологии как самостоятельной
дисциплины.
Л. Берталанфи в отличие от перечисленных творцов всю жизнь
занимался одной темой, но столь громадной по своему объему
и важной по своему содержанию, что она охватила многие дисциплины
и отразилась в разных направлениях научной мысли. Созданная им
теория систем, разрабатываемая сейчас разными представителями
научного и философского знания, нужна всем наукам биологического
цикла и лежит в основании если не всех, то многих взаимодействий
экологического характера. Поэтому авторы книг по общей экологии,
даже не цитируя Л. Берталанфи, практически реализуют системный
подход в конкретной работе, широко используя его в своих интерпретациях
как на уровне функционирования живого - во взаимодействии внутри
популяций и между ними, так и при анализе взаимодействия живого
и окружающей среды.
Фундаментальное по своему результативному влиянию творчество
названных исследователей, в сущности говоря, предопределило объем
совокупности идей, лежащих как фундамент под зданием экологии.
В этом ее большая теоретическая сила, но в этом и ее известная
слабость: весь объем уже накопленной и продолжающей накапливаться
экологической информации практически остается либо совсем не
использованным в построении общей экологии, либо используется
случайно. Разумеется, скажем, этологическая сторона дела важна для
частичных экологий - экологии животных, особенно птиц и млекопитающих,
экологии человека, но она играет по существу огромную
роль и в общей экологии, создавая психологическую основу для
понимания группового взаимодействия, что не менее существенно,
чем понимание взаимодействия видов со средой. К сожалению,
эта проблема остается малоразработанной, и ее еще предстоит
ввести в рамки общеэкологического знания, как оно выглядит в
настоящее время.
Итак, общая экология - наука о взаимодействии живого вещества
с окружающей его космической и планетной средой и обусловленном
ею характере взаимодействия разных форм живого вещества между
собой. Она аккумулирует конкретные результаты изучения отдельных
форм живого под экологическом углом зрения и призвана разрабатывать
на их основе систему общих положений, которая была бы
достаточно гибкой, чтобы постоянно инкорпорировать все более
разрастающуюся частную информацию, и в то же время достаточно
стабильной, чтобы служить путеводным ориентиром при исследовании
конкретных проблем.
Огромная проводимая во многих странах работа над этими
проблемами конкретизировалась в создании многих частных специальных
экологий внутри экологии растений и экологии животных,
например экологий отдельных видов животных, что нашло отражение
в появлении соответствующих книг, посвященных в первую очередь
экологической характеристике полезных или вредных человеку животных,
и в соответствующих главах общих книг по экологии. Таких
специальных экологий становится все больше, в принципе их может
быть столько, сколько существует отдельных видов растений и
животных. Что-то общее связывает эти направления исследований,
и это общее не только фундаментальные исходные гипотезы из
арсенала общей экологии: экология близких видов регулируется
какими-то общими правильностями, которые составляют промежуточные
этажи между экологией вида и общей экологией. Этажей может
быть несколько в зависимости от таксономического положения видов
и их группировки по экологическим нишам. Таким образом, соотношение
между специальными экологиями и общей экологией может быть
выражено графически пирамидой, основание которой составляют
экологии отдельных видов, а вершина образована общей экологией.
ОБЩАЯ ЭКОЛОГИЯ И ЭКОЛОГИЯ ЧЕЛОВЕКА
В рамках всего сказанного легко прийти к выводу, что экология
человека представляет собою одну из специальных экологий и в
пределах всего экологического знания, той самой экологической
пирамиды, о которой только что было упомянуто, есть такой
элемент ее структуры, как экология домовой мыши, вороны, бурого
медведя, домашней козы, одним словом, любого другого вида
животного происхождения. Но с точки зрения внутреннего содержания
экологии человека она, конечно, отличается от других специальных
экологий.
Для того несколько причин, проистекающих целиком из уникальности
человеческого вида, проявляющейся одинаково в его биологии,
географии и характер деятельности. В биологии это исключительно
сложная популяционная и демографическая структура при сохранении
возможности полного ничем биологически не ограниченного смешения.
В географии это панойкуменное расселение, имеющее своим результатом
образование исключительно разветвленной системы генетических
барьеров собственно географического, лингвистического, культурного,
этнического и в ряде случаев даже социального характера. Масштабы
социальной (подразумеваю под последней, разумеется, и техническую)
деятельности человеческого вида таковы, что они привели к принципиально
новому взаимоотношению со средой и ее коренному
изменению, масштаб которого непрерывно и с огромной быстротой
увеличивается. Экология человека включает в себя поэтому огромное
количество тем и проблем, которых нет в других специальных
экологиях, а планетный и космический резонанс деятельности человечества
делает из нее одну из актуальных, если не актуальнейшую
сейчас область знания.
Специфика экологии человека строится и на ее соотношении с
общей экологией. Неповторимость многих явлений и сторон человеческой
деятельности предоставляет в распоряжение общей экологии
уникальный материал для интерпретации и обобщения, и в этом
отношении с экологией человека не сравнятся больше никакие
специальные экологии. Но есть и еще одна специфическая черта во
взаимодействии общеэкологического знания и экологии человека: и та
и другая научные дисциплины создаются человеком, как и все
научное знание в целом, и человек невольно антропоморфизирует
общеэкологическую теорию. Это явление с точки зрения гносеологической
интересно, психологически неизбежно, и оно, может быть,
объясняет до известной степени очень большую, пожалуй, все
возрастающую роль наблюдений в области экологии человека в
формировании общеэкологической теории и почти безбрежное
расширение рамок экологии за счет дисциплин человеческого
цикла: появились экологические аспекты медицинской географии,
которая сама по себе представляет не что иное, как целиком
биологическую дисциплину, экология города, космическая экология,
экология культуры и т.д. Автор этих строк не разделяет увлечения
экологической терминологией и экологическим теоретизированием,
в чем-то видит дань моде, но факт налицо: экологические ответвления
возникают одно за другим в недрах наук не только биологического,
но и гуманитарного цикла.
Подводя итог, следовательно, можно формулировать, что экология
человека - одна из специальных экологий, но ее роль для общей
экологии среди них из-за особого места человечества в мироздании
и громадного масштаба его деятельности несравнимо выше. Объем
фактов, понятий и интерпретаций в экологии человека также несравненно
шире, чем в других специальных экологиях.
ПРЕДМЕТНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ЭКОЛОГИИ ЧЕЛОВЕКА
И СМЕЖНЫЕ НАУКИ
Это, пожалуй, наиболее трудная и сложная тема, заслуживающая
самого тщательного обсуждения и в то же время изобилующая
очевидными подводными течениями. Дело не только в бесконечном
расширении экологического подхода и экологической терминологии на
многие науки, но и в известной неопределенности того, что есть
экологический подход, в отсутствии договоренности по поводу
значения многих терминов.
Прежде всего следует сказать несколько слов о характере самой
экологии человека как науки и задать вопрос, является ли она
наукой биологической или социальной. Об адаптивном характере
некоторых особенностей человеческой культуры задумывались, разумеется,
без употребления соответствующей терминологии еще первые
исследователи далекого прошлого человечества. С большим или
меньшим успехом эта линия наблюдений и размышлений дошла до
современности и особенно оживилась начиная с 60-х годов нашего
столетия*. Примерно к середине века относится и серьезное, методически
уже современно организованное изучение биологических адаптаций
в человеческих популяциях'. Но об адаптивном значении
отдельных морфологических особенностей человеческих рас писал еще
И. Кант в последней четверти XVIII в. Таким образом, социальный
и биологический аспекты экологии человека хотя исторически и
развивались независимо, но внутренне были связаны единством
разрешаемых задач, а именно попытками понять внешние формы
и внутренний механизм приспособительных реакций в социальной
и биологической сферах различных человеческих групп на разных
этапах исторического развития человечества.
Тесная связь социального и биологического еще ощутимее при
рассмотрении современных экологических исследований человеческих
коллективов. Скажем, космическая экология или та совокупность
предметного содержания, которая сейчас называется подобным образом,
безусловно содержит очень значительный биологический компонент,
так как ставит своей целью исследование реакций человеческого
организма на космические перегрузки и их акклиматизацию к ним,
границы их последствия, влияние на генетический аппарат клетки,
т.е. на воспроизводительную функцию, иными словами, в конечном
итоге генетический эффект космических перегрузок и его адаптивное
значение. Правда, сейчас акклиматизационный процесс изучается,
пожалуй, активнее, но это, я уверен, лишь временное влияние,
связанное с практической значимостью и сравнительной методической
легкостью изучения начальных этапов акклиматизации. Но разве
даже в этом случае не важны состояние технической оснащенности
и объем пространства космического аппарата, уровень разработки
диеты и характера необходимого тренинга, психологической совместимости
космонавтов, их предварительного отбора и подготовки? А все
эти моменты теснейшим образом связаны с уровнем технических
возможностей, которыми располагает страна, производящая космические
эксперименты, т.е. с социальной структурой и масштабами социального
и технического развития того или иного общества.
В настоящее время все более размываются границы отдельных
областей научного знания. XX век принес тому много примеров:
возникновение и развитие физической химии, формирование физикохимической
и молекулярной биологии, синтетические дисциплины
вроде кибернетики, компьютеризация всей научной работы, которая
была бы невозможна, не найди наука XX в. количественные принципы,
лежащие в основе развития самых разнообразных процессов на всех
уровнях существования материи и даже в сфере идеального. Поэтому
формирование все новых и новых дисциплин, занимающих промежуточное
положение между фундаментальными областями научного знания,
- явление, ставшее тривиальным на наших глазах. Исходя из
этого бесспорно развивающегося объективно в нашем мире явления
и контекста самих экологических исследований человека, в которых
причудливо сплетены социальные и биологические темы, я склонен
считать экологию человека не социальной и не биологической, а
комплексной биосоциальной дисциплиной. Она представляет собою,
с моей точки зрения, единственную из специальных экологий,
которая выводит общую экологию за рамки сугубо биологических
наук и сближает ее с гуманитарными науками.
Существенно далее, как мне кажется, и носит фундаментальный
характер подразделение экологии человека на палео- и неоэкологию,
т.е. специальное выделение в экологическом исследовании человечества
как целом синхронного и диахронного моментов. Синхронная сторона
экологии человека - все, что связано с изучением современных,
ныне живущих человеческих групп, будь то бумшены, современное
население Москвы или Нью-Йорка; диахронная - все аспекты
изучения популяций прошлого, будь то палеолитические охотники
или первые европейские поселенцы Австралийского материка'". Однако
автор далек от того, чтобы утверждать - различие между палеоэкологией
и неоэкологией сводится только к хронологической координате
и представляет собою функцию времени. Налицо различие, имеющее
принципиальное значение и выражающееся в трех особенностях
палеоэкологии по сравнению с неоэкологией.
Первая из них: в палеоэкологии в отличие от неоэкологии, где
все компоненты исследования даны в своем непосредственном бытии
и область реконструкции ограничивается лишь восстановлением связей
между ними, реконструкции подлежат и все без исключения компоненII.
Алексеев В.П. 161
ты исследования, включая и основные структурные компоненты в
системе взаимоотношений "среда - человек" и наоборот. Вторая -
разный характер материалов, находящихся в руках исследователя.
В неэкологии их полнота любого уровня может быть, как легко понять,
предусмотрена в процессе самой организации работы, в палеоэкологии
необходимые данные добываются с трудом, и в их накоплении есть
элемент случайности. Наконец, третья особенность - реконструируемые
в неоэкологии связи более или менее синхронны или, точнее,
синхронны в пределах очень короткого промежутка времени -
максимум несколько десятилетий, но они имеют лишь ограниченную
хронологическую ретроспективу, тогда как в палеоэкологии в силу
характера данных, как мы ни уточняли их хронологическую позицию и
старались сжать их во времени, диахронный момент, т.е. неполная
одновременность исследуемых палеоэкологических событий, всегда
присутствует в собираемой информации, внося в ее интерпретацию
дополнительный шум. После обозначенных различий между палеои
неэкологией своевременно перейти к рассмотрению того, какие же
ныне существующие научные дисциплины предоставляют экологии
человека конкретные фактические материалы и освещают ее теоретическую
базу. В основном они относятся к трем циклам при всей
условности выделения этих циклов - биологическому, историческому
и географическому. Рассмотрим их в перечисленном порядке.
Каковы взаимоотношения между экологией человека и физической
антропологией^ Теоретическое промежуточное положение физической
антропологии между науками биологического и исторического профиля
(двойственность биологической и социальной природы человека интуитивно
начала осознаваться еще в прошлом веке) всегда осложняло ее
фактическое
...Закладка в соц.сетях
