Жанр: Социология и антропология
Очерки экологии человека
..., 1970;
Cook Sh. Prehistoric demography // Modular publications in anthropology. Cambridge
(Mass.), 1972. Reading № 16; Алексеев В.П. Палеодемография СССР // Сов. археология.
1972. № 1.
^ Czekanowski J. Farus anthropologji Polski. Lwow, 1930.
* Дебец Г.Ф. Палеоантропология СССР // Тр. Ин-та этнографии АН СССР.
М.; Л., 1948. Т. 4.
' См., например: Алексеев В.П., Гохман И.И. Антропология азиатской части СССР. М.,
1984; Алексеев В.П. Палеодемография СССР.
'" Обзор данных и литературы см.: Алексеев В.П., Дебец Г.Ф. Краниометрия: Методика
антропологических исследований. М., 1964; Алексеев В.П. Остеометрия: Методика
антропологических исследований. М., 1966.
" Такие споры, например, велись и ведутся до сих пор о половой принадлежности
скелета из известного неолитического погребения у села Батени в Минусинской
котловине.
" Их история насчитывает уже более восьми десятилетий, и они ведут свое начало
от первых работ краниологов английской биометрической школы.
" См.: Пашкова В.И. Очерки судебно-медицинской остеологии: Определение пола,
возраста и роста по костям скелета человека. М., 1963; Пашкова В.И., Резников Б.Д.
Судебно-медицинское отождествление личности по костным останкам. Саратов, 1978.
" Nemeskeri J., Harsdnyi L., Acsddi G. Methoden zur Diagnose des Lebensalters von
Skelettfunden // Anthropol. Anz. Stuttgart, 1960. Bd. 24, № 1.
" CM. указ. работы В.П. Алексеева, Г.Ф. Дебеца, В.И. Пашковой, Б.Д. Резникова.
См.: Данилкович Н.М. О прорезывании постоянных зубов у детей // Рост и развитие
ребенка. М" 1973.
" См., например: Рогинский Я. Я. Морфологические особенности черепа ребенка из
позднемустьерского слоя пещеры Староселье // Сов. этнография. 1954. № 1.
" См.: Грязное М.П. История древних племен верхней Оби по раскопкам близ с. Большая
Речка // Материалы и исследования по археологии СССР. М.; Л., 1956. № 48.
'" См.: Алексеев В.П. Происхождение народов Восточной Европы: Краниологическое
исследование. М., 1969.
Некоторые цифры и их критическую оценку см.: Урланис Б.Ц. Войны и народонаселение
Европы. М., 1960.
См,, например, серию работ И, Сцилаги, посвященных смертности населения разных
провинций Римской империи: Acta archaeologica Academiae scientiarum Hungaricae.
Budapest, 1961-1967. Т. 13-19.
" Handbook of South American Indians. Wash., 1950. Vol. 6; Rassengeschichte der
Menschheit. Mexico; Munchen, 1986; Lief. II: America; The Origin of the Australians.
Canberra, 1975.
" Rassengeschichte der Menschheit. Munchen; Wien, 1975. Lief. 3: Afrika.
" Библиография см. в статье Э. Строукала в указ. выше издании.
" Особенно важна в этом отношении кн.: Nielsen О. The Nubian skeketon through 4000
years: Metrical and non-metrical anatomical variations. Odense, 1970.
" Общего обзора, который отражал бы современный уровень изучения, не существует.
См.: Rassengeschicht? der Menschheit. Munchen; Wien, 1974-1979. Lief. 2, 4-6;
Europa.
" В дополнение к кн.: Acsddi G., Nemeskeri J. History of human life span and mortality.
См., например: Bocquet J.-P. Perspectives paleodemographiques. P., 1977.
" Обзор доступных материалов: Гинзбург В.В., Трофимова Т.А. Палеоантропология
Средней Азии. М., 1972; Алексеев В.П. Происхождение народов Кавказа: Краниологическое
исследование. М., 1974.
" Аналогичный обзор: Алексеев В.П., Гохман И.И. Антропология азиатской части
СССР.
" Сводка данных и библиография: Алексеев В.П., Ходжайов Т.К., Халилов X.X.
Население верховьев Амударьи по данным палеоантропологии. Ташкент, 1984.
" Обзор данных с библиографией: Ferembach D. Les hommes du Bassin Mediterraneen i
l'Epipaleolothique // Die Anfange des Neolithikums vom Orient bis Nordeuropa.
Koln; Wien, 1973. Т. 8a: Anthropologie. T. 1.
" The biology of high-altitude peoples. Cambridge, 1978; Биология жителей высокогорья:
Пер. с англ. М., 1981.
" Подразумеваются признаки с альтернативной изменчивостью и установленной
простой наследственностью, позволяющей использовать уже разработанные методы
генетического анализа.
" К сожалению, случаи стратиграфического перекрывания могил друг другом сравнительно
редки, а только они и создают возможность точных выводов.
" Алексеев В.П. Антропологические аспекты проблемы происхождения и становления
человеческого общества // Проблемы этнографии и антропологии в свете научного
наследия Ф. Энгельса. М., 1972; Он же. Возникновение человека и общества //
Первобытное общество: Основные проблемы развития. М., 1975.
" Mann A. Paleodemographic aspects of the South African Australopithecines // University
of Pennsylvania, publications in anthropology. Philadelphia, 1974. № 1.
" Weidenreich F. The duration of life of fossil man in China and the pathological lesions found
in his skeleton // Chinese Med. J. Peking, 1939. Vol. 55; The shorter anthropological
papers of Franz Weidenreich publisched in the period 1939-1948: A memorial volume.
N.Y.. 1949.
" Tobias Ph. The age at death among the Australopithecines // The anthropologist. Delhi,
1968. Spec. vol.
" McKinley K. Survivorship in gracile and robust Australopithecines: A demographic
comparison and a preposed birth model // Amer. J. Phys. Anthropol. 1971. Vol. 34, № 4.
'" Koobi Fora Research Project. Oxford, 1978. Vol. 1.
Правда, подобное предположение не пользуется поддержкой подавляющего большинства
специалистов, непосредственно работающих над проблемами тафономии и
морфологии австралопитеков.
* См., например: Early hominids of Africa. N.Y., 1978.
Алексеев В.П. О биологических явлениях, важных для реконструкции исходных
состояний некоторых социальных институтов // Вопр. антропологии. 1980. Вып. 66.
"" Deevy Е. The human population // Sci. Amer. N.Y., 1960. Sept.
" Vallois H. La duree de la vie chez l'homme fossile // L'Anthropologie. P., 1937. Vol. 47,
№ 5/6. Практически почти те же данные с небольшими добавлениями повторены
в более поздней работе: Vallois H. Vital statistics in prehistoric populations as
determines from archaeological data // Appl. Quant. Methods in Archaeol. N.Y.,
1960. № 28.
"^ Schwalbe G. Uber das individuelle Alter des Neanderthalmenschen // Korrespondenzblatt
der deutschen Gesellschaft fur Anthropologie, Ethnologic und Urgeschichte. Branschweig,
1905. Bd. 35.
" Тешик-Таш: Палеолитический человек. М., 1949.
"' Keith A.. McCowm Th. The stone age of Mount Carmel. Vol. 2. The fossil human
remains from the Levalloiso-Mousterian. Oxford, 1939.
" Vandermeersch B. Les hommes fossiles de Qafzeh (Israel). P., 1981.
'" The Amud man and his cave site. Tokyo, 1970.
" Trinkaus Е. The Shanidar neanderthals. N.Y.; L., 1983.
" Arambourg C.. Boule M., Vallois H., Verneau R. Les grothes paleolithiques des DeniSegoual
(Algerie) // Archives de I'lnstitut de paleontologie humaine. P., 1934. Mem. 13.
" Ferembach D. La necropole epipaleolithique de Taforalt Maroc oriental: Etude des
squelettes humains. Rabat, 1962.
" Chamla M.-C. Les hommes epipaleolithiques de Columnata Algerie occidentale: Etude
anthropologique. P., 1970.
" Якимов В.П. Антропологические материалы из неолитического могильника на
Южном Оленьем острове (Онежское озеро) // Музей антропологии и этнографии
АН СССР. М.; Л., 1960. Т. 19.
" Полную публикацию археологических материалов могильника см.: Гурина Н.Н.
Оленеостровский могильник // Материал и исследования по археологии СССР М
Л" 1956 № 47. ' "
Кондукторова Т. С. Палеоантропологические материалы из средневекового каменского
могильника // Сов. антропология. 1957. Т. 1.
Гохман И. И. Население Украины в эпоху мезолита и неолита: Антропологический
очерк. М., 1966.
Дебец Г.Ф. Черепа из эпипалеолитического могильника у с. Волошского // Сов,
этнография. 1955. № 3. В реставрацию черепов Н.И. Ильенко внесла столько
желания получить целые формы из мелких фрагментов, что многие приведенные
в публикации размеры остаются очень сомнительными. Но определение пола и возраста
в этой серии опирается на абсолютно объективные морфологические признаки.
Angel L. The people of Lema: Analysis of a prehistoric Aegean population. Wash., 1971.
Mokrin: The early Bronze age necropolis. Wash., 1971. Vol. 1, 2.
Trogmogar 0. Das bronzezeitliche Graberfeld bei ^&pk. Budapest, 1975.
Пассек T.C. Раннеземледельческие (трипольские) племена Поднестровья // Материалы
и исследования по археологии СССР. М., 1961. № 84.
Дебец Г.Ф. Палеоантропологические материалы из погребений срубной культуры
Среднего Заволжья // Материалы и исследования по археологии СССР. М.,
1954. № 42.
Бадер О.Н. Балановский могильник: Из лесного Поволжья в эпоху бронзы. М., 1963.
Сорокин B.C. Могильник бронзовой эпохи Тасты-Бутак 1 в Западном Казахстане //
Материалы и исследования по археологии СССР. М.; Л., 1962. № 120.
Ходжайов Т.К. Антропологический состав населения эпохи бронзы Сапаллитепа.
Ташкент, 1977.
Алексеев В.П. Палеодемография СССР.
Сурнина Т.С. Палеоантропологический материал из Вольненского неолитического
могильника // Тр. Ин-та этнографии АН СССР. М., 1961. Т. 71.
Гохман И.И. Население Украины в эпоху мезолита и неолита.
Кондукторова Т.С. Палеоантрополопчш матер1алы вовнизьких шзньонеол1тичних
могильнитв // Матер1али з антропологи Украши. Кшв, 1960. Вип. 1.
Левин М.Г. Антропологический материал из Верхоленского могильника // Тр. Ин-та
этнографии АН СССР. М., 1956. Т. 33.
Алексеев В.П. Демографическая и этническая ситуация // История первобытного
общества: Эпоха классообразования. М., 1987.
Алексеев В.П. Палеодемография СССР.
Алексеева Т.И. Этногенез восточных славян по данным антропологии. М., 1973.
Нельзя не отметить, что этот вывод, как и стабильность продолжительности
жизни до эпохи средневековья, был подтвержден и по отношению к населению
Центральной Европы начиная с эпохи неолита. CM.: Bach A., Simon К. Sterblichkeit des
Menschen im historischen Verlauf unter besonderer Berucksichtigung ihrer Geschlechtsspezifik
// Alt-ThUringen. Weimar, 1978. Bd 15.
CM., например: Poccern Э. Процесс старения населения СССР. М., 1968.
ПРИРОДА И ОБЩЕСТВО:
ЭТАПЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
Общество уходящего на наших глазах XX в. впервые, пожалуй,
осознало свою неразрывную связь с географической оболочкой Земли
и, в свою очередь, с ее биосферой. До этого, в ранние эпохи
истории человечества, процветали идеи если и не абсолютного, то
очень важного и в каких-то аспектах определяющего влияния
географической среды на динамику общества и формирование его
этнического разнообразия (Монтескье) или безгранично мощной силы
техногенеза, приравненного к геологическим силам (Вернадский,
Ферсман). В вульгарно-материалистической литературе последних
десятилетий первое рассматривалось как географический детерминизм
исторического процесса, второе - как выражение безграничного
могущества человеческого знания, которому нет преград. Недооценка
географической обусловленности исторического процесса вычеркнула
из нашей исторической науки многие важные страницы: недостаточно
учитывались размеры территории и демографические характеристики,
игнорировался сам человек как творец исторического процесса, как это
ни парадоксально в марксистской литературе, мало внимания уделялось
изучению производительных сил общества; жалкое существование
влачили палеоантропология, археозоология, археоботаника, история
техники, отсутствовали сколько-нибудь последовательные попытки
понять и охарактеризовать экономическую локальную инфраструктуру
в рамках первобытного и средневекового обществ. Безграничная вера
в человеческое знание и человеческое деяние привела к еще более
плачевному результату - необратимым экологическим кризисам,
которые в большей или меньшей степени охватили всю нашу планету.
Наверное, именно на пересечении все более отчетливого понимания
влияния географической среды на формирование хозяйственного,
культурного и даже антропологического своеобразия человеческих
коллективов, проживавших и проживающих в разных ландшафтах, и
осознания губительного их воздействия на природу, особенно в ходе
развития научно-технического прогресса, и возникли на протяжении
XX в. многие принципиально новые явления - начала и продолжает
формироваться наука, все более получающая права гражданства под
именем экологии человека, происходит экологизация человеческого
знания, экологизируется человеческое мышление и создаются предпосылки
для сложения глобального экологического мировоззрения.
История так ставит сейчас вопрос: чтобы выжить, мы должны
превратиться из жестоких хозяев земли, какими мы были многие
десятилетия, в ее друзей и союзников.
Совершенно естественно, что в ответ на все эти достаточно
требовательные и широко распространенные общественные движения
мысли экология как понятие, наука и мировоззрение обретает
академические формы, становясь на один уровень с другими научными
дисциплинами, разрабатывая и апробируя в разных ситуациях свою
методику, с большим или меньшим успехом утверждая свою методологию.
Не говоря об огромном количестве экологических публикаций,
вызванных к жизни созданием выходящих в разных странах специальных
экологических журналов, нужно упомянуть о десятках книг на разных
европейских языках, в которых сделана попытка суммировать экологическую
информацию и подходы, предложить на обсуждение более или менее
полные системы теоретических экологических представлений и создать
в той или иной степени законченный образ экологического знания.
Нельзя забыть, и я говорю об этом с некоторой гордостью, что
первый в истории американско-европейской науки компендиум экологических
знаний, являющийся в то же время и хорошим учебником,
достаточно полно охватывающий предмет и в то же время оригинально
построенный, играющий роль сводки данных и концепций и рассчитанный
на любого специалиста, соприкасающегося с экологическими
проблемами, вышел на русском языке в 1944 г. и принадлежал
перу блестящего зоолога Д.Н. Кашкарова. К сожалению, сейчас мы не
имеем возможности противопоставить обилию европейско-американской
литературы чего-то равноценного и довольствуемся переводами с
европейских языков. Исключением является, пожалуй, очень широкая
по содержанию прекрасная книга В.Д. Федорова и Т.Г. Гюльманова,
оригинально охватывающая весь предмет экологии и вышедшая
в 1980 г.
Каков был переход от общеэкологических исследований к разработке
проблематики экологии человека и как эта последняя формировалась
постепенно в недрах общей экологии? Вопреки господствовавшей на
протяжении последних десятилетий в нашей литературе точке зрения,
согласно которой утро сегодняшнего дня есть уже история вечером,
я думаю, понимание исторического процесса со сколько-нибудь
адекватной его оценкой возможно лишь при известной хронологической
отстраненности, т.е. новейшая история вообще не существует
как научная дисциплина, трактующая правильности в общественной
динамике, и понять эти правильности можно только приглядевшись
к ним издалека. Поэтому и в трактовке перехода от общей экологии
к экологии человека мы вынуждены опираться на наблюдения,
лежащие на поверхности, а не на глубинную эволюцию идей,
которую увидим позже, через какой-то промежуток времени. Наверное,
не столько разрушения, нанесенные человечеством природе, ибо
экологические кризисы, как мы убедимся в ходе дальнейшего
изложения, имели место задолго до современности, сколько обратное
влияние этих разрушений на человеческое общество (загрязнение
среды - отравление воды и пищи, атомные взрывы и катастрофы -
врожденные уродства и раковые заболевания и т.д.) провоцировало
постепенное создание экологии человека сначала как системы идей
о характере взаимодействия природы и общества и затем уже
140
перенесение этой системы на исторический процесс. Разумеется, подобная
последовательность отражает больше логико-гносеологический
подход, чем конкретно-исторический, так как экология человека
строилась с самого начала представителями разных областей знания,
среди которых историки и археологи занимали не последнее место.
Поэтому в данном случае справедливо сказать, что она не только
отражает настоящее, но и аккумулирует прошлый опыт человечества.
Все эти более или менее очевидные рассуждения необычайно
усложняются при пристальном рассмотрении того, что же собою
в действительности представляет экология человека и каково ее
место в системе других наук, каковы ее внутреннаяя структура и
функциональные связи составляющих ее разделов. Здесь столько точек
зрения, сколько умов, сколько голов. Наши философы, наверное,
уже больше 20 лет пишут о социальных аспектах экологии человека,
опираясь на случайный подбор общеизвестных данных и рассуждая
достаточно умозрительно. В 1955 г. американцы провели большой
международный симпозиум "Роль человека в изменении лика земли", а
на следующий год опубликовали по его итогам громадный том, трактующий
проблему под углом в основном географического подхода к
проблеме. Параллельно и несколькими годами позже были опубликованы
в США несколько книг, развивавших тот же подход. Весною
1974 г. прошло совещание в Институте географии АН СССР по
экологическим проблемам, результаты которого нашли отражение в
нескольких опубликованных сборниках. Основой взгляда на экологию
человека была та же география, но прозвучала и существенно
новая нота в хоре голосов о содержании новой науки - большое
внимание было уделено биологическому компоненту ее структуры.
Что же касается социальных аспектов этой науки, то важна изданная
в США в 1968 г. двухтомная подборка публикаций по адаптивности
развития человечества и его культуры, осуществленная И. Коэном,
особенно второй ее том, посвященный культурной эволюции. Весной
1991 г. прошло экологическое совещание в Кириллове, на котором
была сделана попытка реализовать взвешенный подход к разным
сторонам экологии человека и создать какую-то более или менее
общую схему ее внутренней структуры, но она лишний раз продемонстрировала
сложность проблемы и разнообразие точек зрения.
В чем же дело и почему очертить содержание экологии человека
оказывается столь сложным? Причина единственная - ответ на вопрос
заключается в двойственной природе самого человека и в какой-то мере
проистекающей из этого двойственной природе человечества. О
двойственной природе человека - биологической и социальной,
биосоциальной, социально-биологической - написаны горы томов,
но среди писавших и пишущих нет единства, как нет единства
и в оценке и наименовании процесса, который привел к формированию
современного человечества, - был то антропогенез или антропосоциогенез.
И на эту неопределенность есть свои причины, обусловленные
спецификой человечества в сравнении со всеми другими видовыми
совокупностями животных. Начиная с Т. Добжанского, репродуктивный
барьер считается одним из основных физиологических признаков
вида. Можно ли думать, что между современными людьми и
неандертальцами имел место этот самый генетический барьер? Наличие
морфлогически переходных форм, заведомое сосуществование неандертальцев
и современных людей на протяжении нескольких тысячелетий,
встречаемость в пространстве говорят скорее против репродуктивной
изоляции. Если же она не имела места, то, следовательно, обе
формы принадлежали одному виду, как и считает сейчас западноевропейская
и американская наука, или во всяком случае не были
типичными видами. Если это был один вид, то он был какой-то
странный, интенсивно эволюционировавший во времени, вид, далекий
от мономорфности, в пределах которого входящие в него популяции
относились к разным ступеням эволюционного развития. А морфологические
различия между расами - они очень масштабны при
сравнении с различиями локальных форм внутри других видов. А
панойкуменное расселение - пожалуй, только вошь может сравниться
в этом отношении с человеком, но она расселилась вместе с ним. Все
сказанное демонстрирует порядочную специфичность современного
человечества, на закономерности развития которого нельзя смотреть,
как мы смотрели на закономерности развития грибов, бабочек,
сельдей, крокодилов и белых медведей.
Это тривиальное утверждение не вызывает ни малейших сомнений
само по себе, ясно, что социум не есть хронологическое и территориальное
пространство других видов, что общество управляется социальными
закономерностями, но далее начинаются противоречия и разночтения:
что понимать под социальными закономерностями, сколько
по-настоящему фундаментальных факторов управляет развитием и
функционированием общества, каковы границы действия этих факторов
на общественное поведение отдельной личности, какова взаимная
роль в историческом процессе так называемой толпы и так называемых
героев, справедлив ли марксистский тезис о зависимости надстройки
от базиса и исчерпывают ли эти структуры всю историческую
действительность, какую роль в истории играла и играет психология
народных масс - все эти и другие вопросы до сих пор составляют
предметное поле исторических исследований разных исторических
школ и разных направлений.
На первый взгляд отклоняясь от темы, но на самом деле ближе
пытаясь подойти к ее решению, хотелось бы выделить две предметные
сферы исторического исследования, которые до сих пор не осознавались
как самостоятельные и рассматривались в едином потоке исторического
процесса, - историю событий и историю прогресса, понимаемого
в самом широком смысле слова, включая не только технические
нововведения, но и достижения мысли. Под событием в данном
контексте подразумеваются любые действия групп людей или действия
отдельной личности, имевшие общественный резонанс. Совершенно
очевидно, что в этой сфере, в истории событий, роль личности
громадна, что бы ни писалось об обусловленности действий личности
общественными отношениями и общественной средой в целом,
субъективные свойства людей, занимавших ключевые позиции в
разных обществах и стоявших во главе общественных движений, во
многом предопределяли последовательность и характер событий и ход
истории. Именно этим, надо полагать, объясняется огромное место, занимаемое
биографическим жанром в исторической литературе, даже в тех
исторических сочинениях, авторы которых заведомо смотрят на исторических
деятелей только как на выразителей массового сознания, будь
то марксистская, агностическая или социально-психологическая и
демографическая точки зрения.
Не то история прогресса, медленного движения всех форм человеческой
культуры, начиная с технических средств, того, что Маркс
и Энгельс называли производительными силами, и кончая накоплением
знаний. Разумеется, и в этом случае личностный момент играет свою
роль - многие выдающиеся научные и технические открытия,
культурные достижения связаны с конкретными именами, но много ли
таких имен, особенно в ранней истории человечества: знаем ли мы,
кто впервые изобрел колесо, где впервые научились доить коз,
кому первому пришло в голову проложить дорогу между двумя
селениями, как научились люди печь хлеб и делать вино, сколько
бесплодных попыток было проделано, пока загорелся первый горн, кто
изобрел топор и молоток и т.д. Да и в поздние эпохи истории
человечества чем ближе к современности, тем больше любой прогресс
или заметный шаг в расширении знаний связаны с коллективными
усилиями, а в нашем веке это стало правилом. Никакой первооткрыватель,
как бы гениален он ни был, не может перешагнуть
через достигнутый на определенный отрезок времени уровень технических
достижений и традиционную логику, каждое открытие в науке и
технике постепенно подготавливается предшествующим развитием, и
только в сочинениях Карлейля гении выглядят не имеющими корней
инопланетянами. Поэтому объективное влияние любой самой даровитой
личности, так сказать героя, на ускорение прогресса неизмеримо
меньше, чем на череду событий. Отсюда и необходима дифференцированная
оценка роли личности в мировой истории: в разных
сферах она разная и несопоставима по масштабу, когда речь идет о
поступательном движении вперед в целом и о событийном компоненте
исторического процесса.
Уже этот небольшой экскурс в обсуждение роли ведущих участников
исторического процесса - лидеров и народных масс показал специфику
социальной жизни человечества в сравнении с коллективной жизнью
животных и в данном отношении является красноречивым фактом,
демонстрируя все же ограниченный эвристический потенциал социобиологии.
В то же время он важен и в том отношении, что применительно
к нашей теме позволяет сразу же ответить на вопрос о наиболее
фундаментально действующем историческом факторе в системе "природа
- общество": этим фактором являются не отдельные лидеры,
а народные массы, именно они определяют весь спектр влияния
общества на природу и аккумулируют природные импульсы, будь то
стихийные бедствия, стабильное давление среды на человеческие
популяции, антропогенно благоприятные сочетания природных условий
или резкие и скачкообразные их изменения. Разные формы взаимодействия
общества и природы и их динамика относятся к одним
из главных составляющих человеческого прогресса, отдельные события
человеческой истории, хотя и оказывают на них в отдельных случаях
заметное воздействие, но оно не является ни направленным,
ни сколько-нибудь длительным. Поэтому вся сфера человеческой
экологии, а именно к ней и относится проблема, сформулированная
в заглавии статьи, в той мере, в какой эта сфера включает в себя
историческую тематику, имеет дело с массовыми генерализованными
характеристиками, в ней нет места героям и потому она безымянна,
Имена и фамилии героев заменены в ней названиями археологических
и других культур, народов, разнообразных общественных групп
разных эпох. За каждым из этих названий стоит совокупность людей,
но их деятельность и общественное поведение характеризуются
суммарно, чтобы их можно было сопоставить с генерализованными
же оценками природных процессов.
Из сказанного вытекает, что совокупность человеческих популяций
во всех их природообусловленных проя
...Закладка в соц.сетях
