Жанр: Научная фантастика
Престиж
...му изумлению, меня ждали в назначенное время и в назначенном месте.
Как водится в Америке, мы быстро стали закадычными друзьями. Его зовут Ральф Д.
Гилпин; он коренной житель Колорадо. Я зову его Рэнди, а он меня - Робби. Это низкорослый
толстячок с пышными седыми бакенбардами, обрамляющими жизнерадостное лицо. У него
голубые глаза и загорелая кожа цвета красной охры, а седая (как и бакенбарды) шевелюра
отливает сталью. Он носит кожаную шляпу и невообразимо засаленные штаны. На левой руке у
него не хватает одного пальца. Под облучком коляски он возит ружье, причем, как сам
утверждает, заряженное. При всей своей услужливости и бьющей через край
доброжелательности, Рэнди относится ко мне с некоторым подозрением, которое я сумел
распознать только потому, что не одну неделю провел в Штатах. Большую часть времени,
которое занял подъем на Пайкс-Пик, я потратил на то, чтобы уяснить возможную причину
такого недоверия.
По-видимому, оно возникло в результате стечения обстоятельств. Из моего письма Рэнди
вынес впечатление, что я, подобно многим приезжим, собираюсь искать в этих краях золото
(отсюда я заключил, что в горах немало богатых золотых жил). Однако потом он несколько
разоткровенничался и сообщил, что приметил меня, когда я только переходил через площадь,
но поначалу, глядя на мою одежду и манеру держаться, принял меня за священника. Золото -
это понятно; церковнослужитель тоже вписывался в его картину мира, но сочетание того и
другого не умещалось у него в голове. А когда этот странный британец потребовал, чтобы его
отвезли в высокогорную лабораторию, пользующуюся дурной славой, дело приняло и вовсе
непонятный оборот.
Так и получилось, что Рэнди стал относиться ко мне с опаской, и у меня не было
возможности его успокоить: ведь моя истинная профессия, как и цель поездки, тоже лежит за
пределами его понимания!
Дорога к лаборатории Никола Теслы представляет собой череду крутых и пологих
подъемов на восточном склоне гигантской горы; сразу за чертой города начинается густой лес,
который расступается примерно через милю, открывая взору скалистый пейзаж с редко
разбросанными высоченными елями. К востоку тянулись необъятные просторы, но местность с
этой стороны оказалась настолько плоской и однообразно возделанной, что не давала, в
сущности, никаких поводов для восхищения.
Часа через полтора мы достигли безлесного плато на северо-восточном склоне. Я заметил
немало свежих пней, свидетельствующих о том, что все здешние деревья недавно пошли под
топор.
В центре этого неприметного плато - совсем не такого обширного, как я ожидал, -
находилась лаборатория Теслы.
- Ты сюда по делам, Робби? - спросил Рэнди. - Ну, смотри, держи ухо востро. Люди
поговаривают, тут нечисто.
- Опасности меня не страшат, - твердо заявил я.
Мы быстро сторговались насчет обратной дороги. Я понятия не имел, как поступает сам
Тесла, когда ему нужно съездить в город, и хотел быть уверенным, что смогу беспрепятственно
вернуться к себе в отель. Заверив меня, что у него тоже есть поблизости дело, Рэнди обещал
подъехать к лаборатории во второй половине дня и дождаться моего появления.
Коляску он остановил поодаль от здания: мне пришлось идти пешком добрых
четыреста-пятьсот ярдов.
Лаборатория представляла собой сооружение из голых некрашеных досок, которое несло
на себе многочисленные приметы скоропалительных решений. Создавалось впечатление, будто
разнообразные мелкие пристройки с двускатными крышами добавлялись от случая к случаю,
уже после возведения главного корпуса: крыши имели разный наклон и сходились на стыках
под самыми причудливыми углами. Крыша главного корпуса поддерживала (или пропускала
снизу) массивную деревянную вышку для подъема тяжестей, а над одной из боковых крыш
виднелся другой подъемник, размером поменьше.
В середине здания вертикально вверх поднимался металлический шест, диаметр которого
плавно уменьшался с высотой; можно было бы сказать, что шест сходится в точку, если бы на
его конце не располагалась большая металлическая сфера. Слегка раскачиваемая легким
горным ветерком, она сияла в ярком свете утреннего солнца.
По обе стороны дороги прямо на земле размещалось несколько технических устройств
неизвестного мне назначения. В каменистую почву было вбито множество металлических
стержней, некоторые из них соединялись между собой изолированными проводами. Возле
главного корпуса находилось деревянное строение со стеклянной стенкой, через которую я
разглядел измерительные или регистрирующие приборы.
Вдруг я услышал оглушительный треск, и внутри здания ослепительно полыхнула череда
устрашающих вспышек: белых, бело-голубых и розовато-белых, повторяющихся беспорядочно,
но быстро. Столь могучими были эти взрывы света, что они не только пробивались сквозь пару
окон, находившихся в поле моего зрения, но и высвечивали мельчайшие трещинки и отверстия
в материале стен.
Должен признаться, в тот момент моя решимость сильно поколебалась, и я даже
оглянулся, чтобы посмотреть, остается ли еще Рэнди со своим экипажем в пределах
досягаемости. (Как ветром сдуло!) А сделав еще пару шагов, я совсем пал духом, потому что
обнаружил перед собой рукописный плакат, укрепленный на стене у главного входа:
ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ!
Вход строго воспрещен!
Пока я раздумывал над этой надписью, электрические разряды угасли так же внезапно,
как и вспыхнули, и это показалось мне добрым предзнаменованием. Я забарабанил кулаком по
двери.
Через несколько секунд дверь открыл Никола Тесла собственной персоной. Всем своим
нетерпеливым видом он показывал, что его, занятого человека, бесцеремонно оторвали от
важного дела. Это было неудачное начало, но от своих намерений я не отступился.
- Мистер Тесла? - обратился я к нему. - Меня зовут Руперт Энджер. Не припомните
ли вы... нашу переписку? Я писал вам из Англии.
- В Англии у меня знакомых нет! - Он уставился куда-то мне за спину, словно
прикидывая в уме, сколько еще англичан я привел с собой. - Повторите-ка ваше имя,
любезнейший.
- Руперт Энджер. Я присутствовал на вашем выступлении в Лондоне и чрезвычайно
заинтересовался...
- Вы - иллюзионист? Тот самый, кем увлекается мистер Элли?
- Совершенно верно, я иллюзионист, - подтвердил я, хотя в тот момент значение
второго вопроса от меня ускользнуло.
- Можете войти!
Первых впечатлений при встрече с ним было не перечесть, и конечно же, они только
усилились, когда я провел с ним еще несколько часов. А пока я обратил внимание прежде всего
на его лицо - худое, умное и не лишенное приятности, с высокими славянскими скулами. Мне
запомнились его тонкие усики и жидкие волосы, расчесанные на прямой пробор. Видимо, он не
особенно следит за своей внешностью: так выглядит человек, который всего себя отдает работе
и ложится спать только под угрозой полнейшего изнеможения.
Тесла наделен незаурядной памятью. Как только я ему представился, он вспомнил не
только содержание коротких посланий, которыми мы обменялись сравнительно недавно, но и
текст моего письма восьмилетней давности, в котором я запрашивал копию его лекции.
В лаборатории он познакомил меня со своим ассистентом, мистером Элли. Оказывается, в
жизни Теслы этот своеобразный человек выступает во множестве ипостасей - от соавтора и
единомышленника до слуги и компаньона. Мистер Элли заявил, что восхищается моим
творчеством! В 1893 году он побывал на моем выступлении в Канзас-Сити и теперь лаконично,
но с полным знанием дела высказал кое-какие суждения о магии. Похоже, кроме них двоих, в
лаборатории никого нет. Дружат они только с аппаратурой, коей здесь видимо-невидимо. Я
нарочно пишу о ней почти как об одушевленной сущности, потому что Тесла, запросто
рассуждая о приборах, словно угадывает их мысли и желания. Вчера я сам слышал, как он
говорил, обращаясь к Элли:
- Он чует, что скоро будет гроза.
А потом еще:
- Сдается мне, он хочет, чтобы мы попробовали еще разок.
Мое присутствие, похоже, нисколько не тяготило Теслу; первоначальная враждебность, с
которой он встретил меня у входа, развеялась без следа и ни разу не проявилась в нашем
дальнейшем общении. Он объявил, что у них с Элли запланирован обеденный перерыв, и мы
втроем сели за простой, но сытный ленч, для которого Элли принес все необходимое из
какой-то боковой комнаты. Тесла сидел в некотором отдалении от нас, и я отметил его
привередливость: он внимательно изучал каждый кусочек, прежде чем отправить его в рот, и
отвергал практически каждый второй. Едва проглотив пережеванную пищу, он сразу вытирал
руки и прикладывал к губам маленькую салфетку. Прежде чем снова присоединиться к нам с
Элли, он вынес остатки своей трапезы в мусорное ведро на улице, потом тщательно вымыл и
досуха вытер свою посуду и запер ее в шкафчике.
Затем Тесла подробнейшим образом расспросил меня о применении электричества в
Британии: насколько широко оно распространено, каковы долгосрочные планы британского
правительства в области выработки и передачи энергии, ожидаемые способы передачи и
возможности использования. К счастью, перед отъездом из Англии я выполнил "домашнюю
работу" по теме сегодняшнего обсуждения, поскольку готовился к этой встрече с Теслой, и мог
поддерживать разговор как достаточно осведомленный собеседник, что он, надо думать,
оценил. Ему было особенно приятно узнать, что многие британские предприниматели, в
отличие от своих американских собратьев, оказывают предпочтение его многофазной системе.
- В ряде городов до сих пор держатся за систему Эдисона, - проворчал он и пустился в
технический разбор изъянов, присущих методам его соперника.
Я чувствовал, что прежде он уже много раз повторял эти рассуждения перед
специалистами, которые гораздо лучше меня способны понять его резоны. Суть его
недовольства сводилась к тому, что люди, которые не понимают преимуществ его системы
переменного тока, теряют массу времени и возможностей. В этом вопросе, а также в
нескольких других, имеющих отношение к его работе, он производил впечатление человека
малоприятного и скучного, но в другие моменты казался мне обаятельным и остроумным.
В конце концов его вопросы коснулись и моей персоны: они относились к моей карьере,
моему интересу к электричеству и моим видам на использование оного.
Перед отъездом из Англии я для себя решил: если Тесла начнет выпытывать секреты моих
фокусов, то для него, вероятно, я сделаю исключение и открою все, к чему он проявит интерес.
И это будет правильно. Когда я наблюдал за ним во время его лекции в Лондоне, он вел себя
так, словно был моим собратом по профессии, который так же ликует, изумляя и мистифицируя
зрителей, но, в отличие от иллюзиониста, более чем охотно - и даже радостно - делится с
публикой своими тайнами.
Однако он оказался совсем не любопытным. Почувствовав, что углубляться в эту область
бесполезно, я предоставил ему самому направлять беседу, и в течение часа, а то и двух он
оживленно рассказывал разные истории о конфликтах с Эдисоном, о косности научного
сообщества и о своей борьбе с бюрократией; но охотнее всего Тесла говорил о собственных
достижениях. Его нынешняя лаборатория существовала в основном на средства, полученные за
разработки последних лет. Он установил первый в мире гидрогенератор электричества для
целого города; электростанция находилась у Ниагарского водопада, а городом, которому
выпала эта удача, стал Буффало. Можно сказать, Тесла сколотил свое состояние именно на
Ниагаре, но, подобно многим людям, на которых внезапно свалилось богатство, он теперь
задумывался, надолго ли хватит этих средств.
Как можно деликатнее я все время возвращал нашу беседу в русло финансовых дел, ибо
это была одна из немногих областей, где наши интересы действительно совпадали. Конечно, он
не стал посвящать меня, человека постороннего, в подробности своего материального
положения, но было очевидно, что денежные вопросы более всех других занимают его мысли.
Несколько раз он упомянул Дж. П. Моргана, своего нынешнего спонсора.
Мы не касались непосредственной цели моего визита, но для этого будет еще
предостаточно времени. Вчера мы просто знакомились и непринужденно беседовали.
До сих пор я почти ничего не сказал о главной особенности его лаборатории. На
протяжении всего обеда и последующего долгого разговора над нами возвышалась
Экспериментальная Катушка. В сущности, вся его лаборатория и ограничивается этой
Катушкой, поскольку там ничего другого нет, если не считать записывающих и калибровочных
приборов.
Катушка огромна. Тесла сказал, что ее диаметр превышает пятьдесят футов, и этому
вполне можно поверить. Из-за того что внутренние помещения лаборатории освещены не
слишком ярко, Катушка производит мрачное и таинственное впечатление, - во всяком случае,
в то время, когда выключена. Сооруженная вокруг центрального сердечника (каковым служит
нижняя часть высокого металлического шеста, проходящего сквозь крышу и увиденного мною
с подъездной дороги), Катушка намотана на многочисленные деревянные и металлические
рейки, и сложность этой намотки возрастает по мере приближения к сердечнику. Будучи
профаном, я не мог усмотреть никакого смысла в этой незнакомой конструкции, весьма
напоминавшей какую-то странную клетку. Все остальное, что находилось поблизости от нее,
выглядело случайным и ненужным. Например, в лаборатории стояли простые деревянные
стулья, и некоторые из них были придвинуты чуть ли не вплотную к Катушке. Вокруг валялось
множество посторонних предметов: бумаги, инструменты, засохшие объедки и даже грязный
носовой платок. Пока Тесла водил меня вокруг Катушки, я выражал вежливое восхищение, но
ровным счетом ничего не мог понять. Мне было ясно одно: она способна использовать или
преобразовывать исполинские количества электричества. Необходимая энергия направляется
сюда, в гору, из Колорадо-Спрингс; с горожанами Тесла расплатился тем, что за свой счет
установил городские генераторы!
- Электричества у меня - хоть отбавляй! - похвалился он в какой-то момент. - И вы,
вероятно, не раз в этом убедитесь.
Я спросил, что он имеет в виду.
- Вы заметите, что время от времени городские фонари на мгновение тускнеют, а иногда
выключаются вовсе. Это означает, что мы работаем! Позвольте, я вам кое-что покажу.
Из ветхого строения, в котором мы находились, он вывел меня на неровный участок земли
под открытым небом и вскоре остановился там, где склон горы обрывался отвесной стеной.
Далеко внизу, в душном мареве, как на ладони был виден весь город Колорадо-Спрингс.
- Если вы подниметесь сюда поздно вечером, я вам это продемонстрирую, - пообещал
он. - Одним движением я могу погрузить весь город в темноту.
Когда мы двинулись обратно, он повторил:
- Вы непременно должны побывать у меня в ночные часы. Ночь в горах - самое лучшее
время. Вы, конечно, уже обратили внимание, что здешние места необъятны, но интересными их
не назовешь. С одной стороны - ничего, кроме скалистых пиков, с другой - равнина, плоская
как лепешка. Вглядываться вниз или вдаль не имеет смысла. Настоящий интерес... над
нами! - Жестом он указал на небо. - Никогда прежде я не видел такого прозрачного воздуха,
такого лунного света. А какие здесь грозы! Я и место это выбрал из-за частых гроз. Вот и
сейчас, к слову сказать, надвигается гроза.
Я огляделся по сторонам, ожидая увидеть хорошо знакомое зрелище кучевых облаков,
зависших вдали, или же набухшую дождем черную тучу, которая застилает небо перед грозой;
однако над нами сияла безоблачная голубизна. Воздух также оставался
живительно-прозрачным, без малейшего намека на зловещую духоту, которая всегда
предшествует ливню.
- Гроза доберется сюда вечером, после семи часов. Чтобы установить более точное
время, нужно посмотреть на мой когерер.
Мы вернулись в лабораторию. По пути я увидел, что Рэнди Гилпин уже прибыл, но
остановил коляску довольно далеко. Он помахал мне, и я ответил тем же.
Тесла подвел меня к одному из устройств, которые привлекли мое внимание по дороге в
лабораторию:
- Согласно показаниям этого прибора, сейчас гроза бушует в районе Сентрал-Сити; это
милях в восьмидесяти к северу... Взгляните сюда!
Он указал на ту часть аппарата, которая находилась под увеличительными линзами, и
несколько раз постукал пальцем по корпусу. Не сразу, но я все-таки понял, что именно он хотел
мне показать: это была крошечная искорка, которая проскакивала между двумя
металлическими стержнями.
- Если возникает искра, это значит, что прибор регистрирует вспышку молнии, -
объяснил Тесла. - Бывает, я у себя в лаборатории отмечаю разряд, а раскаты грома доносятся
сюда только через час с лишним.
Я был близок к тому, чтобы выразить недоверие, но вовремя вспомнил, что этот человек
занимается чрезвычайно серьезной работой. Он перешел к другому прибору, рядом с
когерером, и записал два-три показания. Я последовал за ним.
- Кстати, - произнес он, - мистер Энджер, будьте добры, сегодня вечером, когда
увидите первую вспышку молнии, взгляните на часы и отметьте время. По моим расчетам, это
должно произойти в промежутке от семи пятнадцати до семи двадцати.
- Неужели вы добились такой точности?
- Примерно в пределах пяти минут.
- Да ведь на одном этом можно сколотить состояние! - воскликнул я.
Подобная перспектива его не заинтересовала.
- Это не главное, - заявил он. - Ведь я экспериментатор. Для меня важней всего
узнать, когда разразится гроза, чтобы потом найти ей достойное применение. - Он взглянул
туда, где дожидался Гилпин. - Я вижу, вам подали экипаж. Вы ко мне еще приедете?
- Я прибыл в Колорадо-Спрингс с одной-единственной целью, - признался я. - Хочу
обратиться к вам с деловым предложением.
- Мой опыт подсказывает, что деловое предложение - это лучший вид предложения, -
без тени иронии отозвался Тесла. - Жду вас послезавтра.
Он пояснил, что завтра целый день будет занят: ему нужно съездить на вокзал, чтобы
забрать новое оборудование.
На этом мы расстались, и Гилпин отвез меня в город.
Я обязан записать, что ровно в 19 часов 19 минут в городе была видна молния, за которой
очень скоро последовал раскат грома. Затем началась сильнейшая гроза, какой я еще не видел.
Рискнув выйти на балкон своего гостиничного номера, я кинул взгляд на вершины Пайкс-Пика
в надежде высмотреть лабораторию Теслы, но горы тонули во тьме.
13 июля 1900 года
Сегодня Тесла продемонстрировал мне свою Катушку в действии.
Для начала он спросил, крепкие ли у меня нервы, и я ответил утвердительно. Тогда Тесла
дал мне в руки железный брусок, прикованный к полу длинной цепью. Он принес большой
стеклянный куполообразный сосуд, заполненный не то дымом, не то газом, и поставил его
передо мной на стол. Не выпуская железного бруска из левой руки, по указанию Теслы я
положил правую ладонь на стеклянную емкость. Вдруг сосуд озарился яркой вспышкой, и я
почувствовал, что каждый волосок у меня на руке встал дыбом. В тревоге я подался назад, и
свет тотчас же померк. Заметив добродушную улыбку Теслы, я снова положил руку на стекло и
не дрогнул, когда жуткая вспышка повторилась.
За этим последовала целая серия подобных экспериментов; некоторые из них я уже видел,
когда Тесла демонстрировал их лондонской публике. Исполненный решимости не выказывать
беспокойства, я стоически перенес демонстрацию электрической мощи каждого из приборов.
Наконец Тесла спросил, нет ли у меня желания посидеть в электрическом поле
Экспериментальной Катушки, когда он будет поднимать ее напряжение до двадцати миллионов
вольт!
- А это безопасно? - осведомился я, слегка выдвинув вперед подбородок, будто
никакие опасности меня не страшили.
- Даю слово, сэр. Ведь ради таких экспериментов вы ко мне приехали, не так ли?
- Именно так, - подтвердил я.
Тесла жестом приказал мне сесть на один из деревянных стульев, и я повиновался. Тут же
подошел и мистер Элли, который придвинул другой стул и уселся рядом со мной. Он протянул
мне газету.
- Проверим, сможете ли вы читать при дьявольском свете! - предложил он, и они оба
хмыкнули.
Я тоже улыбнулся, и Тесла дернул какую-то железную рукоятку. Полыхнул внезапный
электрический разряд, сопровождаемый оглушительным треском. Энергия вырвалась из витков
провода у меня над головой, раскрываясь наподобие лепестков исполинской смертоносной
хризантемы. В оцепенении я наблюдал, как пульсирующие, искристые, плюющиеся огнем
молнии сначала изогнулись вверх и зазмеились вокруг головной части катушки, а потом
устремились вниз, ко мне и к Элли, словно нацеливаясь на добычу. Элли сидел неподвижно,
поэтому и я приказал себе не шевелиться. И вдруг одна из молний коснулась меня и заметалась
вверх-вниз вдоль моего туловища, словно повторяя его очертания. У меня по коже снова
побежали мурашки, а глаза на мгновение ослепли от яркого света, но при этом я не ощутил ни
боли, ни жжения, ни электрического удара.
Элли указал на газету, которую я все еще судорожно сжимал в руке, и тогда я осознал, что
этот электрический свет - куда ярче, нежели требуется для чтения. Стоило мне поднять
газетный лист, как по нему побежали две искры, будто кто-то пытался его поджечь. Каким-то
чудом лист не загорелся.
Потом Тесла пригласил меня совершить еще одну короткую прогулку и, как только мы
вышли за дверь, сказал:
- Позвольте вас поздравить, сэр. Вы не робкого десятка.
- Я просто держал себя в руках, - скромно возразил я.
Тесла поведал мне, что многим посетителям лаборатории было предложено принять
участие в таком же эксперименте, но мало кто соглашался подставить себя под электрический
разряд, убоявшись его пресловутой разрушительной силы.
- Возможно, им не довелось присутствовать на ваших лекциях? - предположил я. - Я
же понимаю, что вы бы не стали рисковать ни собственной жизнью, ни жизнью человека,
который приехал к вам из Великобритании с деловым предложением.
- Разумеется, не стал бы, - согласился Тесла. - Кстати, сейчас самое время
потолковать о деле. Не соблаговолите ли рассказать, что вы задумали?
- Даже не знаю, как сказать... - начал я и запнулся, пытаясь выразить самую суть.
- Вы желаете вложить средства в мои исследования?
- Нет, сэр, я хочу не этого, - только и мог я вымолвить. - Инвесторов у вас и без меня
хватает.
- Да, это верно. Впрочем, некоторые считают, что со мной трудно иметь дело и что мои
планы не сулят быстрых прибылей. Кое с кем у меня в прошлом даже случались конфликты.
- И рискну предположить, не только в прошлом? Позавчера, когда мы с вами
беседовали, ваши мысли явно обращались к мистеру Моргану.
- Взаимоотношения с мистером Дж. П. Морганом действительно остаются весьма
серьезной проблемой.
- Тогда позвольте сказать вам без утайки, мистер Тесла, что я состоятельный человек. И
надеюсь, смогу быть вам полезен.
- Но, стало быть, не посредством инвестиций.
- Посредством покупки, - уточнил я. - Мне нужно, чтобы вы изготовили для меня
электрическую аппаратуру, и, если мы сумеем сговориться, за ценой я не постою.
Мы прогуливались по краю расчищенного плато, и тут Тесла резко остановился. Он замер
в драматической позе, задумчиво разглядывая деревья, которые покрывали склон горы впереди
нас.
- Какая именно аппаратура вас интересует? - спросил он. - Вы же видели, что я веду
работу теоретическую и экспериментальную. Здесь нет ничего на продажу, а все, что я сейчас
использую, для меня бесценно.
- Перед отъездом из Лондона я прочел в "Тайме" о ваших разработках. В статье было
сказано, что вы открыли - на теоретическом уровне - возможность передачи электричества
по воздуху и в ближайшее время планируете провести демонстрацию этого принципа. - Пока
я говорил, Тесла сверлил меня яростным взглядом, но мой интерес был заявлен уже столь
недвусмысленно, что мне оставалось лишь продолжать. - Видимо, многие из ваших ученых
коллег провозгласили, что такой опыт невозможен, но вы убеждены в своей правоте. Это так?
Я взглянул ему прямо в глаза и увидел разительную перемену. Теперь он преисполнился
оживления и уверенности.
- Да, это чистая правда! - воскликнул он и сразу же пустился в бурное и, на мой взгляд,
совершенно невразумительное объяснение задуманного.
Остановить его было никакой возможности! Сорвавшись с места, он устремился в ту
сторону, куда мы прежде держали путь, но теперь его речь была торопливой и вдохновенной;
он ступал широкими шагами, и мне приходилось поспешать, чтобы держаться с ним наравне.
Мы огибали лабораторию по широкой дуге, и отовсюду был виден железный шпиль,
увенчанный сферой. Тесла то и дело указывал жестом в том направлении.
Суть сказанного им заключалась, насколько можно судить, в следующем. Он давно уже
установил, что самый действенный способ передачи многофазного электрического тока состоит
в его преобразовании до высоких напряжений и транспортировке по сверхпрочным кабелям.
Теперь же он был готов показать, что, если поднять напряжение еще выше, частота тока
многократно возрастет, и можно будет обойтись вообще без кабеля. Ток будет излучаться в
пространство, пронизывать эфир, а там улавливаться специальными приемниками или
детекторами и пускаться в дело.
- Только представьте себе, мистер Энджер, какие тут открываются возможности! - с
горячностью доказывал Тесла. - Любые жизненные блага, известные человеку или только
воображаемые, будут обеспечиваться с помощью электричества, которое черпается прямо из
воздуха!
Невольно припомнив моего железнодорожного попутчика Боба Тенхауса и усмотрев
некоторое забавное сходство между ним и Теслой, я был вынужден прослушать настоящий
панегирик во славу возможных применений электричества: свет, тепло, горячие ванны, пища,
дома, развлечения, автомобили... для всего этого предполагалось какими-то таинственными и
невероятными способами использовать электроэнергию.
- У вас уже есть какие-нибудь реальные успехи? - спросил я.
- Конечно, есть! На экспериментальном уровне, как вы понимаете, но и другие при
желании сумеют воспроизвести мои опыты в контролируемых условиях. Это не плод фантазии!
Через несколько лет я смогу генерировать эл
...Закладка в соц.сетях
