Жанр: Научная фантастика
Престиж
Кристофер Прист
Престиж
Библиотека Старого Чародея http://www.oldmaglib.com/
"Прист К. Престиж": Эксмо; М.; 2004
ISBN 5-699-00156-5
Оригинал: Christopher Priest, "The Prestige"
Перевод: Е. Петрова
Аннотация
Смертельное соперничество двух иллюзионистов конца XIX в. дает всходы в наши дни.
От двойников, близнецов и дубликатов шагу некуда ступить.
Безумные теории пионера электротехники Никола Теслы приносят самые неожиданные
плоды.
А престиж - это совсем не то, что вы подумали.
Кристофер Прист
Престиж
Посвящается Элизабет и Саймону
Автор выражает признательность Литературному фонду за
оказанную помощь.
Благодарю также Джона Уэйда, Дэвида Лэнгфорда, Ли Кеннеди...
и участников интернет-форума alt.magic.
Часть первая.
Эндрю Уэстли
Все началось в поезде, следовавшем на север Англии, но вскоре мне стало ясно, что в
действительности эта история тянется уже более ста лет.
Между тем в дороге мои мысли были заняты другим: я ехал в командировку, чтобы
проверить полученное редакцией письмо о происшествии в какой-то религиозной секте. У меня
на коленях лежала объемистая бандероль, доставленная с утренней почтой, но еще не
распечатанная; когда пару дней назад отец позвонил, прежде чем отослать пакет, мне было не
до того. Над ухом яростно хлопала дверь спальни: Зельда решила со мной расстаться и
собирала вещи. "Хорошо, отец, - сказал я, глядя, как она проносится мимо с коробкой моих
компакт-дисков. - Отправь по почте, я взгляну".
Купив у разносчика бутерброд и растворимый кофе в пластиковой чашке, я прочел
утренний выпуск "Кроникл" и только после этого вскрыл присланную бандероль. В пакете
оказалась внушительная книга в мягкой обложке, между страниц которой лежала записка, и
отдельно - сложенный пополам использованный конверт. В записке было сказано:
"Дорогой Энди, вот книга, о которой я говорил. Похоже, ее прислала именно та
женщина, что мне звонила. Она выспрашивала, как тебя найти. Посылаю также
конверт, в котором доставили книгу. Штемпель нечеткий, но разобрать можно. Мама
ждет не дождется, когда ты к нам заедешь. Может, в ближайшие выходные?
С любовью, папа"
Я не сразу вспомнил подробности нашего телефонного разговора. Отец тогда сказал, что
на мое имя пришел какой-то пакет, а затем предположил, что отправительницей движут
родственные чувства, поскольку она завела речь о моей прежней семье. Жаль, что я
невнимательно его слушал.
Так или иначе, книга все-таки попала ко мне. Она называлась "Тайны сценической
магии", и написал ее некто Альфред Борден. Судя по всему, в ней содержались описания
различных манипуляций, карточных фокусов, трюков с шелковыми платками и так далее.
Единственное показалось мне любопытным: недавно вышедшая книга выглядела как
факсимильное воспроизведение старинного издания, что подтверждали очертания шрифта,
иллюстрации и колонтитулы, вкупе с тяжеловесным стилем.
Я так и не понял, что именно должно было меня заинтересовать в этой книге, разве что
имя автора - Борден; под этой фамилией я появился на свет, но в раннем детстве меня
усыновила другая семья, и с тех пор я ношу фамилию приемных родителей. Теперь меня зовут
Эндрю Уэстли - это мое официальное имя. Хотя из моего усыновления никто не делал тайны,
я всегда считал Дункана и Джиллиан Уэстли своими настоящими родителями, относился к ним
с любовью и вел себя как их сын. В наших отношениях и по сей день ничего не изменилось. К
своим биологическим родителям я не питаю ровным счетом никаких чувств. Мне безразлично,
что это были за люди и почему они от меня отказались; даже став взрослым, я не испытываю ни
малейшего желания наводить о них справки. Что было, то прошло; они для меня ничего не
значат.
Правда, с моим прошлым связан один вопрос, который грозит превратиться в навязчивую
идею.
Я уверен - точнее говоря, почти уверен, - что у меня был брат-близнец, с которым нас
разлучили при усыновлении. Не могу представить, какие на то были причины и куда судьба
могла занести моего брата, но меня не покидает уверенность, что его усыновили одновременно
со мной. Мысль о его существовании зародилась у меня лет в двенадцать-тринадцать. Как-то
мне попалась книжка - кстати, приключенческая, - в которой говорилось, что близнецов
нередко соединяет необъяснимая и явно мистическая связь. Даже если такие близнецы живут за
сотни миль друг от друга или в разных странах, они разделяют ощущения боли, удивления,
счастья, подавленности. Когда я это прочел, меня словно озарило.
Сколько я себя помню, меня не покидает смутное чувство, будто моя жизнь принадлежит
не только мне. В детстве я не придавал этому особого значения и считал, в силу
ограниченности своего житейского опыта, что так бывает у всех. Позднее, убедившись, что
никому из моих приятелей такое не свойственно, я стал мучиться этой загадкой. Но книжка
облегчила мое существование: казалось, все встало на свои места. Где-то у меня есть
брат-близнец.
Наше с ним чувство единения определить довольно трудно - вроде бы ты кому-то
небезразличен, даже ощущаешь на себе чей-то взгляд, - но иногда оно становится более
отчетливым. В общем и целом, это некий постоянный фон, сквозь который лишь изредка
проникают вполне различимые "послания", внятные и точные, хотя и не облеченные в
словесную форму.
Время от времени - например, когда случается выпить лишнего, - я осознаю, как во мне
зреет беспокойство моего брата, страх, что со мной случится какая-нибудь неприятность.
Однажды я допоздна задержался в гостях и уже собирался сесть за руль, чтобы ехать домой, но
тут меня обожгла вспышка тревоги, настолько сильная, что хмель как рукой сняло! Когда я
попытался рассказать об этом приятелям, оказавшимся рядом, они только посмеялись. Тем не
менее в ту ночь я ехал домой необъяснимо трезвым.
В свою очередь, и мне доводилось тревожиться и переживать за брата-близнеца, а то и
улавливать надвигающуюся опасность, и я "посылал" ему ободрение, сочувствие, уверенность.
Я использую этот парапсихологический механизм, совершенно его не понимая. Насколько мне
известно, он еще не получил удовлетворительного объяснения, хотя такие случаи не единичны
и достоверно зафиксированы.
Однако мой случай представляется особенно загадочным.
Ни разу в жизни мне не удавалось напасть на след родного брата: если верить
документам, у меня вообще не было братьев - что уж говорить о близнецах. Попав к
приемным родителям в возрасте трех лет, я все же сохранил отрывочные воспоминания о
прежней жизни - но не могу припомнить, чтобы у меня был брат. Отец с матерью ничего не
знают; они говорят, что при усыновлении даже и речи не заходило ни о каких братьях.
У приемного ребенка есть определенные права. Главное из них - защита от
биологических родителей: им запрещены любые официальные контакты с сыном или дочерью.
Другое положение гласит, что по достижении совершеннолетия человек может ознакомиться с
некоторыми обстоятельствами своего усыновления. К примеру, он вправе узнать имена своих
биологических родителей, а также местонахождение суда, где было вынесено решение об
усыновлении и сделаны соответствующие записи; ему не возбраняется их изучить.
Всеми этими правами я и воспользовался по достижении восемнадцати лет. Мне не
терпелось отыскать сведения о брате. Из агентства по усыновлению меня направили в суд
графства Илинг, где хранились документы, и я узнал, что в приемную семью меня отдавал отец,
которого звали Клайв Александр Борден. Моя мать, Диана Рут Борден (в девичестве
Эллингтон) умерла вскоре после моего рождения. Сперва я подумал, что из-за этого от меня и
отказались, но выходило, что между ее кончиной и моим усыновлением прошло более двух лет
и в течение этого срока отец растил меня в одиночку. При рождении мне было дано имя
Николас Джулиус Борден. В документах ни слова не говорилось о другом ребенке -
усыновленном или каком-то еще.
Впоследствии я ознакомился с актами регистрации рождений в архиве лондонской
больницы Св. Екатерины, но в них утверждалось, что у четы Борденов других детей не было.
Однако, несмотря ни на что, моя духовная связь с братом-близнецом не прервалась и
существует по сей день.
Книга, выпущенная американским издательством "Доувер пабликейшнз", была
оформлена броско и со знанием дела. На мягкой глянцевой обложке красовался фокусник в
смокинге, выразительно протягивающий руки к деревянному ящику, из которого, сверкая
ослепительной улыбкой, выходила юная девушка; ее сценический костюм по тем временам
считался, надо думать, весьма откровенным. Строчкой ниже имени автора было написано: "Под
общей редакцией и с комментариями лорда Колдердейла". По нижнему краю обложки шла
четкая, выразительная надпись крупными белыми буквами: "Знаменитое собрание секретов,
защищенных клятвой". Текст на задней стороне обложки был гораздо содержательнее:
Эта книга, первоначально опубликованная в Лондоне в 1905 г. чрезвычайно малым
тиражом, распространялась исключительно среди профессиональных фокусников, которые
соглашались принести клятву о неразглашении ее содержания. Экземпляры первого издания,
ставшие библиографической редкостью, сегодня практически недоступны широкому читателю.
Текст данной книги, впервые выходящей массовым тиражом, воспроизводится без
сокращений и сопровождается всеми оригинальными иллюстрациями. Книга снабжена
комментарием и примечаниями графа Колдердейла, известного в свое время знатока
сценической магии.
Автор книги, Альфред Борден, прославился как изобретатель легендарного трюка "Новая
транспортация человека". Он выступал под псевдонимом Le Professeur de la Magie [ ] и был
ведущим иллюзионистом начала XX века. На заре своей сценической карьеры Борден снискал
похвалу Джона Генри Андерсона и благосклонность Невила Маскелайна; его современниками
были Гудини, Дэвид Девант, Чун Лин-Су и Бюатье де Кольта. Он жил в Лондоне, но часто
гастролировал в Соединенных Штатах и Европе.
В строгом смысле слова его книгу нельзя считать учебным пособием, однако
содержащиеся в ней обширные сведения о приемах сценических фокусов привлекут как
любителей, так и профессионалов - всех, кому интересен опыт выдающегося мастера
иллюзионного жанра.
Забавно, что среди моих предков оказался иллюзионист, только мне от этого было ни
жарко, ни холодно. Фокусы, в особенности карточные, да и многие другие, навевают на меня
тоску. По телевидению нередко показывают грандиозные шоу, но меня никогда не тянуло
узнать, как достигаются все эти эффекты. Помню, кто-то при мне высказал такую мысль: чем
ревностнее охраняет фокусник свои секреты, тем тривиальнее оказывается их сущность.
В книгу Альфреда Бордена входила пространная глава о карточных фокусах; в другой
главе, такой же затянутой, говорилось о фокусах с папиросами и монетами. Все это
сопровождалось инструкциями и пояснительными схемами. Последняя глава посвящалась
сценическим трюкам; на многочисленных рисунках были изображены кабинеты с потайными
отсеками, ящики с двойным дном, столы с подъемным механизмом, спрятанным за кулисами, и
прочий реквизит. Я бегло пролистал несколько десятков страниц.
В первой половине книги иллюстраций не было вообще: там излагались подробности
жизни автора и общие сведения о жанре иллюзии. Эта часть начиналась так:
Начато в 1901 году.
Мое имя - мое настоящее имя - Альфред Борден. История моей жизни - это история
тайн, на которых зиждется моя жизнь. На этих страницах они будут описаны в первый и
последний раз; другой рукописи не существует.
Я появился на свет восьмого дня мая месяца 1856 года в приморском городе Гастингсе,
рос крепышом и непоседой. Отец мой был известным на всю округу бондарем и колесных дел
мастером. Наш дом...
На мгновение я вообразил, как автор этой книги садится писать мемуары. Почему-то мне
виделся темноволосый неулыбчивый бородач, который, слегка ссутулившись и нацепив на нос
узкие очки, зажигает у локтя яркую настольную лампу. Все домашние удаляются в
благоговейном молчании, чтобы хозяин мог без помех взяться за перо. Скорее всего, эта
картина не имела ничего общего с действительностью, но перечеркнуть наши стереотипные
представления о предках довольно трудно.
Потом я задумался о степени нашего родства. Если я прямой потомок Альфреда Бордена,
то он, вероятно, приходился мне прадедом, а то и прапрадедом. Учитывая, что он родился в
1856 году, во время написания этой книги ему было лет сорок пять; стало быть, моему отцу он
едва ли приходился отцом - вероятно, их разделяло не одно поколение.
Предисловие было написано практически в том же духе, что и авторский текст; оно
изобиловало длинными экскурсами в историю создания книги. Как выяснилось, в основе
повествования лежали дневниковые записи Бордена, не предназначавшиеся для публикации.
Колдердейл существенно расширил эти заметки, добавил разъяснения непонятных мест и ввел
описания большинства трюков. Дополнительных сведений о жизни Бордена в предисловии не
оказалось, но я рассчитывал найти их в тексте книги.
Впрочем, вряд ли из этого опуса можно было почерпнуть сведения о моем брате. А никто
другой из кровных родственников меня не интересовал.
Эти размышления очень скоро были прерваны писком моего мобильного телефона. Я
ответил почти мгновенно, чтобы не раздражать других пассажиров. Звонила Соня, секретарша
моего редактора. Не иначе как сам Лен Уикем и велел ей набрать номер - удостовериться, что
я уже в дороге.
- Энди, с машиной планы поменялись, - проворковала Соня. - Тормоза отказали. Эрик
Ламберт отогнал ее в автосервис.
Она продиктовала мне адрес станции техобслуживания. Понадеявшись на этот рыдван -
видавший виды "форд", вечно требующий ремонта, - я не поехал в Шеффилд на своем
собственном автомобиле. Лен ни за что не утвердил бы мои расходы при наличии служебной
машины.
- Больше дядюшка ничего не хочет мне передать?
- Например?
- Отбоя тревоги не было?
- Нет.
- А что говорят правоохранительные органы?
- Пришел факс из тюрьмы штата Калифорния. Франклин как сидел, так и сидит.
- Ясно.
Мы закончили разговор. Я тут же набрал номер родителей и поговорил с отцом. Сказал,
что направляюсь в Шеффилд, оттуда поеду в Скалистый край и могу, если они не против
(конечно же, они не против), завернуть к ним переночевать. Отец обрадовался. Они с Джиллиан
по-прежнему обитали в Уилмслоу, в графстве Чешир, а я теперь работал в Лондоне и
выбирался к ним довольно редко.
Я сказал, что получил переправленную им бандероль.
- Как по-твоему, зачем тебе прислали эту книжку? - спросил отец.
- Понятия не имею.
- Читать-то ее собираешься?
- Чтиво, откровенно говоря, не в моем вкусе. Ну, полистаю как-нибудь на досуге.
- Мне бросилась в глаза фамилия автора: Борден.
- Мне тоже. Та женщина что-нибудь об этом говорила?
- Вроде бы нет.
Когда мы распрощались, я положил книгу поверх кейса, лежавшего у меня на коленях, и
стал разглядывать проплывающую за окном местность. Небо заволокло свинцовыми тучами, по
стеклу барабанил дождь. Мне требовалось сосредоточиться на деле, из-за которого я и
отправился в эту командировку. В газете "Кроникл" я числился литературным сотрудником
отдела новостей, но такое громкое название должности ровным счетом ничего не значило. Дело
в том, что мой отец тоже был журналистом и в свое время состоял в штате манчестерской
"Ивнинг пост", принадлежавшей тому же конгломерату, что и "Кроникл". Он гордился, что его
сына взяли на работу в Лондоне, хотя, как я подозреваю, здесь не обошлось без его личных
связей. Не могу сказать, что у меня бойкое перо, да и за время стажировки я никак себя не
проявил. Меня давно гнетет мысль о том, что в один прекрасный день придется объяснять отцу,
почему я оставил престижное, по его понятиям, место в редакции одной из крупнейших
британских газет.
Но пока я тяну свою лямку. Нынешняя поездка стала, можно сказать, следствием
материала, написанного мною пару месяцев назад - о группе энтузиастов-уфологов. С тех пор
редактор Лен Уикем, под началом которого я работаю, поручает мне освещать шабаши ведьм,
случаи левитации, самовозгорания, возникновения выдавленных кругов среди посевов и прочие
паранормальные явления. При ближайшем рассмотрении, как я убедился, такие эпизоды не
стоят выеденного яйца, и мои материалы в большинстве своем так и не попадали на газетную
полосу. Тем не менее Уикем раз за разом отправляет меня в командировки для выяснения
подобных обстоятельств.
Впрочем, на этот раз дело обстояло не совсем так, как обычно. Уикем с тайным
злорадством сообщил, что ему звонили представители секты, которые спрашивали, собирается
ли "Кроникл" освещать недавнее происшествие, а услышав положительный ответ, настояли,
чтобы это задание было поручено мне и только мне. Они читали мои предыдущие материалы и
нашли, что в них присутствует необходимая доля здорового скептицизма, а это давало им повод
надеяться на объективное изложение фактов. Несмотря на это - или вследствие этого, -
история на поверку грозила обернуться очередной пустышкой.
Итак, в большом загородном особняке где-то в Дербишире обосновалась калифорнийская
секта, называющая себя "Церковь ликования во имя Христа Иисуса". С неделю назад одна из
прихожанок умерла естественной смертью, что засвидетельствовали лечащий врач и дочка
покойной. Перед самой ее кончиной, когда она лежала без движения, в комнате появился
неизвестный. Он встал у кровати и начал делать успокоительные пассы. Как только больная
отошла в мир иной, незнакомец исчез, не сказав ни слова. Больше его не видели. Однако дочь
покойницы и еще двое прихожан, которые зашли в комнату, когда он стоял у постели, опознали
в нем основателя секты, священника по имени Патрик Франклин. Ему удалось привлечь в секту
немало людей, поскольку он якобы обладал способностью к билокации, то есть мог находиться
сразу в двух местах.
Происшествие заслуживало внимания по двум причинам. Во-первых, это был
единственный случай, когда билокацию Франклина подтвердили лица, не входящие в его секту,
причем среди этих свидетелей оказалась весьма образованная дама, известная в округе.
Во-вторых, местонахождение Франклина в тот знаменательный день можно было установить с
полной достоверностью: он отбывал срок в тюрьме штата Калифорния и, как только что
сообщила мне на трубку Соня, не покидал пределов своей камеры.
Секта обосновалась на границе Скалистого края, в деревне Колдлоу, которая некогда
процветала благодаря добыче сланца, а теперь жила только за счет экскурсантов. В центре
деревни находились местные достопримечательности - старинная лавка, взятая под охрану
государства, клуб конного туризма, несколько сувенирных магазинчиков и гостиница.
Моросящий осенний дождь не позволил мне разглядеть горные хребты, обступившие долину.
Я задержался в деревне, чтобы выпить чашку чаю и, если повезет, разузнать у
кого-нибудь из местных жителей про "Церковь ликования", но в кафе не было ни души, а
буфетчица, как оказалось, приезжала сюда на работу из Честерфилда.
Пока я сидел за столиком и раздумывал, не заказать ли чего-нибудь посытнее, мой брат
неожиданно установил со мной контакт. Я ощутил это столь явственно, столь отчетливо, что
даже обернулся, словно на чей-то зов. Потом, опустив голову и прикрыв глаза, стал
прислушиваться.
Ни слова. Ни знака. Не на что ответить, нечего записать или хотя бы облечь в слова.
Только какое-то предчувствие, восторг, радостное волнение, прилив сил.
Я попытался спросить: что это значит? Почему ты так радуешься моему приезду? К чему
меня подталкиваешь? Не связано ли это с общиной сектантов?
Прекрасно зная, что такие контакты не перерастают в диалог и вопросы всегда остаются
без ответа, я все же решил подождать, не придет ли от него еще какой-нибудь сигнал. Всеми
мыслями я устремился к нему, предполагая, что он хочет вызвать меня на связь и что-то
услышать, - но в этом смысле попытка не удалась.
Видимо, у меня на лице отразилось смятение, потому что буфетчица уставилась на меня с
нескрываемым любопытством. Мне ничего не оставалось, как торопливо допить чай, с
вежливой улыбкой отнести чашку с блюдцем на стойку и удалиться. Сев за руль и захлопнув
дверцу автомобиля, я получил еще одно сообщение от брата. Оно ничем не отличалось от
первого - настойчивый зов: приезжай, будь со мной. Как и прежде, выразить это словами я не
мог.
Чтобы попасть к "Церкви ликования", нужно было свернуть с главной дороги и ехать в
гору. Путь преграждали кованые чугунные ворота; по одну сторону от них виднелась
сторожевая будка, а по другую - калитка с надписью "Вход воспрещен". Между двумя
входами было достаточно места, чтобы припарковать машину. Я подошел к сторожке,
остановился у крыльца и увидел вполне современную кнопку звонка, а под ней объявление,
напечатанное на лазерном принтере:
Церковь ликования
во имя Христа Иисуса
Добро пожаловать
Прием по предварительной записи
Запись по телефону: Колдлоу 393960
Торговых представителей и др.
просим давать 2 звонка
Иисус вас любит
Я дважды нажал на кнопку, но ничего не услышал.
На полуоткрытом стенде стояли какие-то брошюры, а под ними - запертый
металлический ящичек с прорезью для монет, крепко-накрепко привинченный к стене. Взяв
одну из брошюр, я опустил в щель пятьдесят пенсов, вернулся к машине и, опершись на крыло,
приступил к чтению. На первой странице излагалась краткая история секты, сопровождаемая
портретом отца Франклина. Остальные три страницы занимали библейские цитаты.
Когда я в очередной раз бросил взгляд на ворота, их створки бесшумно ползли в стороны,
подчиняясь дистанционному управлению; сев за руль, я повел машину по крутой гравиевой
дорожке, которая опоясывала холм с округлым, слегка выпуклым газоном на склоне. Редко
посаженные декоративные деревья и кустарники уныло опустили ветви в туманной завесе
дождя. С нижней стороны дорожки темнели густые купы рододендронов. Посмотрев в зеркало
заднего вида, я успел заметить, что ворота уже закрылись. Вскоре показалось главное здание -
огромная несуразная постройка в несколько этажей с черной шиферной кровлей и массивными
стенами из угрюмо-темного кирпича и камня. В узких, вытянутых окнах смутно отражалось
свинцовое небо. Меня пробрал зловещий холод, но, достигнув стоянки, устроенной в конце
подъездного пути, я нутром ощутил присутствие брата: он настаивал, чтобы я двигался дальше.
По стрелке-указателю "Вход для посетителей" я ступил на фунтовую дорожку и двинулся
вдоль здания, где мне пришлось уворачиваться от капель, падающих с веток дикого винограда,
густо увившего главный фасад. Толкнув какую-то дверь, я вошел в узкий, пропахший пылью и
старой древесиной коридор, сразу напомнивший мне о школе, где я учился. В этом здании
витал тот же дух казенного учреждения, но, в отличие от школы, здесь царила полная тишина.
У таблички "Приемная" я остановился и постучал. Не получив ответа, просунул голову в
дверь комнаты, но там никого не оказалось. Мое внимание привлекли два допотопных
металлических стола, на одном из которых робко примостился компьютер.
Заслышав шаги, я ретировался в коридор и вскоре увидел на верхней площадке лестницы
сухопарую даму средних лет, которая несла под мышкой несколько канцелярских папок. Ее
каблуки стучали по голым деревянным ступеням. При виде меня она изобразила удивление.
- Я ищу миссис Холлоуэй, - сказал я. - Наверно, это вы и есть?
- Да, это я. Чем обязана?
Вопреки ожиданиям, я не услышал в ее речи американского акцента.
- Разрешите представиться: Эндрю Уэстли, газета "Кроникл". - Мое журналистское
удостоверение не вызвало ни малейшего интереса. - Не могли бы вы ответить на несколько
вопросов касательно отца Франклина?
- Отец Франклин сейчас в Калифорнии.
- Я понимаю, но на прошлой неделе произошел случай...
- Какой именно? - перебила миссис Холлоуэй.
- Насколько я понимаю, отца Франклина видели здесь.
Загораживая спиной дверь в свой кабинет, она медленно покачала головой.
- Полагаю, это какая-то ошибка, мистер Уэстли.
- А вы сами видели отца Франклина, когда он тут появился? - спросил я.
- Нет, не видела. Потому что его здесь не было. - Она явно хотела от меня избавиться,
чего я никак не ожидал. - Вы обращались в нашу пресс-службу?
- Это здесь же?
- Это в Лондоне - там наш офис. По поводу интервью - пожалуйста, в пресс-службу.
- Но мне сказали явиться прямо сюда.
- Кто именно? Наш пресс-секретарь?
- Нет... Насколько я понимаю, просьба поступила в редакцию "Кроникл" после явления
отца Франклина. Значит, вы отрицаете этот факт?
- Отрицаю ли я факт обращения в вашу газету? Никакой просьбы от нас не поступало.
Если же вас интересует явление отца Франклина, этот факт я также отрицаю.
Мы в упор смотрели друг на друга. Я испытывал двойственное чувство: злость на нее и
досаду на себя. Когда у меня что-то не получается, я виню в этом только себя самого - за
неопытность и робость. Ни один из наших журналистов, наверно, не спасовал бы перед
конторской крысой вроде миссис Холлоуэй.
- Нельзя ли позвать кого-нибудь из начальства? - сделал я очередную попытку.
- Главный администратор здесь я. Все остальные - преподавательский состав.
Теряя последнюю надежду, я спросил:
- Неужели мое имя вам ничего не говорит?
- Почему оно должно мне что-то говорить?
- Да потому, что оно фигурирует в обращении в редакцию.
- Возможно, обращение направили из пресс-службы; мы к этому отношения не имели.
- Одну минутку, - сказал я.
Материалы, накануне полученные мною от Уикема, остались в машине. Когда я вернулся,
неся их с собой, миссис Холлоуэй стояла у лестницы в той же позе, только успела избавиться от
канцелярских папок.
Подойдя к ней, я развернул листок с сообщением, которое Уикем получил по факсу. В нем
говорилось:
Мистеру Уикему,
редактору отдела новостей газеты "Кроникл".
В ответ на ваш запрос сообщаем следующее. "Церковь ликования во имя Христа
Иисуса". Деревня Колдлоу, графство Дербишир. Полмили к северу от дер. Колдлоу по
шоссе А-623. Место для
...Закладка в соц.сетях
