Жанр: Научная фантастика
Шаг к звездам
...он не знал ни о каких глобальных программах защиты доступа, по крайней
мере сам их не создавал и не устанавливал, а во-вторых, Антон еще не встречал ни одной
фантомной сущности, которая бы с такой легкой непринужденностью признавала свое
несанкционированное проникновение в запретное для посещений пространство.
- Хорошо, - не найдя ни одного удовлетворительного ответа на заданные самому себе
вопросы, произнес он. - В таком случае предлагаю перейти на "ты". Зови меня просто Антон.
Я еще не совсем состарился...
- Возраст - понятие условное. Особенно здесь, - философски заметила Бет,
поворачивая голову. - А ты действительно не знал о защите доступа?
- Я был занят иными проблемами, - попытался уклониться от прямого ответа Извалов.
Впрочем, он не лгал. Как можно заметить какие-то ограничения, когда забот по горло, а вход в
пространство формируемого мира для него всегда был прост и не требовал всяческих
подтверждений собственных полномочий?
- Да, действительно, - кивнув, согласилась она. - О каких правах доступа можно
говорить, общаясь с творцом?
- Ну а если подробнее? - спросил Извалов, которого всерьез заинтересовала затронутая
ею тема. Он ведь до сих пор не знал, кто является заказчиком созданного им мира, и в
последнее время все чаше задавался вопросом: для каких целей сформирована столь подробная
самодостаточная, но явно не "игровая" реальность?
- Странно, Антон Петрович... - будто специально позабыв о фамильярности,
произнесла она.
- Что странно?
- Иррациональное качество человеческого разума - увлекаться определенной
проблемой до такой степени, чтобы не задавать себе вопросов: зачем я это делаю?, не
предвидеть последствий созданного. Мне кажется, именно так изобретали атомную и
водородную бомбы, химическое оружие, киборгов...
Он не сразу нашелся, что ответить. Внезапная встреча и без того произвела на него
сильное впечатление, но Бет, как изволила представиться эта незваная гостья его мира,
продолжала удивлять и настораживать Антона, совершенно непринужденно уводя их разговор
на темы, абсолютно несвойственные для женщины ее возраста. Хотя она только что
справедливо подметила одну из особенностей виртуалки: возраст тут - понятие
относительное, и за фантомной оболочкой привлекательной женщины мог скрываться, по сути,
кто угодно.
- Ну, допустим, относительно оружия массового поражения ты не права, - произнес
он. - Нужно учитывать, что тогда царила иная эпоха, а ученые-физики, работавшие над
данной проблемой, не всегда обладали свободой выбора. Давай лучше оставим эту тему. Меня
интересует день сегодняшний. Я никогда не пытался уклониться от ответственности за
содеянное, но, убей бог, не понимаю, чем плох этот мир?
- Я говорила не о частностях... - вздохнула Бет и тут же лукаво посмотрела на
Извалова. - Ты действительно не знаешь конечного смысла данного проекта?
В другое время Антон просто промолчал бы, но сейчас, сбитый с толку и задетый за
живое, он невежливо буркнул в ответ:
- Я даже не знаю, кто заказчик этой вселенной.
- Министерство обороны России, - ответила она. - В частности, Комитет по
колониальной политике при генеральном штабе военно-космических сил.
- Тебе это точно известно?
- Абсолютно.
- Выходит, ты из состава бета-тестеров?
- Нет... - Она отрицательно покачала головой. - Мне просто нравится тут. В отличие
от других людей тебе повезло создать не оружие, не подобие человека, не виртуальный
наркотик, а симулятор будущего. Если говорить проще - полигон, где пройдут проверку
личностные качества огромной группы людей, из числа которых в будущем, возможно, будет
сформирован первый отряд колонистов.
Извалова одновременно злил и интриговал этот разговор.
Он посмотрел вдаль и произнес достаточно резко:
- Человек сам творит свою судьбу. Я тоже вел поиск жизненного пути и пришел к работе
над этой реальностью не за один день.
- Извини, - внезапно произнесла она. - Я часто склонна обобщать.
Антон будто не слышал ее слов.
- Значит, полигон? - задал он адресованный в пустоту вопрос. - Полигон... - Он
оторвал взгляд от горизонта, обернувшись к своей собеседнице. - Следовательно, этот
фантомный мир отражает действительную реальность?
- Хочешь приобщиться к государственной тайне?
- Почему нет?
- Хорошо, я скажу: ты создал модель четвертой планеты, обращающейся вокруг
Проксимы Центавра.
Извалову пришлось напрячь свою память, вылавливая из ее глубин обрывочные
астрономические знания.
- Не хмурься. Система Центавра - ближайшая к нам тройная звезда, хотя Альфу и Бету
системы многие ошибочно называют двойной. На самом деле третья звезда - Проксима -
обращается вокруг тесной пары солнц на достаточном удалении от них.
- Достаточном для чего? - уточнил Антон.
Бет отреагировала на его вопрос совершенно спокойно.
- Эволюция тесных двойных звезд неизбежно сопровождается периодическим обменом
звездного вещества между компонентами системы, а это явление катастрофическое,
губительное для любых форм жизни, - со знанием дела пояснила она. - Проксима Центавра
удалена от общего центра масс тройной системы на такое расстояние, при котором последствия
энергетических всплесков уже не оказывают рокового влияния на биосферы планет,
обнаруженных у этой звезды.
- То есть в системе Проксимы возможна жизнь?
- Да. И ты создал ее приближенную модель.
Извалов задумался, а затем спросил:
- Тогда поясни, в чем смысл Полигона?
На этот раз Бет промедлила с ответом.
- Тест... - наконец произнесла она. - Ненавязчивое, не привлекающее пристального
внимания тестирование миллионов людей. Ты ведь понимаешь, что создал не игровую
реальность.
- Да, в полной мере, - ответил Извалов, исподволь глядя на свою неожиданную
собеседницу. Он понимал, что молодая женщина появилась здесь не просто так - разум
Антона не допускал случайности, исходя из быстро сформировавшей логики разговора. Она
была отлично осведомлена о многих волнующих его аспектах, связанных с данным фантомным
миром, и охотно делилась сведениями, от которых он был изолирован, отлучен во время
работы. Так кто она в таком случае? Представитель ВКС* , специально присланный, чтобы
наконец осведомить его? Или все же опытный сетевой программист, в душе которого еще не
иссякли побудительные мотивы авантюриста-исследователя? Сломала она упомянутую защиту
или пришла сюда с высочайшего разрешения?
Он не задал эти вопросы вслух, предоставив Бет возможность развить начатую мысль, но
она внезапно перешла на иную тему:
- На Земле зреет взрывообразная научно-техническая революция, - неожиданно для
Антона, с убеждением произнесла она. - За несколько лет компьютерные технологии
поднялись на невероятно высокую ступень развития... А люди при этом остались прежними...
Ее фраза была похожа на внезапный удар током.
- Мы, кажется, уклонились от затронутой темы, - не найдя, что ответить на последнее
утверждение, напомнил Антон. - Ты собиралась просветить меня в вопросе истинного
предназначения этой реальности...
- Это несложно, - пожала плечами Бет. - Хотя проблема опять-таки сводится к
неподготовленности большинства людей к восприятию чуждых миров.
- На Полигон будут допущены только избранные?
- Нет. Насколько я знаю, в это пространство сможет попасть всякий, кто имеет доступ во
всемирную сеть и достаточно любознателен, чтобы обнаружить новый появившийся в ней
ресурс.
- Но, придя сюда, большинство пользователей не найдет для себя искомого интереса, -
произнес Извалов, скорее озвучивая свои давние мысли, нежели обращаясь напрямую к Бет.
- В этом и заключается гениальность замысла, - ответила она на высказанное им
сомнение. - Ступить сюда означает практически то же самое, что совершить перелет на иную
планету. Человек попадает в мир, объективно существующий по своим законам, и либо покинет
его, сочтя неинтересным, либо предпримет попытку задержаться в виртуальном пространстве,
отыскать на его просторах какой-то смысл... Произойдет безболезненный и ненавязчивый
отсев, который будет усложняться по мере того, как сознание и поступки отдельных людей
станут воздействовать на вселенную Полигона. Я уверена, что на десять-пятнадцать тысяч
посетителей найдется один, ну может быть, два человека, которые захотят остаться тут,
попытаются что-то сделать в чуждом непонятном мире - постичь его или изменить "под
себя". Интерактивность Полигона по своей достоверности граничит с реальным миром -
любое действие оставляет тут однозначный след, и потому сам факт существования этого
ресурса преследует множество практических целей. Во-первых, будет получена
правдоподобная модель поведения рядового обитателя Земли в условиях чуждого мира.
Во-вторых, станет ясно, как может измениться четвертая планета Проксимы в процессе
экспансии, а в-третьих, среди миллионов людей, которые так или иначе побывают тут, найдутся
те, кто по-настоящему захочет поселиться в новом мире, станет относиться к нему с известной
долей бережного здравого смысла, и эта категория пользователей в дальнейшем, наверное,
будет рассматриваться как потенциальный отряд колонистов, прошедший первый этап
ознакомления с чуждой биосферой и выдержавший тест на разумное отношение к ней...
Извалов внимательно выслушал ее, со странной щемящей грустью во взгляде, которая не
укрылась от его собеседницы.
- Тебя что-то тяготит?
Он посмотрел на нее, затем невесело усмехнулся и ответил:
- Не знаю, Бет... Я не вкладывал в этот мир столь глубокого практического смысла. Буду
рад, если ты окажешься права. Я бы уж точно прошел все критерии отбора, хотя, - он опять
покачал головой, - полет до Проксимы займет десятилетия, без учета подготовки к нему...
Ее губы тронула теплая улыбка, такая же, как в первые минуты их неожиданной встречи.
- Возраст не имеет значения, Антон, - загадочно произнесла она и тут же оговорилась:
- Не спрашивай, почему, ладно?
- Хорошо, не буду. Можно, я задам последний вопрос?
- Провокационный?
- Конечно...
- Задавай. Отвечу, если смогу. В обмен на встречную любезность, ладно?
- Ты хитрая... - беззлобно усмехнулся Извалов. - Согласен, давай начнем с конца. Что
я могу для тебя сделать?
- Я бы хотела бывать тут... как прежде.
- А в чем проблема?
- Я пользовалась твоим каналом доступа, - созналась Бет.
Антон был поражен таким заявлением.
- Ты пришла сюда через мою домашнюю систему?
Она кивнула, виновато потупившись.
- Это единственный канал доступа, который считается выделенным из общей системы
безопасности и контроля, - после некоторой паузы пояснила она. - Когда реальность
откроют для свободного посещения, я, естественно, найду иной способ проникновения.
- Погоди, я не совсем понимаю... - Антон в первый раз за все время их долгого
разговора испытал настоящую растерянность. - Я думал, ты один из сотрудников ВКС.
- Почему ты так решил?
- Я судил по тем сведениям, которыми ты владеешь.
- Это ложный критерий оценки. Я не имею никакого отношения к Военно-Космическим
силам.
- В таком случае кто ты?
Бет отрицательно покачала головой.
- Я не могу ответить. Пока не могу... Но... - Она подняла взгляд на Антона, и внезапно
в ее голосе прозвучала не просьба, а мольба: - Не вытесняй меня отсюда. Я допустила
оплошность, не заметив, что наши виртуальные матрицы совмещаются в этом квадрате
Полигона.
- Собственно, мне не жалко, - смутившись порывом ее чувств, совершенно искренне
ответил Извалов. - Не думаю, что твое присутствие тут наносит вред.
- Я люблю этот мир, - тихо произнесла она. - Здесь я ощущаю себя свободной.
Можешь проверить - в твоих компьютерах все в порядке, я не потревожила ни единого байта
информации.
- Ладно... Забудем об этом. Приходи, когда захочешь.
- Спасибо, Антон. Но ты так и не задал свой провокационный вопрос, - напомнила она,
немного расслабившись.
- Ты уже ответила на него. Проехали... Пусть все остается по-прежнему.
- Значит, я могу приходить сюда?
- В любое время, - легко согласился Извалов. - Будем считать это неофициальной
презентацией новой реальности. Надеюсь, что ты не ошиблась в ее предназначении.
- Здесь я не могу ошибаться. Я знаю.
Антон посмотрел вдаль. Солнце уже скатилось за край горизонта, и, пока они
разговаривали, начали быстро сгущаться сумерки.
- Пойдем прогуляемся, пока совсем не стемнело, - внезапно предложил он.
Бет вздрогнула, и это не укрылось от взгляда Антона,
"Все-таки она странная", - невольно подумалось ему.
...Испытывать внезапные острые чувства, граничащие с потерей самоконтроля, было для
Антона столь непривычно, что поначалу он ушел в глухую защиту в наивной попытке
проигнорировать поселившееся в душе смятение.
Не получилось. Не подчинились ни душа, ни разум, хотя после нескольких встреч с Бет в
виртуальном пространстве Полигона он осознал всю абсурдность сложившейся ситуации...
Кем являлась она и что представлял собой он?
Со второй частью вопроса рассудок Извалова справился достаточно быстро: без излишней
самокритики он обозвал себя сбрендившим виртуальщиком, к тому еще и калекой... хотя эта
оценка во многом являлась субъективной. Несмотря на ежедневное длительное пребывание в
виртуальной среде, он находился в прекрасной форме, и посторонний человек вряд ли
распознал бы в Извалове какой-то физический дефект. Его протезы давно адаптировались к
плоти - в местах соединений живого с неживым не возникало каких-либо ощущений
дискомфорта, скорее, наоборот, с течением времени он все чаще забывал о полученном увечье,
ощущая себя полноценным человеком.
Нет, проблема Извалова, разумеется, крылась не в физическом тонусе организма, а в
сознании, в критичном восприятии самого себя, в тех комплексах и стереотипах, что
сформировались в его рассудке за десять лет добровольного отшельничества.
Оказывается, он привык к своеобразному комфорту морального одиночества, отдавая
предпочтение электронным машинам, а не людям, и вот результат: как пуля, ударившая на
излете, пришло это глубокое, внезапное, ошеломившее разум чувство...
Он ощущал, что реальность Полигона по-прежнему тянет его к себе как магнит, но теперь
уже в силу не одной, а нескольких причин. Фантомный мир, конечно, оставался его детищем,
смыслом последних лет жизни, но к этим позывам все настойчивее примешивалось нечто
новое, острое, саднящее...
Антон чувствовал себя совершенно сбитым с толку, когда, загружаясь в виртуальную
реальность, машинально, не задумываясь, выходил в одно и то же место и, лишь оказавшись на
знакомом склоне, у замшелого камня, прячущегося под сенью нависающей скалы, вздрагивал,
мысленно укоряя себя за навязчивую избирательность.
Они не договаривались о встречах, но ожидание Извалова ни разу не обмануло его: спустя
несколько минут в пространстве Полигона появлялась Бет, и все... логичный, взвешенный
рассудок будто отключался, уступая место чувствам, трепетно волнующим душу... Он смотрел
на приближающийся образ, испытывая ощущение внутренней неловкости, но и оно проходило,
таяло, будто остатки внезапного морока, стоило ей подойти ближе и тихо, без натянутости, без
фальши, с искренней радостью в голосе сказать:
- Здравствуй, Антон.
Она брала его за руку, и они отправлялись бродить по окрестностям, не избирая
маршрутов, равно как и тем для разговора. Все происходило просто, естественно, оба
интуитивно избегали серьезных, глобальных вопросов для обсуждения, как это случилось при
первой внезапной встрече, и такие прогулки сближали их с пугающей быстротой...
Антон смотрел на Бет, отчетливо понимая всю бесполезность, ложность визуальных
оценок.
О себе он в такие минуты не задумывался - у Извалова не было причин, чтобы
формировать в виртуалке призрак, чем-то отличающийся от его истинного физического облика,
а вот у нее подобные причины вполне могли найтись, такой вывод прямо вытекал из
недосказанности их первой встречи.
"Ты сумасшедший..." - мысленно твердил себе Антон, возвращаясь оттуда.
Отключившись от сети, он подолгу сидел в глубоком кресле, глядя на заставку Всемирной
Паутины, вращающуюся в глубинах стереомонитора, и мучительно размышлял над своими
чувствами и образом Бет, с которой только что расстался.
Риск получить горькое разочарование был велик - кому, как не Антону, было знать, что
ожидание праздника зачастую оказывается намного лучше самого праздника, потому он и таил
свои эмоции, стараясь при встречах с Бет не проявлять острых, рвущихся наружу чувств.
История виртуальных сетей полна печальных примеров подобных знакомств. Извалов,
естественно, не занимался специальным изучением данного аспекта фантомного существования
человеческой личности, но за годы, проведенные в сети, он накопил достаточный опыт, чтобы
настороженно относиться к "обликам".
Машина, с которой осуществляется вход в виртуальное пространство сети, могла придать
пользователю любой сформированный лично или заимствованный откуда-либо образ. Люди
часто пользовались подобными приемами в силу разных причин: мотивации варьировались от
вполне понятных и оправданных до откровенно издевательских, злых, благо безграничная
свобода и безответственность виртуального пространства позволяли скрыть правду о себе,
кроме совершаемых поступков, разумеется.
Антон лично не попадал в неприятные ситуации. Когда он увлекался играми, в
буквальном смысле тонул в мире грез, сетевые миры еще находились в зачаточном состоянии, а
позже, вынырнув из этого омута, он по мере роста профессиональных знаний просто ушел в
иную сферу деятельности - работа поглотила его без остатка, не оставляя ни времени, ни
желания посещать "многолюдные" виртуальные пространства, где часто вспыхивали вполне
конкретные личные драмы... - не стоило забывать, что за каждым жестом, словом того или
иного виртуального призрака скрывается живой, эмоциональный разум.
Трагедии виртуалки находили самые непосредственные отражения в реальном мире, и вот
настал черед Извалова испытать на себе всю тяжесть неопределенности всемирного пиршества
иллюзий.
Его чувства к Бет вспыхнули, будто трескучий лесной пожар, полыхнувший из-за
неосторожно оброненной спички, но что может быть мучительнее для логичного, умудренного
жизнью, вкусившего всех ее прелестей уже немолодого, закосневшего в определенных
привычках и взглядах одинокого программиста, вполне отдающего себе отчет в природе и
происхождении виртуальных образов?
"К кому потянулась моя душа? Что скрывал за собой образ молодой женщины,
пленившей его разум, - истинную Бет или, быть может, особу бальзаковского возраста,
которая сбросила с себя бремя трех десятилетий и сейчас искренне наслаждается
произведенным эффектом?" - с необъяснимой, внезапной горечью, даже озлобленностью
думал Антон, досадуя на непривычные, дискомфортные мысли и чувства.
Вспышка эмоций длилась недолго, он все же не потерял рассудка в прямом смысле
данного термина. Просто, как юноша, внезапно и иррационально влюбился в призрак и теперь
мучил себя досужими домыслами, вместо того чтобы действовать как должно программисту,
творцу его уровня: поймать ускользающий призрак, просочиться набором безликих байтов по
тем каналам, через которые приходит Бет в его домашнюю сеть, отследить ее путь домой и
поставить точку в мучительных сомнениях, раз и навсегда узнав: кто она?
От подобных поползновений рассудка в душе вдруг стало холодно и пусто, будто Извалов
только что составил мысленный план циничного самоубийства, - ее образ на поверку оказался
столь дорог ему, что предполагаемые действия вызывали глубочайшую внутреннюю досаду,
гадливое неприятие...
Нет, он не боялся разочарования, ведь в данный миг ему казалось, что неопределенность
много хуже, мучительнее, - просто в душе Антона давно сформировалась индивидуальная
система моральных ценностей, измена которой означала бы, прежде всего, предательство
собственной личности.
Болезненный вопрос внезапно приобрел пугающую глубину,
"Хорош ты, Извалов, нечего сказать... - думал он, мысленно пререкаясь сам с собой, -
чуть тебя прижало, и что? Все побоку? Нет больше никаких внутренних рамок, будешь
действовать, как молодой озабоченный пацан, отслеживая пути, взламывая чужие
программы, лишь бы удовлетворить собственное болезненное любопытство, благо опыт есть,
а ломать, как известно, не строить..."
Не вязались подобные мысли с образом Бет. Никак не вязались. Во-первых, она вела себя
искренне, не лукавя там, где их разговор вдруг сворачивал на запретные для нее темы. Просто
говорила: "Нет, Антон, извини, этого я тебе раскрыть не могу". Конечно, отрицать, что в ее
поведении присутствует некая тайна, было бы глупо, но этот налет недосказанности лишь
окутывал ее призрак незримым облаком притягательного шарма, отнюдь не свидетельствуя о
лжи... Она была максимально честна с ним - вот что являлось неодолимой преградой для
поступков определенного сорта.
Вконец измучившись своими сомнениями, Антон еще раз грубо обозвал себя парой
нелестных эпитетов и встал из-за терминала домашней компьютерной сети.
Делать сегодня было решительно нечего, основные работы по отладке фантомного мира
закончились, и он больше недели ждал, когда наконец на него выйдут заказчики, чтобы
произвести окончательные расчеты.
Извалов уже знал, какую цену назовет им, и неважно, что она не будет измеряться в
денежном эквиваленте. Память о мечте, принадлежавшей Сергею Давыдову, который вытащил
его из прогнившей общаги и подтолкнул измученную душу Антона к миру и благополучию,
наконец нашла свое отражение, была реализована в пространствах Полигона, где человек,
смертельно уставший от злой суеты современного мира, мог найти себе пристанище и
по-настоящему жить...
Серега не дожил... Но образ Бет неуловимо перекликался в душе с воспоминаниями
прошлого. Антон интуитивно чувствовал, что она также искала отдушину, место, где ее разум
мог укрыться, расслабиться, сбросить прошлое...
"Нелимитированный доступ для двоих". Извалов коснулся сенсоров терминала, быстро
набросал черновик письма, перечитал его и отправил по известному только ему адресу.
Мир четвертого спутника Проксимы Центавра был сформирован, и он, оставив
полученные знания за рамками письма, констатировал факт окончания работ и вносил свои
вполне оправданные, мотивированные требования в форму оплаты конечного результата
многолетних усилий.
Отправив письмо, он встал, решив, что остаток дня лучше провести на свежем воздухе,
чем терзать себя, сидя у погашенного терминала.
При следующей встрече он обязательно поговорит с Бет, честно задав ей бередящие душу
вопросы.
Антону повезло - он увидел негаданных визитеров издалека.
Старая, видавшая виды "десятка" с явственными следами коррозии на утративших глянец
бортах выехала на деревенскую улицу со стороны лесной грунтовки, связывающей тупиковую
деревню с расположенной в сорока километрах от нее федеральной трассой.
Он сразу почуял неладное. Деревня, в которую его привез Серега, постепенно опустела,
вымерла - сюда больше не приезжали на летние каникулы внуки и правнуки коренных
жителей, потому что последние, окончательно состарившись, постепенно перекочевали на
скромный погост, расположенный сразу за ельником.
Осиротевшие дома с годами ветшали, чернея от времени. Большинство крыш давно
прохудилось, и старые срубы медленно разрушались, проседая под бременем лет. Никто не
польстился на этот лесной уголок, лишь коттедж Извалова по-прежнему сохранял вид
цивилизованного жилища: его стены, обшитые пластиковой "вагонкой", не темнели от
времени, над полимерной черепицей все так же топорщились гроздья спутниковых антенн,
лениво крутил огромными лопастями установленный поодаль ветряк.
...Прогнившая "десятка" притормозила на въезде в деревню у крайнего дома с осевшей,
местами провалившейся внутрь крышей, и из салона вылез высокий плотно сбитый человек, лет
тридцати от роду, в охотничьем костюме с зеленоватыми разводами камуфляжа и всеми
полагающимися элементами экипировки.
Этот маскарад мог легко обмануть кого угодно, но только не Антона. Он смотрел не на
одежду, наверняка купленную накануне в одном из питерских магазинов, а на лицо приезжего.
Годы отшельничества не стерли его памяти, и сейчас невольная дрожь прокралась вдоль
спины, как только он различил смуглые черты лица "охотника".
Тот наклонился, что-то сказал водителю и, взяв с переднего сиденья помповое ружье,
решительно направился прямиком к дому Извалова. "Десятка" медленно тронулась с места,
двигаясь по ухабистой улице на первой передаче. Сколько человек помимо водителя
скрывалось за приспущенными тонированными стеклами на заднем сиденье машины, Антон
мог лишь догадываться, но сейчас уже некогда было ломать голову над численностью
негаданных визитеров - он подсознательно чувствовал, что они явились сюда по его душу, вот
только с какой целью?
Воткнув лопату в мягкую, податливую землю, Извалов заспешил вдоль фасада дома, к
сараям.
Напряженно вслушиваясь в звук двигателя приближающейся машины, он быстро пересек
подсобный дворик и, постаравшись не скрипнуть дверью, проскользнул в пристройку, понимая,
что соваться в дом, где хранилось приобретенное за эти годы оружие, уже поздно.
Добротный сруб встретил его прохладой и терпким успокаивающим запахом сосновой
смолы.
Со стороны дома глухо и резко прозвучал хлопок входной двери.
Антон на секунду испытал прилив глухой ненависти - незнакомец вел себя как хозяин,
но Извалов мысленно пресек свой порыв, понимая, что помутненный ненавистью рассудок -
плохой советчик во внезапно возникшей ситуации.
Он быстро протянул руку, безошибочно достав с верхней полки тугой сверток.
Промасленная тряпица, крест-накрест перетянутая бечевкой, хранила в себе память о прошлом,
потому и лежал этот сверток в сарае, подальше от глаз, - шли годы, а та горькая память не
истиралась и не тускнела... совсем как вороненая сталь "стечкина", блеснувшая в сумраке, едва
Антон развернул пропитанный маслом кусок ткани.
Быстрыми сноровистыми движениями он вытер тяжелый пистолет от консервирующего
состава, вогнал снаряженную обойму, снял пистолет с предохранителя и п
...Закладка в соц.сетях
