Жанр: Научная фантастика
Шаг к звездам
...такт с фантомным миром, и начали снимать громоздкую экипировку,
Дункан и Катрин сидели абсолютно безучастные, погруженные внутрь себя, вновь и вновь
переживая ощущения, которые подарила им четвертьчасовая прогулка по лесопарковой зоне,
примыкающей к знакомому забору больничного комплекса.
С точки зрения неподготовленной психики это было... невероятно.
Прошло две недели.
Дункан и Катрин уже вполне освоились в виртуальном мире, и для них наступил
долгожданный день, когда Уилсберг в своей неожиданной манере объявил, что вместо обычной
тренировки сегодня им предстоит встреча с дочерью.
Первое свидание с Элизабет они не забудут никогда.
В сопровождении фантома медицинской сестры они вошли на территорию больничного
комплекса, поднялись на второй этаж, и наконец перед ними распахнулись двери отдельного
бокса, где лежала их дочь.
Дункана и Катрин пробила короткая бесконтрольная дрожь. Казалось, что Элиза просто
спит, и, присев у больничной кровати, они долго всматривались в ее черты, однако чем
пытливее они старались отыскать в ее облике что-то неестественное, натянутое, игрушечное,
тем больше убеждались в обратном.
Первой не выдержала Катрин.
Она протянула дрожащую руку и коснулась осунувшегося лица дочери.
Ее кожа была теплой.
- Элиза, милая, ты меня слышишь? - срывающимся от волнения голосом произнесла
Катрин.
В первый миг не наступило никакой реакции, и она вновь повторила имя дочери,
настойчиво, но ласково, как может сделать только мать...
Веки Элизабет внезапно дрогнули, и она открыла глаза.
- Мама?.. - раздался в ответ слабый, похожий на вздох шепот. - Мамочка... Что со
мной было?
- Все хорошо, родная... - Катрин вдруг почувствовала, как слезы брызнули по
щекам. - Все хорошо. Теперь ты поправишься... Обещаю тебе...
В этот момент мозг Элизабет, разбуженный виртуальным фантомом Катрин, вышел из
состояния комы, и теперь ее сознанию предстояло жить в той информационной среде, которую
формировали для него серые, невнятно шелестящие вентиляторами охлаждения компьютерные
блоки.
Девочка была счастлива. Субъективная реальность ничего не говорила ей о жалком
состоянии физического тела, наоборот, программисты и нейрохирурги сотворили настоящее
чудо, полностью переключив рассудок Элизабет на связь с миром фантомных образов, где ее
травматическая память об автокатастрофе быстро потускнела и отошла на задний план,
вытесненная туда новыми, яркими впечатлениями.
Ровно через семь месяцев в медицинских лабораториях уровня произошло еще одно
знаковое событие: на свет появился семимесячный младенец - выношенный Катрин клон -
точная генетическая копия Элизабет, чье изувеченное тело вопреки прогнозам врачей
по-прежнему находилось под опекой комплексного аппарата насильственного поддержания
жизни.
"Орлиное Гнездо".
Ноябрь 2003 года...
Шел мелкий моросящий дождь.
Полоса электростатического "дворника" то и дело пробегала по лобовому стеклу машины,
смахивая мелкие капельки воды.
В салоне было тепло, к подогретому воздуху, поступающему из системы
кондиционирования, примешивался сладкий аромат свежескошенных трав. Широкая
многополосная автомагистраль плавно изгибалась, будто горный серпантин, но Герберт не
тревожился: он расслабленно сидел в водительском кресле, созерцая открывающуюся взору
панораму беспрецедентной стройки. Ритмично помаргивающий индикатор автопилота уже
успел прочно внедриться в сознание, как надежный гарант безаварийной езды.
В принципе Герберт мог бы расположиться и на заднем сиденье машины, однако
многолетнюю привычку не сломаешь вдруг, да и субъективность мышления давала о себе
знать...
За плавным изгибом дорожного полотна показался знак, предупреждающий о начале
опасного участка, и машина плавно притормозила, остановившись у строящейся
многоуровневой развязки автомагистралей.
Выключив автопилот, Ричардсон свернул налево. Игнорируя тревожный писк лазерных
дальномеров, предупреждающих о скором окончании дорожного покрытия, он, словно
поддразнивая электронные нервы кибернетической системы, подъехал к самому краю обрыва и
лишь в полуметре от линии бетонных поребриков резко остановил машину.
Выйдя под мелкий моросящий дождь, он достал сигарету и сел на край невысокого
бетонного ограждения.
Внизу простиралась величественная панорама мегаполиса. Он намеренно выбрал
наивысшую точку, где строительство автомагистрали остановилось на отметке в четыреста
пятьдесят метров, чтобы иметь возможность наблюдать весь город, здания которого не
поспевали за стремительным ростом транспортной инфраструктуры.
...Он хорошо помнил тот день, когда впервые увидел "Орлиное Гнездо". Огромная
котловина, напрочь лишенная растительности, лежала между двух горных хребтов. Отвесные
скалы со всех сторон окружали циклопическую впадину, а над головой, цепляясь за убеленные
снегами горные вершины, медленно кружил исполинский облачный вихрь.
История "Орлиного Гнезда" уходила своими корнями в события второй половины
двадцатого века. Много лет назад впадину заполнял ледник, но в период разгара холодной
войны его растопили ради строительства системы пусковых шахт для баллистических ракет.
После такого вмешательства возникло предсказанное метеорологами природное явление: над
обнажившимся базальтовым ложем ледника стали конденсироваться водяные пары,
сформировавшие необычный облачный покров, который долгие годы служил безупречным
маскирующим покрытием, не позволяющим обнаружить месторасположение пусковых шахт
при съемке из космоса. Чтобы поддерживать этот полезный природный эффект, были пробиты
специальные наклонные тоннели, часть которых подавала тепло из подземных глубин, а другие
осушали дно впадины, отводя талые и дождевые воды в глубокое ущелье.
В конце девяностых годов двадцатого столетия "Орлиное Гнездо" закрыли, ракеты,
снятые с боевого дежурства, демонтировали, пусковые шахты подверглись процедуре
консервации, но облачный покров над котловиной сохранился, и это обстоятельство вкупе с
наличием прочного базальтового ложа, словно специально подготовленного для возведения на
нем титанической пирамиды мегаполиса, сыграло решающую роль при выборе места для
осуществления проекта "FLASH".
Прикурив, Герберт посмотрел вверх. Странно было наблюдать, как облака клубятся над
самой головой, а отдельные клочья туманной влаги висят так низко, что до них при желании
можно дотронуться рукой.
Глубоко затянувшись, Ричардсон поежился. После сухого тепла автомобильного салона
холодная морось дождя казалась освежающей лишь первые несколько минут, поэтому,
докурив, он решил, что пора бы заняться делом, ради которого забрался так высоко.
Расчехлив электронный бинокль, он еще раз окинул взглядом панораму города, а затем
навел прибор на ближайший комплекс строящихся зданий.
С высоты мегаполис напоминал уступчатую пирамиду, рассеченную на отдельные
сегменты широкими разрезами улиц. По периметру стен небоскребов проходили многократно
повторяющиеся кольцевые дороги; через каждые двести метров от них отделялись короткие
серые ответвления, ведущие к обширным выступам округлой формы, где под куполами из
прозрачного пластика располагались высотные парки. Некоторые из них зеленели кронами
хвойных деревьев, иные, состоящие из лиственных пород, рдели осенним багрянцем, третьи
демонстрировали черные отвалы завезенной почвы, которую еще не успели распределить,
заполнив ею глубокую ячеистую структуру площадок.
Герберт лишь на секунду задержал взгляд на строящейся парковой зоне - его внимание
было нацелено выше, туда, где трудились бригады строительных кибермеханизмов. Прошел
всего год с той поры, как под его руководством была выпущена первая партия подобных
машин, а как неузнаваемо все изменилось! Теперь в недрах трудноразличимого с такой высоты
цоколя круглосуточно работали автоматизированные производства, где сборка
кибермеханизмов шла конвейерным способом. Одни машины производили другие, и чем
быстрее пополнялась многотысячная армия механизмов, тем стремительнее продвигался сам
процесс строительства.
Центральная часть мегаполиса уже достигла критической отметки высот, где медленно
кружил укрывающий котловину облачный вихрь, периодически проливающий вниз избыток
накопленной влаги в виде коротких ливневых дождей.
Впрочем, все эти мысли, краткие воспоминания и зрительные образы лишь скользили по
периферии сознания, не отвлекая Герберта от его основной цели.
Внимательно наблюдая, как механизмы ведут себя в "естественных" условиях, Ричардсон
при всем желании не мог обнаружить никаких нежелательных отклонений в их действиях. Он
регулярно поднимался к высотным точкам строительства и подолгу, иногда часами, следил за
ходом работ, но три основные модификации кибернетических машин, на носителях которых
была размешена усеченная из соображений безопасности программа "Дарвин",
демонстрировали завидную стабильность. Машины действительно обучались, постепенно
трансформируя заложенные знания в опыт, на основе которого они действовали быстрее и
эффективнее. Герберт не зря совершал эти выезды - несмотря на занятость, он не вполне
доверял отчетам, однако собственные наблюдения лишь подтверждали статистику: те группы
машин, которые функционировали более полугода, стабильно перевыполняли среднесуточные
нормы, на их объектах фиксировалось меньше аварийных ситуаций, а некоторые
технологические приемы и конструктивные решения, уже реализованные в металле, бетоне и
пластике, являлись непосредственным изобретением строительных механизмов.
Сейчас, когда здания сверхнебоскребов вплотную подобрались к нижним границам
облачности, подобные наблюдения и выводы были особенно важны: согласно плану в этом
месяце на конвейерах началась сборка первой партии обслуживающих машин
человекоподобного типа. Генерал Уилсберг настаивал на инсталляции в их системы полной
версии "Дарвина", обосновывая свое требование тем, что андроидам придется решать более
широкий спектр проблем, нежели строительным кибермеханизмам.
Герберт был готов согласиться с ним, понимая, что год безотказной работы тысяч машин
явственно доказал: ограничив функцию саморазвития количеством нейросетевых микросхем,
он, по сути, добился желаемого результата...
...Его размышления внезапно прервал посторонний звук.
Герберт невольно вздрогнул, и, опустив электронный бинокль, медленно обернулся,
недоумевая, кто еще решил забраться на такую высоту, учитывая, что только узкому кругу
людей из всего персонала расположенной под мегаполисом военной базы разрешалось
подниматься на поверхность.
Он не ошибся: потревоживший его звук был не чем иным, как шелестом покрышек по
влажному асфальтобетону.
Рядом с его "Фордом" остановилась точно такая же машина, оснащенная принципиально
новым, экологически чистым приводом, где двигатель внутреннего сгорания заменили
электромоторы, питающиеся от конвертера вещества.
Тихо чавкнул пневмоуплотнитель двери, и на мокрое покрытие недостроенной
автомагистрали ступил незнакомый Герберту человек в военной форме со знаками различия
полковника.
Он на секунду застыл, оглядываясь по сторонам, и Герберт, внимательно наблюдавший за
внезапным визитером, вдруг понял, что первое впечатление обманчиво - он уже где-то видел
эти черты лица...
Заметив Ричардсона, тот кивнул, будто Герберт являлся его старым знакомым, и
прямиком направился к нему.
- Высоковато забрались, капитан, - произнес он, протягивая руку.
Герберт пожал узкую, неожиданно сильную ладонь, мучительно пытаясь вспомнить, где и
при каких обстоятельствах он мог видеть этого человека, и вдруг...
Он действительно вспомнил его, придя от неожиданной вспышки зрительной памяти в
полнейшее замешательство. Очевидно, вся гамма противоречивых чувств отразилась на лице
Ричардсона, как в зеркале, потому что негаданный визитер внезапно усмехнулся и произнес,
рассеяв последние сомнения:
- Нет, я не призрак, капитан. Вы все правильно вспомнили - меня зовут Алан. Алан
Керби.
- Вы... живы?!
Он кивнул и неожиданно добавил:
- Отчасти благодаря вам.
Ричардсон вообще перестал понимать что-либо.
- Подождите... полковник, мы ведь никогда не встречались!..
- Верно. Наше знакомство можно назвать заочным. Я понимаю ваше недоумение, ведь
считалось, что я погиб в Афганистане, верно?
Герберт предпочел промолчать.
Алан сел на влажный от постоянной мороси бетонный блок ограждения и произнес, глядя
на панораму мегаполиса:
- Мне удалось покинуть район операции уже после того, как по плоскогорью был
нанесен ракетный удар. В этом нет никакого чуда, я знал, что в случае провала командование
пойдет на крайние меры ради уничтожения улик.
Герберт достал сигарету, внезапно ощутив, как начали дрожать пальцы рук. Он не мог
понять, отчего так волнуется, - по всем меркам следовало радоваться чудесному спасению
Керби...
Машинально протянув початую пачку сигарет сидящему рядом полковнику, он заметил,
как неровно ложится нудная морось дождя на его короткую стрижку, словно часть прически
Алана составлял искусно сделанный парик, - капельки воды не смачивали волосы на
определенном участке, а скатывались с них, обозначая овальное пятно...
- Вы были ранены? - интуитивно предположил Герберт.
- Заметно? - Алан взял сигарету. - Да, выбраться из района плоскогорий оказалось
нелегко, - прикуривая, произнес он. - Две недели я провел в горах, затем еще месяц
пробирался к территории, подконтрольной Северному Альянсу. - Он глубоко затянулся. -
Когда я вышел к позициям наших союзников, мне казалось, что все уже позади, - в конечном
итоге я связался со штабом группировки войск и ожидал, пока сведения передадут генералу
Уилсбергу, в Штаты... - Он криво усмехнулся и пояснил: - В мою судьбу вмешался случай.
Глупый случай, если учитывать те опасности, которые удалось преодолеть, выходя с вражеской
территории. Пока я ожидал ответа на отправленную в Штаты информацию, между нашими
союзниками и силами талибов завязался очередной бой. Оказывается, позиции сторон были
расположены так близко, что КП Альянса периодически подвергался минометному обстрелу.
Как говорил русский генералиссимус Суворов: "Пуля - дура"... Осколок, впрочем, не
умнее. - Он машинально коснулся своей головы, оглаживая сухой участок волос.
- Ранение в голову?
- Да. Тяжелейшее. Осколок задел церебральную кору правого полушария. Я по всем
канонам должен был умереть, но нейрохирурги, видя безвыходность ситуации, рискнули... под
непосредственным давлением Уилсберга, разумеется. Мне удалили пострадавший участок
мозга, как удаляют раковые опухоли безнадежно больным. Обычно такие операции
оборачиваются умственной неполноценностью - науке известны лишь единичные случаи,
когда мозг после серьезной травмы или хирургического вмешательства продолжает адекватно
функционировать, наладив новые связи в обход утраченных. В моем положении чуда, увы, не
предвиделось, и нейрохирурги имплантировали мне разработанные вами нейрочипы, связав их
с неповрежденными участками нервных тканей.
Герберт слушал его, ощущая, как непроизвольно потеют ладони.
Он сам никогда бы не решился на такое применение нейромодулей. Хотя с технической
точки зрения подобная совместимость не вызывала недоумения - переходные адаптеры на
основе искусственных нейросетей уже много лет использовались при изготовлении протезов, в
частности ему была известна японская компания, чью продукцию скорее стоило признать
имплантами, нежели просто механическими заменителями утраченных конечностей...
Однако кисть руки или стопа - это не нервная ткань головного мозга...
- Как видите, я вполне адекватен, - произнес Керби, словно угадав направление мысли
Герберта. - Врачи объяснили мне, что до сих пор никому не удалось выявить, где именно наш
мозг хранит определенную информацию. По мнению исследователей, пытавшихся выделить
гипотетический раздел мозга, отвечающий за память, его не существует в компактном,
обособленном виде, то есть наша личность фрагментирована, размещена в разных местах и,
вероятно, дублирована.
- Я осведомлен об этом, - ответил Герберт, стараясь подавить охватившее его
волнение. - Выходит, вам протезировали участок церебральной коры?
- Именно. Мне имплантировали пятьдесят нейрочипов, расположив их тремя слоями, и
закрыли черепную коробку вставкой с компьютерными разъемами для подключения,
тестирующих устройств.
- Полмиллиона искусственных нейронов...
- Да. Мозг сам заполнил их информацией. Более того, через месяц после операции
томография показала рост нервных тканей, которые начали заполнять свободное пространство
в местах соединения искусственных нейросетей с живыми клетками.
Герберт поежился не то от холода, не то от перевозбуждения.
- Может быть, сядем в машину? - предложил он.
- Нет. - Алан повернул голову и в упор посмотрел на Герберта. - Капитан, я
признателен вам за те импланты, что позволили врачам вытащить меня из лап смерти, но
прийти и сказать "спасибо" я мог в любой момент на протяжении последних шести месяцев.
Для этого мне не нужно было подниматься сюда.
- Тогда... в чем дело, полковник?
- Сейчас объясню. - Керби спокойно осмотрелся по сторонам и предложил: - Давайте
разомнем ноги. Думаю, что, спустившись на один уровень, мы сможем спокойно обсуждать
деликатные вопросы, не опасаясь прослушивания. А машины пусть пока постоят тут.
Минут через десять они нашли защищенное от моросящего дождя место, укрывшись в
здании придорожного кафе, где уже закончились все внутренние отделочные работы.
- Почему вы считаете, что машины прослушиваются? - спросил Герберт, усаживаясь на
пластиковый стул.
- Я это знаю, - ответил ему Алан. - Генерал Уилсберг не из тех людей, кто выпускает
своих подчиненных из поля зрения, тем более в сложившихся обстоятельствах.
- Каких?
- Боюсь, он затеял опасную игру.
- Говорите прямо, полковник.
- Именно это я и пытаюсь сделать. Вы часто смотрите программы новостей? - внезапно
задал он отвлеченный вопрос.
- Нет времени, - покачал головой Герберт, по-прежнему не понимая, куда клонил
Керби.
Алан понимающе кивнул:
- Уилсберг загрузил вас второстепенной работой, с которой мог бы справиться
специалист рангом пониже, - произнес он. - Вы ведете уже обкатанный проект, контролируя
несколько тысяч строительных механизмов. Это не настораживает?
- Мне казалось, что возведение города и контроль над машинами - это самые значимые
проблемы... - ответил Герберт.
- Увы. - Керби хмуро прикурил сигарету. - Когда я вернулся в строй, Альберту нужно
было дать мне занятие. Не будучи уверен, что я после операции не выкину какой-нибудь
фортель, он рассудил здраво, отдав под мой контроль вполне рутинную и безопасную проблему
- следить за расходованием "секретного оборудования", то есть учитывать каждый нейрочип,
поступающий со складов на производство. Последний год я занимался именно этим. Поначалу
все шло нормально, но потом со складов были внезапно затребованы большие партии
нейромодулей - счет шел на сотни тысяч, а когда я попытался выяснить направление их
расходования, меня щелкнули по носу "личным распоряжением генерала". Я, естественно,
проверил, и Альберту пришлось подтвердить, что это действительно так.
Керби глубоко затянулся, а затем продолжил, машинально перейдя на "ты":
- Пойми меня верно, капитан, я не параноик и никогда им не был, просто опыт сотен
спецопераций, проведенных в разных странах мира, научил меня разбираться в людях,
ощущать нюансы их психологического состояния и мыслить с постоянным упреждением
событий. Для меня это нормальное состояние рассудка.
Герберт с усилием кивнул.
- Я понимаю вас, полковник.
Керби погасил недокуренную сигарету.
- Давай отбросим субординацию. Можешь называть меня просто по имени.
- Хорошо, - согласился Герберт, напряженно ожидая подробных разъяснений, хотя
внутри уже заныла нотка тревоги - он тоже умел мыслить логически и понимал, что
обозначенного Аланом количества нейромодулей с избытком хватит на переоснащение всех
функционирующих на сегодняшний день кибермеханизмов. Арифметика была проста: "мозг"
строительных машин содержал всего лишь тридцать микрочипов, каждому андроиду из
экспериментальной партии, учитывая сложную сервомеханику и многообразие функций, было
решено выделить сотню нейросетей - таким образом, количество уже использованных
модулей едва ли превышало пятьдесят тысяч, а Керби говорил о цифрах с пятью нулями...
- Когда это случилось?
- Если быть точным - восемь месяцев назад.
- Почему ты сразу не связался со мной?
Алан усмехнулся.
- Я наблюдал. У меня есть привычка не делать скоропалительных выводов, исходя из
домыслов. Только факты. Количество затребованных со склада нейрочипов вкупе с
неадекватной реакцией Альберта на рутинный запрос заставили меня заподозрить неладное. До
своего ранения я полтора года проработал с Уилсбергом и успел хорошо изучить генерала. Он
человек с железной волей, поэтому его нервозность стала для меня тревожным знаком.
- Меня больше волнует названная цифра, - произнес Герберт. - Могу заметить, что
андроиды, которые действовали в Афганистане, содержали всего лишь два десятка чипов.
- Да, знаю, - кивком согласился Алан. - Три года назад, когда была сформирована
группа "Альберт", я поначалу ощущал себя пятым колесом в телеге, - откровенно признался
он. - Поэтому волей или неволей пришлось учиться, вникать в вопросы сервомеханики и
теории нейросетей прямо по ходу первоначальных экспериментов, а после Афганистана, когда
в моей собственной голове появились имплантированные чипы, интерес к изучению
нейромодулей стал для меня жизненно важным аспектом существования.
Герберт непроизвольно покосился на полковника Керби. Этот человек с самого начала
показался ему странным, настораживающим, а его манера изложения начинала действовать на
нервы своей чрезмерной, сжатой информативностью.
- Я...
- Терпение, капитан. - Алан предостерегающе поднял руку. - Вопрос слишком сложен
для эмоциональных реакций. - Он достал из нагрудного кармана плоский компьютерный блок,
оснащенный небольшим дисплеем.
- Это мой личный тестер, - пояснил он. - С его помощью после операции проверяли
состояние чипов. - Керби достал длинный соединительный кабель, выполненный из
оптического волокна, подключил его прибору, а затем заученным движением аккуратно
отделил овальный фрагмент пеноплоти, обнажив два разъема, расположенные чуть выше
правой височной области.
Герберт внутренне содрогнулся, но Алан даже не посмотрел в его сторону, продолжая на
ощупь работать пальцами, пока свободный конец тонкого кабеля не соединился с ответным
гнездом в его черепной коробке.
Коснувшись сенсора, он активировал прибор.
Миниатюрный дисплей осветился, показав странный ракурс изображения. Ричардсон не
сразу понял, что видит... край стола, на который в данный момент был направлен взгляд Керби.
Алан осторожно повернул голову, и изображение начало медленно смещаться, пока на
дисплее не отобразилось лицо Герберта.
- Впечатляет? - усмехнулся полковник. - Я долго учился управлять собственным
разумом. Теперь, капитан, смотри внимательно и главное - не перебивай. Процесс
отображения воспоминаний не всегда проходит гладко...
Он прикрыл глаза, и на дисплее контрольного устройства внезапно появилось
изображение длинного коридора, по которому шли два незнакомых Герберту человека.
- Эти люди появились на уровне "С" спустя неделю после моего разговора с
Уилсбергом. - Голос Алана, комментирующий видеоряд, прозвучал глухо, напряженно,
выдавая усилия, которые прилагал Керби для отображения собственных воспоминаний. -
Обрати внимание на ракурс съемки, - хрипло добавил он. - Видео получено мной через
камеру слежения системы безопасности уровня. Я знал коды доступа к охранным компьютерам
и таким образом пытался экспериментировать с новыми возможностями своего рассудка,
которые проявились благодаря имплантированным нейромодулям.
- Кто эти люди? - не выдержав, спросил Герберт.
- Джордж Ваймонт и Стивен Мун. Оба раньше работали в отделе перспективных
разработок НАСА. Это они проводили нейрохирургические операции, имплантируя мне
нейромодули. - Алан открыл глаза и коснулся сенсора, выключая прибор. - По всем
признакам мне стало ясно, что назревает какой-то крупный эксперимент. - Он вытер со лба
выступившие капельки пота и продолжил:
- В ту пору я только начинал осваивать свои новые возможности и подключался к
различным доступным системам, чаще всего к камерам наблюдения, расположенным в разных
точках, в том числе и тут, в городе. По мере накопления информации я невольно задался
вопросом: почему новые лаборатории, где работали Мун и Ваймонт, наглухо отгородили от
всего подземного комплекса, а капитан Ричардсон по-прежнему пестует сто раз проверенных и
отлаженных строительных роботов?
Герберт ничего не смог ответить на прозвучавший вопрос. Он был откровенно потрясен и
ощущал себя так, словно на него внезапно выплеснули ведро ледяной воды. Следовало
разобраться, что оказало на него большее воздействие - известие о непонятном глобальном
эксперименте, к которому генерал Уилсберг привлек сторонних специалистов, или новые,
неожиданно продемонстрированные Аланом возможности нейрочипов?
- Как это случилось впервые? - наконец спросил он, решив внутреннюю дилемму.
- Что именно? - не понял Керби.
- Как возникла связь с внешним устройством?
Алан несколько секунд пристально смотрел на него, а затем ответил:
- Я догадался. В беседах со мной Стивен и Джордж часто упоминали различные факты,
касающиеся моего детства, карьеры и, наконец, событий в Афганистане. Поначалу я не придал
этому значения, полагая, что они проверяют целостность моих воспоминаний, но однажды я
поймал себя на мысли: откуда они берут кое-какие сведения, относящиеся к далеким
полузабытым и сугубо личным впечатлениям, не отраженным ни в одном из досье? Мои
родители умерли пять лет назад, и никто не мог сообщить Стивену и Джорджу некоторые
подробности, которыми они опрометчиво манипулировали. В первый момент я испытал шок,
но затем заставил себя
...Закладка в соц.сетях
