Жанр: Научная фантастика
Вирус бессмертия
...ело с плотной средой, - возразил советник.
- А что есть плотная среда, вы не задумывались? Металл, на наш взгляд, очень
плотный, вода менее, воздух еще менее плотен...
- Но ведь есть предел! Если мы говорим о Пространстве с прописной буквы, то оно
есть ничто. Вакуум!
- Я не могу вам сейчас доказать этого, так что придется поверить мне на слово. Но
смею вас уверить, что вакуум очень плотен и очень упруг.
- Абсурд! Как же мы сквозь него продираемся?
- Мы не продираемся через него, для нас его плотность немного смещена по шкале
скоростей. Я не могу вам этого объяснить на пальцах, но проявлением плотности вакуума
являются хотя бы радиоволны. Любая волна может распространяться только в упругой
среде. Гравитация - тоже проявление упругости вакуума. Ученые явно поспешили
отказаться от идеи мирового эфира.
- Ладно, я приму на веру это утверждение.
- Замечательно. Относительно привычных нам материальных предметов вакуум течет с
огромной скоростью, поэтому любая физическая геометрия колоссальным образом
воздействует на его свойства, создавая завихрения и прочие динамические изменения,
проявляющиеся в нашем мире как гравитация и различные излучения. Теоретически можно
представить себе некую форму самого вакуума, некое его искривление, подобное
гравитационному, которое выделит из текущего вакуума огромное количество энергии.
- Допустим, да, - кивнул Хильгер.
- Такая форма существует не только теоретически, - продолжил Богдан. - Образ
именно этой формы и несет в себе луч небесного тела. На Востоке такие формы, способные
выделить из пространства энергию, называют янтрами.
- Я кое-что слышал об этом. Но вы сказали "формы" во множественном числе.
- Да. Она не одна. Сигнал от небесного тела достигает Земли периодически, причем
через неравные промежутки времени. Иногда между этими событиями проходят сотни или
тысячи лет, иногда лишь десятки. Каждый раз, достигая Земли, луч несет разную форму.
Каждая янтра немного иначе воздействует на пространство, чем предыдущая, но суть одна и
та же - все янтры выделяют из пространства энергию, структурируя таким образом
пространство. Когда же геометрия янтры соединяется с геометрией человеческого мозга,
структурирование пространства становится осмысленным. То есть человек, услышавший
Голос Бога и создавший в своем мозгу янтру, начинает лепить из пространства, как из глины,
всё, что захочет. Точнее, этот процесс может управляться как сознанием, так и
подсознанием.
- Звучит поразительно, - проговорил Хильгер, чувствуя, что у него кружится голова. -
Трудно поверить, но... Ладно, допустим. А чем, по-вашему, является этот источник в
космосе? Это... э-э-э... разумное существо?
- Боитесь наткнуться на Господа? - Богдан растянул рот в улыбке. - На этот вопрос у
меня нет ответа. Возможно, сигнал посылают нам существа из других миров, а возможно, и
нет. Лично мне даже кажется, что источник может быть нематериальным. Представьте себе
некую область пространства, структурированную таким образом, что она является идеальной
формой для извлечения энергии из вакуума. Некий Пуп Мира, рождающий огонь созидания
для Вселенной. Собранная в луч, эта энергия несет в себе отпечаток формы. При
определенных условиях человек может воспринять ее.
- Довольно логично, - Хильгер хмыкнул. - Но и бред шизофреников бывает в высшей
степени логичным. Однако я не собираюсь сейчас ставить ваши слова под сомнение. Мне
интересно, любой ли человек может услышать этот, как вы называете, Голос Бога?
- Любой. Но при определенных условиях, - произнес Богдан. - Эти условия и являются
тем секретом, за который я получил пару пуль.
- Теперь методика мне понятна. Некий субъект...
- Реципиент, - подсказал Богдан.
- Да, реципиент, - подхватил Густав удачное слово. - В определенных условиях
реципиент способен уловить луч от неизвестного нам объекта и воспринять образ, который в
него включен. Так?
Богдан кивнул.
- И большевикам удалось выведать у вас описание этих условий?
-Да.
- Почему же вы тогда сомневаетесь в их успехе?
- Потому что условия эти трудновыполнимы. Почти невыполнимы.
- Вы собираетесь предложить информацию об этих условиях мне?
Богдан задумался.
- Сейчас они вам ничего не дадут. Луч воздействует на Землю короткое время, и оно
уже истекло. Следующий раз это случится в конце декабря 2008 года. Вряд ли вы доживете
до этого дня.
- Вряд ли, - согласился немец. - А жаль. Особенно если учесть, что энергию можно
направить на собственное бессмертие, как это сделали вы. Личное бессмертие чертовски
заманчиво. И хочется верить в его возможность. До того хочется, что любой намек на
возможность его получения принимается как откровение. Как божественная истина. Узнав от
доктора о вашем чудесном исцелении, я поднялся сюда именно за тем, чтобы получить от
вас откровение, божественную тайну. Но, услышав ваши слова, не решаюсь в них поверить.
Слишком много проходимцев торгуют бессмертием. Это волнующая тема.
- Так же, как и чужая смерть, - усмехнулся Богдан. - Укорачивая чужие жизни, мы
удлиняем свою.
- Не уходите от темы, Богдан, - поморщился Хильгер. - Вы опишете мне условия, при
которых реципиент воспримет послание из космического пространства?
- Для вас это бесполезная информация, - спокойно повторил Богдан. - Если же она
будет передана последующим поколениям, то в 2008 году у меня могут появиться ненужные
трудности.
- Доступное объяснение, - кивнул Густав. - А скажите, вместе с бессмертием вы
получили и полную неуязвимость? Проще говоря, можно ли вас убить? Существует ли такой
способ?
- Спешу вас обрадовать, - ухмыльнулся Богдан, - такой способ есть. Только убить
меня значительно сложнее, чем любого другого человека. Мое бессмертие основано на
сверхбыстрой регенерации тканей. Благодаря ей на место постаревших и отмерших клеток
сразу приходят новые, молодые. Однако если мне, например, вышибить мозги или отрубить
голову, мой разум не сможет дальше структурировать тело необходимым образом. И я
погибну. Вот видите, я открыл вам свою страшную тайну, а вы до сих пор не верите мне.
- Теперь верю. Вы убедили меня, - улыбнулся немец. - Согласитесь, трудно говорить с
человеком, над которым нет вообще никакой власти. Мне непонятно лишь одно - если
действие луча уже завершилось, какую пользу мы сможем извлечь из нашего с вами
знакомства?
- Хочу обратить ваше внимание на одну деталь. Энергию несет не сам луч, а та форма,
образ которой передается в мозг. Важна именно форма! Янтра. Знак Бога. Как вам будет
угодно.
- И что с ней следует делать? - Хильгер сосредоточил все свое внимание, чтобы не
упустить ни слова. - Вылепить из глины?
- Нет, - покачал головой Богдан. - Европейцу это трудно понять, но вы попробуйте.
Место этой формы в мозгу. Ее надо видеть в воображении в тонкостях, в мельчайших
деталях, чтобы ее образ выделил из пространства энергию особого рода.
Хильгер не удержался и нервно постучал пальцами по кромке тумбочки.
- Вы хотите сказать, что если я увижу рисунок этой формы и хорошенько запомню его,
то...
- Если вы запомните его настолько, что сможете без искажений перенести по памяти на
бумагу, вы получите возможность по собственному желанию структурировать пространство
вокруг себя.
- И стать бессмертным?! - удивился Хильгер. - Так легко?
- Просто, - поправил его Богдан. - Простое не всегда легко. Но, сумев сделать это, вы
получите любые возможности. Любое ваше желание исполнится. Загадав нечто
осмысленное, вы сможете задать направление расходу энергии, выделяемой от
взаимодействия вакуума и янтры. Ограничение состоит в том, что после каждого приема
межзвездного послания человек может задать только один вектор расхода энергии. Для
изменения вектора нужна новая янтра. Однако, если убить человека, загадавшего первое
желание, и получить изображение принятой им янтры, то оставшуюся энергию можно
использовать по своему усмотрению. Отсюда простой вывод - чем меньше времени человек
владел янтрой, тем меньше он израсходовал энергии и тем больше ее останется для
последователя. Энергия пойдет в другое русло. Если предыдущий реципиент пожелал
ускорения вращения Земли, к примеру, то при переходе энергии в другое русло скорость
вращения вернется к предыдущему значению.
- Господи! - взволнованно воскликнул советник. - Можно ли предположить, что
большевики уже получили изображение этой янтры?
- Исключено, - не скрывая торжества, произнес Богдан. - Даже если их реципиент
успешно принял сигнал, то его мозгу потребуется от трех до семи дней, чтобы сформировать
образ. Когда же он будет полностью сформирован, реципиент уже сообразит, что к чему, и
вряд ли поделится озарением с органами. Единственной возможностью для большевиков
будет вариант, при котором в качестве реципиента они используют совершенно
подавленного человека, незрелого, полностью одураченного классовой идеологией. Если же
они его убьют, то вообще не смогут использовать янтру, поскольку я не сказал им, как это
сделать. А самостоятельно, без подсказок, с янтрой может обращаться только человек,
непосредственно услышавший Голос Бога.
- Голос Бога, - завороженно прошептал Хильгер. - Значит ли это, что, получив
изображение янтры, вы научите нас ею пользоваться?
Советник уже представил все преимущества возможного бессмертия, и огонь алчности
начал потихоньку сжирать его разум, душу и тело. Он трепетал, он не мог нормально
дышать, он лихорадочно прикидывал, как и какие выгоды лучше всего извлечь из этой
истории.
- Конечно, научу, господин советник, - вкрадчиво прошептал Богдан. - Иначе в чем бы
состояла суть нашей сделки?
- Так-так-так! - Хильгер вскочил со стула и прошелся по спальне вдоль кровати
Богдана. - А! Вот! Один вопрос. Вы говорили, что существует только одно русло для
использования энергии?
- Это русло может быть широким, - улыбнулся раненый. - Я задам энергии такое
русло, которое учтет и мои, и ваши интересы. Желание может быть бесконечно сложным, но
все детали должны быть продуманы сразу, потом поменять уже будет ничего нельзя, в
течение всего срока до приема следующей янтры, разумеется.
Хильгер снова нервно забегал по комнате.
- Похоже, выбора нет. Придется поверить вам, - подытожил советник свои
размышления.
- Безусловно.
- Получается, что если большевики правильно воспользовались вашей информацией,
то в ближайшем времени они получат неограниченную власть и будут сохранять ее до тех
пор, пока жив реципиент?
- Не совсем так, - сказал Богдан. - Они не смогут заставить реципиента загадать
нужное им желание. Он сможет сделать это только по доброй воле.
- Как в сказке о волшебном кольце?
- Как в сказке, Хильгер. Помните детство? Рождественский вертеп? Толстые книжки?
Как вы хотели туда попасть? Правда, хотели? Все хотят.
Густав завороженно кивнул, а Богдан продолжал:
- Все сказки являются отголоском реальных чудес. Если бы вам было столько лет,
сколько мне, для вас это было бы так же очевидно. Все сказки произошли у меня на глазах. Я
не знаю, какое сказочное желание вы хотели бы осуществить, но...
- Но в любом случае мы сможем отменить загаданное желание, убив реципиента? И
большевики останутся ни с чем? - перебил его советник.
- Такая возможность есть. Но это будет зависеть от того, насколько легко будет его
убить. Насколько это вообще возможно сделать. Наверное, вам пока трудно понять, что
значит исполнение любого желания. Пусть одного, но любого. Возможности реципиента
могут оказаться непредсказуемыми. Или неограниченными.
- И тогда у нас не будет никаких шансов? Не останется никакого способа
контролировать ситуацию?
- Если бы способа не было, я бы не стал с вами связываться, - усмехнулся Богдан. -
Долгая жизнь научила меня не делать лишних движений. А уж бесполезных и подавно.
Способ есть. И мне янтра нужна не менее, а более, чем вам. Однако, учитывая ваш юный
возраст, я не могу доверить вам всю ответственность. Я буду выдавать инструкции шаг за
шагом. Если быть полностью откровенным, то мне надоело, что по мне постоянно стреляют,
так что не стану вас лишний раз искушать избытком информации. Энергия, полученная мной
пять тысяч лет назад, иссякает. Я должен расходовать ее экономно, а не тратить на
заживление все новых и новых ран.
- Иссякает? - насторожился советник.
- И в этом моя проблема. Форма однажды принятой янтры со временем искажается.
Она изменяется от взаимодействия с текущим на огромной скорости вакуумом. Представьте,
что ваши инженеры создали гребной винт идеальной формы. Он придает крейсеру огромную
мощность. Но со временем, рано или поздно, от трения о воду форма винта исказится,
сгладится. С каждым годом он будет выдавать все меньшую и меньшую мощность. Это
понятно?
- Не совсем. Ведь янтру сразу после приема можно изобразить на бумаге, а затем
восстанавливать в мозгу образ взамен искаженного.
- Вы все слишком буквально воспринимаете. Как бы вам объяснить на пальцах... Дело
в том, что янтра искажается не только в мозгу. Искажается не ее образ, а она сама.
- Изменяется рисунок на бумаге?
- Нет же! Нет! - Богдан повысил голос, насколько это было возможно для его
состояния. - Энтропия. Все пространство в равной степени изнашивается от текущего сквозь
него вакуума. Представьте, что вы с огромной скоростью увеличиваетесь в размере. Вы
сможете оценить это лишь в том случае, если будете увеличиваться только вы сами. Но если
увеличиваться будет и эта комната, и город, и вся Вселенная с равной скоростью, вы этого
никак не заметите. Текущий вакуум продирается сквозь Вселенную, распирает, расширяет ее
и делает более рыхлой. Из-за повышающейся рыхлости трение о вакуум постепенно
ослабевает и Вселенная в целом постоянно теряет энергию. Потому что любая энергия - это
лишь проявление трения между вакуумом и привычными материальными объектами.
Вселенная остывает. Когда-нибудь она износится об вакуум окончательно, остынет и
превратится в ничто. Гребной винт мироздания сотрется до штока.
- Вы хотите сказать, что янтра, расширяясь вместе с проточенной вакуумом Вселенной,
теряет свои свойства?
- Совершенно верно! - кивнул Богдан. - Вы расширяетесь вместе с изображением на
бумаге, поэтому не замечаете никаких изменений. Но на самом деле, расширяясь вместе с
Вселенной, янтра становится рыхлой и перестает высекать искры из вакуума.
- А луч, исходящий от небесного тела, передает новую фигуру, более эффективную? -
догадался Хильгер.
- Более свежую, менее сточенную течением вакуума. Поэтому я и считаю, что
источником сигнала является некая идеальная янтра, тот энергетический Пуп, о котором я
уже говорил. Он сохраняет эффективную форму потому, что в образном понимании имеет
слоистую структуру, как зубы бобра. Мягкие слои снаружи, твердые внутри. Мягкие
стачиваются быстрее твердых, поэтому от трения о вакуум Пуп Мира не тупится, а наоборот,
заостряет грани, сохраняя всегда идеальную форму и передавая ее в потоке энергии.
Когда-нибудь Вселенная сотрется, а Пуп Мира останется, продолжая высекать огонь из
самого Пространства. Энергия сконденсируется в вещество, родится новая, не расточенная
Вселенная, и все повторится сначала.
- Если находиться в рамках вашей теории, то все звучит более чем логично. Однако
современная физика...
- Современная физика? - Богдан ухмыльнулся. - Шарлатанство, как и пять тысяч лет
назад.
- Допустим, но я не об этом. Получается, что янтры, которые индусы используют в
своей магии, бесполезны?
- Они сточены вакуумом. Не до конца, конечно, но энергии, которую они могут
высечь, едва хватает на показ всем известных индийских фокусов. Эффективность янтр,
запечатленных в индийских текстах, не больше, чем эффективность давно изношенного
мотора. Он может разве что тарахтеть, а тяги почти никакой. Та янтра, благодаря которой я
получил энергию для бессмертия, тоже почти сточилась. Ее хватает лишь на медленную
регенерацию. Если бы я получил две пули тысячу лет назад, входные отверстия заросли бы
раньше, чем образовались выходные.
- А-а... Так вот зачем вам нужна новая янтра?
- При этом я готов поделиться с вами энергией, которую можно выделить из нее. Но
без меня вы не получите ничего.
- Мне кажется, я понимаю силу вашей позиции, - тон Хильгера стал деловым. - И дело
не только в информации, которой вы обладаете. Так?
Очевидно. Лишь только в тот момент, когда ре-
ципиент проявит себя, мы можем быть уверены, что
образ янтры находится у него в мозгу. Однако с этого
момента ни вы, ни кто-либо другой уже не сможет с
ним запросто справиться. Тут не обойтись без меня и
моей энергии.
- Так-так-так... - Хильгер задумался, снова прокручивая весь разговор в памяти. - Ага!
Что, если большевики не смогли воспользоваться вашими инструкциями? Если они не
подготовили реципиента? В этом случае янтра потеряна?
- Да. Потеряна. И помочь может только чудо.
- Какое? Какое чудо? - нервничая, склонился над Богданом Густав. - Говорите скорее!
- Наличие случайного реципиента. Еще до моего рождения Голос Бога услышал
никому не известный отшельник по имени Утнапишти. Случайно, сам о том не подозревая.
- И вы не исключаете повторения подобной случайности?
- Даже древние боги не могли исключить случайность из числа сил, вращающих колесо
Вселенной, - усмехнулся Богдан. - Дело смертных - не упустить возможность
воспользоваться этой силой.
- Да. Тут есть над чем поработать, - сказал Хильгер, выпрямляясь. - Меня тоже всегда
учили не пренебрегать случайностями.
Глава 18
30 декабря 1938 года, пятница.
Пароход "Normandie". Гавань Нью-Йорка
Пароходный гудок мощно толкнул воздух, распугав чаек над пристанью. Пассажиры,
сгрудившись у борта, махали шляпами, платочками, сдували с ладоней последние
воздушные поцелуи. Карла не провожал никто - в его американской жизни не было людей,
готовых ради проводов проделать путь от Детройта до Нью-Йорка; не было у него знакомых
и в самом Нью-Йорке. Он вздохнул, взял чемодан и, не тратя времени, спустился туда, где
располагались каюты второго класса.
После вечеринки у Ребера, после внезапной потери сознания и утомительного пути в
голове немного шумело, поэтому больше всего пассажир второго класса Карл Шнайдер
хотел поскорее добраться до каюты и отдохнуть в тишине.
Стюард выдал ему ключ и проводил до каюты. На ходу он рассказал Карлу распорядок,
принятый на лайнере, но Карл ничего из сказанного не запомнил, кроме того, что обед будет
в пять часов, а завтрак не предусмотрен.
Войдя в каюту, Шнайдер закрыл за спиной дверь, щелкнув английским замком.
Задвинул чемодан в багажную нишу, скинул пальто и шляпу, поставил трость в угол, разулся
и лег на кровать поверх одеяла.
"Черт возьми, - подумал он. - Только сейчас я до конца понял, как надоела мне эта
проклятая Америка. Как надоели мне эти. туповатые потомки фермеров, пытающиеся
выглядеть аристократами, как надоели машины, небоскребы, безвкусица и вульгарность".
Карл закрыл глаза. Было удивительно приятно лежать не раздевшись, сохраняя
ощущение неуютности и неудобства позы. Ощущение путешествия. А если быть точным, то
ощущение возвращения. Это было главным. Он возвращался домой! И этот, лишь теперь
осознанный, факт заставил сердце биться быстрее. Фантазия Карла пробудила в памяти
поблекшие образы отца, матери, родственников, друзей.
"Как там все? - думал он. - Я ведь давно уже знаю о доме только из заголовков газет".
И он снова с брезгливостью подумал о том, что Америка - страна плебеев и выскочек.
Как он не понимал этого раньше? Конечно, раньше он был гораздо добрее и терпимее, но
теперь... Карл не додумал мысль до конца - устал. Даже думать ему не хотелось.
Проникая через иллюминатор, утренний свет па-
дал на закрытые веки Шнайдера, иногда затмеваясь
тенью портового крана или пролетевшей птицы. Паро-
ход медленно выходил из залива, слышалось натужное
кряхтение буксиров, резкие гудки более мелких судов.
Голова немного кружилась то ли от затянувшихся последствий вечеринки, то ли от уже
ощутимой зыбкости корабельных палуб.
"Не стошнило бы", - невесело подумал Карл.
Он привстал и налил себе стакан содовой из большого сифона, стоявшего на столе.
Пузырьки за стеклом поползли вверх, что вызвало неожиданно сильный приступ
головокружения.
- О майн гот! - вздохнул Карл.
Звук родного языка успокаивал и утешал. Сейчас Карл уже не понимал, как мог
попасться на уловку дикой цыганки и отправиться в такое далекое путешествие только из-за
нелепого предсказания. Зачем?
Шнайдер снял пиджак и жилетку, ослабил галстук, но и это не помогло. Пришлось
снова лечь, но и с закрытыми глазами все продолжало идти кругом. Медленно вертелись
перед мысленным взором воспоминания о прошедшем дне, о вечеринке у Ребера, о злобном
рычании звезд, рвущемся сквозь решетку громкоговорителя.
Карл отчетливо вспомнил этот громкоговоритель - большую мембрану из черного
картона, натянутую на металлический каркас. Эбонитовая решетка защищала ее от внешних
повреждений...
Воспоминание о мембране приковало его внимание, зацепило его, остановив
тошнотворное кружение. Но стоило подумать о чем-то другом, приступ повторялся с
удвоенной силой. И Карл полюбил это воспоминание, которое успокаивало желудок и
остужало мозг.
Эбонитовая решетка защищала мембрану от внешних повреждений. Черт с ней. Лучше
думать об этой чертовой мембране, чем сглатывать рвотные позывы. А так хорошо. Пусть
будет мембрана.
Эбонитовая решетка была похожа на паутину двенадцать лучей разбегались от центра,
укрепленные двумя концентрическими окружностями. Получалась сеть из вписанных в
окружность треугольников и трапеций. Карл с удивлением поймал себя на мысли, что
любуется совершенством этой фигуры, непонятно почему так врезавшейся в память. Эта
фигура радовала его воображение, будто красивая женщина.
"Решетка чем-то похожа на антенну Ребера, установленную во дворе, - подумал Карл и
спросил себя: - Ну и что?"
Решетка заколыхалась и превратилась в паутину, в центре которой Карл разглядел
большого черного паука. Потом паук закружился, и паутина превратилась в тележное
колесо. Его медленное вращение как бы уравновешивало вращение мира, поэтому Карл у
себя в голове вертел и вертел его с наслаждением. Обруч и спицы - вписанные в окружность
треугольники. Невероятная прочность. И бесконечность. Эта бесконечность отрезала Карла
от обыденного мира и окутала его невероятным комфортом, которого он не испытывал с
того момента, как покинул чрево матери.
Сознание всколыхнулось, и Карл ощутил, как внутри его, точнехонько в центре груди,
разогревается воображаемый огненный шар. Исходящий от него свет был настолько
упругим, что выталкивал из тела не только остатки тошноты, но и другие неприятные
последствия употребления виски в сочетании с табаком.
Тележное колесо, продолжая вращаться по воле фантазии, превратилось в светящийся
огненный знак. Это были уже не просто спицы, а невероятно сложная система линий,
образующих взаимно пересекающиеся и вписанные один в другой треугольники. Огненная
окружность теперь замыкала активное пространство, фокусируя поток рвущейся из ниоткуда
энергии на трех областях тела Карла - в груди, на уровне солнечного сплетения и на ладонь
ниже пупка.
Казалось, что в пересечении линий зашифровано некое слово, точнее, знаковое
понятие.
"Господи! Это и есть слово "вечность"!" - пронеслось у Карла в голове, и во
внутреннем мысленном пространстве возникла фигурка мальчика Кая, сидящего на
бесконечной ледяной плоскости и пытающегося составить из осколков льда шараду. И вдруг
Карл сам превратился в этого мальчика, и перед его глазами светящиеся линии начали
хаотический, ускользающий от внимания танец.
Было почти невозможно удержать их в памяти целиком.
Карл стал приглядываться внимательнее. Откуда-то в нем появилась уверенность, что,
разгадав знак, он получит необычайную силу. Он решил рассмотреть знак хорошенько с тем,
чтобы запомнить его и потом, нарисовав на бумаге, разобраться в спокойной обстановке.
Однако линии так прыгали и выгибались, вспыхивая то тут, то там, что идея запомнить их
показалась неосуществимой.
"Слово "вечность" состоит из нескольких букв, - внезапно осенило Карла. - Надо
запомнить пересечения линий, обозначающие каждую букву, а затем, уже из букв, сложить
целое слово".
Он попытался сосредоточиться на образе, пытаясь вычленить то, что сам назвал
буквами, но это оказалось непросто. Главная проблема состояла в том, что Карл не знал, из
скольких букв сложено слово "вечность".
"Вероятно, в каждом языке слово пишется по-разному и содержит разное количество
знаков, - пришло ему в голову. - В данном случае я не знаю, с каким языком мне пришлось
столкнуться, а чтобы это понять, надо хотя бы приблизительно выяснить природу
возникновения образа".
На самом деле у Карла почти не было сомнений в том, что фигура в его сознании
как-то связана с ночным происшествием, с жутковатым скрежетом звезд, принятым на
антенну Ребера. Но окончательно поверить в это означало, что знак был передан разумом,
чуждым человеческому. Внеземным.
А если так, то стоило ли доверять собственной интуиции, настойчиво подсказывающей
значение слова? Может, это вовсе не "вечность", а нечто, вообще недоступное
человеческому пониманию?
Повинуясь внезапному порыву, Карл распахнул глаза и вздрогнул от удивления -
каюта оказалась наполнена тьмой, посреди которой продолжали танцевать огненные
треугольники. Ни утреннего света, ни отблесков океанских волн. Карл испугался. Может
быть, он ослеп? И эти огненные линии - признак наступившего недуга? В панике он вскочил
с кровати и осторожно двинулся туда, где должен был быть иллюминатор. Вскоре Шнайдеру
удалось нащупать стол, стакан на нем и массивный баллон сифона. Только вплотную к
стеклу иллюминатора были видны отсветы корабельных огней. Снаружи была ночь.
У Карла отлегло от сердца.
- Проклятье! - выругался он. - Неужели я целый день пролежал на кровати?
Видение огненной фигуры из вписанных в крут треугольников постепенно померкло, и
Карл успокоился.
"Никогда еще не было таког
...Закладка в соц.сетях
