Жанр: Научная фантастика
Сага о земле и вселенной. (Повести и Рассказы)
... - не более чем нарушители спокойствия.
И, черт подери, Лен, ты
же знаешь, что эти люди по-своему правы. Они спокойны и счастливы. И кто такой
ты или любой из нас, чтобы
объяснять им, что все необходимо изменить и переделать? Лен взглянул на
Хостеттера в лунном свете:
- Именно по этой причине вы просто стоите в сторонке и наблюдаете?
Хостеттер ответил всего лишь со слабой ноткой нетерпения в голосе:
- Не думаю, что ты все правильно понял. Мы же не супермены. Мы пытаемся
сделать то, что в состоянии,
просто чтобы выжить, и даже не пытаемся переделать страну, которая никаких
перемен не желает.
- Но как же вы можете утверждать, будто они правы - невежественные
мясники, вроде Бердетта, лицемеры,
вроде судьи...
- Оба они - частные лица, Лен. Оба. Да, это так и есть. Оба пробудились
сегодня утром, исполненные
благородства и устремлений к светлой цели. Оба вышли и совершили то, что сочли
справедливым. С начала
цивилизации еще не совершено такого поступка - от кражи леденцов ребенком и до
геноцида, осуществленного
диктатором, - когда бы человек, который действует, не воображал, будто
поступает разумно и справедливо.
Существует один такой интеллектуальный трюк, именуемый рационализмом, - он
принес роду человеческому
куда больше вреда, чем все, что только можно назвать.
- Бердетт, может, и такой, - согласился Лен. - Он здорово смахивает на
того ночного проповедника.
Но только не судья. Он-то кое-что смыслит.
- Но не в тот миг. Здесь-то и зарыта собака. Сомнение всегда появляется
позднее. Взять хотя бы тебя,
Лен. Разве у тебя не было сомнений, когда ты убегал из дому? Разве ты себе не
говорил: "Я сейчас совершу
дурной поступок и принесу большое горе своим родителям?"
Не отвечая, Лен долго глядел в мерцающую воду. Наконец он спросил до
странности спокойным голосом:
- Как они там? У них все в порядке?
- Насколько я о них в последний раз слышал - все прекрасно. Сам-то я нынче
весной туда не ездил.
- А бабушка?
- Она умерла год назад, в прошлом декабре.
- Да, - сказал Лен, - она была ужас какая старая.
Прямо странно, до чего его опечалила новость о смерти бабушки, словно
частица его собственной жизни
исчезла навсегда. Внезапно Лен с болезненной отчетливостью снова увидел, как
бабушка сидит на крылечке на
теплом солнышке, глядя на полыхающие осенние деревья, и рассказывает ему о
красном платьице, которое у
нее было так давно, когда мир был еще совсем юным.
Лен сказал:
- Па никогда не мог заставить ее замолчать.
Хостеттер кивнул:
- Моя бабушка была во многом такой же.
Снова воцарилось молчание. Лен сидел, глядя на реку; прошлое тяжким грузом
лежало у него на душе.
Не хотел он больше ни в какой Барторстаун, ему хотелось вернуться домой.
- Твой брат прекрасно поживает, - продолжал Хостеттер, - у него уже два
сына.
- Это хорошо.
- Пайперз Ран не сильно переменился.
- Разумеется, - отозвался Лен, - я и не думал... - а затем добавил: - Ох,
да прекратите же!
Хостеттер улыбнулся:
- В этом-то и заключается мое преимущество перед тобой: я возвращаюсь
домой много времени спустя.
- Значит, вы родом вовсе не из Пенсильвании?
- Мои родители происходят именно оттуда. А я родился в Барторстауне.
Застарелый гнев взыграл в Лене.
- Послушайте, - вырвалось у него, - вы ведь знали, почему мы убежали. И
все это время, должно
быть, знали, где мы и что делаем.
- Я чувствую себя вроде как ответственным за вас, - признался Хостеттер, -
вот я за вами и следил.
- Отлично, - сказал Лен, - но почему вы нас заставили так долго ждать? Вы
ведь знали, куда мы хотим
попасть!
Хостеттер спросил:
- А ты помнишь Сомза?
- Я его никогда не забуду.
- Он доверился одному мальчику.
- Ну что вы, - воскликнул Лен, - да я бы ни за что. - И тут же вспомнил,
как Эсо собирался прижать
Хостеттера к стенке. - А-а, кажется, понимаю, что вы имеете в виду.
- У нас в Барторстауне существует один нерушимый закон. И закон этот
сводится, по сути дела, к формуле:
"Руки прочь". Благодаря ему все эти годы нам удавалось продолжать свое
дело, а между тем одного только
упоминания о Барторстауне достаточно, чтобы кого-нибудь повесили. Сомз
нарушил закон. Теперь его нарушаю
я, но мне дано разрешение - и поверь мне, то был подвиг столетия. Целую
неделю я до хрипоты пререкался
с Шерманом...
- С Шерманом? - Лен так и взвился - Вон как, с Шерманом. Шерман хочет
знать, есть ли у вас новости
от Байерса...
- Черт возьми, да что ты такое несешь? - поразился Хостеттер, вылупившись
на него.
- Радио, - объяснил Лен, и былое возбуждение опять вспыхнуло в нем, словно
молния во время летней
грозы. - Голоса, которые разговаривали в ту ночь, когда я нарочно выпустил из
хлева коров. Ну, мы и пошли
- как будто за ними, - вниз по ручью. Эсо уронил радио. Катушка размоталась. И
раздался голос: "Шерман
хочет знать..." И что-то еще, насчет реки. Потому-то мы и двинулись вниз по
Огайо.
- Вон что, - сказал Хостеттер, - радио. С него-то все и началось, верно? Я
кое-что остался должен
Эсо за ту кражу. Я ему кое-что должен за тот кровавый пот, которым покрылся,
обнаружив, что приемник исчез.
- Хостеттер содрогнулся. - Господи Иисусе! Как подумаю, что вот-вот - и
меня бы из-за него обнаружили...
Ведь мне бы живым не выкарабкаться, знаешь ли. Ваши родные просто
посоветовали бы мне убираться
и больше никогда не показываться, но молва распространилась бы... Я вынужден был
бы бросить Эсо волкам
- и не сказал бы, что мне очень жаль. Но весьма скверно, что в это дело оказался
втянут и ты.
- Я вас никогда не корил. Я предупреждал Эсо, что так просто у него ничего
не получится.
- Что же, благодари фермеров: если бы не они, я бы ни за что не обратился
к Шерману с просьбой позволить
мне вас забрать. Я объяснял ему, что с вами наверняка разделаются - не
одна сторона, так другая. А я
бы не хотел, чтобы у меня на совести осталась ваша кровь. В конце концов он
сдался, но вот что я тебе скажу,
Лен: когда в следующий раз кто-нибудь даст тебе добрый совет, лучше прими его.
Лен потер оцарапанную веревкой шею:
- Да, сэр, спасибо вам. Я никогда не забуду, что вы для меня сделали.
Довольно строго - так, случалось, говаривал Па - Хостеттер сказал:
- Дело не в этом. Не во мне и не в Шермане. Просто - возможно, судьбы
многих людей зависят от того,
забудешь ты или нет.
Лен медленно спросил:
- Вы не боитесь, что мне не стоит доверять?
- Тут не совсем вопрос доверия.
- Тогда - в чем дело?
- Ты едешь в Барторстаун.
Лен нахмурился, пытаясь понять, к чему клонит собеседник.
- Но ведь я как раз туда и хочу попасть. И как раз из-за этого все
случилось.
Хостеттер сдвинул на затылок широкополую плоскую шляпу, и теперь лицо его
отчетливо виднелось в
лунном освещении. Глаза его, суровые и немигающие, воззрились на Лена.
- Ты едешь в Барторстаун, - повторил он. - У тебя в воображении существует
некое место, которое
ты так называешь, но попасть тебе предстоит вовсе не туда. Ты попадешь в
настоящий Барторстаун, а он, вероятно,
окажется не так уж сильно похож на то место, которое ты выдумал. И
возможно, тебе там не понравится.
Не исключено, что у тебя возникнут по этому поводу достаточно сильные
переживания. Вот почему я тебе и
говорю: не забывай, что ты нам кое-чем обязан.
- Послушайте, - спросил Лен, - а в Барторстауне можно учиться? Там можно
читать книги, разговаривать
о разных разностях, пользоваться машинами - и по-настоящему мыслить?
Хостеттер кивнул.
- Тогда мне там понравится, - заключил Лен. И взглянул на темную
безмолвную местность, скользившую
мимо в ночи, на спящую местность, полную ненависти и жажды убийства. - Я
не хочу ничего подобного
видеть. Не хочу.
- Я здорово надеюсь, - сказал Хостеттер, - что хотя бы ради меня ты там
приживешься. Мне и без того
предстоит довольно много хлопот. Надо объяснить Шерману насчет девушки. О
ней-то речи не было. Но я
тогда об этом и понятия не имел, а что теперь делать?
- А я здорово удивился, что она здесь, - признался Лен.
- Ну, она пришла сюда с Эсо, она помогла ему убежать и объявила, что не
может вернуться к родителям.
Поклялась, что во что бы то ни стало останется с ним, - и кажется, ей в
любом случае надо было с ним
ехать.
- Почему? - удивился Лен.
- А ты не знаешь?
- Нет.
- Прекраснейшая причина из всех возможных, - сказал Хостеттер. - Она ждет
от него ребенка.
Лен так и вытаращился на него, разинув рот. Хостеттер поднялся, и тут же
из будки вышел какой-то человек,
который сказал ему:
- Сэм говорит по радио с Коллинзом, не лучше ли и тебе туда спуститься,
Эд?
- Что-то стряслось?
- Ну, если я правильно понимаю, наш друг хочет предупредить, что за нами
устроили погоню по воде.
Коллинз говорит: два буксира тронулись сразу после того, как взошла луна.
Никаких барж они не тянут, а людей
на них набито, точно сельдей в бочке. Один буксир из Рефьюджа, другой - из
Шедуэлла.
Хостеттер нахмурился, выбивая из трубки пепел и ожесточенно затаптывая его
сапогом. Он сказал Лену:
- Мы попросили Коллинза вести наблюдение - просто так, на всякий пожарный
случай. У него имеется
крытая лодка, и он действует точно маневренная почта. Ну что же, пошли.
Такова уж доля всех барторстаунцев.
И к этому ты тоже со временем привыкнешь.
Глава 15
Лен последовал за Хостеттером и другим человеком, фамилия которого была
Ковач, в палубную будку.
Длина ее равнялась примерно двум третям длины пароходика, и построили ее больше
как укрытие для груза,
чем в качестве места, предназначенного для отдыха экипажа. Вдоль стен стояли
узкие скамьи, на одной из них
теперь лежала Эймити, волосы у нее рассыпались вокруг головы, бледное лицо
заливали слезы. Эсо сидел на
краешке скамьи, держа девушку за руку, и, судя по всему, находился здесь с ней
уже давно. Лен не помнил,
чтобы у его кузена было когда-либо прежде такое лицо: осунувшееся, озабоченное и
усталое. Лен взглянул на
Эймити. Она заговорила с ним, стараясь избегать его взгляда. Лен сказал ей:
- Привет.
И ему показалось, будто он обращается к кому-то чужому. С уже угасающей
щемящей болью он подумал
о светловолосой девушке, которую целовал под розовым кустом, и удивился, как это
она так быстро исчезла.
Перед ним лежала женщина. Женщина, принадлежащая другому, которой уже коснулись
житейские заботы и
беды и которой он вовсе не знал.
- Ты видел моего отца, Лен? - спросила Эймити. - С ним все в порядке?
- Было в порядке, когда мы в последний раз виделись, - ответил ей Лен. -
Фермеры ведь не по его
душу приходили. Они до него даже не дотронулись.
Эсо встал.
- Постарайся поспать немного. Вот что тебе нужно. - Он погладил ее руку, а
затем опустил тонкое
одеяло, которое было прибито над головой наподобие занавеса. Эймити протестующе
хмыкнула и попросила
его не отходить слишком далеко.
- Об этом не беспокойся, - сказал Эсо с едва заметным признаком отчаяния в
голосе. - Уйти тут особенно
и некуда. - Он быстро взглянул на Лена, потом - на Хостеттера. И Лен
сказал:
- Поздравляю, Эсо.
Румянец медленно выступил на щеках Эсо. Он расправил плечи и почти
горестно произнес:
- Думаю, что это - великое событие. И ты знаешь, как оно вышло, Лен. То
есть почему мы не могли
вовремя пожениться. Из-за судьи.
- Разумеется, - согласился Лен. - Знаю.
- И вот что я тебе еще скажу, - продолжал Эсо. - Я буду для своего ребенка
лучшим отцом, чем мой
папочка когда-то был для меня.
- Не знаю, - покачал головой Лен. - Мой-то отец был лучшим в мире, а я у
него оказался не больното
хорошим сыном.
Лен последовал за Хостеттером и Ковачем через люк по другой лесенке в
грузовой трюм. Кораблик не
отличался большим водоизмещением, но имел восемьдесят футов в длину и
восемнадцать в ширину, и каждый
его квадратный фут оказался забит ящиками, тюками и мешками. В трюме крепко
пахло деревом и речной водой,
мукой и шерстью, старой замазкой и дегтем. И еще много чем таким, чего Лен
определить не мог. Из-за
переборки приглушенно и грозно раздавался тяжелый ритмичный стук паровой машины.
Прямехонько над люком
было оставлено нечто вроде колодца, так что можно было спуститься по лесенке
и посмотреть, не сдвинулось
ли что и не съехало ли. Выглядела эта лесенка похожей на весьма прочное
сооружение, крепко присоединенное
к палубе. На потолке оказалась отодвинутая в сторону прямоугольная
дощечка, под ней темнело углубление,
а в углублении Лен заметил предмет, в котором Лен сразу признал радио,
хотя оно и было побольше того,
что они с Эсо прятали в дупле, да и в других отношениях имелась разница.
Возле радио сидел человек и чтото
говорил. Над головой у него висел один-единственный фонарь, который светил
ему.
- А, ну вот, пожалуйста, - сказал человек. - Подождите минуту. -
Повернулся и сообщил Хостеттеру:
- Он полагает, что там нам будет легко от них ускользнуть.
- Стоит попробовать, - отозвался Хостеттер. - А ты что думаешь, Джо?
Ковач заметил, что, с его точки зрения, Коллинз прав.
- Мы конечно же не хотим драться, а они намерены нас нагнать и уверены,
что это будет нетрудно.
Эсо тоже спустился по лесенке. Он стоял рядом с Леном и прислушивался.
- Уоттс? - спросил Эсо.
- Полагаю, он самый. Ну и показал же он небось прыть, когда дунул в
Шедуэлл собирать погоню.
- Они там все вконец свихнулись, - изрек Ковач, - не могут как следует
рассчитаться с фермерами,
вот им и взбрело в башку, будто мы должны за все расплатиться.
Ковач был крепким и плотным молодым человеком, загоревшим до черноты. Судя
по всему, не так-то
легко было его напугать, он и теперь не казался испуганным, но Лена поразила его
твердая решимость не дать
погоне из Рефыоджа перехватить их.
Хостеттер кивнул человеку, сидевшему возле радио.
- Порядок, Сэм. Давай-ка потолкуем с Розеном.
Сэм распрощался с Коллинзом и начал крутить-вертеть рычажки.
- Господи Боже, - вздохнул Эсо, почти рыдая. - А помнишь, как мы возились
с этой штукой - и даже
шепота не могли уловить? Тогда-то я и слямзил те книжки, - он покачал
головой.
- Если бы вам не удалось послушать его ночью, - сказал Хостеттер, - вы бы
вообще ничего не услышали.
- Теперь он ссутулился у ящика, нависнув над плечом Сэма.
- Это Лен додумался, - признался Эсо. - Он решил, что днем мы слишком
рискуем: нас могут увидеть
или подслушать.
- Вроде как теперь, - усмехнулся Ковач. - Мы вовсю подняли антенну, и все
ясней ясного, если только
кому есть чем посветить - любуйтесь на здоровье, люди добрые.
- Заткнись, - сказал Сэм, склонившись над радио. - Как ты полагаешь, могу
ли я... Эй, ребятки, вы
мне канал на минуту не освободите? Срочное дело. - Мешанина голосов, негромко
галдевшая из приемника,
отступила, и один-единственный голос отчетливо произнес:
- Это Петто с Индейского перевоза. Не я ли тебе нужен?
- Нет, - ответил Сэм. - Мне нужен Розен. Он в пределах досягаемости.
Помолчи пока, ладно? За нами
бандиты идут по пятам.
- О, - сказал голос Петто, - дайте знать, если понадобится помощь.
- Спасибо, - Сэм еще немного повертел рычажки, продолжая вызывать Розена.
Лен стоял у лесенки,
смотрел и слушал, и теперь ему казалось, будто всю свою жизнь в Пайперз Ран у
Пиматьюнинга он провел, пытаясь
извлечь голоса из упрямого маленького ящичка. Теперь, до предела
изумленный и усталый, он слушал,
смотрел, ничего не понимал и все же участвовал в происходящем.
- Эта штука куда больше, чем та, что попала к нам, - сказал Эсо,
придвигаясь поближе; глаза его засветились,
как когда-то прежде, уголки губ, поникшие от усталости, опять
приподнялись от возбуждения - А
как оно работает? И что такое антенна? И как...
Ковач принялся довольно туманно что-то объяснять насчет батарей и
транзисторов. Он говорил без особого
воодушевления. Его взгляд был прикован к лицу Хос-теттера, полузакрытому
полями шляпы, знакомой
коричневой меннонитской шляпы, а под ней - знакомые, подстриженные в скобку
волосы и такой знакомой
формы борода. Лен подумал о Па, о брате Джеймсе и его двух сыновьях, о бабушке,
которая теперь вряд ли
сожалеет о прежних временах, о малютке Эстер, которая уже небось вымахала в
длину, - и тут же отвернул
голову, чтобы не видеть больше Хостеттера. Теперь перед глазами Лена была только
равнодушная тьма вокруг
горящего фонаря, полная неясных, ни о чем не напоминающих силуэтов мешков и
ящиков. Машина стучала
глухо, медленно и тяжело, коротко вздыхая. Словно во сне, Лен слышал, как бьют
по воде лопасти колеса, а со
временем стал различать и другие звуки: деревянное поскрипыванье самого
пароходика, плеск и клокотанье
речной воды за его обшивкой. На один миг, как это иногда вдруг случается, он все
позабыл и поразился, а что
же он вообще здесь делает, и в конце концов осознал, что за последние двадцать
четыре часа случилось много
всякой всячины и он окончательно вымотался.
Сэм беседовал с Розеном.
- Мы собираемся набрать хорошую скорость. И наберем, чуть рассветет, если
только на мель не наскочим.
- Ну смотри, - ответил из приемника голос Розе-на, - фарватер нынче
небезопасен.
- Что-нибудь спускается через пороги?
- Да ничего, кроме сплавного леса, но он все забил и особенно густо
скопился по краям канала. Не хочется
трогать ворота, пока не вынудят обстоятельства. Я потратил годы на то,
чтобы здесь внедриться, а малейшее
подозрение...
- Только, чур, не жертвовать кораблем, - взмолился Ковач. - Нам на нем еще
плыть и плыть, и он для
меня ну прямо как родной. Должен быть другой путь.
- Дай-ка подумать, - сказал Розен.
Пока он думал, стояло долгое молчание. Люди вокруг радио ждали, тяжело
дыша, и тут довольно робко
зазвучал голос, сказавший:
- Это снова Петто с Индейского перевоза.
- Отлично. Что у тебя?
- Ну, я просто подумал. Вот уровень воды в реке сейчас низок, канал узок,
его было бы легко заблокировать.
- И что же у тебя на уме? - спросил Хостеттер.
- Там совсем неподалеку землечерпалка работает, - сказал Петто. - Люди на
ночь уходят в деревню,
так что нам нет нужды беспокоиться, не утонет ли кто. Ну, и если вы успеете там
пройти, пока еще темно, а мне
удастся подобраться к землечерпалке и спихнуть ее в воду, так здесь река делает
излучину и течение запросто
швырнет эту штуку набок. И готов спорить: только каноэ и пройдет, пока эту
махину не вытащат.
- Петто, - воскликнул Сэм, - ты прелесть! Слышал, Розен?
- Слышал. Похоже, что это выход.
- Безусловно, выход, - подхватил Ковач. - Но когда мы до тебя доберемся,
пропусти нас через шлюз
побыстрее. Просто на всякий случай.
- Буду следить, - сказал Розен. - Пока.
- Отлично, - промолвил Сэм. - Петто? - И они начали беседовать,
договариваясь о сигналах и сроках
и обсуждая обстановку на канале: между нынешним местонахождением парохода и
Индейским перевозом.
Ковач обернулся и взглянул на Лена с Эсо.
- Идемте, - сказал он. - У меня для вас есть работенка. Вы сколько-нибудь
разбираетесь в паровых
машинах?
- Немного, - ответил Лен.
- Ну, все, что вам надо знать о нашей, - это как в ней поддерживается
огонь. Мы торопимся.
- Мы постараемся, - сказал Лен, обрадованный, что и для него нашлось дело.
Он устал, но вынес бы и
большую усталость, если бы это помогло отвлечься от вертевшихся в голове
безрадостных мыслей, старых воспоминаний,
если бы прекратило маячить перед глазами лицо умирающего Дулински,
черты которого все заметней
смахивали на черты бедняги Сомза. Лен следом за Ковачем вскарабкался по
лесенке в палубную будку.
Эймити, очевидно, уснула: даже не шелохнулась, когда они проходили мимо. Эсо
двигался на цыпочках, беспокойно
посматривая на одеяло, занавешивающее ее скамью. На мгновение их овеяло
чистым и прохладным
ночным воздухом, затем они снова спустились вниз, в помещение, где находился
котел. Здесь стоял запах горячего
железа и угольной пыли. Покрытый потом человек с широкой лопатой двигался
между бункером и дверцей
топки. Ковач сказал:
- Вот тебе подмога, Чарли. Нам бы надо рвануть.
Чарли кивнул:
- Запасные лопаты вон там. - Он распахнул дверцу и принялся бросать в
топку уголь.
Лен снял рубашку. Эсо тоже начал было снимать, но остановился, расстегнув
ее наполовину, и сказал,
глядя на котел:
- А я думал, она совсем другая.
- Что? - спросил Ковач.
- Ну, машина. То есть, раз уж вы из Барторстауна, так у вас бы могла быть
любая машина, какую вы
пожелаете. Вот я и думал...
Ковач покачал головой:
- Дерево да уголь - все горючее, какое здесь водится. И нам приходится им
пользоваться. Кроме того,
когда останавливаешься то там, то тут на реке и на борт поднимаются всякиеразные,
первое, чего они хотят, -
это взглянуть на машину. И они бы в один миг заметили, что она какая-то не
такая. Или, допустим, авария. Что
тогда делать прикажешь - в Барторстаун за запасными частями посылать?
- Угу, - сказал Эсо, - понятно. - Он явно был разочарован.
Ковач ушел. Эсо снял наконец рубашку, взял лопату и пристроился рядом с
Леном у бункера. Они бросали
уголь в топку, пока Чарли возился с тягой и следил за аварийным клапаном.
Удары поршня раздавались
все чаще и чаще, все быстрее вспенивало воду колесо, и пароход стал набирать
скорость, мчась по течению.
Наконец Чарли сделал им знак немного подождать. И они остановились, опираясь на
лопаты и вытирая с лиц
пот. Эсо заметил:
- Не думаю, что Барторстаун окажется сильно похожим на то, каким мы его
воображали.
- Да, конечно, - согласился Лен, - ничего подобного тому, что нам
казалось.
Прошла словно целая вечность, пока кто-то не явился и не сообщил, что
гонка закончена и Лен с Эсо могут
быть свободными. Спотыкаясь, они выбрались на палубу. Лен чувствовал, как
дернулось и задрожало судно,
когда колеса дали задний ход. Это произошло за ночь не впервые, и Лен
подумал, что либо сам Ковач, либо
кто-то из его людей - поистине дьявол среди лоцманов. Лен облокотился о палубную
будку, дрожа от ночной
прохлады. Было то глухое темное время, когда луна уже покидает небо, а солнце
еще не взошло. Невысокий
берег виднелся расплывшимся черным пятном, по краю которого стлался туман. А
впереди вдруг возникла глухая
стена, словно река здесь кончалась, - еще минута, и пароходик неминуемо
разобьется. Лен зевнул и прислушался
к лягушкам. Пароход накренился, вписываясь в речную излучину. В лощинке
у излучины раскинулась
деревня, прямоугольные очертания домов скорее угадывались, чем виднелись. У
самой околицы пылало
два красных огонька - судя по всему, висящих в воздухе. На носовой палубе трижды
по-быстрому открыли и
закрыли горящий фонарь. Кто-то находившийся много ниже по реке ответил точно
такой же серией вспышек.
Если бы Лен не знал., что там кто-то есть, ни за что бы ему не различить зыбкий
силуэт катера, в котором сидел
человек. А затем из мрака на Лена буквально вылетело призрачное изображение
землечерпалки и тут же
скользнуло мимо: нечто, похожее на скелет или недостроенный дом, поставленное на
плоскую платформу,
очень массивное, с тяжелым железным ковшом. И вот уже землечерпалка позади, и
перед Леном маячат только
красные огни. Долгое время они вроде бы не двигались, а затем словно поплыли
немного в сторону. Еще чутьчуть
И вот - тяжело и неторопливо качнулись по длинной дуге в направлении
дальнего берега и замерли. Минуту
спустя вниз по реке прокатился шум. Эсо сказал:
- Им еще повезет, если они завтра в это же время вытащат эдакую громадину
на берег.
Лен кивнул. Он чувствовал, что стремительно теряет силы, оттого, возможно,
что впервые за несколько
недель очутился в полной безопасности: теперь рефьюджийцам их не достать - и что
куда бы ни передали их
преследователи, время и так и эдак упущено.
- Я, пожалуй, вздремну, - сказал Лен и ушел в будку. Эймити по-прежнему
спала за своим занавесом.
Лен выбрал скамейку как можно дальше от девушки и почти мгновенно уснул.
Последняя мысль, мелькнувшая
у него, была об Эсо: Эсо теперь отец. Почему-то это казалось не вполне
справедливым. Затем из пустоты вдруг
возникло лицо Уоттса и жуткий запах мокрой веревки. Лен подавился и хныкнул, и
тут на него нахлынула
тьма, спокойная и глубокая.
Все следующее утро они шли по каналу, затерявшись среди вереницы лодок,
буксиров, пароходов, плоскодонок,
спускавшихся по течению до самого залива, плавучих лавочек, которые
походили на бегущие по берегу
фургоны торговцев и направлялись к затерянным в глуши поселениям - к тем,
которых только по воде и
можно достичь. Пароход продвигался медленно, хотя Ковач и сказал, что Розен
пропускает их быстрей, чем
обычно, и Лену более чем хватало времени для того, чтобы сидеть и смотреть. В
пелене тумана взошло солнце.
Затем туман развеялся, но жара уже не напоминала сухую палящую жару предыдущего
дня. Воздух был густ и
тяжел, малейшее движение - и по телу струился пот. Ковач принюхался и сказал,
что надвигается гроза.
- Да, где-то к середине дня, - подтвердил Хостеттер, покосившись на небо.
- Угу, - Ковач кивнул. - Начнем-ка подыскивать местечко, чтобы стать на
якорь, - и ушел, поглощенный
заботами о своем корабле. Хостеттер сидел на палубе, ему удалось отыскать
удобное место в тени, отбрасываемой
будкой. Лен пристроился рядом. Эймити снова ушла на свою скамейку.
Эсо последовал за ней.
Время от времени сквозь узкие окошечки Лен хорошо слышал их голоса, но слов
разобрать не мог. Хостеттер с
завистью поглядывал на Ковача, а затем снова смотрел на свои здоровенные ручищи
с огромными ладонями,
огрубевшими оттого, что они постоянно держали вожжи.
- Мне их так не хватает, - вздохнул он.
- Чего? - спросил Лен, думавший о чем-то своем.
- Моих лошадок. Фургона. Кажется смешным после стольких лет просто сидеть.
Интересно, понравится
ли мне это.
- А я думал, вы счастливы вернуться домой.
- Счастлив. И давно пора, пока большинство моих друзей живо-здорово. Но
когда ведешь двойную
жизнь, это имеет свои недостатки. Я покинул Барторстаун почти тридцать лет назад
и возвращался туда за все
это время только один раз. Кстати, Пайперз Ран с некоторых пор кажется мне
больше похожим на родной дом.
Когда я сказал в свой последний приезд туда, что не против оставить бродячую
жизнь, мне предложили там
осесть. И знаешь, я бы с удовольствием так и пос
...Закладка в соц.сетях
