Жанр: Научная фантастика
Сага о земле и вселенной. (Повести и Рассказы)
...коготочки легко узнаю. Говорил я тебе: держись от нее подальше, а ты не
слушал. Я...
- Так ты считаешь, - спокойно спросил Лен, - что она - твоя?
Эсо улыбнулся:
- Я это мог бы тебе раньше сказать.
Лен ударил его. Впервые в жизни он бил кого-то в искреннем гневе. Он
увидел, как Эсо падает на кровать,
вытаращив глаза от изумления, а из уголка рта у него бежит тоненькая алая
струйка. Казалось, все это
происходит очень медленно, у Лена было достаточно времени, чтобы почувствовать
себя виноватым, обо всем
пожалеть и прийти в смущение. Все равно как если бы он родного брата ударил. Тем
не менее Лен сердился попрежнему.
Он подхватил мешок и направился к двери. Эсо соскочил с кровати,
поймал его за куртку и развернул
к себе.
- Ах, так ты дерешься? - выдохнул Эсо. - Вот как? Дерешься? Ах ты,
грязный... - Он наградил Лена
ругательством, которое подхватил в речных доках, и, размахнувшись, хотел
ударить его кулаком.
Лен пригнулся. Кулак скользнул мимо челюсти Лена и обрушился на крепкий
дверной косяк. Эсо взвыл
и отпрыгнул, зажав ушибленную руку под мышкой другой руки и выругавшись. Лен
начал было произносить
нечто вроде "Извини...", но передумал и снова повернулся, чтобы уйти. А за
дверью, как выяснилось, стоял
судья Тэйлор.
- Прекрати, - велел он Эсо, и тот замолк, замерев неподвижно посреди
комнаты. Тэйлор перевел
взгляд с одного на другого и заметил в руках у Лена мешок.
- Я только что побеседовал с Эймити, - сообщил судья. Лен заметил, что
обычно спокойный Тэйлор
едва удерживает клокочущий гнев. - Извини, Лен, я, кажется, допустил ошибку в
суждениях.
- Да, сэр, - подтвердил Лен. - И я как раз собираюсь уходить.
Тэйлор кивнул.
- И все-таки, - настаивал он, - то, что я говорил тебе, - правда. Запомни
это, - и он пристально
взглянул на Эсо.
- Пусть уходит, - заявил Эсо, - а я останусь здесь.
- Не думаю, что так, - сказал Тэйлор.
Эсо возразил:
- Но он...
- Я его ударил первым, - признался Лен.
- Это не имеет никакого значения, - изрек судья. - Собирай вещи, Эсо.
- Но в чем дело? Я зарабатываю достаточно, чтобы платить за комнату. И я
не сделал ничего...
- Я не уверен в том, что именно ты сделал, но тем не менее все кончено.
Эта комната больше не сдается.
И если я еще раз застану тебя с моей дочерью, мне придется вышвырнуть тебя
из города. Это ясно?
Эсо устремил на судью сердитый взгляд, но ничего не ответил, а тут же
принялся сбрасывать свои вещи
в кучу на кровати. Лен прошел мимо судьи через площадку и спустился по лестнице.
Выбираясь из дому через
черный ход, проходивший мимо кухни, Лен заметил на миг через полуоткрытую дверь,
что Эймити, склонившись
над кухонным столом, воет, словно дикая кошка, а миссис Тэйлор смотрит на
дочь с выражением откровенного
испуга, подняв одну руку как бы для того, чтобы погладить девочку по
плечу и утешить, но рука почему-то
так и повисла в воздухе, позабыв завершить движение.
Чтобы не приближаться к розовому кусту, Лен вышел на улицу через заднюю
калитку. Суббота спокойно
и тяжело висела над городом. Лен свернул в переулочек и решительно зашагал по
пыли. У него не было ни малейшего
представления о том, куда он направится, но привычка и система застройки
Рефьюджа привели его к
реке, к причалам, где выстроились в прямую линии четыре больших склада Майка
Дулински. Здесь Лен и остановился,
мрачный и неуверенный, только начиная осознавать, что обстоятельства
решительным образом изменились
для него в последние несколько минут.
А река бежала себе мимо, зеленая, точно бутылочное стекло, и среди
деревьев на дальнем берегу жарко
пылали на солнце крыши Шедуэлла. Несколько речных суденышек стояли на якоре
возле пристани. Члены
экипажей либо ушли в город, либо спали под палубой. Никакого движения, только
река струилась, да плыли
над ней облака, да играла сама с собой на передней палубе одной из барж кошкаподросточек.
Справа от Лена, значительно ниже по течению, находился большой
прямоугольный участок, где строился
новый склад. Каменный фундамент уже заложили. Рядом аккуратными штабелями
лежали бревна и доски А
чуть поодаль стояла пилорама, под которой желтела груда опилок. Двое мужчин -
один держался от другого
на приличном расстоянии - беззаботно слонялись в тени. Лен нахмурился. Они
взглянули на него так, как
будто и вправду что-то караулили. Возможно, так оно и было. Лен жил в глупом
мире, наполненном глупыми
людьми. Боязливый народ, воображающий, будто стоит изменить какую-то мелочь - и
на тебя тут же небо
упадет. Дурацкий мир. Лен его ненавидел В этом мире жила Эймити, и где-то в нем
скрыт Барторстаун, да так,
что попробуй отыщи, и всюду шла жизнь, мрачная, полная неудач...
Лен все еще предавался размышлениям, когда на пристань следом за ним вышел
Эсо. Он нес свои пожитки,
кое-как связанные в узел, лицо его было хмурым и красным. Губа с одной
стороны распухла Эсо швырнул
узелок наземь, встал перед Леном и сказал:
- Надо бы мне обсудить с тобой парочку вопросов.
Лен тяжко дохнул через нос. Он вовсе не боялся Эсо и чувствовал себя
теперь слишком подавленным и
мрачным, чтобы испытывать удовольствие при мысли о драке. Он был чуточку пониже
Эсо, зато пошире в плечах
и поплотнее. Лен сгорбил плечи и принялся ждать.
- С чего это тебе приспичило уходить, да еще добиваться, чтобы нас
вышвырнули оттуда обоих? -
спросил Эсо.
- Я-то просто сам смылся Это ты добивался, чтобы тебя вышвырнули.
- Прелесть что за кузен. Что такого ты ляпнул старику Тэйлору, из-за чего
он так поступил?
- Ничего. Да ничего и не надо было.
- Ты что хочешь сказать?
- Не нравишься ты ему, вот что я хочу сказать. Не нужно затевать со мной
драку, если дело только в
этом, Эсо.
- А ты ведь расстроился, верно? Что же, продолжай в таком же духе,
печалься, а я тебе кое-что скажу,
ну, а ты передашь судье: ничто не может разлучить меня с Эймити, я увижусь с ней
в любой момент, когда
только пожелаю, и сделаю все, чего захочу. Потому что, нравлюсь или не нравлюсь
я ее отцу, а уж ей-то нравлюсь.
- Болтливый язык, - заметил Лен. - Это все, что у тебя есть, - ветер в
голове да болтливый язык.
- Я бы не сказал, - возразил Эсо. - Если бы не ты, я бы из дому тогда не
сбежал. Я бы там и поныне
оставался, и, пожалуй, теперь полностью распоряжался бы на ферме, да и женой с
детишками обзавелся бы,
вместо того чтобы тащиться к черту на рога и шляться по всей стране, ища...
- Заткнись, - яростно оборвал его Лен.
- Да ладно, но ведь ты отлично понял, о чем речь. И ведь я еще даже и не
знаю, где приклоню голову
нынче ночью. Одни неприятности от тебя, Лен. Вечно ты меня до беды доводишь, а
теперь еще и мою девушку
у меня отнял.
Лен, кипя негодованием, сказал:
- Эсо, ты отвратнейший лжец.
И Эсо ударил его. Лен же настолько обезумел, что не помнил о бдительности
и удар застиг его врасплох.
Кулак двоюродного брата сбил с Лена шляпу и весьма чувствительно заехал по
скуле. Лен со свистом втянул в
себя воздух и бросился на Эсо. С минуту или две они, сцепившись, возились и
катались по причалу, затем Эсо
вдруг сказал:
- Хватит, отпусти, кто-то идет. Сам знаешь, что тебе будет за драку в
субботу.
Они отпустили друг друга, тяжело дыша. Лен подхватил свою шляпу, напустив
на себя вид человека, который
ничего дурного не сделал. Краешком глаза он заметил Майка Дулински и еще
двоих, направляющихся к
пристаням.
- Потом закончим, - шепнул он кузену.
- Конечно.
Они стояли у края пристани. Дулински узнал обоих и улыбнулся. Это был
здоровый и сильный мужчина,
помаленьку начинавший полнеть и раздаваться в талии. Его поразительно яркие
глаза, казалось, видели все вокруг,
включая и многое такое, что находится за пределами видимости, но при этом
оставались холодны, и
взгляд их не теплел даже когда Дулински улыбался. Лен боготворил Майка Дулински.
Уважал его. Но как-то не
особенно любил. Двое, которые шли с ним, были Эймз и Уиннери, оба - владельцы
складов.
- Ну что, - спросил Дулински. - Любуетесь нашей стройкой?
- Не совсем, - признался Лен. - Мы... гмм... А не позволите ли вы нам
переночевать сегодня в конторе?
Мы... мы у Тэйлоров больше не живем.
- Вот как? - удивился Дулински и поднял бровь. Эймз издал язвительное "хохо",
которое, впрочем,
смешком трудно было назвать.
- Конечно, будьте как дома. Ключи у вас с собой? Вот и хорошо. Идемте,
джентльмены, - и он удалился
вместе с Эймзом и Уиннери. Лен подхватил свой мешок, а Эсо - узел, и они
зашагали в другую сторону
от реки к конторе - двухэтажному деревянному сараю, где велась вся канцелярская
работа для складов. Лен
носил ключи при себе, потому что в его обязанности входило отпирать контору по
утрам. Пока он возился с
замком, Эсо оглянулся и сообщил:
- Он ведет их туда показывать фундамент. Не больно-то у них воодушевленный
вид.
Лен тоже оглянулся. Дулински размахивал руками и что-то оживленно
объяснял, но Эймз и Уиннери с
обеспокоенным видом покачивали головами.
- Одной болтовни еще недостаточно, чтобы их убедить, - заметил Эсо. Лен
хмыкнул и прошел внутрь.
Несколько минут спустя, когда братья уже забрались на чердак, чтобы разместить
там свои пожитки, они услыхали,
как кто-то вошел. Это оказался Дулински. В одиночестве. Он бросил на
Колтеров резкий и суровый
взгляд и спросил:
- Вы что, тоже испугались? И тоже собираетесь от меня сбежать? - Не давая
им времени ответить, он
добавил, мотнув головой в сторону двери: - Эти двое струсили. Они тоже
собирались строить новые склады,
они тоже хотели бы, чтобы Рефьюдж рос и обогащал их, но рисковать ничем не
желают. Предпочитают сперва
посмотреть, что станет со мной. Ублюдки. Пытался я их убедить, что если мы все
вместе примемся за дело...
Почему судья указал вам на дверь? Из-за меня?
- Гмм... - запнулся Лен. - Ну, вообще-то, да.
Взгляд Эсо выразил изумление. Но он ничего не сказал.
- Вы мне нужны, - проговорил Дулински. - Мне нужны все мои люди. Как можно
больше людей.
Надеюсь, вы-то меня не бросите. Но не стану пытаться вас удерживать. Если вы
боитесь, вам лучше уйти сейчас.
- Не знаю уж, как Лен, - ухмыльнулся Эсо, - а я собираюсь остаться.
Но думал он при этом не о складах. Дулински взглянул на Лена. Тот весь
вспыхнул и уставился в пол.
- Не знаю, - признался он. - Не то чтобы я боялся остаться. А может быть,
я просто захочу покинуть
Рефьюдж и отправиться вниз по реке.
- Я буду продолжать свое дело, - произнес Дулински.
- Уверен, что будете, - согласился Лен и упрямо добавил: - Но я все-таки
хочу об этом поразмыслить.
- Держитесь за меня, - сказал Дулински, - и разбогатеете. Мой
прапрадедушка приехал сюда из
Польши, ему разбогатеть так и не удалось, потому что все было уже построено. Но
теперь мы здесь готовы начать
сначала, и я не намерен упускать своего. Я знаю, что тебе говорил судья. Он
негативист. Он боится во чтонибудь
поверить. А я - нет. Я верю в величие этой страны и знаю: настала пора
сорвать устаревшие путы, если
нам вообще хоть что-нибудь светит. Сами они не порвутся. Кто-то - например,
ребятки вроде вас и меня, -
должен вмешаться и что-то предпринять.
- Да, сэр, - согласился Лен. - Но я все-таки хотел бы это обмозговать.
Дулински пристально поглядел на него, потом улыбнулся:
- Не так-то ты легок на подъем, верно? Неплохая черта. Хорошо, не спеши,
подумай.
Дулински вышел. Лен взглянул на Эсо, но прежнее настроение пропало.
Желания драться он тоже больше
не чувствовал. Лен сказал:
- Пойду-ка я прогуляюсь.
Эсо пожал плечами и не предпринял попытки примкнуть.
Лен медленно брел вдоль пристани, размышляя о кораблях, плывущих на запад,
и задаваясь вопросом -
а вдруг какой-нибудь из них держит путь в Барторстаун тайно, и есть ли вообще
какая польза в том, чтобы слепо
передвигаться с места на место, и что же ему делать. Он добрел до конца
пристани, спустился с нее и двинулся
дальше мимо строительной площадки. Двое мужчин пристально смотрели на
него, пока Лен не повернул
прочь. Он, возможно, отнюдь не осознанно подался сюда, но еще через несколько
минут его почему-то вдруг
занесло к границе лагеря торговцев - к утрамбованной площадке, где между
длинными рядами конюшен, лавочек
и постоянных жилых помещений стояли фургоны. Лену нередко доводилось здесь
бывать. Отчасти и его
работа у Дулински этого требовала, но причина к одному этому не сводилась, так
как существовали слухи, романтика
дальних дорог, а иной раз даже новости из Пайперз Ран. К тому же еще не
иссякла надежда, что когданибудь
он услышит то слово, которого ждал все эти годы. Пока он так его и не
услышал. Лен даже ни разу не
видел тут знакомых лиц, в том числе - и лица Хостеттера. И это было странно.
Ведь Лен знал, что зимой Хостеттер
отравляется на юг и, следовательно, где-то должен переправляться через
реку. Лен бывал у всех паромов,
а Хостеттер так и не появлялся. Лен частенько подумывал: уж не вернулся ли
Хостеттер в Барторстаун
или, может быть, с ним что-то случилось и его нет в живых.
Сегодня на площадке было тихо, потому что по субботам торговать не
полагалось. Торговцы сидели в
тени и беседовали - или ушли куда-нибудь на дневное молитвенное собрание.
Большинство из них были знакомы
Лену хотя бы в лицо, а они знали Лена. Он присоединился к ним,
обрадовавшись возможности побеседовать
и отвлечься ненадолго от своих забот. Некоторые из торговцев были новыми
меннонитами. Лен всегда
испытывал неловкость при виде их и чувствовал себя немного несчастным: они
напоминали ему о разных разностях,
о которых ему не хотелось думать. Он никогда и ничем не выдавал, что
прежде был одним из них.
Некоторое время поболтали. Тени удлинились. От реки повеяло прохладой. В
воздухе возник запах дыма
и чего-то, вкусного. И Лену пришло в голову, что ведь ему сегодня негде ужинать.
Он спросил, нельзя ли ему
посидеть здесь еще.
- Конечно, мы тебе всегда рады, - сказал новый меннонит по фамилии Фишер.
- И вот что, Лен, -
если бы ты сходил и принес нам дровишек из большой поленницы, это было бы куда
как кстати.
Лен взял тачку и покатил ее к границе лагеря, где возвышался огромный
штабель дров. Чтобы попасть
туда, ему пришлось миновать конюшни. Он наполнил тачку поленьями и повернул
назад. В какой-то момент
ряды фургонов скрыли Лена от домиков и от людей, которые дружно занялись
кострами. В конюшнях было
темно. Оттуда доносился сладкий и теплый лошадиный запах, слышался шум жующих
челюстей. А потом откуда-то
вдруг раздался голос, назвавший его по имени:
- Лен Колтер!
Лен замер. Голос прозвучал торопливо и приглушенно, но крайне резко и
настойчиво. Лен огляделся,
однако никого и ничего не увидел.
- Не высматривай меня, если только не хочешь, чтобы мы оба влипли, - велел
голос, - а просто послушай.
У меня имеется для тебя сообщение от твоего друга. Он просил передать,
что никогда ты не найдешь
того, что ищешь, и он советует тебе вернуться домой, в Пайперз Ран, и
успокоиться. Он считает, что...
- Хостеттер, - прошептал Лен. - Так вы - Хостеттер?
- Уноси-ка ты ноги из Рефьюджа. Здесь вот-вот вспыхнет хороший пожар, и ты
сгоришь. Беги отсюда,
Лен. И возвращайся домой. А теперь - топай себе дальше, пока ничего не
случилось.
И Лен зашагал вперед. Но, вглядываясь в темноту стойл, прошептал с
нескрываемым торжеством:
- Вы же знаете, есть только одно место, куда я хочу попасть. Если вам
хочется, чтобы я покинул Рефьюдж,
вам придется взять меня туда.
И голос ответил, постепенно угасая до негромкого вздоха:
- Вспомни ночную проповедь. В один прекрасный день ты не спасешься.
Глава 10
Две недели спустя каркас нового склада обрел форму и рабочие приступили к
сооружению крыши. Лен
трудился, где приказывали: то среди строителей, то в конторе, когда
накапливалось слишком много бумаг. Он
находился в состоянии сильнейшего возбуждения и проделывал большинство движений
автоматически, а мысли
его тем временем были заняты другим. Он походил на человека, ожидающего, что
вот-вот грянет взрыв.
Ночевать Лен теперь приспособился в одной из хижин торгового городка, а
чердак Дулински полностью
предоставил в распоряжение Эсо. Каждую свободную минуту Лен проводил в своей
хижине, начисто позабыв
Эймити, забыв все, кроме надежды, что наконец-то в любое мгновение, столько лет
спустя, обстоятельства могут
обернуться для него так, как ему хотелось бы. Лен снова и снова мысленно
повторял каждое слово, которое
сказал ему голос из темноты. Он слышал эти слова, когда забывался беспокойным
сном. Теперь он ни за что на
свете не покинул бы Рефьюдж. И Дулински.
Лен знал о надвигающейся опасности. Он начал чуять ее в воздухе и видеть в
лицах некоторых из тех,
кто подходил взглянуть, как идет строительство склада. Среди этих людей было
слишком много чужаков. Земля
вокруг Рефьюджа была густо заселена, изобиловала процветающими фермерскими
хозяйствами, и лишь частично
- новоменнонитскими. В базарные дни в поселок непременно наезжали фермеры,
сельские проповедники,
лавочники, прибывали и отбывали странствующие торговцы, и было очевидно, что
молва мало-помалу распространяется.
Лен знал, что искушает судьбу, и понимал, что это, возможно,
неблагородно по отношению к
Хостеттеру или к кому угодно другому, кто рисковал, делая ему, Лену,
предупреждение. Но он твердо решил
никуда не перебираться. Его раздражали Хостеттер и люди из Барторстауна.
Теперь Лен не сомневался, что они знают, где находятся он и Эсо с тех пор,
как они покинули Пайперз
Ран. Он запросто мог вспомнить с полдюжины случаев, когда торговец волей
провидения вдруг оказывался
рядом, чтобы выручить их в трудную минуту. И теперь он был уверен, что это -
вовсе не случайно. Лен был
уверен и в том, что отнюдь не в результате стечения обстоятельств ему все не
встречается и не встречается
Хостеттер. Хостеттер его избегал, а вероятно, и другие люди из Барторстауна
избегали их с Эсо, как только
могли, в любых местах, где бы ни оказались юные Колтеры. Вот почему все никак не
удавалось найти зацепку.
Все эти годы Хостеттер великолепно знал об их поисках, и барторстаунцы умышленно
лишали их всякой надежды
найти то, чего они искали. И в то же время барторстаунцы запросто в любой
момент могли взять и доставить
их туда, куда им хотелось.
Лен чувствовал себя подобно ребенку, которого обманывают старшие. Он
буквально жаждал добраться
до Хостеттера. Но ни слова не говорил об этом Эсо. Теперь он не особенно-то
любил Эсо. И Лен перестал считать
кузена надежным человеком. Он полагал, что времени предостаточно и можно
будет потолковать об этом
позднее, а пока что лучше бы никому, в том числе и Эсо, ничего не знать.
Лен много болтался среди торговцев, не задавая никаких вопросов и ничего
не говоря, а просто глядя во
все глаза и слушая во все уши. Он так и не повстречал никого знакомого, а
таинственный голос больше с ним
не заговаривал. Если то и был Хостеттер, он все еще держался в стороне и не
показывался. Едва ли ему удалось
бы скрыться в Рефьюдже, и Лен решил, что если это был Хостеттер, то он
остановился за рекой, в Шеду-элле. И
сразу же возникло побуждение туда сгонять. Возможно, где-нибудь подальше от
людей, которые его слишком
хорошо знают, может произойти и новая встреча.
Повода отправиться в Шедуэлл у Лена не было, но довольно скоро он его
придумал. Как-то вечером, помогая
Дулински разжигать костер, он сказал:
- Есть одна мысль. Было бы неплохо, если бы я смотался в Шедуэлл и
разузнал, что там думают о наших
делах. В конце концов, если вы преуспеете, это будет означать, что у них из
горла выхватывают кусок.
- А я и так знаю, что они думают, - пожал плечами Дулински.
Он задвинул ящик стола и посмотрел в окно на темный каркас строящегося
склада, высящийся на фоне
синего западного края неба. Немного спустя он сказал:
- Я сегодня видел судью Тэйлора.
Лен навострил уши. В эти дни он был постоянно на взводе. Казалось, прошли
часы, прежде чем Дулински
заговорил снова:
- Он сказал, что если я не прекращу строительство, городские власти
арестуют меня и всех, кто со мной
связан.
- И вы считаете, что так и будет?
- Я напомнил ему, что не нарушал никаких местных законов. Тридцатая
поправка - федеральный закон,
а это вне полномочий Тэйлора.
- И что он сказал?
Дулински пожал плечами:
- Как раз то, чего я и ожидал. Что он немедленно свяжется с Федеральным
судом в Мэриленде и попросит
прислать сюда санкцию или полномочного представителя.
- О, вот как, - сказал Лен. - Это займет некоторое время. А общественное
мнение...
- Да, - сказал Дулински. - Общественное мнение - единственная надежда,
которая у меня есть, и
Тэйлор знает это. И старейшины знают. И знает дедушка Шедуэлл. И никто не
собирается ждать, пока Федеральный
судья прикатит сюда из Мэриленда, трясясь по ухабам.
- Завтра же вечером вы проведете митинг, - доверительно сказал Лен. -
Рефьюджийцы здорово задеты
тем, что Шедуэлл отбивает у них хлеб. И люди за вас. Большинство.
Дулински хмыкнул.
- А возможно, было бы и неплохо, чтобы ты прогулялся в Шедуэлл. Этот
митинг - дело невероятно
важное. В зависимости от того, как он пройдет, я выстою или паду. И если старик
Шедуэлл намерен вмешаться
и устроить мне какую-нибудь пакость, я бы хотел узнать, какую именно. Я дам тебе
поручение, чтобы это не
слишком походило на шпионскую вылазку. Не задавай там никаких вопросов, а просто
смотри и запоминай все,
что увидишь. О, и не бери с собой Эсо.
У Лена такого и в мыслях не было. Но он спросил:
- А почему?
- У тебя хватит ума соблюдать осторожность, а у него нет. Ты хоть знаешь,
где он пропадает по ночам?
- Как где? - изумился Лен. - Я полагал, он здесь.
- Возможно. Надеюсь, что так. Отправишься с первым утренним паромом, Лен,
а днем вернешься назад.
Ты мне будешь нужен на митинге. Хорошо бы, чтобы как можно больше голосов
смогло прокричать "ура"
старине Майку.
- Хорошо, - сказал Лен. - Спокойной ночи.
И зашагал мимо нового склада. Тот приятно благоухал свежим деревом и
радовал глаз своими размерами.
Лен подумал, что строить - дело хорошее. И на миг пылко согласился с
Дулински.
Из тени за штабелем досок его окликнули, и он сказал:
- Привет, Гарри. Это я.
Там теперь дежурили четверо. В руках у них были здоровенные дубины. Всю
ночь горели костры, освещая
окрестности. Лен догадывался, что Майк Дулински то и дело приходит сюда
осмотреться и что ему явно не
спится по ночам. Лену тоже неважно спалось. После ужина он некоторое время сидел
и болтал с торговцами, а
затем забрался к себе и его стали одолевать мысли о завтра, он все думал, как
пройдет по Шедуэллу до местного
лагеря торговцев, а там ему встретится Хостеттер, и Лен ему что-нибудь скажет
- очень тихо, но что-то
важное, - а Хостеттер кивнет и ответит: "Хорошо. Бесполезно сопротивляться. Я
беру тебя туда, куда ты
стремишься". Лен снова и снова проигрывал эту сцену в воображении, зная, что о
чем-либо подобном можно
мечтать разве что будучи ребенком, не очень хорошо знакомым с реальностью. Затем
он вспомнил вопрос Дулински
о том, где пропадает по ночам Эсо, и теперь стало уже вовсе не до сна:
Лен тоже хотел бы это знать.
Он подумал, что знает. И просто поразительно, до чего его расстроила эта
мысль, ведь ему больше не
было дела до Эймити.
Он поднялся и вышел в теплую ночь. В лагере торговцев было темно и тихо,
разве что из конюшен, где
ночевали в стойлах здоровенные лошади, изредка слышался топот копыт. Лен пересек
площадку и двинулся по
спящим улицам поселка, нарочно выбрав долгий обходной путь, чтобы не проходить
мимо нового склада: не
хотелось разговаривать с охраной. И в конце концов этот долгий обходной путь
привел его к дому судьи Тэйлора.
Там не угадывалось никакого движения и не светилось ни огонечка. Лен
отыскал было окно Эймити, а
затем почувствовал стыд и двинулся дальше по направлению к пристаням.
Дверь конторы Дулински была заперта, но у Эсо теперь имелся ключ, так что
это ничего не значило. Лен
поколебался. В воздухе стоял влажный речной запах, чувствовалось, что вот-вот
хлынет дождь, небо заволокли
тучи. Дальше по берегу горели сторожевые костры. Было тихо. Деревянная контора
почему-то казалась пустой.
Лен отпер двери и вошел.
Эсо не было.
Некоторое время Лен стоял неподвижно, снова испытывая темную ярость, но
затем полностью успокоился
и гнев его превратился в нечто вроде холодного презрения к глупости Эсо.
Что касается Эймити, то если
она этого хочет - ну ладно, пожалуйста. Он не сердился. Нисколько не сердился.
Постель Эсо была нетронута. Лен перевернул одеяло, тщательно его сложил,
поставил запасные ботинки
Эсо к самому краю койки, подобрал грязную рубашку и аккуратно повесил на
колышек. Затем зажег лампу рядом
с постелью, убавил огонь и так оставил. После чего вышел и запер за собой
дверь.
Было очень поздно, когда он вернулся в торговый городок. Тем не менее он
еще долго сидел на пороге,
глядя в ночное небо и думая. Ему было грустно и одиноко.
Утром он заглянул в контору за письмом, которое Дулински поручил ему
доставить в Шедуэлл. Здесь же
сидел Эсо, выглядевший таким тусклым и старообразным, что Лен его даже почти
пожалел.
- Что с тобой? - спросил он.
Эсо огрызнулся.
- Тебя, похоже, кто-то до смерти испугал, - настойчиво продолжал Лен. -
Кто-то угрожал тебе из-за
нового склада?
- Не суй нос не в свое дело, - буркнул Эсо, и Лен в душе улыбнулся: пусть
попотеет, пусть поломает
голову, кто приходил сюда прошлой ночью, пока он был там, где ему нечего делать.
Пусть поломает голову,
кто обо всем знает. А мы подождем.
Лен вышел на берег и добрел до парома - большого и плоского громоздкого
сооружения с упрятанным
в будочку котлом и штабелем дров. Начал моросить мелкий, но унылый дождик, и
дальний берег пропал в тумане.
Вместе с Леном через реку переправлялся торговец, который вез на юг груз
шерсти, тканей и кож. Лен
помог ему завести на паром упряжку, а затем сел в фургон, вспоминая, каким чудом
из чудес казались ему такие
фургоны, когда он был маленьким. Теперь со времени той кэнфилдской ярмарки
словно прошел миллион
лет. Торговец был худощав, с бородой имбирного цвета - совсем как у Сомза. Лен
содрогнулся и стал гляде
...Закладка в соц.сетях
