Жанр: Религия
Сатанизм для интеллигенции
...то, - говорит Иустин - не с тем, чтобы отвергнуть пакибытие плоти, но
научить, что не Царство Божие, которое есть вечная жизнь, наследуется телом, но
тело - жизнью. Ибо если бы Царство Божие, которое есть жизнь, наследовалось
телом, то оказалось бы, что жизнь поглощается тленным. Между тем жизнь наследует
смертное, дабы смерть была победоносно поглощена жизнью и тленное явилось
достоянием нетления, сделавшись рабом, подвластным бессмертию, так чтобы тело
было достоянием нетления, а не нетление достоянием тела[1305 Св. Мефодий
Олимпийский. О воскресении, против Оригена. с. 232-233.].
Как видим, полемизируя с Оригеном о посмертных судьбах человека, св. Мефодий
опирается на аргументы, предложенные уже в раннем церковном предании - у
Афинагора, Иустина и Иринея. Голос церковного предания на стороне не Оригена, но
Мефодия. Оригену же, если бы он захотел выдать свое понимание посмертной судьбы
человека за церковное, было бы просто не на кого сослаться. По меткому замечанию
св. Мефодия, Ориген оказался "кентавром"[1306 Св. Мефодий, с. 245.] : его
система предстает как смесь христианства с платонизмом.
Не позже 311 года появляется апология Арнобия. Некоторые свои идеи этот
христианский писатель заимствовал у гностиков (прежде всего предположение о том,
что Творцом людей не может быть Высший Бог и, пожалуй, некоторый привкус
мизантропии, характерный для его сочинения). Но в остальном его позиция вполне
православна и он полемизирует с языческими философами, критикуя идею
предсуществования души, миф о ее ниспадении с небес, об утрате ею небесных
знаний и смене тел. Он, предлагает, в частности мысленный психологический
эксперимент, который должен опровергнуть теорию Платона о знании как
воспоминании того, что душа знала до своего рождения в теле. Он предлагает
подумать - что произойдет, если новорожденного ребенка поместить в одиночестве в
темноте, без научения его людьми и без доступа воздействий от материального
мира. Вспомнит ли такая душа сама "небесные знания": "Так как верят, что души
божественны и бессмертны и снизошли в тела людей со всеми знаниями, то испытаем
на человеке, которого мы захотели воспитать вышеизложенным способом, заслуживает
ли доверия это мнение" (Против язычников. 2, 20-23). Этот аргумент Арнобия
вскоре был забыт - затем, чтобы вновь явиться в мир уже в устах психологовматериалистов
XIX-XX веков.
Интересно также, что если по мнению теософов именно христианская весть о "Боге,
любящем прощать", подталкивает человека к поиску легкого и аморального пути, то
по опыту Арнобия, к этому пути подводит именно обещание перевоплощения: "Если
справедливо, что души не имеют никакого конца и беспрерывно продолжают
существовать в течение всех веков и времен, то какую опасность представляет,
презрев и оставив добродетели, которые ограничивают жизнь и делают ее более
суровой, отдаться наслаждениям и с необузданным пылом неограниченной страстности
броситься во все виды распущенности?" (2,30).
Кроме того, в труде Арнобия есть весьма серьезный аргумент не в пользу
реинкарнации: если обличение телом есть причина того, что человек забыл то, что
было с его душой прежде - то почему ж тело не мешает помнить о том, что было в
течение жизни души в этом самом теле? (2,28).
Св. Афанасий Великий († 373 г.) в "Житии Антония Великого", основоположника
православного монашества († 355 г.) передает слова Антония, сказанные языческим
философам: "Как же осмеливаетесь вы посмеиваться над нами, которые говорим, что
Христос явился человеком, - когда сами, сводя душу с неба, утверждаете, что она
блуждает и с небесного свода ниспадает в тело? И пусть бы еще ниспадала только в
тело человеческое, а не переходила и не переселялась в четвероногих и
пресмыкающихся! Наша вера говорит о пришествии Христовом для спасения
человеческого; а вы заблуждаетесь, потому что толкуете о душе нерожденной"[1307
Житие преподобного отца нашего Антония. 74 // св. Афанасий Великий. Творения. т.
3. Троице-Сергиева Лавра, 1903, с. 236.]. Преп. Антоний родился в 250 г.
Следовательно, его религиозные убеждения сложились еще в III веке, и, значит,
приведенная св. Афанасием резкая реакция на идею переселения души и ее
нетварности была характерна для египетского богословия конца III столетия.
Св. Кирилл Иерусалимский († 386 г.) при критике манихеев пишет: "Никто да не
входит в сношения с манихеями, которые учат, что, если вырвет кто былинку, сам
обращается в нее. Но если, кто вырывает былинку или что-либо из овощей, тот
обращается в это; во сколько былинок обратятся земледельцы и садовники? Очень
велико число былинок, на которые садовник налагает свой серп; в которые же из
них превратится он? Вот подлинно учения, исполненные смеха, достойные осуждения
и позора! Один и тот же пастух овец и овцу принес в жертву, и волка убил; в кого
же из них превратится он? Многие из людей ловили сетями рыб, ходили на охоту за
птицами, в которую же из них превратятся они? Пусть же отвечают эти порождения
праздности - манихеи, которые сами ничего не делают, и пожирают достояние
делающих"[1308 Св. Кирилл Иерусалимский. Слова огласительные. 6, 31-32 //
Творения. - М., 1855, с. 104-105. В этой же книге св. Кирилл дает прекрасное
изложение христианского понимания воскрешения мертвых (Беседа 18. сс. 325340).].
Не более чем смешной кажется идея реинкарнации св. Григорию Богослову († 389
г.): "То не умных людей учение, а пустая книжная забава, будто бы душа постоянно
меняет разные тела, каждое сообразно прежней жизни, доброй или худой, в
награждение за добродетели или в некоторое наказание за грехи, они то облачают,
то разоблачают неприличную душу, как человека в одежды; напрасно утруждая себя,
вертя колесо злочестивого Иксиона, заставляют ее быть то зверем, то растением,
то человеком, то птицею, то змеею, то псом, то рыбою, а иногда тем и другим по
два раза, если так обратится колесо. Где же этому конец?.. Всего же непонятнее,
каким образом после того, как ты соединял меня с многими телами, и эта связь
сделала меня знающим многое, одно только избегло от моего ума, а именно: какую
кожу носил я наперед, какую потом, и во скольких умирал; потому что мой
узоналагатель не столько богат был душами, сколько - мешками... Теперь выслушай
наше превосходнейшее учение о душе..."[1309 св. Григорий Богослов. Стихотворение
7. О душе. // Творения. Т. 2. - СПб., б.г., с. 32. Эти мысли св. Григория
заставляют, с одной стороны, вспомнить Бхагавадгиту, которая впервые уподобила
смену душою тел перемене одежды; во вторых - буддистские джатаки о Будде,
согласно которым Гаутама в прежних жизнях 83 раза был аскетом, 53 раза царем, 24
раза брамином, 43 - богов деревьев, 5 раз рабом, 1 раз плясуном, 2 раза лягушкой
и 2 раза свиньей (см. Концевич И. М. Православие и буддизм. // Христианство и
индуизм. - М., 1992, с. 158).].
В другом месте, увещевая ариан отказаться от полемики с православными, св.
Григорий предлагает им иные предметы для полемики: "У тебя нет другого занятия?
Языку твоему необходимо господствовать? Ты не можешь не разродиться словом? Но
много есть для тебя других обильных предметов. На них обрати с пользою недуг
сей. Рази пифагорово молчание, орфеевы бобы, и эту надутую поговорку новых
времен: "сам сказал!". Рази платоновы идеи, преселения (metensomatoseis) и
круговращения наших душ, теорию припоминания (anamneseis)..."[1310 св. Григорий
Богослов. Слово 27 (О богословии первое) // Творения. Т. 1. - СПб., б.г, с. 390391.].
Св. Василий Великий († 370 г.) также предостерегает от следования
реинкарнационному мифу: "Убегай бредней угрюмых философов, которые не стыдятся
почитать свою душу и душу пса однородными между собою, и говорят о себе, что они
были некогда и женами, и деревьями, и морскими рыбами. А я, хотя не скажу,
бывали ли они когда рыбами, однако же со всем усилием готов утверждать, что,
когда писали сие, были бессмысленнее (alogoteroi) рыб"[1311 св. Василий Великий.
Беседы на Шестоднев, 8. // Творения. Ч. 1. - М., 1845, с. 139. Слова св. Василия
содержат аллюзию на известные строки пифагорейца Эмпедокла: "Был уже некогда
отроком я, был и девой когда-то, был и кустом, был и птицей, и рыбой морской
бессловесной" (Диоген Лаэртский. О жизни философов. 8, 77).].
Младший брат св. Василия Великого св. Григорий Нисский († 394 г.) был
почитателем Оригена. Но идею реинкарнации он у Оригена не заимствовал. Прямо
упомянув книгу Оригена "О началах" в 28-й главе своего труда "Об устроении
человека", св. Григорий пишет: "Достойно порицания рассуждение баснословящих,
что души жили прежде в особом некоем состоянии... Защитники этого учения держатся
еще языческих мифов о преселении из одного тела в другое. Ибо, если кто в
точности исследует, то по всей необходимости найдет, что учение их клонится к
тому, что сказывал о себе один из их мудрецов: "был я мужем, потом облекся в
тело жены, летал с птицами, был растением, жил с животными водяными". И, по
моему суждению, не далеко отступил от истины утверждающий о себе подобное. Ибо
подобное учение, что одна душа входила в столько тел, подлинно достойно или
крика лягушек и галок, или бессловесных рыб, или бесчувственности растений"[1312
св. Григорий Нисский. Об устроении человека, 28. // Творения. Т. 1. - М., 1861,
сс. 193-194.]. По убеждению св. Григория "В уроках философского порождения есть
нечто плотское и закрытое, но что остается по отъятии покрова, то не лишено
благородства. Например, и внешняя философия говорит, что душа бессмертна - вот
порождение благочестивое. Но утверждать, что будто бы душа из одного тела
переходит в другое, и словесное естество меняет на бессловесное - это уже
плотское иноплеменное необрезание.... Добрые учения внешней философии оскверняются
нелепыми прибавлениями"[1313 св. Григорий Нисский. О жизни Моисея. // Творения.
Т. 1. - М., 1861, сс. 270-271.]. В диалоге со своей сестрой Макриной "О душе и
воскресении" св. Григорий говорит, что те философы, что признают возможность
переселения человеческой души только в тело другого человека, но не допускают ее
воплощения в животных, ближе к христианской надежде на Воскресение. Однако "Наше
учение отличается от их в том, что мы надеемся, что наша душа воспримет то же
самое тело, состоящее из тех же элементов" (PG, XLVI, 108).
Неоднократно касается доктрины переселения душ и св. Иоанн Златоуст († 407 г.):
"Что же касается до души, то Платон и Пифагор оставили учение о ней самое
постыдное; говорили, что души человеческие делаются мухами, комарами, деревьями,
утверждали, что сам Бог есть душа, и вымышляли многие другие нелепости.. С того
дня, как явился он (ап. Иоанн) и с ним прочие рыбари, с того времени учение
Платона и Пифагора, которое прежде почиталось господствующим, умолкло... Оставив
учить людей чему-нибудь полезному, он (Пифагор) внушал им, что все равно - есть
бобы или головы своих родителей, а своих последователей уверял, что душа учителя
их иногда бывала деревом, иногда - девицею, иногда - рыбою. Итак, не по
справедливости ли все это уничтожено и исчезло совершенно?... Платон иногда
говорит, что душа причастна божескому существу; а иногда, возвысив ее так
неумеренно и так нечестиво, оскорбляет ее другой крайностию, вводя ее в свиней и
ослов, и в другие животные, еще хуже. Итак, оставив их мифы, приступим к нашим
догматам, свыше принесенным к нам в устах этого рыбаря. Итак, чем же начинает
евангелист свое сказание: В начале было Слово, и Слово было к Богу..."[1314 Св.
Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Иоанна Богослова. II. 2-3. // Творения.
Т. 8., кн. 1. - СПб., 1902, сc. 13-16. См. также Беседы на Деяния апостольские.
// Творения. Т. 9., кн. 1. - СПб., 1903, с. 28 и особенно сc. 48-49: "Но почему,
скажешь, Христос действововал не чрез Платона и не чрез Пифагора? Потому, что
душа Петра была гораздо способнее к философии, чем душа тех людей.... Какая польза
знать, что душа философа становится мухой? Подлинно, муха вошла в душу,
обитавшую в Платоне". К этой же теме возвращается Златоуст и в беседах на
послание к Ефесянам. Язычникам, призывающим судить о своей вере не по мифам, а
по философам, Златоуст отвечает: "Какие же это философы? Ужели те, которые
выдумали судьбу и утверждают, что все существует без Провидения, нет
зиждительного Промысла, все сложилось из атомов? Те, которые производят души
человеческие от душ собак и уверяют людей, что в известное время тот или другой
из них был собакой, львом, рыбой? Доколе не перестанете пустословить,
помраченные смыслом?" (Беседы на Послание к Ефесянам. 12. // Творения. Т. 11.
Кн. 1. - СПб., 1905, с. 111).].
Ученик св. Иоанна Златоуста преп. Исидор Пелусиот († 440 г.) повторяет аргумент
св. Мефодия Олимпийского: Как можно рассматривать тело как данное в наказание,
если оно лишь приковывает душу ко греху, облегчает ей грех и не отстраняет его?
(Письмо 4,163; PG, LXXVIII, 1252).
В середине IV века св. Епифаний Кипрский († 403 г.), свою книгу о "всех ересях"
начинает с критики тех направлений греческой философии, которые возвещали
душепереселение: "Стоики по великости своего заблуждения присовокупляют и это
нечестивое учение: бывают перелияния и переселения душ из тела в тело; души,
совлекшиеся тел, снова облекаются в тела и вторично рождаются. И в рассуждении
перелияния душ велика неосновательность поврежденного разумения твоего,
величающий себя мудрецом и обещающий ведение людям. Ибо, если душа есть часть
Бога и бессмертна, а ты жалкие тела, не зверей только, но и пресмыкающихся и
даже низкого рода животных, ставишь в связи с образованием той, которая, по
твоим же словам, обладает сущностию, заимствованной от Бога; то скажи мне, что
будет хуже этого?.. Платон, увлекавшийся в те же с ними заблуждения касательно
переселения и перелияния душ из одного тела в другое... И у пифагорейцев опять
есть такие же непозволительные и весьма нечестивые мнения; и сам Пифагор и его
последователи учат обожению и переселению душ и истлению тел" (св. Епифаний
Кипрский. Панарий, 1).
Св. Епифаний весьма критически относился к богословскому наследию Оригена.
Перечень ошибок Оригена у Епифания итожится так: "О самом Оригене мы сказали в
предыдущих рассуждениях, как он хулил Сына Божия, называя Его Богом созданным и
сказав, что Он не может видеть Бога Отца, что равно и Дух Святый не может видеть
Сына, и как он ложно учил, будто душа предсуществовала и согрешив на небе
низведена в тело, и что диавол будет восстановлен в своем начальстве" (Панарий.
64,73). Проповеди реинкарнации в этом списке нет[1315 Отсутствует обвинение в
проповеди реинкарнации и в другом перечне Епифанием оригеновых заблуждений - в
"Послании к Иоанну" (1,3) (См.: Смирнов А. А. Блаженный Иероним Стридонский как
историк и полемист. - М., 1995, сс. 24-25).].
Поскольку нет никаких оснований считать, что Епифаний был согласен с этой идеей
или что церковная среда относилась к ней благожелательно или равнодушно,
остается предположить, что св. Епифаний, как ранее и св. Мефодий, не обвинял
своего александрийского оппонента в проповеди переселения душ, лишь потому, что
эта идея ушла из книг позднего Оригена и не разделялась его учениками. В отличие
от иных гипотез Оригена, реинкарнационная просто вообще не имела ни сторонников,
ни защитников, а потому и опровергать ее не имело никакого конкретного смысла.
Во всяком случае идеи переселения душ нет и у таких христианских
(неканонизированных) авторов, как Евагрий Понтийский († ок. 400) и Гай Марий
Викторин (сведения отсутствуют после 362 г.). С Оригеном и с гностиками их
роднит идея предсуществования душ. Но у них хватает духовного, богословского и
философского такта, чтобы не перенимать у Платона (или у Оригена) идею
реинкарнации. И Дидим Слепец разделяет предположение Оригена о предсуществовании
душ. Но предсуществование душ не есть "переселение душ", и последняя идея не
оставляет никакого следа в творениях Дидима. По выводу А. И. Сидорова, "никакими
определенными свидетельствами, позволяющими говорить о существовании
"еретического оригенизма" в IV веке, мы не располагаем"[1316 Сидоров А. И.
Евагрий Понтийский... с. 39.].
Вопрос же о том, насколько обоснованно Епифаний приписывает обличаемые им
доктрины Оригену и насколько адекватно он понял логику мысли самого Оригена,
требует отдельного разговора. Например, утверждая "невидимость" Лиц Троицы друг
для друга, Ориген говорил о телесном зрении, а не о духовном постижении.
Что же касается представления Оригена о воскресении тел, то и здесь рассуждения
Оригена, хоть и были перегружены некоторыми неоплатоническими штампами, все же
включали в себя и вполне православные ходы мысли. Ориген разделял общецерковное
убеждение в том, что в конце мира будет воскресение из мертвых и именно
воскресение тел. "Всякий, любящий истину, должен подвизаться за истину
воскресения, сохранить предание древних", - писал Ориген[1317 цит. - Св. Мефодий
Олимпийский. О воскресении, против Оригена. с. 169.]. Однако в своем толковании
пасхального догмата Ориген пошел путем различения в теле "субстрата", то есть
конкретного наполнения, постоянно нуждающегося в восполнении из внешнего мира, и
"формы", некоей идеи (на сегодняшнем языке можно было бы сказать -
информационно-генной структуры) тела, которая перестраивает все приходящие из
внешнего мира разнообразные вещества в человеческий организм. Несмотря на
разнообразие внешней среды и питания, Павел всю жизнь остается Павлом, а Петр -
Петром именно благодаря самотождественности "формы". Воскрешению подлежит не
субстрат, но форма, качественность Петра или Павла[1318 Пересказ оригенова
трактата о Воскресении см. Nautin P. Origene. pp. 128 и 298.].
Отрицая воскресение "материи" (в смысле того субстрата, что наполняет собою
идеальную форму), Ориген утверждал, что индивидуальная "форма" каждого из нас,
вновь и вновь воссоздающая нас самих из самого разнообразного материала,
потребляемого человеком из внешней среды, сохранится и восстанет. Так Ориген
понимал стих ап. Павла: "Сеется тело душевное (греч. psuhikon, лат. animalis),
восстает тело духовное" (1 Кор. 15,44)[1319 см. Nautin P. Origene. p. 128.].
Здесь позиция Оригена тождественна с собственно церковной и не оспаривается даже
св. Мефодием. В самом деле, самая разная пища, то есть вполне различная материя
перестраивается в один и тот же человеческий организм, потребляющий ее. Любое
вещество, поступающее во человеческое тело извне, не вставляется механически в
него. Если ребенок ест хлеб - это не значит, что к утру у него будут более
хлебные пальцы, а если он съел яичницу - вовсе не следует ожидать, что какая-то
часть его тела теперь состоит из кусочка глазуньи. И наоборот - два человека
могут есть совершенно одну и ту же пищу, но они будут вполне различными даже
физиологически именно потому, что организм каждого из них не просто впитывает
внешнюю стреду, но по своему перестраивает ее. Любое вещество сначала
разрушается в человеческом организме на свои составные части, а затем
перестраивается в человеческое тело по тем структурам, по тем формулам, которые
хранятся в генной памяти. "Тело не дурно названо рекою: так, при тщательном
рассмотрении, может быть, даже в продолжение двух дней первоначальное вещество
не остается тем же в нашем теле... Не смущайся, если кто скажет, будто это
первоначальное вещество тела в то время не будет таким же, так как разум
показывает способным разуметь, что и теперь, даже в продолжение двух дней, не
может оставаться таким же прежнее вещество тела... Сила семени в зерне пшеницы,
овладев окружающим веществом, проникнув его всецело, вкоренившись в самом
составе его, придает силы, какие имеет, тому, что прежде было землей, водой,
воздухом и огнем, и преодолев их качества, изменяет их в то самое, которого само
бывает производителем, и таким образом наполняется колос"[1320 Св. Мефодий
Олимпийский. О воскресении, против Оригена. сс. 169, 170, 172.].
Если память "семени" сохранится - то по ней можно будет воссоздать прежнее тело
из нового материального субстрата. Бог хранит души умерших, и по создании новой
вселенной даст душам возможность из нового земного праха составить новые тела.
Прежним душам Бог даст новую материю.
Поэтому нисколько не смущает христиан то обстоятельство, что многие частицы
нашего мира за время человеческой истории успели и успеют побывать в составе
многих человеческих тел. Те вещества, что некогда были погребены вместе с телом
моего предка через кругооборот веществ вошли в меня и, после меня будут входить
в органический состав других людей. И эта ситуация никак не грозит жуткой
коммунальной склокой на Последнем Суде. Не будет спора о том, какому из
владельцев должна достаться частица, побывавшая в составе тела каждого из них.
Бог создаст новое небо и новую землю, и в этом новом мире будет достаточно
нового субстрата (нового и по своему происхождению, и по своим качествам), из
которого "душа" (или "форма" нашего тела) сможет построить свою новую хижину.
Поэтому не беспокоит христиан и перспектива полного уничтожения тела
(неодобрение Церковью кремации мотивированно не боязнью того, что сожжение
повредит погребаемым; просто пастырское сердце видит, что для тех, кто сжигает
своих близких, это действие неназидательно: оно всевает в душу скорее отчаяние,
нежели надежду). Как еще во втором веке сказал Минуций Феликс - "Мы не боимся,
как вы думаете, никакого ущерба при любом способе погребения, но придерживаемся
старого и лучшего обычая предавать тело земле" (Октавий. 34,10).
Так что не может быть речи о воскрешении тела в таком же состоянии, в каком оно
сошло в могилу. Церковь не проповедует воскрешения телесных недостатков или
болезней; более того, само тело воскресения будет преображенным, лишенным
плотской тяжести. Тело будет другое - и все же узнаваемое. Оно будет другое - и
все же мое. Во всяком случае церковное богословие действительно никогда не
утверждало, что воскресшее тело будет таким же, как наше нынешнее (то есть той
глупости, которую приписывают нам сторонники "кармической философии"[1321 "Если
в будущем произойдет воскрешение в физических телах, то кто будет ухаживать за
массой младенцев, больных и стариков, которые воскреснут такими, какими были,и
куда они попадут? Ухаживать за ними грешники не смогут, ибо они в аду
"поджариваются", а обитатели рая навряд ли согласятся на "тягомотину" ухаживания
за больными и капризными людьми" (Ерохина Е. Для чего мы живем. Размышления о
смысле жизни. // Знамя мира. №6 (31), 1995).] ). Не на воскрешение трупов наша
надежда, а на восстановление человека.
По выводу современного патролога А. И. Сидорова, "Рассуждения Оригена
показывают, что в своем учении о состоянии тела после Воскресения он не вступает
в противоречие с церковным учением"[1322 Сидоров А. И. Комментарии. // Творения
аввы Евагрия. Аскетические и богословские трактаты. Перевод, вступительная
статья и комментарии А. И. Сидорова. - М., 1994, с. 325.].
Очевидно, тонкое построение Оригена спустя столетие было вульгаризировано его
простодушными учениками[1323 см. главу "Оригенистические споры в конце IV и в
начале V века" у Болотова (Болотов В. В. Лекции по истории древней Церкви. - М.,
1994. Т. 4).] , что и вызвало резкую реакцию св. Епифания и Феофила
Александрийского. Но вновь подчеркну: ошибочна или нет была эта реакция, но она
свидетельствует о том, что на родине Оригена на рубеже IV-V веков высокое
церковное богословие не принимало идею реинкарнации.
На рубеже IV-V веков Немезий, епископ Емесский, создает почти единственное в
раннехристианской литературе произведение, посвященное антропологии - "О природе
человека". Большую часть своих знаний о человеке он черпает из античных
источников, и потому не может пройти мимо идеи переселения душ, ибо "вообще все
греки, считающие душу бессмертной, признают душепереселение, но разногласят
между собой относительно видов душ"[1324 Немезий, епископ Емесский. О природе
человека. - Почаев, 1904, с. 62.]. Немезий резко не согласен с предположением о
переселении души человека в животное - "Когда утверждают, что душа посылается в
тела животных в наказание за грехи, которые она совершила в период человеческой
жизни, то основывают свое утверждение на том, что произошло уже впоследствии.
Ведь если так, что почему же в тела животных, созданных раньше человека, вложены
разумные души? Не потому, во всяком случае, что они согрешили в человеческих
телах прежде еще, чем находились там!"[1325 Немезий. О природе человека. с.
65.].
Однако он знает, что это не единственная версия реинкарнационного мифа в
греческой философии, и после перечисления основных разноречий античных авторов
по вопросу о причинах и образе душепереселения, Немезий говорит: "Ямвлих написал
особую книгу о том, что души не переселяются из людей в бессловесных животных,
или из животных в людей, но только из животных в животных и из людей - в людей.
Мне кажется, что этим Ямвлих более всех предвосхитил не только мнение Платона,
но даже самую истину"[1326 Немезий. О природе человека. с. 63.]. Вполне в духе
более ранних апологий Немезий считает, что идея о том, что душа человеческая не
останется жить сама по себе в бестелесных сферах, но вернется в тело, есть общий
знаменатель между доктриной реинкарнации и христианской проповедью воскресения.
Поэтому учение о том, что человеческая душа соединится только с человеческим же
телом, которое Немезий приписывает Платону, он характеризует как более близкую к
истине. Но при этом никак нельзя считать, будто Немезий был сторонником такого
рода реинкарнационной схемы: "Что касается степеней душ, восхождений и
нисхождений, которые вводит Ориген, то в виду того, что они не соответствуют Св.
Писанию и несогласны с христианскими догматами, о них следует умолчать"[1327
Немезий. О природе человека. с. 77.]. "По словам Христа, однажды только
произойдет такое воскресение, а не периодически"[1328 Немезий. О природе
человека. с. 172.].
В начале V
...Поділитися у соцмережах
