Жанр: Религия
Сатанизм для интеллигенции
...этому Ориген никогда не отрицает телесное воскрешение мертвых в конце
настоящего века: "Церковное предание также учит, что наступит время воскресения
мертвых, когда это тело, сеемое теперь в тлении, восстанет в нетлении" (О
началах. Введение к I книге, 5).
Многомирие оккультистов нанизывает миры на пространственную ось (миры существуют
один над другим). Напротив, мысль Оригена, насколько можно судить, располагает
миры по временной оси: они не сосуществуют, но следуют один за другим[1229 "Во
второй книге Ориген утверждает, что миров бесчисленное множество, что эти весьма
многие миры, вопреки Эпикуру, не существуют одновременно... " (Иероним. Письмо
Авиту. Цит. по: Ориген. О началах. - Новосибирск, 1993, с. 110).]. И только одно
в мысли Оригена оказывается нелогичным: учение об апокатастасисе, то есть о
всеобщем спасении людей "в конце веков". Ведь если однажды настанет момент,
когда все души вернутся к Богу - то будет крайне несправедливым посылать их в
новый мир, который Бог по необходимости должен будет создать...
Тут уж Ориген-христианин вступает в противоречие с Оригеном-философом.
Философская логика, исходя из посылки необходимости творения, требует признать
бесконечность цепи миров. Верность Евангелию любви побуждает признать, что
однажды "отрет Бог всякую слезу с очей" (Откр. 7,17)[1230 В этом стихе
Откровения речь идет об утешении мучеников, пострадавших за Христа, а не об
апокатастасисе.]. В конце концов Ориген предпочитает оставить в стороне свою
метафизику и возвестить конец истории в Любви. И все же столкновение богословия
и метафизики не прошло бесследно и для оригенова богословия. И после Оригена
появлялись церковные проповедники, которые говорили о том, что Бог спасет всех
(например, преп. Исаак Сирин). Но их надежда питалась не предположениями о
судьбах космоса, а верой в Бога Любви. Они исходили из того, "что Бог бесконечно
милостив, и Его милость превыше наказания, и потому страдания грешников после
смерти не могут быть бесконечными"[1231 Мысль преп. Исаака. Цит. по: свящ.
Георгий Зяблинцев. Богословие преп. Исаака Сирина. // Журнал Московской
Патриархии. 1993.№3, с. 42.]. И эти люди не отлучались от Церкви. Может быть и
слишком решительные, их суждения все же исходили из веры в могущество и
человеколюбие Бога. У Оригена же идея реинкарнации превращает апокатастасис в
итог собственно человеческого усилия: если из раза в раз жить все лучше и
праведней, то в конце концов придешь ко Спасению.
Послания ап. Павла говорят, что "закон", то есть собственно человеческое усилие
к праведности, "ничего не довел до совершенства" (Евр. 7,19). Апокатастасис
Оригена, строящийся на идее реинкарнации, возвещает нечто совсем иное: "я сам
дойду"[1232 Эта сторона учения Оригена вызвала весьма существенное возражение
Владимира Соловьева: "Учение Оригена о непременном фатальном воссоединении всех
духовных существ с Богом, трудно согласуемое со Св. Писанием и церковным
преданием и не имеющее твердых разумных оснований, находится в логическом
противоречии и с дорогим для Оригена принципом свободной воли, ибо эта свобода
предполагает: 1) возможность постоянного и окончательного решения противиться
Богу и 2) возможность нового падения для существ уже спасенных" (Соловьев В. С.
Ориген. // Христианство. Энциклопедический словарь. Т. 2. - М., 1995, с. 252).].
А вслед за этим в сознание проникает подленькая мысль: "борьбу за лучшее будущее
я, пожалуй, начну со следующей жизни". И эта мысль имеет столь разрушительные
последствия, что Церковь даже имя мученика Оригена решила предать анафеме, лишь
бы не приучать к теплохладности тысячи людей.
Сам Ориген не испытал на своей душе расслабляющего эффекта своей идеи. Но в его
позднейших учениках она начала распускаться. На Оригене оправдались слова
Габриэля Марселя: Ошибка теолога может погубить души тысяч людей...
И в позднейшие столетия по таким адептам уже судили и об учителе. И только в
одном случае можно было с более внимательным, чем обычно, взглядом обратиться к
идее всеобщего спасения. - Если отчаяние покорило себе душу. Если из ощущения
своих грехов и сердечной пустоты родился помысл о самоубийстве или о переходе на
сторону сатаны[1233 У преп. Иоанна Лествичника есть совет об Оригене: не слушай
этого пса с его апокатастасисом... кроме того случая, если ты впал в уныние (за
указание на эту мысль, опущенную в русском переводе "Лествицы", я благодарен Л.
П. Горбуновой).].
Не из церковного предания, но из языческой философии Ориген неосторожно пронес в
свою апологию христианства нехристианскую идею реинкарнации.
Высказывая ее, он не выдал "эзотерическую тайну" христианства. Напротив,
публично, экзотерически вывесив ее на вратах церковной школы, он хотел привлечь
язычников знакомой им философской идеей.
Здесь не было "углубления христианства" платонизмом. Ориген хотел ввести
христианство в школу. И иногда сам начинал думать слишком по-школьному. Как
заметил Владимир Лосский, "Когда Ориген говорит нам об интеллектуальном труде
тех, кто исследует причины вещей, о том труде, который будет продолжен святыми
после их смерти в земном раю, который он называет "местом учености", "аудиторией
или школой для душ", то этот рай школяра и преподавателя невольно вызывает
улыбку"[1234 Лосский В. Н. Александрийцы. // Богословские труды. №24. - М.,
1983, с. 225.].
Да, у Оригена была идея реинкарнации.
Но прежде всего надо обратить внимание на то, что сам Ориген отличал
апостольское Предание от своих довольно произвольных толкований его и не выдавал
свои парагностические догадки за общецерковное убеждение. В своих рассуждениях о
том, можно ли считать Иоанна воплощением Илии, Ориген чередует аргументы
сторонников и противников реинкарнации. При этом первые именуются весьма
неопределенно - "говорят", "те, которые". Аргументы же против реинкарнации
высказываются от лица "члена Церкви" ("Другой, член Церкви (ekklesiastikos),
отвергая как ложную (psevde logon) доктрину реинкарнации и не допуская, что душа
Иоанна когда-либо была Илией..." - Толк. на Ин. VI, 11, 66). Судя по тем
комментариям, которыми Ориген сопровождает аргументы реинкарнационистов, он явно
разделяет церковную позицию.
Итак, Ориген в своих зрелых работах явно свидетельствует о том, что Церковью
идея реинкарнации не разделялась.
Когда же Ориген сам в достаточно ранней работе "О началах" высказывался о
возможности реинкарнации, он акцентировал, что это именно предположение, а не
голос церковного предания. Иероним так передает интонацию оригеновых
предположений - "чтобы не быть обвиненным в учении Пифагора, который доказывает
метампсихос, - после столь гнусного учения, которым ранил душу читателя, он
говорит: это, по нашему мнению, не догматы, а только изыскания и догадки, и
изыскано нами с тою целью, чтобы кому-нибудь не показалось, что все это
совершенно не затронуто нами"[1235 см. Ориген. О началах. - Рига, 1936, с.
103.]. Итак, по мысли Иеронима, Ориген затрагивает тему реинкарнации в
миссионерских целях: чтобы язычникам не показалось, что христиане не способны к
рассмотрению тех вопросов, что более всего волновали интеллектуальные круги
тогдашней Александрии.
Что же касается церковного предания - о нем Ориген писал так: "Мы должны хранить
церковное учение, преданное от апостолов чрез порядок преемства... О других же
предметах апостолы только сказали, что они есть, но - как или почему? умолчали"
(О началах. 1, 1, 3-4). Прежде всего заметим, что слова Оригена о "порядке
апостольского преемства" - не просто повторение общего места церковного
богословия. Линия преемства действительно весьма четко прослеживается от
апостолов до Оригена. Как известно, Ориген был учеником Климента
Александрийского. О последнем же св. патриарх Фотий, один из образованнейших
византийцев, сообщает, будто "говорят, что Климент был учеником Пантена и что
Пантен был учеником тех, кто видел апостолов и даже, что он сам видел некоторых
апостолов лично"[1236 Фотий. "Библиотека", cod. 118. Цит. по: Nautin P. Origene.
Sa vie et son oeuvre. - Paris, 1977, p. 102.]. Сам Климент среди наставников
своего учителя называет Петра, Иакова, Иоанна и Павла (Строматы. I, 11,3).
Итак, по тем вопросам христианского понимания мира, Бога и человека, которые
были ясно проповеданы апостолами, у Оригена была возможность учиться у прямых
наследников апостолов, которые, по слову Климента, "хранили святое учение, в
точности переданное им". У Оригена просто не было необходимости обращаться к
новоявленным гностическим лидерам для уяснения Евангелия. Говоря же о
предсуществовании душ, Ориген прямо указывает источник своего убеждения: "в этом
случае я говорю, следуя Пифагору, Платону и Эмпедоклу"[1237 Цит. по: Андреев И.
Д. Ориген. // Христианство. Энциклопедический словарь. Т. 2. - М., 1995, с.
254.].
Тем не менее Ориген говорит, что о чем-то апостолы "умолчали". Так что -
действительно есть "тайная доктрина христианства"? Почему о чем-то умолчали
апостолы?
Сам Ориген отвечает на это очень просто и неэзотерично: "Конечно, с тою целью,
чтобы могли иметь упражнения и показать свой ум наиболее ревностные преемники
их" (О началах. 1, 1, 3-4). Это различение собственно церковного Предания и
частных богословских упражнений прочно вошло в богословие. Например, св. Василий
Великий при пояснении первой главы Бытия пишет, что Библия не говорит об
изменениях стихий - "чтобы приучить наш ум к самодеятельности"[1238 св. Василий
Великий. Творения. Ч. 1. - М., 1845, с. 24.]. И св. Григорий Нисский так говорит
о своем поиске: "Что касается нас, ищущих истину путем догадок и образов, то мы
излагаем то, что пришло нам на ум, ничего не утверждая безусловно, как бы
упражняясь"[1239 св. Григорий Нисский. Творения. Т. 1. - М., 1861, сс. 137 и
143.].
При этом Ориген весьма резко отличал христианское учение от оккультных
откровений. Поясняя слова апостола о том, что христианам открыта "премудрость не
князей века сего, которую никто из князей века сего не уразумел" (1 Кор. 2,6-8),
Ориген говорит: "Я считаю необходимым сказать, что такое мудрость мира сего и
что такое премудрость князей мира сего". К первому относятся риторика,
грамматика, геометрия, музыка, медицина. "Под премудростию же князей мира сего
мы разумеем, например, египетскую так называемую тайную и сокровенную философию,
астрологию халдеев и индийцев, обещающих высшее знание, а также многоразличные и
разнообразные мнения греков о Божестве. Когда эти духовные силы увидели Господа
и Спасителя, обещающего и проповедующего, что Он пришел в этот мир разрушить все
догматы, ложно носившие имя знания ("гнозиса" - А.К.), то, не зная, кто
скрывался в Нем, они тотчас начали строить ему козни: "предсташа царие земстии и
князи собрашася вкупе на Господа и на Христа Его" (Пс. 2,2). Понимая эти замыслы
их против Сына Божия, апостол говорит: премудрость глаголем не князей века
сего"[1240 Ориген. О началах. - Рига, 1936, сс. 237-238.].
Евсевий в своей "Апологии Оригена" постоянно использовал тот аргумент, что
Ориген никогда не высказывал оспариваемые тезисы как учение Церкви, излагая их
лишь в качестве своего предположения[1241 см. Nautin P. Origene. Paris, 1977, p.
122 и 138.]. Именно потому, что Ориген резко противостоял оккультистам и
гностикам, а свои идеи, ставящие его самого на границу "лжеименного гнозиса",
высказывал как свои частные мнения, но не как веру апостолов и всей Церкви, при
жизни Ориген никогда официально не обвинялся в ереси и в проповеди "переселения
душ". Такое осуждение было бы неизбежно, если бы он излагал это учение не в виде
собственных гипотез, а как общецерковное учение.
Но Собор, лишивший его сана, ни в чем не упрекнул его вероучение.
Ориген и церковные власти
Елена Рерих, как мы помним, утверждала, что Ориген был гоним своими
"невежественными коллегами"[1242 Письма Елены Рерих 1929-1938. Т. 2, с. 269.]. В
интерпретации теософов это означает, что именно философия Оригена, признававшая
реинкарнацию, была гонима церковниками. Даже если согласиться с этим тезисом, он
будет работать против теософов. Ведь если духовенство III века преследовало
проповедника реинкарнации - значит, задолго до Пятого Собора идея переселения
душ отвергалась христианами. Впрочем, я готов помочь теософам найти выход из
этой неприятной для них ситуации. На самом деле Ориген навлек на себя гнев
своего епископа совсем не своими проповедями.
Первый конфликт Оригена и его епископа в Александрии произошел в 215 г. и был
связан с пребыванием Оригена в Палестине. Местные епископы предложили Оригену
вести беседы не в школе, а прямо в храме. Александрийский епископ Димитрий в
специальном письме, отправленном им на Восток, назвал это поведение Оригена
"дерзким" и потребовал возвращения проповедника домой. Этот инцидент произошел
из различия церковных традиций Палестины и Египта. В Палестине, очевидно,
христиане восприняли иудейскую традицию, согласно которой любой совершеннолетний
иудей (как член "народа священников") имел право проповедовать в синаноге[1243
Совершеннолетним считался 12-летний возраст. Поэтому в Евангелии мы видим 12летнего
Иисуса, проповедующего в синагоге. Это не столько чудо, сколько именно
норма закона.]. Египетская традиция была гораздо более иерархична как в пору
своей языческой древности, так и в христианскую эпоху (в египетской Церкви даже
другие епископы не считались равночестными с Александрийским папой).
Палестинские епископы действовали в соответствии со своей традицией,
александрийский - со своей. Ориген же вполне разумно ("в чужой монастырь со
своим уставом не лезут") проявил послушание тому епископу, на территории
которого он находился в тот момент. В этом инциденте стоит обратить внимание на
то, что раздражение египетского епископа вызвало не содержание проповедей
Оригена, а форма (точнее - место) их проведения[1244 Решением Поместного Собора
Русской Православной Церкви 1917-1918 годов богословски подготовленным мирянам
также разрешено проповедовать в храмах (по благословению епископа и
настоятеля).].
Ориген вернулся в Александрию и еще 10 лет спокойно занимался преподавательской
и богословской работой.
Но в 230 году разразился новый конфликт. И вновь - на том же месте и с участием
тех же самых лиц. Димитрий дал Оригену некое поручение, с которым тот должен был
съездить в Афины. По возвращении он вновь остановился у своих друзей -
палестинских епископов. И те его рукоположили в священнический сан (вероятно,
для того, чтобы его проповеди в храмах не вызывали более критики на родине
Оригена). Но услуга оказалась "медвежьей". Избавив Оригена от одного обвинения,
его подставили под гораздо более серьезное...
Когда о происшедшем стало известно в Египте, Димитрий созвал Собор, и решением
Собора Ориген был лишен этого сана.
Александрийскими Соборами 230-231 г.г. Ориген был наказан не за свои проповеди,
а за неканонические поступки. Один из них состоял в том, что, будучи
руководителем церковной школы в Александрии, он принял священство в другой
епархии (в Палестине) без ведома александрийского епископа, что и сегодня не
допускается церковными правилами и практикой.
Но это нарушение церковных канонов не было бы столь решительно поставлено в вину
Оригену, если бы ему не предшествовало еще одно нарушение норм церковной жизни.
Как пишет защитник Оригена Евсевий, епископ Димитрий, "не зная, в чем бы его
обвинить, придрался к его давнему детскому проступку " (Церковная история. 6,8).
Прежде, чем сказать, в чем именно состоял этот юношеский грех Оригена, вновь
обратим внимание на то, что из этого свидетельства Евсевия следует, что никаких
вероучительных обвинений против Оригена выдвигаемо не было (на это особое
внимание обращает ученик Оригена блаж. Иероним в своем 33 Письме).
Грех же, воспомянутый Оригену, состоял в том, что в 18 лет он сам оскопил себя.
Обычно столь склонный к аллегорическому толкованию Евангелия, он слишком
буквально понял слова Христа о "скопцах ради Царствия Божия"... В "Апологии
Оригена", написанной Евсевием, осуждение Оригена александрийским собором 231 г.
описывается так: "Итак, Димитрий весьма тяжко обвинял и Оригена за то, что он
еще в юношестве совершил преступление, оскопив себя; этим самым Димитрий склонил
весь собор к единодушному решению, чтобы он осудил Оригена и лишил бы его
священства, причем под этим определением подписались даже и те, которые раньше
голосовали за Оригена"[1245 Цит. Архиеп. Лоллий (Юрьевский). Александрия и
Египет. // Богословские труды. Сб. 21. - М., 1980, с. 200.].
Единомыслие Собора вызвано было тем, что, согласно древнейшему сборнику
канонического права, т. н. "Апостольским правилам", - "Сам себя оскопивший да не
будет принят в клир. Самоубийца бо есть и враг Божия создания" (Апост. прав.
22). Как позднее скажет св. Василий Великий - в скопчестве нет никакого подвига,
потому что евнухов "целомудренными сделало железо"[1246 св. Василий Великий.
Письма. // Творения. Ч. 6. - Сергиев Посад, 1892, с. 238.]. В Палестине,
возможно, не знали об этом поступке Оригена - и потому посвятили его в
священники. Но в Александрии сей инцидент был слишком памятен...
Теософы охотно вспоминают внешнюю фабулу этого конфликта. Но они совсем не охочи
до воспоминаний о том, каковы же были мотивы для такого соборного решения - ведь
тот поступок, из-за которого Ориген был лишен священнического сана, вряд ли даже
теософам покажется заслуживающим оправдания.
Об изгнании же Оригена из Александрии можно говорить только с необходимым
уточнением: Оригена никто не выпроваживал из города. Задолго до собора Ориген
был направлен с церковной миссией в Афины и после ее завершения в Александрию
уже не возвращался. Поскольку же Димитрий Александрийский считал его служителем
своей епархии, узнав о происшедшем, он и созвал собор, воспретивший Оригену
участие в церковной жизни в Александрии - буде он пожелает сюда вернуться. Он не
вернулся. Палестинские епископы дали Оригену возможность работать у себя[1247
Игнорирование палестинскими епископами решения александрийского собора
объясняется действительной запутанностью казуса со священством Оригена. С одной
стороны, будучи служителем Церкви в одной епархии, он не мог принимать
священнический сан в другом месте. Но, с другой стороны, раз уж Ориген принял
священство в Палестине, это означало его автоматическое поступление в клир
местной епархии и, соответственно, выводило его из-под канонической юрисдикции
египетского епископа. Поэтому с точки зрения палестинцев, Димитрий совершил суд
над священником чужой епархии и тем превысил свои полномочия. Позднее эту точку
зрения, возможно, разделял патриарх Фотий, судя по акценту его сообщения о том,
что "Димитрий лишил Оригена даже священства".].
Стоит заметить, что лишение сана не есть отлучение от Церкви. В церковном праве
запрещено за один проступок наказывать дважды. Лишение сана есть наказание уже
само по себе. Ориген же в итоге претерпел два церковных прещения: и лишение сана
(в 231 г.), и отлучение от Церкви (в 543 г.). Два церковных действия,
направленных против Оригена, оказались возможны только потому, что у них была
разная мотивация. Собор 231 года не ставил в вину Оригену его философские
взгляды - а именно за них Ориген подвергся посмертному осуждению в шестом веке...
Кроме того, к чести александрийского епископа следует сказать, что он не
воспользовался случаем для организации действительного преследования Оригена с
помощью государственной власти (по римским законам самооскопление каралось
смертной казнью)[1248 см. Поснов М. Э. История христианской Церкви (до
разделения Церквей - 1954). - Брюссель, 1964, с. 189.].
Ориген же после лишения священнического сана не ушел в секту, но продолжал
пользоваться дружбой палестинских и малоазийских епископов, читая проповеди в
храмах и церковных школах.
Димитрий скончался весьма вскоре после своего выступления против Оригена. Новым
епископом Александрии был избран оригеновский ученик Иракл (231-246). Это было
бы невозможно, если бы частные мнения Оригена рассматривались как угроза
православию и имели бы распространение среди его учеников.
Так что говорить о мировоззренческих гонениях на Оригена при его жизни нет
серьезных оснований.
Но пропагандистский миф, выстраиваемый Рерихами, строится по своей логике и не
выказывает стремления хоть как-то соотноситься с исторической реальностью.
Вспоминая об Оригене, Николай Рерих не отказывает себе в удовольствии лишний раз
бросить комок грязи в Церковь: "Вместо того, чтобы стать Архиепископом, Ориген
оказался узником. Может быть, в одной темнице с преступниками. Собор вменяет ему
следующее: "Ориген, чудо своего века, по необычайности своего ума и глубине
своего образования был обвинен на двух Александрийских Соборах при жизни и после
смерти - на Константинопольском Соборе. Ориген неправильно мыслил о многих
Истинах Христианской Церкви, распространяя языческие учения о предсуществовании
души; он неправильно отражал Учение Христа, полагая, что определенное число
духовных существ, равнодостойных, были созданы, из которых одно устремилось с
такой пылающей любовью, что объединилось с Высшим Словом и стало носителем Его
на Земле. Придерживаясь верования в воплощение Бога Слова и в творение Мира,
Ориген неправильно понимал крестную смерть Христа. Представляя ее как имеющую
духовное соответствие в духовном мире, он слишком много уделял воздействиям Сил
Природы, которыми одарено наше естество...". С точки зрения современности
невозможно понять, как могли эти обвинения довести до темницы! Но враги Оригена
прибегли к обычному своему средству - преследованию. Позабыв еще недавнюю
Голгофу, они решили, именно во имя великого Мученика Голгофы сделать мученика и
из Оригена"[1249 Рерих Н. К. Адамант. // Рерих Н. К. Душа народов. - М., 1995,
сс. 88-89.].
Николай Константинович говорит неправду. Ни один Собор не говорил таких слов об
Оригене (что и понятно - если его учение было осуждено на Константинопольском
Соборе, то потом уже ни один Собор вновь к этому вопросу не возвращался, а
Константинопольский Собор упоминается в цитате, приводимой Н. Рерихом как
событие уже прошлое). Но, фантазируя, Николай Константинович умудряется еще и
переврать собственно оригеново учение. Церковью осуждалось учение Оригена,
согласно которому души, охладев, отпали от любви Божией и от полноты Бытия. По
псевдоцитате Рериха получается, наоборот, что Церковь не приняла идею пламенной
любви, соединяющей душу с Богом.
Но главная ложь не в этом. Главное, что арест Оригена язычниками (во время
первого гонения на христиан при императоре Декии, 249 г.) преподносится как
репрессия Оригена христианами. Вновь и вновь напомню очевидное обстоятельство,
которого не мог не знать Николай Рерих: в третьем веке христианская Церковь сама
гонима. У нее нет ни малейших возможностей для физического преследования своих
оппонентов[1250 Н. Рерих, похоже, был слишком пленен мифом Блаватской. Для
последней вся история христианства сводится к истории инквизиции. По ее
просвещенному мнению, например, православие было "насильно введено Иринеем,
Тертуллианом и другими" (Блаватская Е. П. Разоблаченная Изида. Т. 2, сс. 151152).
Св. Ириней Лионский был казнен в 202 г. Насильно навязать свою веру другим
он даже если бы и хотел - не мог. Перед Блаватской же он провинился тем, что
активно выступал в защиту апостольского христианства против гностиков. Еще более
поразительно заявление Блаватской о том, что "Афанасий - убийца Ария" (там же,
с. 363). Еретик Арий скончался в Константинополе в 336 г. В это время св.
Афанасий (который действительно был его главным оппонентом) был в очередной
ссылке (в Трире, Галлия с 335 по 337 г.). При императорском дворе в это время
сильно было влияние сторонников Ария (почему Афанасий и был сослан). Более того,
смерть Ария приходится на день его торжества. Арию удалось добиться
благосклонности императора Константина, и он уже шел в церковь на службу -
однако по дороге в храм у него начинаются боли в животе, он удаляется в
общественный туалет и там умирает (см. Св. Афанасий Великий. Послание к
Серапиону. 4; Феодорит Кирский. Церковная история. 1, 14). Наконец, в этой связи
стоит вспомнить о о мифе, который хоть и не был создан теософами, но активно ими
утилизовался - "Галилей долгие годы томился в тюрьме за учение, что Солнце
находится в центре Солнечной системы" (Блаватская Е. П. Разоблаченная Изида. Т.
2, с. 624). В реальности же Галилей вообще не сидел в тюрьме и не подвергался
пыткам; жестокий суд инквизиторов вынес Галилею такое наказание: два месяца
прожить в загородном доме архиепископа Флоренции, с которым ученый был в
дружественных отношениях, при этом ежедневно читая 7 покаянных псалмов (См.
Шрейдер Ю. А. Галилео Галилей и Римо-Католическая Церковь. // Вестник истории
естествознания и техники. 1993, №.1; а также статью "Галилей" в
Энциклопедическом словаре Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона (т. XII. СПб., 1899, с.
447)). О том, как церковный суд на деле защитил Галилея от доноса, поступившего
на ученого, см. в моей книге "Традиция. Догмат. Обряд", сс. 351-352.]. Оригена
арестовывают даже не в Египте, где у него могли быть недоброжелатели среди
духовенства (хотя и здесь стоит вспомнить, что прошло уже почти 20 лет со дня
смерти Димитрия и во главе египетской Церкви стоят ученики Оригена), а в Азии,
где епископат ценит Оригена и поддерживает его.
В епископате добрая память об Оригене сохранялась еще долго, пока некоторые из
чрезмерных его почитателей не стали черпать из его действительно довольно
пестрых книг не столько христианские, сколько языческие положения. Еще в IV веке
первый церковный историограф епископ Евсевий участвует в написании "Апологии
Оригена", а в своей "Церковной истории" он не упоминает ни жизни, ни трудов, ни
мученической кончины св. Мефодия Олимпийского именно потому, что тот был
оппонентом Оригена (впрочем - тоже много спустя после кончины Ориг
...Поділитися у соцмережах
