Жанр: Религия
Сатанизм для интеллигенции
...карнационных идей в Греции, означает именно, что эти идеи
были вполне чужды предшествовавшей греческой традиции[1175 Пифагор никак не был
голосом греческой религиозной тадиции, и поэтому древняя эллинская литература
знает немало язвительных стрел в адрес Пифагора (в том числе и по поводу его
доктрины метемпсихоза). Диоген Лаэртский пишет об этом так: "Величавость
Пифагора не упускает случая задеть и Тимон в "Силлах", где пишет так: "А
Пифагор, преклоняясь к волхвам, болтающим бредни, ищет людей уловлять, величавых
речей говоритель". О том, что Пифагор в иное время был иными людьми,
свидетельствует и Ксенофан... : "Как-то в пути увидев, что кто-то щенка обижает,
он, пожалевши щенка, молвил такие слова: "Полно бить, перестань! живет в нем
душа дорогого друга: по вою щенка я ее разом признал". Так пишет Ксенофан.
Насмехается над Пифагором и Кратин: "Едва завидев человека пришлого, тотчас к
нему пристанут с переспросами, чтоб сбился бедный с толку и запутался в
противоречьях, сходствах, заключениях, потоплен в бездне мудрости блуждающей".
(Диоген Лаэрт. VIII,36-37).И, кстати, стоит напомнить редко воспроизводимое
продолжение знаменитой фразы Гераклита: "Многознание уму не научает, а не то
научило бы Гесиода и Пифагора" (Диоген Лаэрт. IX,1).].
Заводя речь о прекрасной Элладе, теософы немедленно восторгаются духовной
мудростью дионисийских мистерий, которую не могут вместить невежественные
христиане. Но их пыл остужает трезвый голос действительного знатока античности:
"Как бы ни превозносить умозрение, возникшее на основе дионисийства, и каким бы
образом ни объединять орфическую аскетическую мистику с религией Диониса - все
равно нельзя ни в каком случае забывать, что дионисийский экстаз есть оргии
пьяного разврата, незабываемая картина которого содержится, например, в
"Вакханках" Эврипида"[1176 Лосев А. Ф. Очерки античного символизма и
мифологии. - М., 1993, с. 76.].
Поскольку же эллинские философы говорили, что реинкарнационным доктринам они
научились у египтян, теософы заключают, что и религия Египта была единомысленна
с "Упанишадами". И все же ни один из древних памятников египетской истории не
указывает на присутствие идеи реинкарнации в Египетской религии[1177 См. Зубов
А. Б. Воскресение или развоплощение? // Континент. № 74; а также приложение "О
перевоплощении" в книге о. Александра Меня "У врат молчания".]. Те главы "Книги
мертвых", на которые ссылаются теософы, являются наиболее поздними и механически
прибавлены к начальным главам более древнего текста.
Но в тот период, когда греки начали посещать Египет, там уже появилась
интеллектуально-столичная мода на индийские пряности. Но и тогда не было в
Египте религии перевоплощения, была лишь мода среди интеллектуальных кругов.
Нельзя же на основании того неоспоримого факта, что Блаватская и Рерихи родом из
России, сказать, что в начале ХХ века религией России была теософия, или что
русские монахи и богословы хранили тайну перевоплощения и законы Кармы!
Религии Междуречья и Ближнего Востока настолько не утешают теософов, что им
приходится утверждать, будто следов реинкарнационной веры в этих религиях не
осталось потому, что вера была уж очень "эзотеричная".
Это, собственно, и есть та причина, по которой теософы уверяют, что учение о
реинкарнации составляет суть эзотерики: эта идея была распространена среди
религий гораздо меньше, чем это хотелось бы теософам. Вопреки фактам они
настаивают на универсализме своей доктрины и для доказательства своего хотения
предлагают универсальную отмычку: да, текстов на эту тему в Египте,
древнегреческой, древнеиндийской, ветхозаветной, христианской, мусульманской и
прочих традициях нет - но только потому, что там они были ну очень секретны.
Методика создания оккультной системы проста как суп из топора: говори, что
хочешь, выдавай свою доктрину за "сокровенное знание", дошедшее до нас из
древности, а на любую историческую критику отвечай: история не может подтвердить
распространенность моей эзотерической доктрины именно потому, что наше учение
было слишком тайным, чтобы оставлять исторические следы. В "эзотерику" можно
упрятать любую желательную фантазию. Имея такой "внешний щит", я, например, могу
безнаказанно утверждать, что во всех религиях мира было тайное, очень тайное
откровение о том, что в конце второго тысячелетия в стране русов явится диакон
Андрей Кураев и возвестит истину, ибо он будет подлинным посланником с Небес.
Это сокровенное содержание всех вероучений мира было столь тайно, что никто не
решился его записать. Но раз его никто не дерзал придать гласности - это и
значит, что оно рассматривалось во всех религиях и народах как самое важное в их
религиозном уповании. Гуру, в лесах Индостана приведший ученика к окончательному
просветлению, открывал ему последнюю тайну: "Кураев придет!". Зулусский жрец,
умирая, напоминал своему преемнику: "Жди Кураева!". Ацтекский первосвященник,
вырывая сердце юноши при принесении человеческой жертвы, утешал себя тем, что
это, мол, только "тень будущих благ", а истина воссияет с приходом Кураева.
В молчащую пустоту в принципе можно помещать что угодно. Но при научном, а не
фантазирующем подходе к исследованию лакуны все-таки надо соблюдать уважению к
тому фактическому материалу, который ясно сохранился. Можно предположить, что в
недошедших до нас беседах Христа или утраченных Евангелиях была идея переселения
душ. Предположить вообще можно что угодно. Труднее доказать: почему именно эту,
а не иную мифологему следует предполагать в том молчании.
Это трудность, знакомая любому реставратору. Предположим, перед нами древняя
мозаика, сохранившаяся лишь наполовину. Мы видим большую часть лика Христа и
видим Его десницу, преподающую кусочек хлеба. Но до нас не дошло изображение
левой части изображения. Можно допустить, что в левой руке Христос держит банку
пива. Можно предположить, что в несохранившейся левой части мозаики тело
Спасителя было подобно помеси верблюда и крокодила. Можно предположить, что
вторая часть мозаики была выполнена в стиле Марка Шагала и потому невежественные
и недоросшие до модернизма "средневековые инквизиторы" сокрушили ту часть
шедевра, где находились "летающие коровы".
Если же заниматься не оккультной реставрацией истории Церкви, а научной, то
лучше последовать примеру профессиональных восстановителей. Обычно - буде
реставраторы поддадутся искушению "доделать" памятник, - они исходят из
предположения о его художественной и содержательной цельности. И при
восстановлении утрат они ориентируются на те памятники, которые относятся к той
же эпохе, к той же традиции, к той же школе, и дошли до нас в более полном виде.
Таким образом, они приходят к выводу о том, что если правая рука Спасителя
держит хлеб, то в другой половине мозаики логично предположить не мутанта, а
обычную человеческую руку, которая, вдобавок, держит чашу с вином.
Приведу лишь один пример "летающей коровы" из современной оккультно-медицинской
литературы: "Вот высказывания Величайшего Целителя всех народов и времен Иисуса
Христа, записанные его учеником Иоанном в манускрипте "Евангелие мира Иисуса
Христа", относящемся к 1 веку нашей эры. Иисус Христос дает простое средство для
очищения толстого кишечника - клизму: "Возьмите большую тыкву, снабженную
спускающимся вниз стеблем, длиной в человеческий рост; очистите тыкву от ее
внутренностей и наполните речной водой, подогретой Солнцем. Повесьте тыкву на
ветку дерева, преклоните колени перед Ангелом Воды и потерпите... чтобы вода
проникла по всем вашим кишкам... Просите Ангела Вод освободить тело ваше от всех
нечистот и болезней, наполняющих его. Потом пустите воду из тела своего, чтобы с
нею устремилось из тела все... нечистое и зловонное. И увидите собственными
глазами и почувствуете носом своим все мерзости и нечистоты, которые оскверняют
Храм тела вашего. И поймете вы также, сколько грехов обитало в вас и терзало вас
бесчисленными болезнями"... В четвертом, малодоступном Евангелии от Иоанна говорит
нам Иисус Христос, - надо жить по Законам Матери Земли и тогда вы возродите себя
заново САМИ"[1178 Малахов Г. П. Целительные силы. Т. 1. Очищение организма. -
СПб., 1994, сс. 6-7.]. Замечу, кстати, что Малахов не дает ссылок на это
"Евангелие" и где он его прочитал, - неизвестно. Но любимая идея оккультистов
здесь налицо - "вы возродите себя заново САМИ", без Бога и без Христа.
Так что, если уж начинать "реставрацию древнего христианства", то нужно ответить
на вопрос: на каком основании можно допустить, что тексты, ясно проповедующие
воскресение мертвых, воскресение плоти, тексты, в которых нет и следа
кармических и реинкарнационных идей, составляют диптих с текстами (письменными
или устными), отвергающими телесное воскресение и утверждающими переселение душ?
Логика теософов непостижима. Из факта, что Церковь отвергла апокрифические
тексты, они делают вывод, что именно в апокрифах и изложена подлинная вера
Церкви. Боюсь, что будущие поколения оккультистов будут использовать материалы
Архиерейского Собора 1994 года как аргумент в пользу того, что до конца ХХ
столетия православные христиане верили по "Живой Этике". "Раз Собор осудил
рерихианство - значит, именно Рерихи хранили подлинно христианское учение".
Итак, действительно, не все раннехристианские источники дошли до нашего времени.
Много утрат не только в еретической, но и в собственно церковной литературе того
времени. Но со страниц дошедших до нас христианских текстов (как апостольских,
так и их непосредственных учеников) предстает вполне определенная и целостная,
внутренне логичная картина. При соблюдении правил логики ни апологию Люцифера,
ни идею о бесполезности смерти Христа, ни уверение в том, что Христос не
воскресал телесно, ни пантеизм, ни реинкарнацию не удастся подстроить к
раннехристианской проповеди[1179 Между прочим, даже в апокрифической и
парахристианской литературе идея реинкарнации встречается крайне редко. Ее нет
ни в одном из апокрифических апостольских "деяний". Ее нет ни в одном из
апокрифических Евангелий. То есть - этой идеи нет в текстах, бытовавших вблизи
церковных пределов. Она мелькает только в текстах однозначно антицерковной,
антибиблейской направленности (например, в "Пистис Софиа").].
Когда исследователь пробует вставить в древний текст некое дополнение (как ему
представляется, бывшее в тексте и потом утраченное), ему следует посмотреть, не
испытывает ли текст в целом аллергической реакции на дополнение, не кричит ли он
весь: "это не мое!".
Итак, непонятно и недоказуемо, почему именно идея реинкарнации должна находиться
в утраченных текстах (например, в Третьем послании ап. Павла к Коринфянам)[1180
Толкования преп. Ефрема Сирина на апокрифическое Третье послание ап. Павла
Коринфянам см. в 7-м томе его творений (Троице-Сергиева Лавра, 1900, сс. 367393).
Кстати, это послание исполнено полемикой именно с оккультизмом - "Итак,
сыны гнева суть те, кои благосердие милости Божией отнимают от себя, говоря, что
небо и земля и вся тварь не суть дела Отца всего, но имеют проклятую веру змия"
(3,19-20). Именно против офитов-змеепоклонников, столь горячо любимых
Блаватской, и направлен этот апокриф.]. Но, кроме того, непонятна и причина, по
которой идея реинкарнации должна быть закрытой. Что "эзотерического" в этой
идее?
Идея переселения душ с огромным энтузиазмом во все века воспринималась
европейцами - в отличие от Индии, все религии которой стонут от морока
бесконечных перевоплощений и ищут способы выскочить из колеса сансары.
Так, скажите, где и кого в дохристианской Европе преследовали за проповедь
реинкарнации? Тогда почему же ее надо было делать тайной? Или ее прятали не от
полиции, а от невежественных масс? А почему? Что в этой идее такого, что делало
бы ее неприятной и чужой для этих самых "масс"?[1181 Как уверяет теософ, VI
Вселенский Собор отверг идею переселения душ из чисто эзотерических соображений
- "осуждению подвергалась не самая сущность вопроса, а лишь было установлено,
что несвоевременно (было тогда) разглашать столь эзотерическое учение:
несвоевременно (было тогда) облекать его в форму иную, чем притчи и символы" -
Батюшков П. Перевоплощение. // Вестник теософии. 1913. №11, с. 39.] Она как раз
очень понятна и даже способна оказать нравственное воздействие.
Здесь я должен резко выступить против мифа, созданного самой христианской
пропагандой. Языческий мир Римской империи не был так уж страшен, как иногда
кажется. В нем никогда не убивали людей за проповедь любви. В нем каждому народу
и человеку дозволялось иметь любые религиозные убеждения (при минимуме внешнего
уважения к официальному культу). В ней не преследовали философов. В ней никто не
испытывал аллергии против проповеди восточных культов на Западе. Представление о
родственной близости человека к миру богов было настолько обычно, что ап. Павел,
проповедуя в Афинах, уместно вспомнил слова именно языческого поэта - "мы Его и
род" (Деян. 17,28).
Идея переселения душ и связанные с ней кармические концепции, которых не было в
классических религиях Средиземноморья (в том числе в Греции и Риме), спокойно и
открыто проповедовалась несколькими философами и поэтами - и это не вызывало
никаких репрессий.
В общем, нет ни одной теософской идеи, которую надо было бы скрывать в Римской
империи и которая подвергалась бы гонениям со стороны государства или толпы.
Даже те люциферические двусмысленности, которые есть в теософии, были и в
языческих культах - и потому тоже не воспринимались как нечто странное и
опасное.
Христиан же преследовали и ненавидели. Философы и императоры, языческая толпа и
иудеи, жречество и сатирики. И все новозаветные тексты совершенно ясно говорят -
за что именно. За проповедь "Христа распятого - для Иудеев соблазн, а для
Еллинов безумие" (1 Кор. 1,23) и за проповедь воскресения плоти. И даже
цитирование языческого поэта не помогло апостолу Павлу в Афинах - насмешки
начались, едва только он начал говорить о воскресении Христа. Идея страдающего
Бога, ставшего человеком, умершего и в теле же Воскресшего и тем спасшего
людей, - именно эта основная весть Евангелия была неприемлема ни для философов,
ни для толпы.
Кроме того, языческий собеседник христианского апологета II века Минуция Феликса
так определил то, что кажется ему наиболее абсурдным в христианской проповеди:
"Двукратная нелепость и сугубое безумие - возвещать гибель небу и звездам,
которые мы оставляем такими же, какими застали, а себе, умершим, сгинувшим,
которые как родимся, так и погибаем, обещать вечную жизнь!"[1182 Минуций Феликс.
Октавий. // Богословские труды. №22, - М., 1981, с. 144.]. В самом деле -
оккультная идея вечности Космоса явно отрицается Библией. Мир создан во времени
и мир исчезнет со временем (когда "времени уже не будет" - Откр. 10,6). А Бог и
люди пребудут в Вечности. Это ровно противоположно теософии, утверждающей
вечность своей любимой космической "материи", но отрицающей бессмертие
человеческой личности.
Итак, со всей решительностью утверждаю: если бы апостолы были теософами, им не
пришлось бы умирать за проповедь Евангелия.
Те же ереси, которые действительно исповедовали оккультизм, слегка прикрытый
христианством, свой оккультизм и веру в реинкарнацию не скрывали. И
распространялись вполне успешно. Церковь боролась с гностицизмом - а элиты, да и
массы были готовы принять и космические эоны, и перевоплощения - все, кроме
самого Богочеловечества Христа.
Елена Рерих пишет: "Учение Христа содержало в себе те же великие Истины, но
сознание Его современников не было готово к принятию их, отсюда и все искажения,
приведшие к мертвым противоестественным догмам"[1183 Письма Елены Рерих. 19321955.
с. 40.]. Это к принятию пантеизма и имморализма, к принятию реинкарнации и
космического материализма оказались не готовы современники Христа? Но, вопервых,
в этих идеях для них не было ничего нового. Во-вторых, гностицизм возник
раньше христианства и попробовал его ассимилировать. "Юные христианские общины
были окружены плотным кольцом языческого и иудейского гнозиса, который составлял
одну из главных ветвей античного синкретизма"[1184 Поснов М. Э. Гностицизм 2
века и победа христианской Церкви над ним. - Киев, 1917, с. 133.].
В гностицизме языческий мир сделал немедленную попытку переинтерпретировать
христианство именно в этих терминах, породив сотни гностических сект, каждая из
которых по-своему жонглировала "эонами", "астралами", "планетами" и т. п. Об их
методологии, столь похожей на методы работы Рерихов, уже в конце первого века
говорит св. Игнатий Богоносец: "К яду своего учения еретики примешивают Иисуса
Христа, чем и приобретают себе доверие: но они подают смертную отраву в
подслащенном виде" (К Траллийцам).
В тех постулатах, которые гностики пытались выдать за "тайное учение Христа", не
было ничего такого, что не могло бы быть радостно принято языческим миром.
Оккультизм всегда был довольно ходким рыночным товаром. Апостолы были бы
обречены на успех, если бы составили какую-нибудь "Тайную Доктрину" с кармой,
астралом и ярмарочным изобилием "эонов". Если бы христиане согласились с "белой"
(а при нужде и "черной") магией оккультизма, если бы они приняли модную в
философских кругах идею реинкарнации, если бы они признали, что все боги -
проявления Единого Безликого, они триумфально и быстро вошли бы в римский
истеблишмент.
Нет, не "корысть", и не стремление к "защите от толпы" понуждали христиан
мученического века дистанциироваться от обиходного оккультизма поздней Римской
империи. Их вера действительно была - "другой", "новым учением" (по признанию
как язычников - Деян. 17,19, так и иудеев - Мр. 1,27).
Что же касается "тайных доктрин", то они не могли существовать в Церкви потому,
что одна из основных идей Библии (как Ветхого, так и Нового Заветов) состоит в
том, что субъектом Завета с Богом является не отдельный человек, а народ. Не с
Моисеем заключается Завет, а с народом Израиля. Не с Петром или Иоанном, а с
"новым Израилем". И о старом Израиле и о новом (христианах) сказано, что он весь
- народ священников. Это народ, который весь состоит из избранных Богом и
посвященных. Народ эзотериков...
Язычники стояли вокруг своих храмов, признавая лишь за жрецами право входить
внутрь святилища. Но любой иудей и любой христианин мог молиться внутри храма.
Более того, христианское духовенство (как епископы, так и священники) в древней
Церкви избиралось народом. Этот принцип достаточно ясно виден уже в новозаветной
книге Деяний; в "Апостольских Постановлениях" епископ, рукополагающий другого
епископа, обязывается спросить о кандидате: тот ли это, кого пресвитеры и народ
просят себе в пастыри?
Когда ариане изгнали св. Афанасия Александрийского из города, в вину их
ставленнику Григорию Каппадокийцу было поставлено то, что он был рукоположен, не
будучи испрошен народом. И напротив, епископы, защищавшие св. Афанасия,
обосновывали законность его епископства тем, что он был рукоположен не тайно, но
по просьбе народа[1185 См. Аксаков Н. П. Предание Церкви и предания школы. //
Богословский вестник. 1908. Т. 1. - Сергиев Посад, сс. 387-388.].
Достаточно вспомнить историю посвящения в епископы св. Амвросия Медиоланского,
избранного на кафедру, когда он не был даже крещен, - чтобы понять, что в такой
Церкви просто не могло существовать двух "преданий": одно, тайное, для иерархов,
а другое - для простого народа[1186 Соответствующая практика Древней Церкви
подробно изложена в книге свящ. Михаила Морошкина "Выборное начало в
духовенстве" (СПб., 1870).].
Для сравнения напомню, что в целях сохранения "эзотерического знания" Елена
Рерих мечтала, как в идеально-теософском обществе "вожди будущего будут
назначаться не безответственными массами, но иерархией Света и Знания"[1187
Письма Елены Рерих 1929-1938. Т. 1, с. 286.]. "Демократизм" раннего христианства
просто не позволял сложиться в Церкви иерархическому "двоеверию".
И еще один вопрос к любителям эзотерики: считают ли они, что Христос пришел для
того, чтобы что-то спрятать, или же для того, чтобы, напротив, явить, открыть?
Вся Библия - это религия Откровения. Бог не желает прятаться, он стремится
прорваться к людям, к глубине нашей совести.
Истина, возвещаемая апостолами, с одной стороны, действительно эзотерична в том
смысле, что Божественная полнота, Pleroma, что обитала во Христе (Кол. 2, 9), до
конца непостижима и невместима никем более. И в то же время Истина Христа
предельно экзотерична, потому что она открыта для всех: Pleroma для того и вошла
в наш мир, чтобы раздать Себя людям. Христос многократно говорит, что Он пришел
в мир явить Отца (или - "прославить", что означает то же самое). В этом отличие
Истинного и Единого Посредника (1 Тим. 2, 5) от демонических иерархий, которые,
по признанию самого языческого богословия именно скрывали собою Верховное
Начало[1188 Например, в даосизме повествуется о многоярусном Космосе, вся
сложнейшая структура которого "заполнена многими тысячами всевозможных святых,
духов, бесов, героев, отвечающих за отдельные частности Целого. И уже "за" ними
стоит Дао, скрытое от человека пестрой завесой посредников" (Светлов Р. В.
Древняя языческая религиозность. - СПб., 1993, с. 27).].
Служение пророка и священника в этой ситуации оказывается не в том, чтобы что-то
"прятать" от людей, или, идя путем личной аскезы, обретать некое духовное
знание, недоступное толпе. Мы видим скорее, что иницитива откровения принадлежит
Богу. Он приходит и говорит тому, кому Он вручает крест пророка: "Восстань,
пророк, И виждь и внемли. Исполнись волею Моей... ". При этой встрече не человек,
поборов свои страсти и научившись какой-нибудь йоге, влезает на седьмое небо,
чтобы высмотреть там нечто невиданно-гностическое. Нет - Бог Сам меняет
человека, избранного Им на служение ("И вырвал грешный мой язык")[1189 Один
молодой священник рассказывал мне, что ему стало гораздо труднее молиться на
Богослужениях после того, как из храма он перешел в алтарь и стал не просто
присутствовать на службе, но совершать ее. И вот, когда он поделился этим со
своим отцом, тот ему неожиданно заметил: "А с чего ты взял, что ты должен
молиться лучше, чем миряне? Священник в храме не столько сам молится, сколько
помогает нам, мирянам, молиться".].
То служение, которое вручает Бог пророку, - открывать людям волю Бога. Бог
Библии жаждет быть открытым и известным людям. Пророк не гностик, который уходя
от мира узнает некие тайны - он посредник между Богом и народом[1190
Знаменательно в этой связи сопоставление библейского 50-го псалма и
гностического трактата "Пистис София". Псалмопевец говорит: "Избавь меня правдой
Твоей и спаси меня; приклони ко мне ухо Твое и избавь меня". Гностик полагает
надежду в ином: "Помоги мне и спаси меня тайнами твоими, приклони ко мне ухо
твое и спаси меня" (цит. по: Трофимова М. К. К вопросу о гностической тайне. //
Религии мира. История и современность. Ежегодник 1989-1990. - М., 1993, с. 172).
Надежде на "правду Божию" противопоставлено упование на "тайны". И это
действительно антонимы: правда Божия - это явленность Промысла в делах мира,
открытость Бога к миру. Гностические "тайны" есть нечто укрываемое от мира
людей...] ; и при всей напряженности своего личного самосознания, он отождествляет
себя со своим народом, вплоть до того, что, как Осия, своей судьбой предрекает
судьбу народа. Здесь нет индивидуально-отрешенной мистики. Бог заставляет
пророка говорить. Это собственно церковное служение, народное[1191 см. -
Трубецкой С. Н. Сочинения. - М., 1994, с. 247-248.].
И нет никаких оснований считать, что апостолы, говорившие о Церкви как новом
народе Божием и Теле Христа, вдруг начали бы превозноситься своим "знанием",
которое надо скрывать от людей. "Если и знаю все тайны"; но не использовал для
назидания братьев и ставил бы знание выше любви - "нет мне в том никакой пользы"
(1 Кор. 13, 2-3).
А потому оккультные игры с "эзотерикой" никак не втиснуть и в древнехристианскую
этику.
Кроме того, попытка навязать Древней Церкви оккультную космологию в качестве
сокровенного предмета ее упований бессмысленна потому, что Завет Библии был
заключен не с "богом торговли" или "плодородия", но с "Богом человеколюбия",
Который не только спас людей, но и создал их. И этот Бог - Бог Един. Эту истину
отстаивали апостолы. И поэтому в мире языческого плюрализма они оказались
обречены на смерть... Вся суть Завета (как Древнего, так и Нового) говорит о том,
что сам этот Завет заключил с людьми не местный божок Палестины, не покровитель
какой-то части космоса и не служебный ангел, но - Творец неба и земли. Именно
поэтому "предание" Христово никак не могло содержать бесконечно варьирующих
мифологий о взаимно порождающих и враждующих "эонах", "астралах", "планетах" и
т. п.
Люди Церкви прекрасно знали космическую фантастику современных им политеистов -
и сознательно выбрали строгое единобожие. Они убегали от оккультизма, а сегодня
нас уверяют, что именно его-то древние христиане бережно хранили и лелеяли в
катакомбах!
Вновь повторю: я признаю существование таких религиозных организаций, у которых
есть два учения: экзотерическое и эзотерическое. Действительно, есть такие
религиозные структуры, в которых учение, проповедуемое среди "посвященных",
ровно противоположно тому учению, что вывешено на дверях. Так действуют сами
теософские общества.
Но я не вижу никаких оснований относить раннюю христианскую Церковь к числу
таких сект. Дело в том, что секта экзотерически проповедует то, с чем согласно
большинство той среды, в которой секта начинает свою деятельность.
Экзотерический вариант делается максимально приемлемым, привычным, нешокирующим.
Внутри же таится то, что могло бы испугать "непосвященного обывателя". Однако,
если верить оккультистам, в раннем христианстве все было ровно наоборот.
Христиане публично провозглашали свое несогласие с оккультизмом и язычест
...Поділитися у соцмережах
