Жанр: Религия
Сатанизм для интеллигенции
... одураченном. // Будда. Истории о
перерождениях. - М., 1991, с. 50.]. Кто в состоянии представить, чтобы подобные
легенды слагались вокруг имени Христа? И, кстати, почему Христос, якобы
учившийся буддизму в Тибете и Индии, первое чудо совершил на брачном пире?
Почему он умножил радость собравшихся, умножив вино? Почему не предложил
помедитировать на тему об изгрызанном трупе невесты?
Так что мне представляется, что попытка Е. Рерих обличить христианство за счет
женолюбивого буддизма не отличается уважением к историческим реалиям.
Буддистские тексты возглашают вполне недвусмысленно: "То же самое тело красавицы
для трех существ разное: для собаки - это пища, для любовника - существо, для
монаха - падаль"[999 Цит. по: Ольденбург С. Ф. Культура Индии. - М., 1991, с.
212.].
Но не все буддисты стали монахами. Некоторые дерзали вступать с "падалью" в
брачные отношения и рождать новых монахов для буддистских монастырей[1000
Соответственно, даже если они и соглашались с учением Гаутамы, монахи их не
считали буддистами. "Этика буддизма обращается к тем, кому общество невмоготу,
она организует не общество, а беглецов из общества. Она ведет просвещенных в
монастырь. Оттуда - с безопасного расстояния - они светят миру, неспособному
измениться, подают пример человеческих отношений. Но остальных, неспособных
отказаться от семейных (и связанных с ними кастовых) связей, она оставляет
зрителями монашеского подвига и обращается к ним только за милостыней. Миряне
занимают в системе буддизма место, сравнимое с положением оглашенных в ранних
христианских общинах. Это собственно не буддисты, а сочувствующие буддизму"
(Померанц Г. О причинах упадка буддизма в средневековой Индии. // Антология
Гнозиса. Т. 1. - СПб., 1994, с. 193-194).]. Некоторые ламы даже решались
признавать реальность своих собственных детей... "Сын Марбы по имени Додебум погиб
молодым в результате несчастного случая. Он поехал с друзьями на праздник, где,
вероятно, молодые люди изрядно напились, что не редкость для тибетцев. По дороге
домой его лошадь, испугавшись пьяных криков, понесла, и Додебум свалился в
пропасть. После его гибели Марба, во всяком случае внешне, пребывал в совершенно
подавленном состоянии. Один из его учеников спросил его: "Учитель, ты учишь, что
все есть иллюзия, как же тогда понять твое подавленное настроение?" - "Все так,
сын мой, но случившееся - это уже сверхиллюзия!"[1001 Дэви-Неел А. Посвящение и
посвященные в Тибете. с. 332.].
Итак, Н. О. Лосский имел основания предположить - "Надо думать, что буддисты,
как и христиане, любят своих детей не только любовью сострадания, но и любовью,
задающейся целью развивать содержательность их жизни, обогащать ее, а не
вызывать в них отвращение к земному бытию"[1002 Лосский Н. О. Христианство и
буддизм. // Христианство и индуизм. - М., 1992, с. 88.].
Постепенно народное сердце согрело льдышку буддистской философии. Холодная
безрелигиозная и безрадостная проповедь Будды с течением столетий начала
наполняться религиозным содержанием. Мир и человек стали представляться чем-то
более привлекательным и иногда даже заслуживающим любви. Гораздо более
человечные нотки стали звучать в буддизме махаяны, появившемся через пять веков
после смерти Будды и в самом начале христианской эры.
Если христианство на пути в "массы" что-то теряло (и реакцией на эти потери и
охлаждения было появление монашества), то в буддизме наоборот. И сегодня люди,
увлеченные в "паломничество на Восток", незаметно для самих себя, "контрабандой"
проносят в себе огромное количество "христианских предрассудков", и проецируют в
восточные афоризмы то, любовь к чему привила им христианская культура.
То же произошло в Европе и с буддистским пониманием реинкарнации. В эпоху, когда
на Западе царствовал культ прогресса, индийская реинкарнация "наложившись на
теософский эволюционизм, приобрела неожиданно оптимистическое звучание"[1003
Фаликов Б. З. Неоиндуизм и западная культура. с. 66.]. Ведь "Будда побеждает
смерть именно как переход к мукам новой жизни, или побеждает смерть через
уничтожение самого субстрата, которым питается смерть, - самой жизни. Лишь
западное сознание, когда оно соприкоснулось с этим учением, могло - в силу
аксиоматической ценности для него жизни - впасть в заблуждение, приняв учение о
переселении душ за благую весть о своеобразном бессмертии, о большей полноте
жизни", - пишет проницательный русский философ С. Л. Франк[1004 Франк С. Л.
Учение о переселении. // Христианство и индуизм. - М., 1992, с. 19.].
Но нет этого оптимизма в индийских религиях. Именно "с переходом к идее
переселения в индийской культуре воцарился чуждый Ведам пессимизм"[1005 см.
Кожевников В. А. Буддизм в сравнении с христианством. сс. 190-191.]. Ранние
индийские религиозные системы не знали ничего о реинкарнации[1006 см. Франк С.
Л. Учение о переселении. с. 10, а также Зубов А.Б. Победа над "последним врагом"
// Богословский вестник. ј1, 1993.]. "Веды" не знают о перевоплощениях, и лишь в
"Упанишадах" появляется эта идея. Но там она и называется "знанием, которое не
пребывало ни с одним брахманом" (Брихадараньяка-Упанишада. YI, 2,8).
И нельзя сказать, что это новое знание преподносилось как евангелие ("радостная
весть"). Оно по меньшей мере озадачивало, а при своем последовательном усвоении
и просто ввергало в отчаяние. Уже в Чхандогья-Упанишаде обращает на себя
внимание ответ, который дает вождю богов Индре созидающий дух Праджапати. Индра
спрашивает: как найти и различить свое истинное "я". Сто лет он проводит в
ученичестве, пока наконец ему не дается правильный ответ: "Если человек покоится
в глубоком сне без сновидений, это - его "я", это - Бессмертное, Достоверное,
Всеобщее Бытие". Индра отправляется в путь, но скоро им овладевает сомнение; он
возвращается и спрашивает: "Но в таком состоянии, о высочайший, человек ведь не
знает о себе: "это я", и не знает: "Они - существа". Человек предан уничтожению.
Я не вижу здесь ничего обнадеживающего". - "Именно так, - ответил Праджапати, -
это действительно так"[1007 Цит. Бубер М. Я и Ты. // Квинтэссенция. Философский
альманах. - М., 1992, с. 349.].
С. Н. Трубецкой - друг и ученик Владимира Соловьева и, пожалуй, лучший русский
знаток истории философии, - по этому поводу заметил: "Последнее сомнение Индры
относительно выгоды беспробудного сна - сампрасады - делает большую честь этому
богу, так как многие из его соотечественников вполне успокаивают свои сердца в
немом ничтожестве нирваны"[1008 Трубецкой С. Н. Сочинения. - М., 1994, с. 677.].
Переселение не ведет к спасению; скорее надо искать спасения от него самого.
Отныне "сумма и сущность всей индийской философии есть скорбь метемпсихоза и
способ избавления от нее"[1009 Кожевников В. А. Буддизм в сравнении с
христианством. с. 190.].
Поэтому сугубо странен энтузиазм европейских проповедников реинкарнации. Ведь
даже если есть реинкарнация, задача восточных "спасителей" (от Кришны до Будды)
- найти путь, чтобы эта жизнь стала последней.
Знает эту скорбь (правда, порожденную не как таковой идеей реинкарнации, а
идеями космических циклов) и Библия. Ветхозаветный мудрец Екклезиаст жалуется
как раз на тот бесконечный космический возврат, который утешал Сократа. "Что
было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под
солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: "смотри, вот это новое"; но это было уже в
веках, бывших прежде нас" (Эккл. 1,9-10). Ап. Павел называет цикл узаконенной
повторности "суетой", от которой мается и стонет все творение (Римл. 8,20). Но
теперь - появилась надежда, и "мы спасены в надежде" (Римл. 8,24).
Эта надежда - Христос и Его обетование: "верующий в Меня, не умрет вовек" (Ин.
11,26). Если даже на эти слова Христа посмотреть глазами человека, исповедующего
философию реинкарнации, разве не очевидно, что они возвещают свободу от
перевоплощений тем, кто примет Евангелие и соединится со Христом? Даже если бы
Христос признавал перевоплощения - Он недвусмысленно возвестил, что "верующий в
Меня" будет избавлен от морока перевоплощений. Христианину просто не нужно
колесо сансары.
При этом полезно было бы помнить "кармический закон", утверждающий, что тот, кто
знает более высокий путь освобождения, но следует низшему, перерождается демоном
в аду... Неужели путь Евангелия, путь преп. Сергия Радонежского, путь преп.
Серафима, путь апостола Павла ниже пути оккультного духознайства?
Вот современный вариант "пари Паскаля": если реинкарнации нет, а вы верите в нее
и не верите Евангелию - вы готовите себе дурное будущее. Если инкарнации нет, и
вы веруете и живете сообразно Евангелию - его обетования станут вашими. Если же
реинкарнация есть, а вы верите не в нее, а лишь в уверение Христа, то вы будете
свободны от реинкарнаций и вслед за Спасителем войдете в мир, не знающий смерти.
Если же реинкарнация есть, и вы признаете ее - то вам это все равно не сулит
ничего хорошего и вам все равно надо искать путь избавления от реинкарнаций, но
этот путь будет пролегать уже без Христа.
Все Евангелие говорит о выборе: решайся сейчас, раз и навсегда. Прощение и
благодать означают, что человек, совершивший конечное, ограниченное во времени
доброе стремление души, может войти прямо в Вечность. Кармическая химчистка не
нужна. Там, где не успевает сам человек, за него восполняет Бесконечная
Божественная Любовь. И стакан холодной воды, во имя Христово поданный страннику,
не останется без награды.
Да, у этой вести о том, что человек должен раз и навсегда решить свою участь,
была и обратная сторона. Неправильный выбор больше нельзя поправить. И все же
христианская проповедь прощения и ада оказалась "верой, победившей мир". Людям
поздней античности она показалась более милосердной, чем вечные кармические
скитания, неизвестно из-за чего начавшиеся и неясно чем кончающиеся. "Вечно,
бесконечно должна блуждать душа темными коридорами, изживая свою Карму. Это -
плохая бесконечность природного порядка, перенесенная и на божественную жизнь.
Старое христианское сознание знало конец, исход, победу над временем, рай и ад,
за которыми нет уже природного эволюционного процесса. Ад и был той дорогой
ценой, которой откупались от кошмара плохой бесконечности перевоплощений,
бесконечных эволюций. Но лучше даже вечный ад, чем этот бесконечный процесс", -
поясняет этот выбор Н. А. Бердяев[1010 Бердяев Н. А. Теософия и антропософия в
России. // Типы религиозной мысли в России. - Париж, 1989, с. 469.].
Лучше ощущать себя ответственным хозяином своей судьбы, и верить при этом в Бога
с человеческим лицом (во Христа), чем жить с сознанием, что человек должен в
бесконечных перевоплощениях в будущем изживать последствия своих бесконечных
перевоплощений в прошлом.
Зло увековечивается учением о карме: ибо зло, совершенное в этой жизни, обрекает
и в будущей жизни быть злым. "От учения о Карме веет кошмаром неискупленного
прошлого, простирающего свои нити на бесконечное будущее"[1011 Бердяев Н. А.
Теософия и антропософия в России. с. 469.]. И карма не простит там, где может
понять и простить Христос, сказавший о Своей миссии: "Дух Господень на Мне; ибо
Он послал Меня проповедывать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить
измученных на свободу" (Лк. 4,18).
Теософы не чувствуют себя "измученными", они не чувствуют себя грешниками, они
уверены в том, что смогут сами прожить эту жизнь так, чтобы потом пожить чуток
получше, а там - еще немного лучше и еще[1012 Кстати, понимают ли обычные
охотники порассуждать о "перевоплощениях", что "лучшей" реинкарнацией является
не рождение в семье американского миллионера, а рождение в бедной тибетской или
индийской семье, не знающий ни кондиционера, ни видео и живущей впроголодь?
Готовы ли они всерьез идти путем личной аскезы? Или им просто нравится
показывать друг другу, сколь "широки" их взгляды по сравнению с "невежественным
и закосневшим в догмах православием", которое, вдобавок, все никак не догадается
поставить в храмах скамейки для большей комфортности при "общении с Космосом"?]
Но вновь скажу - сами буддисты отнюдь не столь оптимистично смотрят на
реинкарнационные коловращения. Они, как и христиане, стараются найти образ такой
жизни, чтобы "не увидеть смерти вовек".
Нирвана и царство божие
Благодарю вас, - без малейшего акцента сказало лицо индуса, - мне ничего не
нужно. - Слегка открыв глаза, оно еще раз повторило: - Мне ничего не нужно. - И
широко раскрыв глаза, сказало вновь: Мне ничего не нужно. - И с тихим шелестом
исчезло среди густевших теней сада. - Христианин скромнее, ему что-то нужно, -
пробормотал священник... Когда индус заговорил с вами, - тихо начал патер, - на
меня словно озарение нашло. Он просто трижды повторил одно и тоже, а я вдруг
увидал и его самого, и все его мироздание. Он в первый раз сказал: "Мне ничего
не нужно", и я почувствовал, что ни его, ни Азию нельзя постигнуть. Он повторил:
"Мне ничего не нужно", и это значило, что он, как космос: ни в ком и ни в чем не
нуждается - в Бога не верит, греха не признает. Блеснув глазами, он повторил
свои слова еще раз. Теперь их следовало понимать буквально: ничто - его обитель
и заветное желание, он алчет пустоты, как пьяница - вина.[1013 Честертон Г. К.
Неверный контур. // Избранные произведения в 4-х томах. Т. 1. - М., 1994, с.
120.]
Г. К. Честертон
Колесо перевоплощений, колесо страданий останавливается в Нирване. То ли это
место, куда напутствует православная панихида - "идеже несть болезнь, ни печаль,
ни воздыхание, но жизнь бесконечная"?
Ключевое для буддизма понятие нирваны довольно многозначно. С точки зрения
субъективно-психологической нирвана - это состояние отсутствия желаний, при
котором нынешнее существование не может оказать никакого влияния на
существование последующее. Причем надо заметить, что речь идет об устранении
всякого влияния нынешнего существования на будущее. Жизнь не должна оставить
следа. В ней не должно быть таких действий, которые имели бы последствия в
будущем. Надо пройти по миру, не оставив в нем никакого следа.
В своем исходном утверждении Будда прав: человек испытывает боль оттого, что его
желания не реализуются. Но христианство вместо отсечения и истребления всех и
всяческих желаний, вместо ампутации желающей и волящей части человеческого
естества предлагает преображение. Похоти здесь противостоит любовь к Богу, а не
скопчество, гневу - любовь к ближнему, а не апатия. "Наша вина, т. е. не-хотение
или недостаточное хотение и есть та самая немощь, в которой многие правильно
видят самую суть греха... Не стремись свалить вину свою на Бога, не лукавь!
Сознайся, что в неполноте Богоявления виноват ты сам и виноват тем, что
недостаточно стремился к Богу, а был косен и ленив", - так пишет русский
христианский философ Л. П. Карсавин, подтверждая, что в христианском мире грех -
это не наличие любви и желания, а малое количество или недолжная направленность
того и другого[1014 Карсавин Л. П. Saligia. - Пг., 1919, сс. 36 и 35.].
В христианстве считается, что зло происходит из неверного движения воли по
направлению к неистинному благу или из недостатка воли и желания, когда человек
движется к истинному добру. Значит, надо не уничтожать желания человека, а
воспитывать их, ослаблять страстные устремления и обращать энергию человека (в
том числе и энергию эроса) на служение Благу. Как еще во втором веке заметил
христианский апологет Минуций Феликс, "если бы Бог хотел евнухов, Он мог бы
создать их Сам"[1015 Минуций Феликс. Октавий. // Богословские труды. ј22, - М.,
1981, с. 154.].
Ориген особо обращает внимание на слова апостола "хотеть и действовать - от
Бога" (Филип. 2,13), поясняя, что речь идет не о всяком действии и всяком
желании, а о способности к этому[1016 Ориген. О началах. Новосибирск, 1993, с.
215. Тот же смысл имеет еще одно часто пререкаемое место Писания. В знаменитом
высказывании ап. Павла "всякая власть от Бога", нередко превратно толковавшемся
разными политиками и богословами, "всякая" - это не квантор всеобщности, а всего
лишь неопределенный артикль. Речь идет не о любой власти, а о принципе власти.
То, что люди способны повелевать и творить - это есть Божий дар. "Как это?
Неужели всякий начальник поставлен от Бога? Не то говорю я, отвечает апостол, у
меня теперь идет речь не о каждом начальнике в отдельности, но о самой власти.
Существование властей, при чем один начальствуют а другие подчиняются, - все это
называю я делом Божией премудрости... Так и Соломон, когда говорит,что от Господа
"сочетается жена" (Прит. 19,14) разумеет здесь, что брак установлен Богом, а не
то, что Бог сочетавает каждого вступающего в брак, так как мы видим, что многие
вступают в брак с дурным намереинем... Так как равенство часто доводит до ссор, то
Бог установил многие виды власти и подчинения: между мужем и женою, между сыном
и отцом, между старцем и юношей, начальником и подчиненным, учителем и учеником"
(св. Иоанн Златоуст. 23-я Беседа на Римл. // Творения. Т. 9. кн. 1. - Спб.,
1903, с. 774-775). Тот факт, что человеческое общество структурированно, что в
нем есть те, кто могут взять на себя ответственность и харизму управления
общественной жизни и то, что большинство остальных людей относятся к этому не
по-диссидентски спокойно - это залог существования общества и той доли
стабильной консервативности, которая только и может дать необходимый простор для
постепенного становления как отдельного человека, так и всего сообщества.].
Способность желать - это дар Бога. Надо лишь правильно им пользоваться.
Буддизм полагает, что карма действует через силы иллюзии, желания и отвращения.
Желания и отвращение можно нейтрализовать практикой йоги, а иллюзию -
философским прозрением. Неверно направленное движение воли буддизм пытается
остановить рассудком, спешно проведя надлежащую медитацию.
Христианство же полагает, что движение ко греху должно останавливаться живой
нравственной интуицией (у совершенных "чувства навыком приучены к различению
добра и зла" - Евр. 5,14) и любовью. Мало изгнать страсть - душу, освобожденную
от мрака, надо наполнить светом.
Поэтому не одобряет пути медитаций свят. Феофан Затворник: "Иные делали, а
может, и теперь делают так: заметив страстное и вознегодовав на него, начинают
изобличать его непотребство. Например, пришел помысл гордости, - они начинают
читать: гордость Богу противна; ты, земля и пепел, как не стыдишься возноситься
помыслом, помяни грехи свои и подобное. Все подбирают мысли против гордости,
полагая, что этим прогоняют горделивый помысл. Бывает, что и прогоняют; но
вообще этот прием неверен. Обличая страстный помысл, все же держим его в уме, и
он между тем шевелит чувство и пробуждает желание, то есть продолжает сквернить
душу. Да и одно присутствие его в мысли уже есть скверна. Когда же, не вступая в
словесную прю со страстным, прямо обратимся ко Господу, то этим страстное уже
отстраняется от очей ума, взирающего на Господа"[1017 св. Феофан Затворник. Что
такое духовная жизнь и как на нее настроиться. - М., 1914, с. 210.]. В общем -
"сей дух изгоняется постом и молитвой ". А что же и есть молитва как не
предельное напряжение воли, ищущей добра и исполнения воли Божией?!
Мы еще увидим, сколь различно понимается значение служения, исполненного Христом
и Буддой в основанных ими религиях. Это, так сказать, "объективная" сторона
сотериологии. Но и в субъективной ее части, говорящей о том, какие усилия должен
приложить сам верующий для обретения пути спасения, уже заметна видна разница.
Здесь отношения взаимного отрицания. Для буддиста путь жажды и любовных
отношений, предлагаемый Евангелием, есть ущербный путь. Для христианина путь
погашения всех желаний, предлагаемый Буддой, предстает как путь омертвения, а не
оживления человека.
Для Будды воля, устремленность к какому бы то ни было бытию, порождаемая
невежеством - вот та стрела, которая поразила человека, и ее надо вытащить. Не
тот или иной недолжный вид воления или похоти, нет - саму волю, сами желания как
таковые. А потому, как пишет Г. Померанц, "у буддизма нет цели, к которой можно
приблизиться волевым усилием. Понимание нирваны как цели профанирует
буддизм"[1018 Померанц Г. О причинах упадка буддизма в средневековой Индии. //
Антология Гнозиса. Т. 1. - СПб., 1994, с. 182.].
Интересно, как бы Гаутама отнесся к проповеди своего "ученика" Иисуса из
Назарета, если бы услышал его слова "Блаженны алчущие правды"?.. Именно
благодаря этим словам европейский мир устоял перед чарами вечной полудремы
Востока... А Будда за них, скорее всего, сделал бы выговор: "Алкать и жаждать? Ты
плохой ученик, ты еще не понял главного: не только зла нельзя желать, но и
добра!".
Сугубая проблематичность буддизма заключается в том, что даже благую карму
нельзя копить, потому что даже сумма добрых дел и стремлений перекомбинирует
наши скандхи так, что они вновь породят некое индивидуальное и смертное существо
- пусть даже в высшей касте или в высшем мире. Даже если ты родишься в мире
богов - все равно это не будет освобождением. Скорее это осложнит твою задачу,
потому что боги живут уж очень долго. И они также маются суетой бытия, но,
согласно учению Будды, боги могут достичь окончательного освобождения, только
вернувшись в человеческую жизнь. Рано или поздно духовная радость тоже кончится,
а, значит, радость тоже есть дуккха - страдание (ибо страдание - это все, что
преходит). Значит - лучше не осложнять свою карму желанием наследовать "Царство
Небесное"...
В буддизме желание обожения и причастия Богу называется "пятой цепью сердца". Не
менее всех остальных она препятствует конечному освобождению мудреца и наравне
со всеми должна быть перерезана. Поэтому Будда обращается к Суданте, богатому
купцу-благотворителю, с таким увещеванием: "Стремиться к небесному блаженству
есть великое зло, ибо всякое пожелание, возрастая, приносит скорбь. Итак,
упражняйся в искусстве отречения от поисков чего бы то ни было, ибо отрешение от
всякого желания есть счастие полного покоя. Не желай же ничего: ни жизни, ни ее
противоположности. Мы должны достигнуть пассивного состояния, немышления,
конечной пристани, нирваны, покоя. Ибо все пусто!"[1019 Кожевников В. А. Буддизм
в сравнении с христианством. - Пг., 1916, Т. 2, сс. 320-321.].
На мой взгляд, подобная проповедь не может быть помещена в тринадцатую главу
Евангелия от Матфея, в которой Христос рассказывает Своим ученикам, как надо
искать Небесное Царство: "Подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле,
которое, найдя, человек утаил, и от радости о нем идет и продает все, что имеет,
и покупает поле это. Еще подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших
жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что
имел, и купил ее" (Мф. 13, 44-46). Особенность этого текста еще и в том, что он
говорит не только о том, как человек должен жаждать Царства, но и о том, как
само это Царство ищет человека. Так Христос оставил все, что имел у Отца,
обнищал до положения странствующего плотника и преданного учителя - чтобы найти
для Своего Небесного Царства несколько жемчужин в человеческих душах... Не это ли
- та "тайна Царствия Небесного" (Мф. 13,11), которую дано было знать апостолам,
и которую не знали внешние, видевшие на Небесах только Закон?
Буддист же скажет христианину: за то, что ваш Бог стремится ко спасению людей, а
вы стремитесь к вашему Богу, за это и вы, и ваш Бог как раз и обречены на карму
существования и до Нирваны вам, невеждам, еще медитировать и медитировать...
Не только Бога, но и Нирвану нельзя искать с желанием. "Нирвана не для тех, кто
ее жаждет, ибо непременным условием любой Нирваны является полное отсутствие
желания", - предупреждают буддистские тексты[1020 Цит. по: Дэви-Неел А.
Посвящение и посвященные в Тибете. с. 160.]. Нирвана - это остановка всякой
деятельности сознания. Мысль о Нирване, поскольку она есть мысль и движение
сознания, уже становится между бездеятельной пустотностью и разумом, мечтающим
погасить самого себя.
Христианин "пробуждается" от "окамененного нечувствия" к деятельности, дабы
"восходить от славы в славу" и "истее Тебе причащатися в невечернем дни Царствия
Твоего". Буддист "пробуждается", чтобы более ничего не делать никаким движением
мысли или чувства. Некий мудрец Сараха так описывает цель пробуждения: "Когда
разум связан, он порывается блуждать во всех десяти направлениях. Если его
развязать, он пребывает недвижимым. Я понял, что он также хитер, как
верблюд"[1021 Цит. по: Дэви-Неел А. Посвящение и посвященные в Тибете. с. 203.].
Но в христианстве освобожденный разум именно движется - он освобождается для
естественного, природного движения к Богу. Человек создан для жизни в Боге, и
поэтому в его душу вложено естественное стремление к Истоку Бытия. Это
стремление человек разменивает на мелочи, путаясь и блуждая, он обоготворяет то,
что ущербляет его, а не обогащает. "Проснувшийся" христианин не удушает в своем
уме многообразие влечений, а все свои силы, стремления, влечения собирает
воедино ("уцеломудривает") и переадресует к Богу. "Ярость вся целиком, - по
слову преп. Максима Исповедника, - превращается в божественную любовь"[1022
преп. Максим Исповедник. О любви. // Творения Ч. 1. - М., 1993, с. 114.]. И
тогда, - говорит преп. Иоанн Дамаскин - человек "вследствие своего тяготения к
Богу делается Богом"[1023 преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной
веры. - СПб., 1894, с. 80.].
Путь к Царству Божию - это путь пробужденного стремления. Путь к Нирване - это
путь угасания. Вот пример погашения сознания: "Одна из разновидностей в
концентрации мысли заключается в выборе какого-нибудь пейзажа, например, сада.
Его созерцают, наблюдают во всех подробностях. Запоминают растущие в нем
разнообразные цветы, их расположение, деревья, присущую каждому из них вышину,
форму ветвей, разницу в листве, и так, последовательно изучая все подробности,
обходят весь с
...Поділитися у соцмережах
