Жанр: Психология
Век толп (исторический трактат по психологии масс).
...т класс отдельно взятых су
бъектов, которые собирают остальных, увлекают их за собой
и ими управляют. Это - вожди, религиозные деятели, поли
тики, ученые и т.д. Они стоят у истоков всех перемен, ново
введений, общественных событий, которые делают историю.
Поддаваясь внушению, большинство людей подражает им и
следует за ними. Они подчиняются, как дети своему отцу,
подмастерье - мастеру или актеры, увлекаемые гениальным
режиссером. По мере того как разум и открытия этих выда
ющихся личностей прогрессируют, начинают превосходить
200
Принцип вождя
прошлые, толпы, которые им подражают, также развиваются
и поднимаются над толпами прошлого. Примеров тому доста
точно: современный ученик решает сегодня задачу, которая
три века тому назад не поддавалась гению Ньютона, психи
атр лечит каждый день своих пациентов самым обычным
способом по методу Фрейда, который тот оставил незавер
шенным, или же посредственные лидеры, которые уподоб
ляются в своем поведении, отношениях, манере таким про
тотипам, как Сталин или Мао. Тем самым, взбираясь на
высоту этих вершин, человечество продвигается вперед и
преобразуется.
Решение, которое Тард дает этому парадоксу, поистине
слабое. Единственный способ выйти из его порочного круга
- кто они эти исключительные личности? откуда их всемо
гущество? - заключается в отказе от самого парадокса, но
суть этого решения значит гораздо меньше, чем три следст
вия, к которым оно ведет:
-Центр психологии толп перемещается с массы на
лидера. Его воздействие на нее объясняет его сходство с ней.
- И матирование - которое шляется формой внуше
ния - становится главным механизмом общественной жи
зни. Предполагается, что она объясняет влияние вождя на
группы этих имитаторов, однообразие их мысли и поведения,
распространение чувств и верований. То есть объясняет, по
чему мы приспосабливаемся к общему образцу.
- Полагая, что, с одной стороны, существует изначаль
ное непосредственное внушающее воздействие одного челове
ка на другого, а с другой стороны, внушение имитационное,
опосредованное, на расстоянии, через газеты, например, Тард
превращает коммуникацию в разновидность внушения и
сближает деятельность журналиста с воздействием гип
нотизера. Это обобщение иного рода. Исходя из него, он вво
дит в психологию толп, как находящуюся в ее ведении, быст
ро расширяющуюся область явлений коммуникации. Со
времени изобретения книгопечатания и до газет, пройдя че
рез телеграф, эта сфера не переставала сокращать пространст
во речевого общения, выступлений, слухов. Эти явления пот
рясли основы культуры. Французский психолог удивительно
точно замечает, что ничто с тех пор не опровергло теорию
массовых коммуникаций, которая ничего в то время не под
готовила.
Он описывает, каким образом они проникают в каждое
жилище и превращают отдельных людей, мирных читателей
газет, например, в тот вид невидимой толпы, которая станоВек
толп
вится публикой, - читатели какой-либо газеты, члены ка
кой-либо партии и т.д. Сообщения прессы влияют на измен
чивые преходящие убеждения, какими являются мнения, по
хожие на волны, которые непрерывно рождаются и исчезают
на поверхности моря. Развитие средств коммуникации затра
гивает в конце концов все ячейки общества. Оно определяет
то, о чем говорят, как думают, и тот уровень, на котором дей
ствуют.
Это кажется нам само собой разумеющимся до тех пор,
пока не сделать из этого окончательных выводов. Еще за пол
века до предсказаний Мае Luhan Тард провозглашает прин
цип развития, который американец представил в форме деви
за: "средства информации - это послание". А отсюда он
предсказывает непременный приход массовой культуры. Ес
тественно, он не произносит это слово, что не мешает ему
изучать само явление.
"Поступая таких образом, - пишет английский автор,
эксперт в этом вопросе, - Тард внес первоначальный решающий
вклад в гуманитарную дисциплину, которую мы теперь знаем
под именем "теории массовой культуры...". Тем не менее его
вклад упорно замалчивался, факт по меньшей мере достойный
удивления, поскольку вклад Габриеля Тарда в социологию далеко
не безызвестен*."
Главное, по-моему, что этот вклад сыграл роль первооткрывательскую.
Он выдвигает в качестве гипотезы примат
средств коммуникации* над всеми инструментами, следова
тельно, она их рассматривает как факторы полного потрясе
ния политики и как основу, в рамках которой рождается но
вая культура. Это не просто высказанные им предположения,
в их основе лежит сделанный Тардом анализ. Распростране
ние влияния, которое он предвещает прессе, относится не в
меньшей степени к радио и телевидению. Именно здесь мож
но найти источник того, о чем теоретики и критики средств
массовой информации успели с тех пор написать.
Толпы естественные и искусственные
Огромные общественные массы позволяют наблюдать
множество действии и реакции, люден, которые меняются и
Принцип вождя
взаимно изменяют друг друга, группы, которые создаются и
разрушаются в мгновение ока. Всякий, кто изучает их доста
точно продолжительно, замечает в них перемены, но также и
повторения, противоположности и идентичности, расхожде
ния и сходства. Есть два типа простейших явлений. В орга
нической природе одни мы называем мутациями, другие -
наследственностью. В природе общественной мы имеем дело с
изобретениями и подражаниями. Человек, который изобрета
ет, нарушает порядок вещей. Человек, который подражает,
его восстанавливает. Первый совершил последовательные из
менения, то есть эволюцию, второй - повторяющиеся моно
тонности, короче говоря, традицию, моду.
Ребенок ли забавляется, перепутывая порядок фраз,
селекционер, выводящий породу животного, или я сам,
рассуждающий о психологии толп как единой науке -
все эти три случая включают возможность изменения.
Предположим, что начинание ребенка, селекционера или
мое собственное встречает эхо, что оно многократно повто
ряется, копируется; мы немедленно получили бы новый
оборот речи, новую породу или новое направление иссле
дования. Существует характерный ритм общественной жи
зни, и, мы в этом убеждаемся, ничего не может быть про
ще: вначале индивидуальные творческие акты, затем
имитирующие иррадиации. Этот цикл бесконечен.
Остальное естественным образом вытекает из этого. Если
подражание берет свое начало в изобретении, тогда каждая
группа, каждое общество происходит из человека, повторен
ного в тысячах или миллионах экземпляров: христиане ко
пируют Христа, сталинисты являются факсимильной копией
Сталина, как, впрочем, и указывает название. Подобие чле
нов группы стало бы результатом повторения мыслей, чувств,
действий одного из них, который служит им одновременно
духовным образцом и реальным вождем. Чрезвычайная прос
тота этой схемы объясняет успех, который она имеет. Это по
истине колумбово яйцо, которое хотелось бы разбить хоть раз
в жизни.
Зачем мы подражаем? Почему мы бросаемся копировать
какой-то персонаж, идею или одежду? Похоже, мы делаем
это по двум причинам: инстинктивному стремлению и эконо
мии сил. Проще говоря, причиной этому атавизм и лень. Ин
стинктивное стремление соответствует тому, что подражание
является формой универсальной повторяемости и выражает
биологическую тенденцию всего живущего к бесконечному
воспроизводству. Оно имеет следствием миметическое стрем
ление, присутствующее в каждом из нас, делать, как другой:
Век толп.
ребенок - как его отец, сестра - как брат, слуга - как хо
зяин. Повторение или наблюдение за повторением идей, дейс
твий, слов и т.д., особенно тех, которые нам нравятся, прино
сит огромное удовлетворение.
Но мы следуем за другими еще и потому, что склонны
беречь свою энергию и экономить усилия. Для чего же брать
на себя труд открывать или изобретать самим то, что уже от
крыто или изобретено другими?
"Можно мне указать, - возражает Тард одному из своих
критиков, - что если подражание - это явление социальное,
тогда то, что является не социальным, а в высшей степени ес
тественных, - это инстинктивная лень, из которой происте
кает склонность к подражанию для того, чтобы избежать
труда что-то выдумывать. Но эта склонность сама по себе,
если она необходимым образом предшествует социальному по
ведению, действию, в котором она находит свое удовлетворение,
весьма разнообразна по интенсивности и по направлению, сог
ласно природе уже сформировавшихся привычек подражания*."
Другими словами, в недрах каждого дремлет овечья на
тура, заставляющая избегать страданий и риска изобретателя
и просто с наименьшими затратами воспроизводить изобрете
ние, которое потребовало значительной энергии. Понятно, что
существа податливые позволяют себя увлечь кем угодно, если
тот желает ими руководить. Он их гипнотизирует, помимо
прочего, своим авторитетом. Само общество создает гипноти
ческую среду, сферу отпущенных на свободу образов и авто
матизмов. Оно погружено в атмосферу иллюзий, которые ис
тория сохранила в своей памяти.
"Общественное состояние, - утверждает Taps, резюмируя
свою концепцию, - как и состояние гипнотическое,- это не
более чем разновидность сна: сон управляемый и сон под воздей
ствием. Иметь лишь внушенные идеи и считать их спонтан
ными - вот иллюзия, свойственная, сомнамбуле и точно так
же общественному человеку'."
С помощью этих захватывающих сопоставлений Тард
напоминает нам, что человек - это, вне всякого сомнения,
социальное животное. Но он является таковым тогда и только
тогда, когда он внушаем. Конформизм - вот первое социаль
ное качество, создающее основу внушаемости. Благодаря ему
из самых глубин появляются на свет мысли и чувства, о ко
торых не ведает бодрствующий разум. Природа и организа
ция общества благоприятствуют этому конформизму. Он
объединяет людей и погружает их в туманный мир сновиде
ний. Они подражают, подобно автоматам, они подчиняются,
Принцип вождя
как сомнамбулы, и все вместе растворяются в огромном люд
ском море.
Все сказано одной короткой фразой:
"Общество - это подражание, а подражание - это род сомномбулизма'."
Я знаю, как трудно согласиться со всем этим. Но я не
могу здесь слишком углубляться в дискуссию. Я скорее рас
считываю на изучение следствий с тем, чтобы помочь читате
лю принять во внимание все обстоятельства.
Человек - это мыслящая овца. Легковерный и импуль
сивный, он устремляется навстречу тому, чего не видит и не
знает. По полученному приказанию он сгибается или выпря
мляется, погружает тело и душу в массу и позволяет ей себя
захватить, пока не изменится до неузнаваемости. Тард был
убежден в этом, и его описание толп хорошо это показывает.
По правде говоря, он, черта за чертой, создал полотно, став
шее классическим. Согласно ему, они живут в состоянии грез
наяву, постоянно раздраженные водоворотами городов, раз
дираемые простыми, но жестокими чувствами. Они даже не в
состоянии ни установить серьезный и продолжительный ко
нтакт с реальностью, ни скрыться от своего мира, населенно
го иллюзиями.
"Но, - утверждает он, - как бы они ни были разлиты в
своих истоках, в любых своих проявлениях, все толпы похожи
друг на друга определенными чертами: своей величайшей нетер
пимостью, гротескной спесью, своей болезненной восприимчи
востью, ужасающим ощущением безответственности, порож
денной иллюзией их всемогущества и полной утратой чувства
меры, тяготеющей к преувеличенности их взаимно подогревае
мых эмоций. Для толпы не сущестаует середины между проклятьями
и обожанием, между ужасом и восторгом, между кри
ками "да здравствует" и "смерть ему" *."
Именно рассудка здесь очень недостает, потому что он
только единицу обеспечивает чувством меры и способностью
к компромиссу, признанием пределов власти каждого, утрата
которых чревата опасными последствиями в будущем. Вот
почему толпы в нормальном состоянии демонстрируют все те
абсурдные и безрассудные черты, которые индивиды обнару
живают в болезненно безумном состоянии. Они имеют так
много общего "с пансионерами наших приютов"*, что, когда
видят их действия в ходе революций, уличных шествий, бро
сающимися вперед при малейшем недовольстве, героически
Век толп
или панически, как в 1789 г., уже невозможно понять разни
цы между их легковерием и безумием.
"У них настоящие коллективные галлюцинации: люди, соб
равшиеся вместе, уверены, что видят или слышат вещи, кото
рые поодиночке они не видят и не слышат. А когда они счита
ют, что их преследуют воображаемые враги, их вера основана
на бредовых умозаключениях*"
По всей видимости, Тард потерял чувство меры. Соглас
но ему, преследования и притеснения, жертвами которых
"себя воображают" мучимые страхом толпы, приводят их к
наихудшим эксцессам. Они заставляют их переходить от од
ной крайности к другой, от возбуждения к депрессии. А ино
гда, страдающие манией величия, нетерпимые, они вообра
жают себе, что все то, что им не запрещено, им разрешено.
Собственно говоря, чрезмерно то ожесточение, с которым он
пытается представить массы как конгломерат сомнамбул, на
ходящихся в состоянии шока и обделенных разумом, лишен
ных чувства ответственности, свойственного человеку невино
вному, взрослому и цивилизованному. Выстроив цепочку
стереотипных ассоциаций, он соскальзывает с аналогии тол
па-безумие на аналогию толпа-женщина:
"Л целом из-за своей обычной прихоти, своих внезапных
скачков настроения, от горячности до нежности, от ожесточе
ния до взрыва хохота, толпа - это женщина, даже когда она
состоит, как это почти всегда случается, из мужских элемен
тов. Это счастье для женщин, что их образ жизни, требующий
пребывания дома, обрекает их на относительную изоляцию*."
Он полагает, что обнаружил некоторые свойства толп:
эмоциональную неустойчивость, коллективную истерию,
вспышки мании и меланхолии, неумеренность во всем, ко
торая, если его парафразировать, такая же, как у пансио
неров наших приютов. Представим себе наглядно образ,
который он нам предлагает: тысячи мужчин, мгновенно
превратившихся в женщин, тысячи совершенно стандарт
ных обликов, брюк, тщательно преобразованных в море
юбок, развевающихся на ветру, и мы поймем, нет, не аб
сурдность, а тайну этого страха, содержащуюся в понятии
толпы. Страха одновременно перед борьбой полов и перед
утратой пола, мужского, само собой разумеется. Читателя
незаметно предупреждают: " Если гам хочешь остаться
мужчиной, избегай толп. Если ты смешаешься с толпой,
ты станешь одной из женщин вождя
Принцип вождя
Сказать, что толпа - это женщина, означает для Тарда
сказать, что она состоит из мужчин послушных, податливых,
готовых позволить лишить себя мужского начала и отдаться
вождю, единственному, кто "носит штаны", используя рас
хожее выражение. Короче говоря, назовем вещи своими име
нами и скажем, что речь идет о том, чтобы признать отноше
ния вождей к массам гомосексуальными по своей природе,
так как у одной стороны, как и у другой, пол является муж
ским. Уловка этого сравнения с женщиной не имеет другого
смысла, кроме как замаскировать эту очевидность отказа от
индивидуальности, эквивалента утраты мужских атрибутов
- то есть кастрации - и соединения с другим мужчиной, а
именно соединения, противного разуму и природе. В конеч
ном счете природа толп гомосексуальна, что расхожая муд
рость подметила давно. Индивид, таким образом, противопос
тавляется обществу, как мужское начало женскому.
Тард с точностью до деталей принимает то описание
толп, которое дал Ле Бон. Но, замечает он, толпы суть ассо
циации спонтанные и преходящие, которые не могут беско
нечно оставаться в состоянии волнения. Им предначертано
либо распадаться, исчезать так же быстро, как и появились,
не оставляя следов, - вспомните о сборище зевак, митинге,
небольшом мятеже; либо эволюционировать, чтобы превра
титься в толпы дисциплинированные и стабильные. Сущест
вует движение, цепь превращений от первого типа толпы ко
второму, в результате которых появляется новый особый ха
рактер толпы.
Чтобы его выявить, достаточно взглянуть на контраст
между возникшими под влиянием какого-нибудь волнующе
го события скоплениями людей, попавших под власть одного
человека (например, во время землетрясения, футбольного
матча или музыкального фестиваля), и скоплениями, сфор
мированными умышленно, переросшими в церковь, партию
или предприятие. Легко можно обнаружить разницу, которая
состоит в существовании организации, опирающейся на сис
тему общих верований, использование иерархии, признанной
всеми членами организации. Такова отличительная черта, ко
торая противопоставляет естественные толпы толпам искусст
венным, неформальные организации, появившиеся импрови
зированно, организациям формальным, подчиняющимся
правилам. На пути от первых ко вторым прослеживается лоВек
толп
гическая эволюция. От события не слишком значительного,
но яркого
"спонтанно рождается агсоциация. первой ступени, кото
рую мы называем толпой. Посредством серии промежуточных
ступеней толпа поднимается от состояния рудиментарного,
мимолетного, аморфного скопления до уровня толпы организо
ванной, иераржизованной, постоянной, которую можно назвать
корпорацией в самом широком смысле этого слова. Наиболее яр
кий пример религиозной корпорации - монастырь, светской ко
рпорации - полк или цех. Примером самых обширных корпора
ций являются церковь или государство'''."
Но не будем останавливаться на том, что уже стало при
вычным. Лучше спросим себя, какова природа такого прев
ращения. Мы уже знаем, что спонтаиные толпы образуются
всегда под влиянием физического фактора, внешних обстоя
тельств: задержки в движении транспорта, дождя или хоро
шей погоды (вот почему лето им благоприятствует!), и так
далее. Они формируются посредством серии побуждений и
поддерживаются благодаря серии действий и реакций: кри
ков, шествий, маршировки "руки вверх, руки вниз" - реак
ций квазимеханических.
Однако толпы организованные, ассоциации высшего по
рядка формируются и развиваются в силу внутренних обстоя
тельств, изменяются под действием верований и коллектив
ных желаний, путем цепи подражаний, которые делают
людей все более и более похожими друг на друга и на их об
щую модель - на вождя. Эти превращения не зависят от
изменений физической среды, непосредственных воздействий
одного человека на другого. Они приспосабливают время к
соответствующим обстоятельствам - сессиям парламента,
национальным или религиозным праздникам, так же, как и
пространствам, местам собраний, расположениям выступаю
щих, перемещению трибун и т.д., следуя собственным прави
лам.
Между двумя категориями толп можно легко установить
поучительные различия. Самое важное из всех, которое дока
зывает нам, что одни толпы являются естественными, а дру
гие - искусственными, - это способность последних к под
ражанию. Отсюда очень высокая степень сходства между
членами этих групп, церквей, партий и т.д. Индивид там за
хвачен полностью и беспрепятственно обработан посредством
некой миметической силы без всякого противодействия. Ор
ганизуясь, толпы лишь делают явной эту скрытую силу, преПринцип
вождя
вращают внушение почти физическое во внушение социаль
ное:
"Сама организация, - утверждает Тард, - ничего не созда
ет, ничего не изобретает, ничего не дифференцирует, она слу
жит лишь для координации и предложения изобретений**."
Отсюда проистекает преимущество, позволяющее заме
нить спонтанные массы массами дисциплинированными, и
замещение это всегда сопровождается прогрессом общего ин
теллектуального уровня. В самом деле, массы спонтанные,
анонимные, аморфные низводят умственные способности лю
дей на самый низший уровень. И напротив, массы, в которых
царит определенная дисциплина, обязывают низшего подра
жать высшему. Таким образом, эти способности поднимаются
до определенного уровня, который может быть выше, чем
средний уровень отдельных индивидов. Почему же? Ответ
прост: потому что все члены искусственной толпы подражают
и должны подражать руководителю, который создал эту тол
пу. Отсюда следует, что его умственное развитие становится
их развитием.
"Таким образом, правы те, - пишет Тард, имея в виду Ле
Бона, - кто замечает, что толпы в целом стоят ниже по ум
ственному и нравственному развитию, чем большинство их
членов. В этом случае играет роль не только то, что целое, как
всегда, не похоже на его элементы, продуктом комбинации котарых
оно является, более чем суммой, что обычно хуже, но
нельзя сказать, что толпы или собрания близки друг другу в
этом смысле. Напротив, там, где царит корпоративный дух и
где он значительнее, чем дух толпы, часто бывает, что целое,
которое постоянно вдохновляется гением главного организато
ра, выше, чем составляющие его элементы'*."
Любой логик, изучив правила логики Аристотеля, может
рассуждать как этот великий философ, так же и любой член
любой партии или офицер любой армии усваивает политичес
кий или военный дух своего руководителя, основавшего пар
тию или возглавившего армию, Ленина или Наполеона. Дру
гими словами, все происходит так, как если бы после
регрессивного периода естественной толпы, в течение которо
го умственные способности ее членов снижаются, наступило
время организованных индивидуумов, являющихся частью
искусственной толпы, схожих друг с другом способностью
дисциплинированно подражать, усваивать навыки разумной
общественной деятельности и подниматься до уровня сужде
ний руководителя искусственной толпы, которую они состав
ляют.
Дек толп
Возьмем, к примеру, жандармерию. Методы поиска зло
умышленников, способы расследования, приемы оформления
протоколов были разработаны умами выше среднего. Так что
каждый жандарм применяет правила и приемы рассуждения,
которые он был бы не в состоянии изобрести сам, поскольку
они превосходят его естественные умственные возможности.
Все это позволяет Тарду высказаться с некоторой ноткой ко
мизма:
"Если можно с достоверностью утверждать, что, согласно
латинской поговорке - сенаторы порядочные люди, а сенат -
скверное животное, я сто раз имел возможность заметить, что
жандармы, хотя они часто и очень умны, все же глупее жанда
рмерии'*."
Ирония формулы заключается в инверсии смысла: жан
дармерия умнее жандармов. Это должно быть верно примени
тельно к любой корпорации. Так, профессора и студенты
должны были бы быть менее умными, чем университет, свя
щенники и христиане - менее добродетельными, чем цер
ковь, генеральный секретарь и члены партии - менее сведу
щими, чем коммунистическая партия и т.д. Вот почему
университет, церковь или партия должны были бы быть всег
да правы.
Итак то, что различает толпы - это существование или
отсутствие организации. Одни толпы, естественные, повину
ются механическим законам; другие, искусственные, следуют
социальным законам подражания. Первые снижают индиви
дуальные способности мышления, вторые поднимают их на
социальный уровень, который разделяет со всеми и их руко
водитель. Необычайное превосходство искусственных толп, то
есть корпораций, заключается в том, что они являются воп
лощением и произведением человека исключительного, неза
урядного. Они воспроизводят в тысячах и миллионах экземп
ляров черты одного человека: Де Гопля, Эйнштейна, Иисуса
Христа, Маркса. С точки зрения социальной существование
этих репродукций, групп вождей, необходимого приводного
ремня между уникальной личностью и толпой, наиболее ва
жно и труднодостижимо. В определенном смысле эти группы
даже более необходимы, чем сама масса: так как если они
могут действовать, изобретать без участия массы, то масса не
может ничего или почти ничего без них. Она лишь тесто, они
же дрожжи.
Впрочем, эту идею очень ясно выразил Грамши. Он
видит в руководителях движущий элемент партии, основ
ной механизм, который делает эффективной и мощной ра210
Принцип вождя
боту всей совокупности народных сил, которые, предостав
ленные самим себе, не сдвинулись бы с мертвой точки или
сделали бы очень немногое. Несомненно, один элемент не
сформировал бы партию, но сформировал бы ее скорее, чем
средняя масса, если бы она находилась в тех же условиях.
"Говорят, - утверждает Грамши, - о полководцах без ар
мии, но в реальности легче создать армию, чем полководцев.
Правда также и то, что уже существующая армия разрушает
ся, когда ей недостает полководцев, а при наличии группы пол
ководцев, хорошо обученных, при согласии между ними, при на
личии общих целей, армия не замедлит сформироваться, даже
если раньше она и не существовала'*."
Я не хочу сказать, что великий теоретик марксизма сле
дует ученик) французского психолога или руководствуется
им, однако определенной преемственности исключить нельзя.
Просто первый очень четко выражает квинтэссенцию концеп
ции второго. И этот текст доказывает нам, до какой степени
была распространенна данная концепция.
С того момента, как начинают различать две категории
толп, поле психологии масс значительно расширяется. Оно
включает в себя наряду с уличными волнениями и периоди
ческими взрывами в среде "простонародья" все те учрежде
ния, столь разнообразные и непохожие на первый взгляд, -
от церкви до армии, - куда входят также и партии, и госу
дарственные структуры. Ранее они там не фигурировали. Их
природа совершенно различна, поэтому никто не осмеливался
утверждать, что эти заботливо возведенные социальные зда
ния, упорядоченно организованные участники политической,
экономической и социальной жизни и есть толпы. Они согре
ваются тем же огнем, что и неосознанные скопления людей,
полусонных, отдавших себя во власть эмоций. Как же приз
нать, что в глубине этих абсолютно нормальных, холодных и
мужественных социально организованных корпораций кроет
ся, помимо того, горячая, безумная и женственная масса, ко
торая при первом же удобном случае обнаруживает себя?
Следует сказать, что
"их историческая жизнь проходит в качаниях от одного
типа к другому и эти образования предстают поочередно то
в виде грандиозной, толпы, как варварские государства, то в
виде колоссальной корпорации, как Франция во времена Свя
того Людовика'*."
Век толп
Большинств
...Закладка в соц.сетях
