Жанр: Психология
Век толп (исторический трактат по психологии масс).
..." и т.д.). И тогда, вероятно, стоило бы в
случае организованных, "распыленных" (рассеянных в прос
транстве) и т.д. больших общностей людей применять термин
"массы" (но не "толпа"). Это было бы более точным, даже ес
ли признать, что возникновение и функционирование толпы
- "толпотворение" - вообще не обязательно есть столпотво
рение (т.е. бестолковый шум, беспорядок при большом стече
нии народа). А в отношении рассеянной толпы и превраще
ния ее в публику можно еще добавить, что, чем интенсивнее
идет процесс такого рассеивания, тем острее встает уже упо
минавшийся выше вопрос о том, является ли человеческий
индивид социальным, если он находится вне толпы, вообще
вне определенной общности людей.
В этом контексте наибольший интерес представляет
очень глубокий и во многом новаторский анализ фрейдов
ской версии психологии толп, который осуществил в дан
ной книге Московичи. Он убедительно показал, что Фрейд,
с одной стороны, раскрывает антисоциальные тенденции
людей, препятствующие объединению (например, нарцис
сизм), а с другой стороны, выявляет роль сексуальности,
собирающей людей в толпу, в которой "как в ссоре влюбленных.все
кончается объятием". Здесь нет смысла и места
даже кратко излагать весь этот блестящий и последова
тельный анализ фрейдизма. Отмечу лишь, что Московичи
детально исследует сложнейшие соотношения между тол
пой (массами) и вождем (первоначально отцом) в плане
взаимосвязи исторического прошлого и настоящего. Он
выделяет, в частности, одну из особенностей исторической
памяти людей, названную им соблазном ностальгии. По
его словам, мы стремимся запомнить приятные, положи
тельные, выигрышные стороны прошедших событий, избе
гая всего неприятного, отрицательного, невыносимого
(даже если речь идет о самых кровавых в истории тира
нах). По Фрейду, отдаленные эпохи (прежде всего наше
детство) несут нам свое живое и таинственное очарование.
Более конкретно суть психологии масс раскрывается
Фрейдом следующим образом. Первобытные люди жили
'"" См., например, Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.,
1990., с. 799.
16
Предисловие
ордой, во главе котором стоял всемогущий отец, подчини
вший себе своих сыновей и женщин и подавлявший вся
кую попытку удовлетворения эротических желаний у всех,
кроме самого себя. Вместе с тем дети любили своего отца,
поскольку он представлял собой силу, могущество и для
каждого воплощал идеал. Тем не менее у сыновей росли
сопротивление и ненависть к отцу, поощряемые их уни
женными матерями. В результате сыновья убили отца и
съели, скрепив его кровью свой союз, свое братство теперь
уже свободных и равных индивидов. Отныне сексуальное
обладание, бывшее раньше яблоком раздора, трансформи
руется в своеобразный союз мужчин и женщин
(запрещение инцеста, идентификация с коллективом и
т.д.). Инстинкт и жестокость заменяются отношениями
ценности и права, простейшими законами, которые каж
дому предоставляют определенную часть суверенитета. Тем
самым закон начинает действовать лишь в отсутствие отца
(вождя).
Однако убитый отец - ненавидимый и одновременно
любимый деспот - не исчезает, по мнению Фрейда, из па
мяти своих убийц и тревожит их сознание, как бы стре
мясь вернуться в толпу. Каждый из сыновей имеет лишь
часть отцовской власти, которая из индивидуальной прев
ратилась в коллективное руководство
Постепенно забывается тирания отца и вспоминаются
лишь хорошие стороны прежней жизни. Ностальгия детст
ва и чувство вины формируют новые психические "силы":
дети и женщины начинают любить образ и память того,
кого ненавидели, когда он был живым. Его даже обожест
вляют, и он становится голосом совести, не отделимым от
чувства вины. Но общество не переносит отсутствия отца.
После его свержения каждый из сыновей стремится его
заменить, хотя и сожалеет о совершенном убийстве. Меж
ду ними начинается борьба за власть. Затем один из них
становится узурпатором, присваивая себе власть убитого
отца и титул его продолжателя. Так, по словам Московичи,
теория Фрейда (и отчасти Тарда) объясняет причины, в
силу которых искусственные толпы подчиняются богопо
добному вождю (здесь я очень кратко и потому несколько
упрощенно напомнил суть данной теории).
Московичи справедливо подчеркивает, что для Ле Бо
на, Тарда и Фрейда в жизни толпы все зависит от психиче
ских факторов и потому объясняется ими. По крайней ме
ре, в коллективной жизни примат психики признается
Век толп.
ими бесспорным*'*. А потому подвергнуты критике все
иные теории (от Маркса до Дюркгейма и их продолжате
лей), поскольку они игнорируют или недооценивают роль
иррациональных сил - аффективных, бессознательных и
т.д. Соответственно этому адекватной действительности
наукой считается лишь психология. Социология понимает
ся просто как прикладная психология. Более того, по
Фрейду, строго говоря, есть только две науки: психология
(чистая и прикладная) и наука о природе. Опираясь на пе
рвую, политика становится рациональной формой исполь
зования иррациональной сущности масс, ибо толпы нисп
ровергают основы демократии, заложенные либеральной
буржуазией и восстановленные социал-демократами.
Эту "массологию" Московичи очень детально, систе
матично и в чем-то даже увлеченно анализирует и отчасти
продолжает, умело иллюстрируя взаимоотношения между
толпой и ее лидером на примерах Цезаря, Робеспьера, На
полеона, Ленина, Муссолини, Сталина, Гитлера, Мао, Тито
и др. (Каждый читатель данной книги легко может ис
пользовать с теми же целями немало политических собы
тий последних лет).
Вместе с тем Московичи время от времени по ходу
своего анализа совсем кратко и справедливо отмечает -
как что-то само собой разумеющееся - существенные,
принципиальные недостатки рассматриваемой науки о
массовом обществе, о массах (толпах) и их вожде. В зак
лючение своей книги он резюмирует их следующим обра
зом:
"Психология масс решительно недооценивает влияние
экономических и социальных условий. Более того, она берет
на себя труд доказывать, что тип людей, составляющий
массу, их принадлежность к классу и культуре, не имеет
никакого значения для коллективных явлений. Это резко
противоречит нашему видению общества. Тем более, что
эта гипотеза, конечно же, практически не подтверждается.
Если мы хотим продвинуть анализ таких явлений, необхо
димо отказаться от ее сохранения в абсолютном варианте.
Главное для практика - понимать эти обстоятельства,
что не менее важно и для науки." (с. 450)
*" Добавлю, что такой же является позиция Фрейда и в отно
шении индивида (не только толпы). Это чисто психологический, или
внутрипсихический, детерминизм, согласно которому причины всех
психических явлений находятся в других, но тоже психических яв
лениях, якобы не зависимых от материального мира.
Предисловие
Целиком соглашаясь с Московичи в этих его принци
пиально важных и глубоких критических замечаниях от
носительно сути психологии масс, отмечу еще раз ее глав
ный недостаток. Он заключается в вышеуказанном чисто
психологическом, внутрипсихическом детерминизме, от
рывающем психику людей от их истории, социальноэкономической
основы их жизни, от всей их бесконечно
разнообразной деятельности (изначально практической) и
т.д. Такой детерминизм означает неоправданную психологазацию
всего общества, различных групп людей и инди
видов, а также изучающих их гуманитарно-общественных
наук. Психологизм не учитывает того, что психика не су
ществует сама по себе. Она всегда есть важнейшее качество
людей (и животных) во всем бесконечном многообразии их
жизни. Человек и его психика - это не две системы, а од
на единая система, в которой именно субъект объективно
является основанием всех психических процессов, свойств
и состояний, вообще всех видов своей активности
(деятельности, общения, поведения и т.д.).
Следовательно, в нем и через него они взаимосвязаны
и интегрированы воедино, поскольку асе суть неотъемле
мые качества одного и того же субъекта. В этом - их су
щественная общность (при всей их дифференцированности,
противоречивости и даже относительной автономности).
Детерминация психической жизни субъекта (т.е. лю
дей, человека на высшем уровне активности, целостности
и т.д.) осуществляется как формирующийся, не заданный
изначально процесс непрерывного взаимодействия внеш
них и внутренних условий. Все внешние причины, влия
ния, обстоятельства и т.д. действуют не прямо и не непос
редственно, а только через внутренние условия,
составляющие основание развития (в данном случае - су
бъекта). Этот известный принцип детерминизма разрабо
тан С.Л.Рубинштейном, его учениками и последователями.
При таком подходе учитывается вся система детерминант,
составляющая процесс саморазвития субъекта: социальноэкономические,
исторические, собственно психологические
и многие другие факторы. Здесь особенно важно подчерк
нуть, что вопреки фрейдизму в процессе исторического ра
звития общества и индивидуального жизненного пути ка
ждого человека изначально история определяет
психологию людей (а не наоборот). По мере своего станов
ления и развития человек с его психикой все более актив
но участвует в определении и самоопределении своей жиз19
Век толп
ни и окружающей действительности. Психика людей вхо
дит во всю эту сложнейшую систему детерминации как
один из ее ведущих уровней.
Следовательно, необходимо избегать обеих крайнос
тей: во-первых, психологизма (т.е. превращения психоло
гии в науку наук по отношению к социологии, истории и
т.д.) и, во-вторых, игнорирования или недооценки психо
логии. Тогда дальнейшая разработка психологии толп, во
обще наук о массовом обществе будет более перспективной.
В частности, реальной станет возможность систематически
изучать часто игнорируемый психологизмом комплекс
причин, по которым один и тот же вождь на определенном
этапе исторического развития общества может иметь не
только страстных, иногда даже фанатичных поклонников
и сторонников, но и нередко яростных противников. Такой
раскол общества (например, на "красных" и "белых" в
России) особенно важен в данной связи, поскольку он оз
начает, что в одной и той же стране в один и тот же пери
од времени часть "толпы" обожествляет своего лидера, а
другая люто ненавидит. Эта противоположная направлен
ность психических сил внутри масс по отношению к од
ному и тому же вождю ("отцу") требует дополнительного,
более сложного и комплексного анализа. Но уже то ценное
и перспективное, что изящно сделал в своей монографии
Московичи, бесспорно, поможет российским читателям
этой книги существенно продвинуться вперед в осмысле
нии и разработке одной из актуальнейших проблем XX в.,
которая очень долго у нас недооценивалось или даже игно
рировалось.
А. В. Брушлинский
Предисловие автора к русскому изданию.
Для меня большая честь выход в свет перевода моей ра
боты, написанной несколько лет назад и посвященной
одному из значительных явлений нашего времени. Многие
люди не придают различию между индивидуальной психоло
гией и психологией коллективной того значения, которое ему
должно было бы придаваться. Некоторые отрицали самостоя
тельность коллективной психологии из-за того, что она не
является биологической наукой. Другие пытались свести ее
механизмы к механизмам индивидуальной психологии. Тре
тьи, и их большинство, в качестве аргумента вспоминали ее
политическое применение, осуществлявшееся с начала этого
века, причем тоталитарными партиями. Это означает, что
коллективная психология, или психология масс имеет прош
лое, от которого мы не можем абстрагироваться.
Однако обратимся к настоящему. Очевидно, что одной из
примечательных черт нынешней психологии является ее пос
тулат: психические явления это явления индивидуальные.
Личность, или отдельный индивид сохраняет статус преиму
щественного объекта научного изучения. Но, странное дело,
индивидам вместе взятым, образующим группу, обладающим
общими представлениями и убеждениями, в таком статусе
отказывают.
Между тем, это приводит нас к следующему парадоксу.
Мы фактически все дальше и дальше разрабатываем психоло
гию индивида. Но, однако, в world [мире - англ.*, как хорошо
говорят американцы, творится и используется на практике
как раз психология масс. Я даже склонен утверждать, что мы
сегодня присутствуем при глобализации масс, при создании
массы мирового масштаба. Прежде всего это создание все ра
сширяющихся наднациональных сообществ с гигантскими
ядрами городов и рынками в миллионы человек, которых по
буждают жить и потреблять однотипным образом. Затем,
расцвет электронных и телевизионных сетей, которые с одной
стороны, связывают между собой людей, находящихся на ог
ромных расстояниях друг от друга, а с другой стороны, про
никают в самые недра частной жизни каждого. И бурное раз
витие систем мультимедиа до предела ускорит этот процесс.
Наконец, политика в отношении этих огромных сообществ,
успех которой зависит от систем мультимедиа, теперь еще
больше, чем в прошлом становится массовой политикой.
Век толп
Культ личности, хотя его так и не называют, из исключения
становится правилом, а ослабление партий почти повсюду
только укрепляет могущество лидеров. Положение лидеров в
условиях демократии незавидно. Однако стремление к власти
явление самое распространенное в обществе и кандидатов
всегда будет в избытке.
Ограничусь напоминанием о том, что темой этой книги
стал переход от психологии индивидов к психологии масс. А
также и в особенности сознательное и целенаправленное фор
мирование масс. Оборотной стороной глобализации масс выс
тупает ограничение существования индивида и его солидари
зации с другими. Если смотреть непредвзято на этнические
войны, насилие в городах, расовые предрассудки, их движу
щей силой нужно признать психологию масс. А точнее ту
психологию, какой она предстает перед нами сегодня. Она
исторична, в книге я настаиваю на этом, поскольку история
не совершается ни без нее, ни наперекор ей. Одним словом,
психология масс и есть история в процессе ее совершения.
Порой неосознанного, но не слепого.
Иногда меня спрашивают, внесли ли русские свой вклад
в эту психологию. Без сомнения, можно назвать имя Вехтерева.
По правде говоря, я мало о нем знаю. А вот "Войну и
мир" вспомнить необходимо. Ее последние триста страниц
представляют собой пламенную речь, утверждающую коллек
тивную психологию, а весь роман ее выражение. Противо
положность, обнаруженная Львом Толстым между Кутузо
вым и Наполеоном, предвосхищает различие между лидером
типа Моисея и тотемическим лидером, которое я пытаюсь по
казать в своей книге. Я впрочем уверен, что значимость яв
лений такого рода не ускользнула от внимания великих рус
ских писателей и философов.
Неслучайно, что о психологии масс судят так, как если
бы речь шла об астрологии, несмотря на то, что самые выда
ющиеся мыслители и классики психологии занимались ею. Я
полагаю, это оттого, что она недоступна экспериментальной
верификации или математическому выражению. Но можно
также перевернуть это утверждение, заявив, что ее положе
ния и не пытались верифицировать или придавать им мате
матическое выражение именно для того, чтобы закрепить та
бу. Пренебрежительный смысловой оттенок, который
приобрела вокабула "психология масс", обнаруживает страх
перед ней и, в конечном счете, перед людьми, солидарными с
обществом.
Заинтересовать этой наукой, побудить исследователей к
изучению ее феноменов, снять табу, которым одни пользуют22
Предисловие прусскому изданию
ел, и которое других лишает возможности понимания вот
что было целью этой книги. Я хотел бы достичь ее, но уве
ренности у меня нет. Это, конечно, вовсе не снижает ни ва
жности проблем, поднимаемых этой дисциплиной, ни ценно
сти решений, предлагаемых ею. По крайней мере до того
момента, пока не появится новое поколение исследователей,
которое и в научном и в социальном смыслах будет лучше
подготовлено для того, чтобы снова рисковать и предлагать
новые решения. Я желал бы наступления этого как можно
раньше для того, чтобы будущее демократии и человеческого
общества, зависящего от нее, оказалось в более сильных и
надежных руках.
Серж Московши
Век толп.
ВВЕДЕНИЕ
Идея написать о психологии масс посетила меня, ког
да я осознал очевидность факта, затмевающего, хорошо это
или плохо, все остальное. Дело в том, что в начале этого
века можно было с уверенностью говорить о победе масс; в
конце мы полностью оказываемся в плену вождей. Соци
альные потрясения, всколыхнувшие поочередно почти все
страны мира, открыли дорогу режимам, во главе которых
встали вожди из числа авторитетов. Какой-нибудь Мао,
Сталин, Муссолини, Тито, Деру или Кастро, а также изря
дное число их соперников осуществляли и осуществляют
абсолютное господство над своим народом, и тот в свою
очередь преданно им поклоняется. Теперь перейдем от на
ций к общественным образованиям других уровней: пар
тиям, церквям, сектам или направлениям мысли и понаб
людаем, что же происходит в них. Тело общества
пронизывает повсюду одно и то же явление, которому, по
хоже, ничто не противодействует.
Побеждают революции, один за другим возникают
новые режимы, устои прошлого рассыпаются в прах, ос
тается неизменным лишь стремительное возвышение
вождей. Они, разумеется, всегда играли какую-то роль
в истории, но никогда ранее она не была столь решаю
щей, никогда потребность в вождях не была такой ост
рой. Сразу возникает вопрос: совместимо ли такое стре
мительное восхождение с принципом равенства (основой
всякого правления в цивилизованных странах), со все
общим прогрессом военных сил и культуры, с распрост
ранением научных знаний? Неужели оно является неиз
бежным следствием всех тех особенностей современного
общества, с которыми оно, казалось бы, несовместимо?
Ведь поначалу, когда большинство захватывает власть,
она временно переходит в руки меньшинства, но только
до того момента, пока один человек не отнимет ее у всех
остальных. Этот исключительный человек теперь воп
лощает собой закон. Он обладает властью направлять
массы людей на героические сражения, на гигантские
стройки. А они открыто приносят ему в жертву свои ин
тересы и нужды, вплоть до собственной жизни. По при24
Введение
калу вождя толпа его приверженцев беспрекословно идет
на преступления, потрясающие воображение, совершает
бесчисленные разрушения.
Такая власть не может осуществиться, не лишив лю
дей ответственности и свободы. Более того, она требует их
искренней вовлеченности. Хотя нам не привыкать к таким
парадоксальным эффектам и их накопление даже притуп
ляет нашу впечатлительность, тем не менее они продол
жают нас удивлять, а порой шокировать, заставляя ду
мать, что мы сами становимся их причиной.
Мы полагали, даже считали аксиомой, что едино
личное господство наконец изживет себя и о нем будут
знать только понаслышке. Оно должно было бы стать
какой-то диковиной, как культ героев или охота на
ведьм, о которых пишут в старинных книгах. Кажется,
трудно сказать что-то новое на эту старую тему. Но, не
внося никаких новаций, мы довели до предела совер
шенства то, что в иные времена с их тиранами и Цеза
рями начиналось в зародыше. Мы создали модель и
превратили опытный образец в систему. Давайте приз
наем, что, пронизывая многообразие культур, обществ и
групп, поддерживаемая ими, установилась однотипная
система власти, в которой утверждает себя личность -
власть вождей. Leader по-английски, Lider massimo,
presidente или caudillo по-испански, duce поитальянски,
Fuhrer по-немецки: название вождя не так
уж важно. Оно описывает всякий раз одну и ту же ре
альность, и каждое из этих слов точно соответствует
предмету. Без сомнения, не все ли равно, жить под
властью какого-нибудь Муссолини или Гитлера, Тито
или Сталина, Кастро или Пиночета или же следовать за
Ганди или Мао. Каждая ситуация уникальна по своей
природе и отличается от других своим конкретным воп
лощением, как любой ребенок отличается от своих бра
тьев и сестер. И все же в каждом случае проявляется
какое-то новое качество политики, некая культурная
самобытность, и эта самобытность до сих пор осталась
необъясненной как по части ее интенсивности, так и ра
змаха. Ведь, пожалуй, напрасно было искать аналогии
ей в прошлом.
Такая относительная новизна является первым
пунктом. А вот второй. Историки и социологи учат нас
выявлять скрытые и безличные причины, действующие
за фасадом событий и поведения людей. Они объясняют
их власть объективными законами экономики и техни25
Век толп
км. За блеском так называемых великих людей они зас
тавляют нас увидеть труд народа, работу промышленни
ков и финансистов. Они предостерегают нас против ми
фа о герое, об этой провиденциальной личности,
появления которой было бы достаточно, чтобы изменить
ход истории. Однако что же происходит? Стоит нам пе
ревести взгляд с их книг на подмостки исторической
драмы, мы увидим, что этот миф продолжает с успехом
разыгрываться. Он возрождается из пепла в строгом ри
туале церемоний, в парадах и речах. Толпы участвуют в
гигантских инсценировках на стадионах или около мав
золеев, которые оставляют далеко позади себя чествова
ния римских или китайских императоров. Эти спектак
ли, как подсказывает здравый смысл, суть иллюзии,
даже если в них участвует весь мир, наблюдая за проис
ходящим на телевизионных или киноэкранах. Но так
же, как и весь мир, я верю в то, что вижу. Этот захва
тывающий ритуал, эта грандиозная инсценировка, ста
вшие составной частью пашен цивилизации, как цирко
вые зрелища стали частью римской цивилизации,
отвечают своему назначению. Они важны для ее психо
логии и для ее выживания. Поскольку все, что бы ни
происходило на подмостках истории, имеет причину в
личности, приписывается необыкновенным подвигам и
качествам великого человека: триумф революций, прог
ресс науки, перепады производства, а также выпадение
дождей и излечение больных, героизм солдат и вдохно
вение в искусстве. Социальные феномены и историчес
кие тенденции также объясняют субъективными зако
нами гения - таков был случай Сталина и Мао, -
оплакивая при этом бедность языка и скудость превос
ходных степеней, не позволяющих выразить его вели
чие.
В большинстве случаев то, что я только что привел,
вещи отнюдь не исключительные, вожди наделяются чрез
вычайной миссией. Они слывут долгожданными мессиями,
пришедшими вести свой народ к земле обетованной. И, не
смотря на предостережения некоторых светлых умов, мас
са видит себя в них, узнает и как бы обобщает в них себя.
Она их боготворит и прославляет подобно сверхчеловекам,
наделенным всемогуществом и всеведением, которые уме
ют служить людям, владычествуя над ними. Плененная и
напуганная, масса превращает этих новоявленных Заратустр
в полубогов, все суждения которых непреложны, все
действия справедливы, все речи истинны. Их могущество,
Введение
родившееся поначалу под давлением обстоятельств, затем
для удобства видоизмененное, принимает в конце концов
вид системы. Эта система работает автоматически и униве
рсально. Таким образом, в недрах большого общества само
собой формируется сообщество авторитетных
(харизматических, если угодно) вождей, малое, но более
энергичное и волевое. И ему не составляет никакого труда
управлять миром без его ведома.
Из-за своего размаха этот феномен застал врасплох
большинство теорий и наук об обществе. Мыслители не
поверили своим глазам, когда он впервые обнаружил се
бя в Европе, а точнее, в Италии и в России. Одни восп
риняли его как болезненное расстройство человеческого
разума, другие - как временное отклонение от обычно
го хода вещей. В нем главным образом видели необхо
димое средство сохранения общественного порядка в ка
питалистическом мире или рождения нового порядка в
мире социалистическом. Это, как полагали, своего рода
катализатор, поскольку диктатура слывет такой формой
правления, при которой "изменение имеет больше всего
возможностей произойти легко и быстро" (Платон). Ко
нечно, нет ни диктатуры, ни диктатора, именуется ли
он Мао Цзе Дунем или Пол Потом, без злоупотреблений
и преступлений. При этом спешат добавить, что речь
идет о недоразумениях, досадных случайностях, кото
рые долгое время служили и будут служить делу прог
ресса и свободы народов.
За эту животрепещущую тему, тему власти вождей
взялась одна - единственная наука, которая, собствен
но, с самого начала и была создана специально для изу
чения этого предмета, - психология масс или толп. Она
предвидела их взлет, когда никто еще об этом и не по
мышлял. Сама того не желая, она обеспечила практиче
ским и интеллектуальным инструментарием подъем их
могущества, а однажды победоносно противостояла ему.
В этом могуществе и его проявлениях она увидела одну
из черт современного общества, признак новой жизни
человечества. Меня удивляет, что даже теперь считают
возможным игнорировать ее теоретические построения и
вообще без них обходиться. Между тем, они должны
быть оценены, так как именно они позволили выявить и
описать то, что другие науки упустили - некую реаль27
Век толп.
Насть, которую они продолжают не замечать, считая еа
непостижимой. Мы же на протяжении всей этой книги
будем убеждаться в ее значимости. Я без малейшего ко
лебания могу утверждать, что психология масс наравне
с политической экономией является одной из двух наук
о человеке, идеи которых составили историю. Я имею в
виду, что они совершенно конкретно указали на собы
тия нашей эпохи. По сравнению с ними социология, ан
тропология или лингвистика остаются науками, которые
история получила готовыми.
С точки зрения этой психологии экономические или
технические факторы, несомненно, содействуют обретению
вождями их могущества. Но есть одно магическое слово,
обозначающее ту самую единственную действительную
причину: это слово "толпа", или еще лучше "масса". Его
часто упоминают в разговорах еще со времен Французской
революции. Однако нужно было дождаться двадцатого ве
ка, чтобы уяснить его смысл и придать ему научное значе
ние. Ведь масса - это вре
...Закладка в соц.сетях
