Жанр: Психология
Век толп (исторический трактат по психологии масс).
...и нового общества лучше, чем опреде
ление "массовое". Оно узнаваемо по его многочисленности, по
нестабильности связей между родителями и детьми, друзьями
и соседями. О нем можно догадаться по тем превращениям,
которые испытывает каждый человек, становясь анонимным:
реализация присущих ему желаний, страстей, интересов за
висит от огромного числа людей. Можно видеть его подвер
женность приступам общественной тревожности и тенденции
уподобляться, соответствовать какой-то коллективной моде
ли.
Согласно этой концепции, изменение состоит не в проле
таризации человека или в обобществлении экономики. Нап
ротив, мы имеем дело с массификацией, то есть со смешением
и стиранием социальных групп. Пролетарии или капиталис
ты, люди образованные или невежественные, происхождение
мало что значит: одни и те же причины производят одни и те
же следствия. Из разных, совершенно разнородных элементов
образуется однородное человеческое тело: масса состоит из
людей-массы. Это они действующие лица истории и герои
нашего времени. Не стоит искать причин такого положения
вещей в концентрации средств производства и в товарообме
не, как к этому стремилась теория классового общества; при
чина в средствах коммуникации, массовой информации, газе
тах, радио, т.п. и феномене влияния. Внедряясь в каждый
дом, присутствуя на каждом рабочем месте, проникая в места
отдыха, управляя мнениями и обезличивая их, эти средства
превращают человеческие умы в массовый разум. Благодаря
своего рода социальной телепатии у многих людей вызывают
ся одни и те же мысли, одни и те же образы, которые, как
радиоволны, распространяются повсюду. Так что в массе они
всегда оказываются наготове. Когда это на самом деле проис
ходит, то можно наблюдать волнующее незабываемое зрели
ще, как множество анонимных индивидов, никогда друг дру52
Наука о массаж
га не видевших, не соприкасавшихся между собой, охваты
ваются одной и той же эмоцией, реагируют как один на му
зыку или лозунг, стихийно слитые в единое коллективное
существо.
Марсель Масс подробно описал это превращение,:
"Все социальное тело одушевлено одним движением. Инди
видуумов больше нет. Они становятся, так сказать, деталями
одной машины, или, еще лучше, спицами одного колеса, магичес
кое кружение которого, танцующее и поющее, было бы образом
совершенным, социально примитивным, воспроизводимым, разу
меется, еще и в наши дни в упомянутых случаях, да и в других
тоже. Это ритмичное, однообразное и безостановочное движе
ние непосредственно выражает то душевное состояние, когда
сознание каждого захвачено одним чувством, одной, немыслимой
идеей, идеей общей цели. Все тела приходят в одинаковое дви
жение, на всех лицах одна и та же маска, все голоса сливаются
в одном крике; не говоря уже о глубине впечатления, производи
мого ритмом, музыкой и пением. Видеть во всех фигурах отра
жение своего желания, слышать из всех уст подтверждение
своей убежденности, чувствать себя захваченным без сопроти
вления всеобщей уверенностью. Смешавшиеся в исступлении
своего танца, в лихорадке возбуждения, они составляют единое
тело и единую душу. Именно в это время социальное тело дей
ствительно существует. Так как в этот момент его клетки,
люди, быть может, так же мало отделены друг от друга, как
клетки индивидуального организма. В похожих условиях
(которые не реализуются в наших обществах даже самыми пе
ревозбужденными толпами, но об этом говорится в другом мес
те) согласие может творить действительность**."
Поразительно, не так ли?
Пора обратиться к следствиям. Логический ход, который
сделали авторы этой концепции, прост и смел. Для каждого
масса - это спущенная с цепи толпа, находящаяся во власти
инстинктов, без совести, без руководителя, без сдерживаю
щих начал, такая, какой она, в глазах мудреца, проявляет
себя на баррикадах. Гигантский, орущий, истеричный
монстр, она наводит ужас:
"Похоже, - писал Фрейд, - достаточно оказаться вместе
большой массе, огромному множестеу людей дм того, чтобы все
моральные достижения составляющих их индивидов тотчас
рассеялись, а на их места остались лишь самые примитивные,
самые древние, самые грубые ncuxuvckue установки**"
Век толп.
К счастью, можно добавить, иногда случается обратное,
и мы видим множество других людей, отдающих свои жизни,
идущих на неслыханные жертвы за самые возвышенные эти
ческие ценности, за справедливость и свободу.
Но с того момента, как массы признаны эмблемой нашей
цивилизации, они перестают быть продуктом разложения
старого режима. Это уже не превращенная форма обществен
ных классов или эффектные артефакты общественной жизни,
не повод к приподнятым, красочным описаниям, сделанным
зачарованными или потрясенными свидетелями. Они стано
вятся неотъемлемой принадлежностью общества. Они дают
ключ как к политике, так и к современной культуре и, нако
нец, объясняют тревожные симптомы, терзающие нашу ци
вилизацию. Посредством этого интеллектуального переворота,
психология толп поместила массы в сердцевину глобального
видения истории нашего века. Кроме того, она составила со
перничество теории классового общества, с которой до сих
пор никому не удавалось ни установить связи, ни опроверг
нуть ее.
Выше я попытался показать, как по поводу одних и тех
же феноменов, которые и сейчас еще повторяются на наших
глазах, одновременно были выдвинуты два противоположных
взаимоисключающих объяснения. Такая двойственность, в
сущности, вещь достаточно балальная в науке. Я ее допус
каю, ведь концепция массового общества отличается обыч
ным преувеличением, чтобы не сказать упрощением. Она ут
верждает, что индивид - это неприступная крепость, куда
другие проникают посредством внушения с тем, чтобы ее раз
рушить и вовлечь в это импульсивное неосмысленно действу
ющее коллективное месиво, идея, кажущаяся нам устарев
шей и недооценивающей сложности современной истории.
Однако ведь не впервые простые и с виду устаревшие идеи
позволяют обнаружить неожиданные истины.
Итак, рассмотрим последствия такой двойственности
объяснений. То, что для одной концепции является классовой
битвой и связывается с надеждами на лучшее будущее, дру
гая называет - по удачному выражению испанского философа
Ортеги-и-Гассета - восстанием масс, которое вызывает бес
покойство, возвещает эпоху следующих друг за другом кри
зисов. Теоретики психологии толпы считали это восстание
решающим: оно отдает политическую власть в руки массы,
не умеющей ею пользоваться, и вызывает страх. Этого страха
достаточно, чтобы пробудить желание их познать для того,
54
Наука о массах
чтобы увещевать или управлять ими, а также изучать их в
научном плане. В своем глазу бревна не видим, а в чужом со
ломинку замечаем. Так, открытые противники масс прини
мали их всерьез и настойчиво стремились обнажить все пру
жины этой конструкции, чтобы успешнее с ней бороться.
Сторонники же чаще всего довольствовались тем, что превоз
носили их, говоря о массах абстрактно и идеализированно.
Они их явно недооценивали.
Жестко и смело, с риском шокировать, психология толп
отрицает любое их притязание и какую бы то ни было спосо
бность изменить мир или управлять государством. Им по их
природе не свойственно рассуждать, им не достает способнос
ти держать себя в узде для того, чтобы выполнять работу, не
обходимую для выживания и культурного развития, до такой
степени это рабы сиюминутных импульсов и существа, под
верженные внушению со стороны первого встречного. Наше
общество видело упадок личности и присутствует при апогее
масс. Над ним по сути дела властвуют иррациональные и бес
сознательные силы, исходящие из его тайных глубин и вдруг
обнаруживающие себя явно. Ле Бон выражает это очень чет
ко:
"Неосознанное поведение толпы, подменяющее сознатель
ную деятальность личности, предстаеллат собой одну из хара
ктеристик нынешнего века*О."
Кто сейчас мог бы подписаться под таким общим и рез
ким заявлением? Опыт учит нас быть более осмотрительны
ми. Но это заявление имело и теперь еще имеет исторические
последствия, которые никто не властен перечеркнуть. Каж
дому понятен смысл этого. В противном случае он не прихо
дил бы так часто на ум. Этот смысл таков: решимость под
нять восстание масс зависит в первую очередь от их
психологии. Она становится "более чем, - по словам Ницше,
-дорогой, которая ведет к фундаментальным проблемам".
Социология и экономика затрагивают их лишь косвенно и в
определенных аспектах.
То, что задолго до всех предполагал этот немецкий фило
соф, понемногу становится общей уверенностью. Иное дело
доказать, оправдывается ли она. По мере того, как массы
приобретают все большую значимость, явными становятся и
негативные последствия. Великий немецкий писатель Герман
Брех определяет этот пункт перелома, когда он оправдывает
преимущество психологии масс, подчеркивает это утвержде
Век толп.
"Новые тюлитииские истины будут основываться на ис
тинах психологических. Человечество готовится оставить
экономическую эпоху, чтобы войти в эпоху психологическую**."
Ведь неудивительно, что в необъятном движении позна
ния - более изменчивом, чем погода или море - эта наука
была задумана и представлялась бы как обладающая универ
сальными возможностями. И если выражения "психология
толп", "психология масс", а не "социальная психология" или
"коллективные движения" фигурируют в названиях трудов
Ле Бона, Фрейда или Рейха, не усматривайте в этом ни слу
чайности, ни оплошности. Каждое из них указывает на то,
что представляется некое видение нашей цивилизации, цент
рированное на определенном, характеризующем ее типе объе
динения: на массе. Никогда ее первопроходцы не рассматри
вали эту науку как дополнительную к другим, более
значительным наукам, к социологии или истории, например,
а именно как их соперницу. Они преследовали особую цель:
"разрешить загадку образования массы" (выражение Фрей
да). Одна единственная основополагающая наука может пре
тендовать на достижение этого.
Что делать, когда массы налицо?
Я думаю, что не
давнее политическое
новшество не означает
ничего кроме политиче
ского господства масс.
Х.Ортега-и-Гассет
Индивид умер, да здравствует масса! Вот тот суровый
факт, который открывает для себя наблюдатель современ
ного общества. В результате упорной и ожесточенной борь
бы массы, кажется, повсюду одержали поразительную и
бесповоротную победу. Именно они ставят новые вопросы
и вынуждают изобретать новые ответы, поскольку их сила
является реальностью, с которой отныне нужно считаться.
"В течение последних тридцати лет, - утверждает неме
цкий философ Кассирер, - в период, раздкляющий две мировые
Наука о массах
войны, мы не просто прошли через тяжелый кризис в нашей по
литической и социальной жизни, но он также поставил нас пе
ред совершенно новыми теоретическими проблемами. Мы произ
вели эксперимент по радикальной ломке некоторых форм
политической мысли. Были поставлены новые вопросы и даны
новые ответы. Проблемы, незамеченные политическими мыс
лителями восемнадцатого и девятнадцатого веков, неожиданно
вышли на первый план. Самой важной и вызывающей беспокой
ство чертой эволюции современного политического мышления
становится, быть может, появление новой власти: власти ми
фического мышления**."
Бесспорно, в этот период, который начинается перед пе
рвой мировой войной и продолжается до сих пор, произошло
слишком много событий, которые решительно перевернули
политическое мышление и практику. Но то, что эти пертур
бации отмечаются появлением мифического мышления, яв
ляется, - и психология толп это предвидела, - превратнос
тью нашествия масс. Она, однако, не ограничивалась
констатацией фактов. Разумеется, наука должна описывать
явления, искать причины, предвидеть результаты. Но она
непременно должна также разрабатывать методы практичес
кой деятельности и намечать логику действий в соответствии
с обстоятельствами. А зачем знать, если нельзя действовать?
Зачем распознавать болезни, если мы бессильны их лечить?
Раскрывая причины, мы отвечаем только на вопрос
"почему?". А предлагая практическое решение, мы отвечаем
на вопрос "что делать?". Он имеет бесконечно большую зна
чимость, чем первый, поскольку любознательность является
уделом немногих, а действие - ежеминутной необходимос
тью.
Психология толп была создана, чтобы отвечать одновре
менно на оба вопроса. Прежде всего, она заявляет о своем
намерении раскрыть "почела/?" массового общества. "Это ну
жно для того, чтобы объяснить правящим классам, что де
лать перед лицом масс, путающих всю политическую игру -
игру, из которой они уже не выйдут в обозримом будущем.
Короче говоря, она стремится разгадать загадку формирова
ния масс, чтобы подойти к разгадыванию гораздо более тре
вожащей загадки - как ими управлять.
"Знание психологии толп, - пишет Ле Бон в манифесте
новой науки, - дм государственного деятеля определяет собой
не возможность управления ими - сегодня это стало сложно -
а, по крайней мере, средство не идти у них на поводу*З"
Зек толп
Итак, психология толп становится самым главным пре
дметом новой политики. Ее первопроходцы и когорта их пос
ледователей были убеждены, что нашли здесь Ариаднову
нить лабиринта отношений власти, в котором, не зная его до
статочно, блуждают и руководимые, и руководители. С само
го начала авторы борются со старой политической точкой
зрения, основывающейся на заинтересованности и рассудке,
или расчете. То есть точкой зрения на человека, которая
принимает во внимание поведение промышленника, рабочего,
отца семейства и др. исключительно сквозь призму их объек
тивных гражданских интересов. Нацеленный на осознание
того, что он может заработать или потерять, человек действу
ет исключительно в соответствии с этими интересами и заг
лушает свои чувства и верования.
Психология толп не считает, что человек в целом ведет
себя так, чтобы получить максимальную личную выгоду и
устанавливает социальный контакт с другим наподобие ры
ночной сделки между покупателем и продавцом, когда он
вступает в партию или голосует за какого-то кандидата. Эта
иллюзия рождается из-за того, что классическая политика
стремится сравнять ров, который разделяет общество и при
роду, применяя к той и другой одни и те же способы мышле
ния, одни и те же практические подходы. Конечно, по мере
того, как наука и техника день за днем одерживают беспре
цедентные победы, наглядно доказывая силу своей логики,
их принимают за модель в каждой сфере жизни. Следуя нау
чным путем, мы властны, как нам кажется, добиться в поли
тике прогресса, аналогичного прогрессу в экономике, стать
хозяевами и обладателями общества, как мы ими стали по
отношению к природе. Рано или поздно мы пришли бы к со
зданию отношений между руководителями и подчиненными,
коллективных отношений между людьми, очищенных от
страстей, любви и ненависти, идентичных отношениям с пре
дметами. Одним словом, согласно формуле Сен-Симона, ко
торый подводит итог этой эволюции, от управления людьми
перешли бы к управлению вещами.
Эта классическая точка зрения нам хорошо знакома.
Стержнем ее являются общность интересов, рациональность
политического действия и его прогресс, параллельный прог
рессу знаний и общества. Отсюда вытекает и его практика. С
совершенно научной сдержанностью она разделяет логику и
верования, фактические суждения и чувства для того, чтобы
принимать решения и заставлять следовать им. Она обраща58
Наука о массаж
стел к разуму, к смыслу вещем, помогающему людям уяснять
проблемы и делать выбор среди возможных решений. Она
полагает, что легче всего мобилизовать людей, приведя их к
осознанию своих классовых, национальных и других инте
ресов, а также смысла ситуации** . А тем самым и целей, ко
торых они могут достичь сообща.
Психология толп обвиняет эту классическую точку зре
ния в недооценке роли толп и тех последствий, которые вле
чет за собой их существование. С одной стороны, люди, сфо
рмировавшиеся в рамках классической школы, не учитывают
силы страстей и верований. Они полагаются исключительно
на интеллект, чтобы убеждать, на расчет, чтобы победить
трудности. Неистовая сила коллективных чувств приводит их
в замешательство, разнузданность поведения людей, собрав
шихся вместе, их удивляет, а преувеличенность речей и пос
тупков вызывает у них отвращение как недостаток вкуса. Их
понимание допускает только уловки, компромиссы между
людьми из хорошего общества. Характер? Они не принимают
его в расчет или высмеивают. За неимением мужества мно
жество государственных деятелей выглядят сомневающимися
и смущенными, нерешительными или болтливыми и не вы
полняют своих задач. Они рассуждают беспринципно и неу
бедительно. Они совещаются, не принимая решений, и дейст
вуют только наполовину, остальное отдавая на волю случая.
Упрек, который делают теоретики психологии толп, аналоги
чен тому, что Троцкий адресовал социал-демократу Каутскому:
когда осознается относительность вещей, то не находится
смелости применить силу, ни, добавим, силы противостоять
массам. Из этого следует, что демократы открывают путь ти
рану, требуют Цезаря как освободителя, подготавливают при
теснение как свободу. Вот такой парадокс: свобода взывает к
тирании. Разум - это приговор политике, а политика - мо
гила разума.
В целом, этим руководителям изменяет инстинкт, кото
рый только и помогает понять массы, заставляет сердце бить
ся в унисон их чаяниям, слышать мощный голос толпы вмес
то нашептывания советчиков и льстецов. У них никогда нет
нужного слова или нужного жеста в необходимых случаях.
Им недостает воли к власти, даже если есть амбиции. Подда
ющиеся сомнениям, которые подтачивают их, сбитые с толку
событиями, которые их изумляют, они вначале встают в ту
пик, а затем выбиваются из колеи. Вывод кажется вполне
определенным: без инстинктивного ощущения массы нет ве
ликого политического лидера.
Век толп
С другой стороны, классическая политика игнорирует
элементарные сведения о психологии масс. Растворившиеся в
массе индивиды утрачивают свои личные интересы, чтобы
подчиниться общим желаниям, точнее тем, которые как об
щие преподносят им вожди. Работающие или безработные,
пленники городской нервозности, подверженные провоциру
ющим влияниям городского существования, они не распола
гают ничем, даже временем размышлять. Они находятся в
постоянной зависимости от других во всем, что связано с жи
лищем, с питанием, с занятостью или с идеями. С этого вре
мени их интересы утрачивают свою значимость и побуди
тельную силу, переставая тормозить желания, которые все
больше обостряют положение.
"Род человеческий не может выдержать большой доли
реализма", - писал великий английский поэт T.S.Eliot. Тол
пы выдерживают его еще меньше, и это второе следствие. Од
нажды собранные вместе и перемешанные, люди утрачивают
всякую критичность. Их совесть отступает перед силой иллю
зий, как плотина сносится разбушевавшимися водами. Пос
тавленные перед невозможностью отличить реальное от вооб
ражаемого, то, что они видят на самом деле, от кажущегося,
они теряют способность принимать правильное решение, са
мое здравое из предлагаемых им суждений.
Итак, люди, составляющие толпу, ведомы беспредель
ным воображением, возбуждены сильными эмоциями, не
имеющими отношения к ясной цели. Они обладают удиви
тельной предрасположенностью верить тому, что им говорят.
Единственный язык, который они понимают, - это язык,
минующий разум и обращенный к чувству.
Эти элементарные рассуждения показывают, что всякая
политика, основывающаяся на интересах и разуме человека,
особенно в массовом обществе, смотрит на факты сквозь розо
вые очки абстрактных экономических и социологических те
орий, искажая эти факты. И она не видит человека в полном
объеме, она слепа к его эмоциям и памяти, к его желаниям и
мифам. Свои собственные иллюзии она принимает за реаль
ность. Созданная и управляемая научными моделями, такая
ясная, логическая власть годится для кучки философов, уче
ных и государственных деятелей. Но для масс она остается
совершенно чуждой.
Конечно, можно воображать массы иными, чем они есть
на самом деле, можно надеяться, что их значение ослабнет,
как это было в прошлом. Тогда, быть может, они были бы го
товы к выбору и поддержанию совершенно разумной власти.
Наука о массаж
Но эта утопия предписывает им качества, совершенно проти
воположные их собственным, то есть качества индивида. Пы
таться управлять большинством людей, используя чуждые и
непостижимые для них средства, - путь невозможный и за
ранее обреченный на неудачу. Бессмысленно было бы пы
таться их перевоспитывать, сделать их иными, чем они есть,
стремиться изменить их психологию или свести ее к психоло
гии индивидов, составляющих толпу. Не изменить законов
природы, разных для отдельно взятого атома с обычным уро
внем энергии и скопления атомов, где этот уровень доводится
до высоких энергий. С одной оговоркой, однако: вначале ну
жно познать законы человеческих скоплений. И обращаться
не к их понятливости, а к их чувствам любви или ненависти,
мстительности или виновности. Вместо того, чтобы будить их
интеллект, лучше стоит разбудить их память. Поскольку в
настоящем они распознают меньше очертаний будущего, чем
следов прошлого. Они воспринимают не то, что изменяется, а
то, что повторяется. Любой, кто намеревается управлять
людьми, должен был бы проникнуться идеей, что психология
масс отворачивается от психологии индивидов. Последние,
взятые по отдельности, добиваются успеха на пути анализа
или опытным путем исследуя реальность. Первые пользуются
не менее эффективным средством - сердцем, страстно влюб
ленным в идеал человека, который его воплощает:
"Логика, которая их направляет, - мог написать Марсель
Пруст по поводу наций, - совершенно внутренняя, постоянно
изменяемая страстью, как логика людей, столкнувшихся в лю
бовной или семейной ссоре, ссоре сына с отцом, кухарки с хозяй
кой, жены с мужем**."
В цивилизованном обществе, утверждает психология
толп, массы возрождают иррациональность, которую считали
исчезающей, этот рудимент примитивного общества, полного
отсталости и культов богов. Вместо того, чтобы уменьшаться
в процессе развития цивилизации, ее роль возрастает и укре
пляется. Вытесненная из экономики наукой и техникой, ир
рациональность сосредоточивается на власти и становится ее
стержнем. Это явление нарастает: чем меньше времени люди
посвящают заботам об общественном благе, тем меньше у них
возможностей противостоять коллективному прессингу. Ра
зум каждого отступает перед страстями всех. Он оказывается
бессильным господствовать над ними, поскольку эпидемию
невозможно остановить по своей воле.
Я повторяю и настаиваю на этом. Классическая полити
ка основана на разуме и интересах. Она обрекает себя на бес61
Дек гасли
синие, поскольку подходит к массе извне, как к простой
сумме индивидов. Это происходит не из-за недостатка изоб
ретательности или волевого начала, не из-за неспособности
составляющих массу людей из бедных слоев осознать свои
интересы и действовать разумно. Напротив, все желали бы
установления такого государства, такой демократии, о кото
рой рассуждали теоретики и государственные деятели. Иначе
не замысливали бы такого порядка, не стремились бы к его
установлению. А если не удается добиться успеха и все при
ходит к своей противоположности, это потому, что толпа за
тягивает в себя, в свой коллективный водоворот. И тогда дело
принимает другой оборот вопреки предусмотренному, вопреки
психологическим законам. Человек-индивид и человек-масса
- это две разные вещи, как достояние в один франк и в мил
лион. Эту разницу я подытожил бы одной фразой: индивида
убеждают, массе внушают.
Ведь демократические идеалы, придуманные меньшинс
твом и для меньшинства, какими бы абсолютными достоинс
твами они ни обладали, препятствуют, кроме исключитель
ных случаев, формированию стабильного политического
режима. Из-за необходимости соответствовать чаяниям
большинства, звучать в унисон человеческой природе, эти
идеалы рассыпаются в прах. Погоня за ними порождает лишь
глубокое разочарование. А нужен режим, основанный на раз
деляемых верованиях. Режим, исходящий из подчиненности
масс одному человеку, как отец расчитывает на послушание
своих детей. Когда такой режим установится, тогда и будут
решены проблемы большого города.
Подытожим вкратце суть сказанного. Толпы ниспровер
гают основы демократии, заложенные либеральной буржуа
зией и восстановленные социал-демократами. Они стреми
лись к управлению посредством элиты, выбранной на основе
всеобщего избирательного права. Их политика, определяемая
экономическими и техническими реалиями, и отказывающа
яся видеть реалии психологические, обрекает их на перма
нентную слабость, так как эти последние меняют все дело.
Они, можно сказать, обманываются в обществе, в нации я, в
конечном счете, в эпохе. Но именно такая революционная
или контрреволюционная эпоха увлекает массы. А поэтому
она требует новой политики.
Когда массы налицо, задача политики их организовать.
Привести их в движение могут две вещи: страсть и верова
ния, следовательно, нужно принимать в расчет и то, и другое.
Наука о массах
Всякий раз, когда люди собираются вместе, их охватывают
одни и те же эмоции. Они, объединяются в какой-то высшей
убежденности. Они идентифицируют себя с персоной, которая
избавляет их от одиночества, и поклоняются ей. Таков вкрат
це процесс, превращающий сообщество индивидов в коллек
тивного индивида. Их интересы - это не более, чем перчатки
страсти. Снимите перчатки - руки остаются, отсеките руки
- и перчатки становятся бесполезными. Их разум - это не
более, чем пена сильных и неизменных убеждений.
Это объясняет характер политических действий. Грамши
сказал об этом гораздо лучше, чем я мог бы это сделать:
"Политика является непрерывным действием и дает рож
дение непрерывно действующим организациям, в чем она совер
шенна идентична экономике. Но она также и отличается от
нее, и поэтому можно говорить отдельно
...Закладка в соц.сетях
