Жанр: Психология
Век толп (исторический трактат по психологии масс).
...крыто им выдвигаемые, следовать своим путем до конца,
когда никто на это не надеется, не считая его таким безрассу
дным, каким он на самом деле является. Когда замечают, та
ким образом, совершенную ошибку, чаще всего бывает слиш
ком поздно. Как было слишком поздно в Германии: каждый
верил, что Гитлер останется пленником союзов, которые он
заключил, утаит свою ненависть против евреев, социалистов и
т.д. с целью захвата власти, а затем его объявят самозванцем
перед народными массами. Однако упорство и убежденность
Гитлера в этих роковых идеях разрушили все расчеты, при
вели всех в растерянность. Авторы этих махинаций были
уничтожены той простой машиной, запуску которой они спо
собствовали. И этот случай не уникален в недавней истории.
Второе качество вождя проявляется в преобладании сме
лости над интеллектом. Как определить эти пары понятий,
которые, как здоровье и безумие, сила и слабость, объясня
ются зависимостью одного от другого? Оставим на уровне
здравого смысла, удобных непонятностей принимаемые зна
чения, которые каждый, по-видимому, понимает. Остано
вимся на этом: людей, способных проанализировать ситуа
цию, поразмыслить над задачей и предложить решение, в
политике, как и везде, достаточно много. Они умеют рассмат
ривать проблему со всех точек зрения, предвидеть все огра
ничения решения и дать объяснения. Они представляют со
бой прекрасных советников, строгих экспертов и грозных
исполнителей.
Но верная теория, точное рассуждение ничего не значат
без воли к действию, умения увлечь людей, запасть им в ду
шу. Итак, смелость-это качество, которое превращает воз
можность в реальность, рассуждение в действие. В ответст
венных случаях, в решающие моменты смелость, а значит,
характер, берет верх над интеллектом и ей принадлежит пос
леднее слово. Из советника она делает вождя, как Помпиду,
из генерала-императора, как Наполеон, из первого среди ра
вных-властелина равных, как Сталин. Это качество свиде
тельствует о владении своей волей, что подчеркивает Гете:
"Человек, владеющий и утверждающий господство над са
мим собой, решает самые трудные и самые великие задачи".
Это свойство позволяет ему не бояться насмешек, осме
ливаясь делать то, на что не осмелилась бы уравновешенная
мысль: встать на колени, чтобы поцеловать землю концент
рационного лагеря, как канцлер Брандт, или воскликнуть:
"Я-Берлинец", как президент Кеннеди. Вопрос отваги всегда
является центральным в управлении, когда дружественные
166
Толпы, женщины и безумие
силы ненадежны, а враждебные-опасны. В сравнении с ней
ум кажется скорее помехой, чем козырем:
"Вождь,-замечает Ле Бон,-может быть порой умным и
образованным, но в целом это ему скорее бесполезно, чем полез
но. Обнаруживая сложность вещей, позволяя объяснить и по
нять их, ум проявляет снисходительность и существенно ос
лабляет интенсивность и действенность убеждения,
необходимого проповеднику. Великие вожди всех эпох, главным
образом, революционных были людьми ограниченными и, однако,
совершали великие деяния?*."
Вот неизменный постулат: не бывает слишком много ха
рактера, то есть силы, но можно обладать избыточно боль
шим умом, то есть слабостью, которал обескровливает отвагу
и рассеивает ослепление, необходимое, чтобы действовать.
Известная поговорка гласит: "Все понять-значит все прос
тить". Эту идею можно обнаружить в "Поэзии и Правде" Ге
те:
"Это на всегда люди, превосходящие других умам или тала
нтами (как властители толп); редко они отличаются добрым
сердцем: но им свойственна необычайная сила, и они имеют не
вероятную власть над всеми существами и даже над природ
ными силами, и кто может сказать, до каких пределов способно
простираться такое влияние? Все объединенные силы морали
бессильны против них; и напрасно самая здравая часть челове
чества пытается заподозрить и обвинить их в обмане или в
том, что они обмануты, масса завлечена ими".
Можно упрекать психологию толп и особенно Ле Бона за
поспешные замечания, грешащие предрассудками, и, откро
венно говоря, поверхностные. Но поразительно, до чего они
дублируются в описаниях двух наиболее показательных вож
дей нашего времени: Сталина и Гитлера. По сравнению с дру
гими руководителями российской коммунистической партии,
такими великими ораторами, как Зиновьев и Троцкий, блес
тящим теоретиком Бухариным, Сталин слыл за личность не
приметную, с посредственным интеллектом. Он обладал весь
ма элементарными познаниями в области истории,
литературы и марксизма. Его тексты были совсем не ориги
нальны, выдавая ограниченность ума, к тому же ему недос
тавало полемического дара.
"В движении, привычном к самым напряженным деба
там идей, пропитанном романтизмом, где одни великие ре
волюционные деяния и блистательные атаки в область
марксистской теории создают ауру, это а priori, неисправи
мый недостаток...*".
Век толп
Да, этот человек имел не только этот недостаток, врачи
даже считали его психически больным:
"Врачи Плетнев и Левин диагносцировали психическое за
болевание, даже произнеся слово паранойя?*."
Хрущев констатировал тот же диагноз в своей знамени
той речи о культе личности. Он подтверждает его, имея на то
основания, так как был одним из его ближайших соратников.
А блеск ума и обширность знаний стали ограничениями не
для Сталина, которому их недоставало, а для Троцкого, кото
рый был ими щедро наделен; они сделали его нерешитель
ным в критические моменты, склонным к компромиссам и к
ложным расчетам. Один из его сторонников, Иоффе, приз
нался ему в этом перед самоубийством в одном из писем:
"Но я всегда думал, что вам недостает ленинского харак
тера, непреклонного и неуступчивого, этой способности, кото
рой обладал Ленин, держаться одному, оставаться одному на
пути, который он считал верным... Вы часто отказывались от
вашего собственного правильного взгляда, чтобы прийти к сог
лашению или к компромиссу, значимость которых вы переоце
нивали".
Известно, каков был вердикт истории, кто из этих двух
людей надолго стал полновластным руководителем одной из
самых великих держав мира и коммунистического движения
в целом. Интеллектуальное убожество, недостаток культуры,
несмотря на страсть к книгам, нацистского диктатора описа
ны теми, кто был к нему приближен, слышал его или читал.
Сегодня трудно понять, как "Mein Kampf", этот образчик
предвзятых идей, пустыня никудышней прозы, смог прельс
тить издателя и найти читателя. Однако многие его прочита
ли или по крайней мере купили и говорили о нем. Вопрос
страха, говорят некоторые, но это поспешно сказано. Во вся
ком случае, это произведение адекватно передает посредст
венный интеллектуальный горизонт его автора, которого То
мас Манн описывает как неудачника, "чрезвычайно ленивого,
пожизненного пансионера приюта бездельников, четверть
неудавшегося художника", другие определяют его проще: бе
зумцем, одержимым одной идеей. Однако именно этого безу
мца вознесет на вершину власти страна, где было столько вы
сочайших умов, мэтров науки, искусства и техники
двадцатого века. Народ, давший миру самых значительных
теоретиков социализма. Когда я говорю о народе, я включаю
сюда рабочие массы, даже если бы они и не обеспечили ему
Толпы, женщины и безумие
основную часть его войск и избирателей. Эти примеры наг
лядно иллюстируют то, что Ле Бон писал о вождях:
"Они не слишком прозорливы и не могли Сы таковыми
быть, прозорливость в целом ведет к сомнению и бездейст
вию*"
Бесполезно множить эти черты: в этом смысле портрет
всегда беднее модели. Выдвинувшийся из людей особого рода,
жертва идефикс, идеальный для психологии толп вождь идет
в своем "безумии" до конца. Он взбирается на вершину, жер
твуя тем, чем дорожит человек уравновешенный, в полной
мере использующий свои возможности. Но что толку в силь
ном честолюбии, если к этому не иметь веры и убеждений? А
это великое преимущество, по справедливости ему принадле
жащее, - соединять честолюбие и веру. Затем удел вождя
состоит в том, чтобы обладать скорее мужеством, мобилизу
ющим людей, чем интеллектом, обезоруживающим их волю.
Без мужества ничего великого никогда не происходило. Без
него ни одна мысль никогда еще не стала реальностью, ни
один человек не вызвал восхищения. В действительности этот
портрет имеет оттенки: встречаются только уникальные слу
чаи. Но компоненты всегда и повсюду одни и те же.
Об авторитете
Вожди должны выполнять миссию. Без них массы, весь
род человеческий не могут ничего создать и даже выжить. Ле
Бон создал себе на основе этой идеи специфический метод и
реноме. Не следует ни на минуту забывать, что наш автор не
беспристрастный ученый, не сторонний наблюдатель. Он чи
тает наставления элите, чтобы внушить ей необходимость по
длинной власти прежде, чем улица навяжет ей сильную лич
ность. Используя разящие аргументы, он хочет убедить
буржуазию, совсем как Ленин почти в то же время пытается
убедить социалистов, обзавестись организацией, имеющей во
главе маленькую монолитную группу, поскольку, по словам
последнего,
"без десятка" вождей, способных (способные умы не пояаляются
сотнями), испытанных, профессионально подготовлен
ных и обуинных в течение длительного времени, отлтно сог169
Век толп.
ласованных между собой, ни один класс современного общества
не может вести решительную борьбу"."
Но Ле Бон-и в этом основное отличие-видит в сущест
вовании партии, общественного движения результат деятель
ности вождя. В нем толпа признает единственного человека и
покоряется его околдовывающей личности: Робеспьеру, На
полеону или Магомету. Что же ее в нем привлекает? Что это
за мета, отличающая вождя от обычного человека? Это, коне
чно, не дар слова, не физическая сила, не ум, не красота или
молодость. Многие вожди лишены этих качеств. Да, несмотря
на неприятную внешность, корявую речь, посредственный
ум, они властвуют и очаровывают. Ведь должен существовать
некий знак избранности, особый стигмат, делающий из чело
века повелителя толп.
Признак, который светится через веру и мужество, нео
пределимая, но действенная черта вождя называется авто
ритетом. Как его описать? Речь идет о "таинственной силе,
некоем колдовстве, наполняющей восхищением и уважением,
парализующей критические способности"**. Человек, обла
дающий ею, осуществляет неотразимое воздействие, естест
венное влияние. Одного его жеста или одного слова достаточ
но, чтобы заставить повиноваться, добиться того, для чего
другим потребовалась бы армия в состоянии войны, бюрокра
тия в полном составе. Ганди достаточно было произнести ко
роткую речь перед вооруженной и перевозбужденной толпой,
за которой стояли миллионы людей, чтобы успокоить и разо
ружить ее.
Этот дар-основное преимущество вождя, а власть, кото
рую он ему дает, кажется демонической. Гете видел этот де
монический элемент "в Наполеоне настолько действенным,
как может быть в последнее время ни в ком другом". Он
объясняет господство, которое тот имеет над своим окружени
ем, и его влияние на движение мнений. Он придает ему оре
ол: каждый жест восхищает его приверженцев, каждое слово
околдовывает аудиторию. Толпа магнетизируется его присут
ствием, напуганная и очарованная одновременно, загипноти
зированная его взглядом. Она замирает, она послушна. Как и
гипнотизер, вождь является мастером взгляда и художником
глаз, инструментов воздействия. Глаза Гете, говорил Гейне,
были "спокойны, кок глаза бога. Впрочем, признаком богов
является именно взгляд, он тверд и глаза их не мигают с
неуверенностью". Это, конечно, не случайно, замечает он та
кже, что Наполеон и Гете равны в этом смысле. "Глаза НаГаллы,
женщины и безумие
полеона тоже обладали этим качеством. Именно поэтому я
и убежден, что он был богом".
Авторитет у вождя становится гипнотической силой,
способностью воздействовать на толпу: диктовать ей свою во
лю и передавать свои идефикс. Он заставляет ее делать то,
что она не желала и не думала делать, остановиться или ид
ти, разрушать или сражаться. И он делает это абсолютно
один, нужно добавить, голыми руками, без видимой внешней
помощи. Он не опирается ни на какую силу физического по
давления, ни свою, ни силу союзника, как Де Голль перед
восставшими солдатами, потерпевшими поражение в Алжире.
Сам Ле Бон не скрывает своего предпочтения Робеспье
ру, который своими обаянием, страстью, энергией, несмотря
на небольшой ораторский дар, властвововал и заставлял дро
жать собрания.
"Я охотно предполагаю в нем,-пишет он,-наличие не
коего сорта личного очарования, которое сегодня от нас ус
кользает. Опираясь на эту гипотезу, можно объяснить его
успехи у женщин**."
(Опять уподобление вместо довода: Робеспьер соблазняет
женщин, значит он соблазняет толпы, которые являются же
нщинами!)
Но что вызывает искреннее восхищение, так это возвра
щение Наполеона с острова Эльба. Вот одинокий и побежден
ный человек, лишенный союзников и средств, который с гор
сткой верных ему людей высаживается в стране, где мир
восстановлен, где король привлек к себе значительную часть
буржуазии, полиции и армии. Ему достаточно показаться и
быть услышанным, чтобы все перед ним отступили.
"Перед его ореолом пушки короля умолкли, его войска рассе
ялись*."
Здесь можно услышать отзвуки прекрасного описания
его возвращения, сделанного Шатобрианом: ошеломленный
народ, исчезнувшая полиция, пустота вокруг его гигантской
тени.
"Дао очарованные враги ищут его и не видят, он прячет
ся в своей славе, как лев в Сахаре прячется в солнечных лу
чах, чтобы скрыться от взоров ослепленных охотников. В
горячем смерче кровавые фантомы Арколя, Маренго, Аустерлица,
йены, Фридлянда, Эйлау, Москвы, Лютцена, Бауцена
составляют его кортеж из миллиона мертвецов. Из недр
этой колонны огня и дыма при входе в города раздаются зву
ки трубы, смешанные с трехцветными императорскими
Век толп
штандартами - и ворота городов открываются. Когда На
полеон перешел Неман во главе четырехсот тысяч пехотин
цев и ста тысяч лошадей, чтобы подорвать царский дворец в
Москве, он был менее удивителен, чем когда, прервав ссылку,
бросив свои цепи в лицо королям, он пришел один из Канн в
Париж, чтобы мирно почивать в Тюилъри
Итак, некоторые люди обладают ореолом авторитета. Им
не нужно выставлять напоказ силу или красноречие, чтобы
заставить себя признать, вынудить толпы поклоняться и сле
довать за собой. Эта способность порождать восхищение ши
роко распространена во всех слоях общества, но ее осмелива
ются признать лишь в исключительных случаях.
В авторитете слиты два качества вождя: его сияющая
убежденность и упрямая отвага. Он представляет собой во
французской культуре то, что появилось затем в немецкой
мысли, а потом и в американской под названием "харизма"
Оба термина, с точки зрения политического значения, взаи
мозаменяемы с небольшой разницей. Для психологии толп
авторитет составляет условие всякого могущества, тогда как
понятие харизмы, взятое в историческом аспекте, выделяется
как его особая форма. Другими словами, не бывает так, что
бы власть зависела или не зависела от авторитета. Любая
власть основана на нем: когда вождь исчерпал свой автори
тет, ему не остается ничего, кроме грубого насилия завоева
теля.
Следует, однако, различать две значимые категории в
зависимости от их происхождения: авторитет должности и
авторитет личности. Принадлежа к данной семье или к
конкретному классу, сдав определенные экзамены и полу
чив некоторые звания-профессор, доктор, барон и т.д., -
человек приобретает частицу авторитета, придаваемого им
традицией, даже если он не обладает никакой личностной
значимостью и никакими собственными талантами. Дире
ктор предприятия в своей конторе, служащая в хорошень
кой униформе, судья в расшитой мантии, офицер, у кото
рого грудь в орденах, сразу же выделяются на общем фоне
и внушают уважение.
Авторитет личности, напротив, независим от всяких
внешних признаков власти или от места. Он целиком исходит
от личности, которая с первого слова, с первого жеста или
даже самим своим появлением очаровывает, притягивает,
внушает:
Галлы, женщины и безумие
"Эмоциональное воздействие, внушение, производимое
впечатление, некая симпатия, вызываемая в других,-пишет
генерал Де Голль,-авторитет зависит прежде всего от из
начального дара, от естественной способности, не поддаю
щейся анализу. Это факт, что от некоторых людей с рож
дения, так сказать, исходят флюиды власти, природу
которых трудно определить, но удивительно порой, насколь
ко они себе подчиняют. Авторитет того же происхождения,
что и любовь, которую невозможно объяснить иначе как дей
ствием необъяснимого очарования*'."
Относительная значимость этих двух категорий автори
тета эволюционирует. В стабильных и жестко иерархизированных
рангами, титулами и т.п. обществах прошлого преоб
ладал должностной авторитет. Все, в прямом смысле слова,
склонялись перед фамилией с частицей, перед армейским или
церковным званием, наградами или униформой. Это измени
лось в наших обществах по ходу их эволюции и беспрерыв
ных перемен. Явинственным авторитетом, которым можно
воздействовать на массы, становится авторитет личности.
Вслед за теоретиками психологии толп, генерал Де Голль, ко
торого я еще раз процитирую, отмечает эту новизну:
"Лучше сказать, эти основы,-пишет он,-вот что их
отличает: это индивидуальная значимость и ее влияние.
Все, чему раньше доверяли массы на основании должности
или рождения, ныне они переносят на тех, кто смог заста
вить себя признать. Какому законному государю повинова
лись так же, как диктатору, вышедшему из ничего, если
только не из своей дерзости46."
В массовом обществе, можно сказать в заключение, ав
торитет вождя является почти единственным козырем власти,
единственным рычагом, который есть в ее распоряжении для
воздействия на толпы. Именно с помощью авторитета удается
их поднять, всколыхнуть, вдохнуть в них фанатизм, если не
навязать им дисциплину. Уберите авторитет, и останется
лишь возможность управлять ими с помощью полиции или
администрации, оружия или компьютера. Вместо блеска ав
торитета-кровь или серость. В любом случае беспомощность
правления, возведенная в принцип, является характерной
особенностью большого числа сильных режимов, существую
щих повсюду на планете.
Авторитет основан на даре - способности, которой неко
торые люди наделены, как другие способностями рисовать,
Век толп
петь или разводить сады. Но дар - это не наследство, кото
рым можно распорядиться по своему усмотрению. Над ним
нужно работать, направлять его, разрабатывать, пока он не
станет истинным талантом, социально полезным и примени
мым. Тот же автор продолжает:
"Если в авторитете есть некая часть, которая не приоб
ретается, которая идет из глубины существа, и у каждого она
своеобразна, то нельзя не видеть в нем и некоторых постоян
ных и необходимых элементов. Ими можно обзавестись или по
меньшей мере их развить. Руководителю, как и художнику, ну
жен дар, отшлифованный мастерством**."
Это ремесло заключает в себе несколько простых правил.
Осанка, точный и повелительный стиль речи, простота суж
дения и быстрота решений-вот главные составляющие вос
питания вождей. Поскольку речь идет о толпах, нужно доба
вить способность уловить и передать эмоцию,
привлекательность манер, дар формулировки, которая произ
водит эффект, вкус к театральной инсценировке - все, что
предназначено для разжигания воображения. Примененные
разумно, эти правила порождают подражание, возбуждают
восхищение, без которого нет управления.
Кроме того, авторитет, понятый таким образом, действу
ет только если вождь, как чародей или гипнотизер, сумеет
сохранить определенную дистанцию, окружить себя покровом
тайны и саму свою манеру сделать фактором успеха. Рассто
яние, отделяющее его от толпы, пробуждает в ней чувство
уважения, покорной скромности и возводит вождя на пьедес
тал, воспрещая делать обсуждения и оценки. Даже если он
представляет социалистическую власть, то и тогда заботится о
том, чтобы не было фамильярности:
"Тито,-пишет один старый соратник руководителя югос
лавской коммунистической партии,-заботливо оберегал свою
репутацию. Он держал на расстоянии самых близких своих
товарищей, даже в состоянии возбуждения, которое на войне
дает близость смерти или победы**"
Понятно, что это желание отдалиться от своих прибли
женных у вождя, вышедшего из толпы, соответствует жела
нию порвать с прошлым. Отделяясь от своих соратников, он
превращает отношения взаимности в подчинение, отношения
равенства в неравенство. Став властителем, будь то Наполеон
или Сталин, он не знает больше друзей, у него есть только
подчиненные или соперники. Огромная пропасть, которую он
создает, способствует этому изменению. В противном случае
Галлы, женщины и безумие
он не будет свободен в своих решениях, не сможет руководить
по своему усмотрению.
"Я был вынужден,-признался однажды Наполеон своему
биографу Лае Пазу,-создать вокруг себя ореол страха, uhav,
выйдя из толпы, я имел бы много желающих есть у меня из рук
или хлопать меня по плечу
Одиночество человека у власти проистекает, без сомне
ния, из этого разрыва и отказа от взаимности в мире, где ему
больше нет равных. На вершине пирамиды есть место только
для одного. Оно ему необходимо, чтобы подчеркнуть его ав
торитет, создать вокруг него атмосферу тайны, питающей все
иллюзии. Так, массы могут награждать его всеми желаемыми
качествами. Поддерживать ощущение загадочности, возбуж
дать любопытство по поводу своих намерений особенно необ
ходимо вождю в решающие моменты. Шарль Де Голль возво
дит это в принцип: "Авторитет не может обходиться без
тайны, поскольку то, что слишком хорошо известно, мало
почитается"**. Проще говоря, не существует великого чело
века для его камердинера.
Завеса тайны, скрывающая его, всегда украшена каки
ми-то представлениями, как театральный занавес масками и
драматическими сценами. Все это позволяет показать его в
благоприятном свете. Его внешность, личность, жизнь защи
щены экраном незнания, искусно камуфлирующим его пред
почтения, действительные увлечения, чувства, болезни.
Вильсон, близкий к безумию, и Помпиду при смерти продо
лжали, однако, управлять: один - Соединенными Штатами,
другой Францией. Своей связностью, иллюзорной силой эти
образы, распространяемые таким способом, внушают страх,
пресекают любую дискуссию. Это условие авторитета. Пос
кольку
"оспариваемый авторитат - это уже больша не автори
тет. Боги и люди, которым удалось надолго сохранить свой ав
торитет, никогда не допускали спора*'*."
Именно в этом состоит полезность таких представлений.
Властители толп пользуются этим для того, чтобы отвлечь их
от реальности, создать впечатление, что они наделены тем,
чего масса лишена. Тайна, которой они облекают свои дейст
вия и решения, выводит их за рамки обычного. Это то, что
позволяет им делать сюрпризы и устраивать представления,
вплоть до инсценировки собственного конца. Вера толпы вы
нашивает эту тайну, приукрашивает образ, который она хо
чет себе создать. Загипнотизированная иллюзией, толпа соп175
Век толп.
ротивляется вторжению реальности. Массы и вожди, посто
янные сообщники, вместе создают мир видимостей, святая
святых их общих верований. Потребность в надежде довер
шает остальное.
"Сущность авторитета,-заявляет Ле Бон,-состоит в
том, чтобы помешать видеть вещи такими, какие они есть, и
парализовать суждения. Толпы всегда, да и сами люди чаще все
го, нуждаются в готовых мнениях**"
Итак, можно сказать, что авторитет по своей сути есть
разделяемая иллюзия. Мы захвачены ей, как волшебством
чародея. Зная, что это трюк, мы, однако, верим в его магию и
позволяем себя покорить.
Добавим следующее: единственные вожди, сохраняющие
свой авторитет безупречным и вызывающие безграничное во
схищение толп, - это мертвые вожди. Живых боготворят и
питают к ним отвращение, любят и ненавидят. Они боготво
рят вождей, поскольку те обладают отвагой ими править, они
питают к ним отвращение, потому что позволяют собой пра
вить. Но мертвым создается безграничный культ, так как они
составляют одно целое с коллективной идеей и иллюзией.
Они - боги. Именно поэтому мертвые вожди опаснее живых:
невозможно бесконечно править в их тени, разрушать их ле
генду, обожествлять, не ранив сами толпыR* Я надеюсь в
дальнейшем несколько прояснить эти сложные вопросы. Хо
чу закончить цитированием одной мысли, которая спустя
столетие сохраняет свою значимость. Возможно, она проста,
но с ней трудно спорить.
"Сегодня большинство великих завоевателей душ не имеют
больше алтарей, но у них есть статуи или изображения, и
культ, который им создается, не так уж отличен от культа в
прошлом. Начинаешь понемногу понимать философию истории,
талька проникнув в эту основополагающую идею психологии
толп: для них нужно быть богом или никем**."
Однако авторитет людей, целиком основанный на лич
ностных особенностях, страдает ущербностью в сравнении с
авторитетом должностей: ему недостает законного основания.
Должностной авторитет переходит по наследству, приходит с
богатством, на основе избрания, он почти не зависит от самих
людей. Первый же приобретается собственными силами,
здесь нужен дар. Он действует ровно столько, сколько продо
лжается действие этого дара и зависит от благоволения масс.
Он может быть низвергнут в любой момент. Президент респу176
Толпы, женщины и безумие
блики или король, генерал или профессор осуществляют
властные полномочия, признанные определенными и незыб
лемыми правилами. Моисей или Наполеон, командующий
армией, как Троцкий, или глава научной школы, как Фрейд,
также долго остаются лидерами, поскольку своим гением мо
гут вдохновить войска или последователей. Е1динственное, что
спасает авторитет вождя и поддерживает благоговейное отно
шение к нему со стороны его приверженцев,- это успех,
ощутимое доказательство того, что он в силе, его могущество
так же действенно, как и прежде. Моисею нужны были
скрижали закона, Иисусу Христу - чудеса. Наполеону - его
победо
...Закладка в соц.сетях
