Жанр: Философия
История философии: запад, Россия, восток 2.
...и церковных деятелей был так велик, что Руссо вынужден
был на время покинуть Францию, а затем и Швейцарию.
Одним из самых значительных вкладов Руссо - и не только в
историю французского общества XVIII в., но и в историю мировой
цивилизации - было развитие теории общественного договора (см.
раздел "Концепция общественного договора") в связи с разработкой
принципов гражданского общества. Самую большую славу,
хотя уже посмертную, принесло Руссо его рассуждение "06 общественном
договоре" (1762). Многие его строки актуальны и сегодня.
Во время революции складывается настоящий культ Руссо,
достигший кульминационной точки в момент перенесения его праха
в парижский Пантеон. Пережив взлеты и падения, успех и преследования,
найдя друзей и потеряв многих из них, приобретя многих
верных поклонников и почитателей, оказав воздействие на судьбы
революции и Просвещения, Руссо прожил трудную, но плодотворную
жизнь. Глубокий ум, оригинальность идей, приверженность
демократическим принципам сделали Руссо предтечей различных
культурных - философских, социологических, педагогических,
литературных - течений.
Поль Гольбах (1723-1789) - крупнейший представитель
французского Просвещения. Получив образование в Лейденском
университете, он сосредоточил свой интерес на науках о неживой
природе - физике, минералогии, геологии. В этих областях ему
принадлежат переводы с немецкого и шведского языков, и это
единственные работы, которые он опубликовал под своим именем.
Главной заслугой Гольбаха следует считать то, что он стал систематизатором
философских взглядов французских просветителей, попытавшись
объединить их в единую систему и представить ее как
систему здравых рассуждений. Задача осмысления достижений
ньютоновского естествознания, связанная с этим (см. раздел
"Учение о природе") была в то время, наряду с Дидро, "по
плечу", пожалуй, только одному Гольбаху. Для ее выполнения
требовались тонкий ум, широкая эрудиция, приверженность новому
способу мышления, - и все это было у Гольбаха.
Критика в адрес Гольбаха главным образом сводилась к тому,
что его взгляды банальны и общеизвестны; говорили, что "Система
природы" представляет собой лишь естественнонаучное обобщение
достижений ньютоновской механики и что нет никакой заслуги в
том, чтобы дать его. При этом забывали, что в тот период общепринятыми
были совсем другие воззрения: гораздо привычнее, например,
было представлять движущую силу не как инерцию, а как
внешнее воздействие (такое понимание идет со времен Аристотеля
и распространяется на все средние века). Для того чтобы понятия
инерции, причинности, силы, притяжения, отталкивания и т. д. вошли
в обиход и стали как бы само собой разумеющимися, надо было
перевести доступный лишь посвященным эзотерический язык
науки на понятный всем язык здравого смысла. Это и выполнил
Гольбах. Он, кроме того, был стойким борцом, помогавшим Дидро
в годы тяжелых гонений на "Энциклопедию", и отзывчивым другом.
Из его салона на улице Сен-Рош вышел основной круг энциклопедистов;
вместе со своими единомышленниками он закладывал
основы нового мировоззрения.
Веселый и доброжелательный, всегда старавшийся помочь
людям Гольбах терял все свое добродушие, когда писал о религии.
Раньше, чем вышла в свет "Система природы", появились "Разоблаченное
христианство...", "Карманное богословие", "Письма к
Евгении..." и другие антирелигиозные сочинения, которые Дидро
сравнивал с разрывающимися бомбами. В наше время, когда религия
вошла не столько в жизнь, сколько в моду, выступления Гольбаха
против религии кажутся чуть ли не неприличными. Однако
нельзя забывать о том, в каких условиях они создавались. Во-первых,
церковь вплоть до конца XVIII в. была тесно связана с феодально-абсолютистским
режимом и освящала старые традиции и
обычаи. Во-вторых, церковь защищала и обосновывала авторитарное
мышление, принадлежавшее уже прошлой эпохе; его должно
было заменить здравомыслие. И одна из работ Гольбаха - "Здравый
смысл, или Естественные идеи, противопоставленные идеям
сверхестественным" (опубликованная в 1773 г. и переиздававшаяся
чуть ли не каждый год вплоть до 1834 г.) - свидетельствует о
том, что для Гольбаха единственным авторитетом является здравый
рассудок, полученный каждым человеком в момент своего рождения
от матери-природы. В этой работе, как и в других антирелигиозных
сочинениях, он подвергает сомнению неоспоримость церковных
догматов. Справедлив ли Бог, обрекая людей, совершивших
преступления, на вечную кару? - Ведь если Бог всемогущ, то что
стоило ему определить, чтобы в мире царила гармония и все создания
были добрыми, непорочными, счастливыми. - Нравственно
ли, например, что Бог иудеев Иегова наслал на свой народ чуму
только для искупления проступка одного из царей, которого неизвестно
почему пощадил? - И если гольбаховская критика религии
и церкви была не столь остроумна и блестяща, как критика Вольтера,
то Гольбах искупал этот недостаток основательностью доводов
и всесторонним освещением противоречий христианства.
Отвергая религиозный догмат о свободе воли в пользу фаталистических
представлений, Гольбах в то же время прибегает для объяснения
новых исторических процессов и состояний к неожиданно и
поэтому как бы случайно возникающим "мировым катаклизмам".
К ним относятся глобальные катастрофы, например всемирный потоп,
землетрясения; но существуют катастрофы частного порядка - пожары,
наводнения и т. д. Так, столь длительное существование в
человеческой истории невежества и предрассудков объясняется внезапной
гибелью накопленных прежде человечеством знаний и необходимостью
начинать движение разума заново. "Вот, может быть,
настоящий источник несовершенства наших знаний, недостатков
наших политических и религиозных учреждений, вдохновителем
которых всегда были страх, неопытность и детские предрассудки,
благодаря которым человечество повсюду находится как бы в состоянии
детства"^.
Гольбах не имел при жизни такого широкого общественного
признания, как Вольтер или Руссо. И тем не менее его вклад в
"копилку" Просвещения значителен и весом. Он заключается в систематизации
философских взглядов просветителей и в воспитании
у людей способности мыслить здраво.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Как мы могли убедиться, выбранные нами фигуры очень раэличны
не только по своим взглядам, но и по характеру, темпераменту,
по прожитой жизни и по месту в движении Просвещения.
Просветители часто спорили друг с другом, иногда даже ссорились;
их главные идеи также вступали в полемику, и, однако,
лишь в переплетении этих идей рождалась богатая разнообразными
оттенками, качественно разнородная философия Просвещения. Она
представляла собой особую философскую систему, отличную от
умозрительных систем XVII в., но предлагавшую свое собственное
решение тех проблем, которые касались истолкования природы и
истории, человека и общества, познания и понимания. Просветительская
философия - это своеобразная онтология и специфическая
антропология. Просветители разработали свою гносеологию и
даже своеобразную диалектику. Но одной из существенных черт
французской просветительской философии было то, что просветители
развивали не теоретическое мышление, не практический разум
и даже не эстетическое суждение - нет, делом их жизни стало воспитание
здравого смысла и более широкой способности к самостоятельному
суждению (мышлению). Проводя здравый смысл через
все сферы жизни человека, культивируя эту способность, просветители
способствовали формированию человека как автономного
субъекта. Вследствие этого они дали мировой цивилизации то, что
не дала никакая другая эпоха - идею суверенной личности.
ПРИМЕЧАНИЯ
I CM.: Adorno Th., Horkheimer M. Dialektik der Aufklarung.
Frankfurt a. M., 1969. 2 CM.: Dieckmann H. Religiose und metaphysische
Elemente im Denken der Aufklarung // Dieckmann H. Studien
zur europaischen. Aufklarung. Munchen, 1974; Fabre 1. Allegoric et
symbolisme dans Jacques ie Fataliste // Europaische Aufklarung.
Munchen, 1967; Chouillet J. Le Message des Lumiere est-il de notre
Temps? // Diderot studies. Geneve, 1983, №21.3 CM.: Schelling K.
Weitgeschichte der Philosophic. B., 1964. *См.: Fabre 1. Deux
Freres ennemis. Diderot et Jean-Jacques // Diderot studies. Geneve,
1961, № 3; Fontenay E. de Diderot ou le materialisme enchante. P.,
1981. 5 CM.: Длугач Т. Б. Дидро. M., 1975; Кузнецов В. H. Философское
наследие Дидро // Дидро Д. Сочинения: В 2 т. M. 1986.
Т. 1. "Гольбах П. Избр. произведения: В 2 т. M., 1963. Т. 1. С. 502.
^Там же. С. 75. ^Там же. ^См.: Marquet J.-F. La monadologie de
Diderot // Rev. philos. de la France et de l'etranger. 1984, № 3.
P. 354-376. ^ Chouillet 1. Diderot poete de l'energie. P., 1984.
P.157. II Fontenay E. de. Op. cit. 12 Дидро Д. Собрание сочинений:
В Ют. М.; Л., 1936. Т. 1. С. 353. ^Ламетри О. Ж. Сочинения. М.,
1976. С. 258. "Там же. С. 238. 15 Там же. С. 239. ^Робине Ж. Б. О
природе. М., 1936. С. 403. ^ Дидро Д. Собрание сочинений: В 2 т.
М., 1986. Т. 1. С. 400. ^Гольбах П. Избр. произведения. Т. 1.
С. 100. 19 Там же. С. 241. 20 Там же. С. 254. 21 Там же. С. 60.
22 руссо Ж.-Ж. Эмиль, или О воспитании // Руссо Ж.-Ж. Педагогические
сочинения: В 2 т. М., 1981. T.I. С.247. ^Гельвеций К. А.
Сочинения: В 2 т. М., 1973. Т. 1. С. 184. 24 CM.: Замошкин Ю. А.
Бизнес и мораль // Философские исследования. 1933. № 1. С. 90109.
25 руссо Ж.-Ж. Трактаты. М., 1969. С. 170. 2"Там же. С. 173.
27 Там же. С. 168. 28 Там же. С. 173. 29 БиблерВ. С. О гражданском
обществе и общественном договоре // Через тернии. М., 1990.
С. 343. 30 Там же. С. 346. 31 Руссо Ж.-Ж. Трактаты. С. 72. 32 Там
же. С. 123. 33 Там же. С. 128. ^Гольбах П. Избр. произведения.
Т. 2. С. 390. 35 Гельвеций К. А. Сочинения. Т. 2. С. 532. 36 Там же.
С. 416. 37 Voltaire F. М. Oeuvres completes. P., 1877-1882. Vol.
24. P. 548. 38 Вальтер Ф. М. Эстетика. М., 1974. С. 133. 39 Voltaire
F. М. Oeuvres completes. Vol. 26. P. 237. ^Вольте? Ф. М. Избр. сочинения:
В 2 т. СПб., 1914. Т. 2. С. 165. 41 Кондорсэ Ж. А. Эскиз исторической
картины прогресса человеческого разума. М., 1936. С. 160.
42 Там же. С. 228. ^Гельвеций К. А. Сочинения. Т. 1. С. 149. 44 Там
же. С. 149. ^Гольбах П. Избр. произведения. Т. 2. С. 383-384.
№ Руссо Ж.-Ж. Трактаты. С. 26. 47 Дидро Д. Собрание сочинений:
В 10 т. М.; Л., 1937. Т. 4. С. 148. 48 Там же. С. 177. 49 Гольбах П.
Избр. произведения. Т. 1. С. 183. 50 Там же. С. 147. 51 Там же. С. 163.
^Гельвеций К. А. Сочинения. Т. 1. С. 78. 53 Там же. С. 79. 54 Там же.
С. 79. 55 Там же. С. 148. 56 Там же. С. 85. 57 Кондильяк Э. Б. де Сочинения:
В 3 т. М., 1982. Т. 2. С. 192. 58 Там же. С. 236. 59 Там же. С.
237. в" Кондильяк Э. Б. де Сочинения. М., 1983. Т. 3. С. 3. 61 Там
же. С. 234. 62 CM.: Diderot D. Oeuvres completes. P., 1978. Vol. 4.
Le nouveau Socrate. 63 руссо Ж.-Ж. Эмиль, или О воспитании //
Педагогические сочинения. Т. 1. С. 353. ^Гольбах П. Избр. произведения.
Т. 1. С. 378.
Глава 2. ФИЛОСОФИЯ НЕМЕЦКОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ
1. У ИСТОКОВ ПРОСВЕТИТЕЛЬСКОЙ МЫСЛИ ГЕРМАНИИ
Возникновение философско-просветительской мысли в Германии
и начало просветительского движения вообще связаны с процессом
постепенного, хотя и крайне медленного и противоречивого
преодоления катастрофических последствий Тридцатилетней войны.
После заключенного в 1648 г. Вестфальского мира Германия в
силу целого ряда объективных исторических причин оказалась в
крайне тяжелой ситуации. Экономическая отсталость, политическая
раздробленность, княжеская междоусобица и произвол - таковы
реалии немецкой истории на протяжении многих десятилетий.
Тем не менее уже с конца XVIII в. в Германии сначала
подспудно и робко, а затем все более заметно начались процессы,
характерные для нового типа социально-экономических отношений.
В немалой степени этому способствовали торговые связи, расширение
товарно-денежных и рыночных отношений с наиболее развитыми
европейскими странами, что так или иначе приводило к
постепенному втягиванию немецких государств в общеевропейский
процесс цивилизационного развития. В куда более интенсивной и
оживленной форме проходил и процесс "втягивания", а точнее -
приобщения немецкой мысли к духовным изменениям, происходившим
в то время в передовых странах Европы. Это не могло пройти
бесследно для становления в Германии просветительского мировоззрения,
светской философии, для формирования национального
самосознания. Вместе с тем заметно ширилась оппозиция официальной
церкви и ортодоксальной протестантской догматике, идеологически
оправдывавшим и обосновывавшим княжескую власть и
феодальные порядки в целом.
Не случайно именно в этот период в немецком обществе заметно
усилились настроения скептицизма, безверия, даже воинствующего
атеизма и материализма, ярким примером чего может служить деятельность
Маттиаса Кнут-цена (род. 1646). В распространенных им
в 1674 г. листовках он прямо отрицал существование Бога и бессмертие
души, признавал единственной реальностью природный
мир, а человеческий разум и совесть рассматривал как средство
для познания мира и построения справедливого общества честных
людей.
Показательно и то, что на рубеже веков был широко распространен
знаменитый анонимный трактат "О трех обманщиках",
содержащий острую сатиру на три основные мировые религии.
В это же время увидела свет нелегально и так же анонимно изданная
"Доверительная переписка двух добрых друзей о сущности души".
Ее наиболее вероятным автором считается У. Г. Бухер
(1679 - после 1723 г.), популярный немецкий философ и врач,
создатель известных книг, где, критикуя схоластику и метафизику,
религиозные предрассудки и суеверия, он пытался опровергнуть
идеалистические представления о душе с точки зрения физиологии
и медицины. Аналогичных воззрений придерживался в своих работах
П. Вольф (1674 - начало XVIII в.), стремившийся развить
Декартово учение о рефлексе на основе новейших научных данных.
Идеи названных мыслителей не прошли бесследно для последующей
истории немецкой философской и просветительской мысли
XVIII в., заложив основы для достаточно заметного направления
естественнонаучного и эмпирического материализма в Германии.
В конце XVII в. зарождается и другое весьма важное направление
немецкой философии XVIII столетия, связанное с традициями
пантеизма и прежде всего с наследием Спинозы, оказавшего огромное
влияние на многих мыслителей века Просвещения. Из числа
первых немецких спинозистов наиболее яркой фигурой был
Фр. В. Штош (1648-1704), основной труд которого "Согласие разума
и веры, или Моральной философии и христианской религии"
увидел свет в 1692 г. По сравнению со Спинозой Штош занимает
более осторожную и компромиссную позицию по отношению к
религии откровения и христианской вере. Вместе с тем, Штош
стремился усилить материалистические мотивы спинозовского
пантеизма, дополняя их атомистическими идеями Эпикура и Гассенди,
элементами сенсуалистической гносеологии и механико-физиологического
понимания человеческой души. В своем этическом
учении Штош заметное место отводит проблеме земного счастья
"простых людей", связывая ее решение с установлением "хороших"
государственных законов, ограничивающих феодальные привилегии,
княжеский произвол, религиозную нетерпимость.
Иную форму восприятия философии Спинозы, пронизанную
фантастическими, порой мифологическими образами, а также
утопическими представлениями о возможном разумном устройстве
общества, мы находим у Т. Л. Лау (1670-1740). В его наследии
заметно влияние неоплатонизма, немецкой мистики, пантеизма Кузанского
и Бруно, некоторых идей Толанда. Опровержение атеизма
и доказательство бытия Бога он усматривает в осязаемых и видимых
вещах природы, воспринимаемых чувствами, которые служат
основанием "короткого и простого" религиозного учения.
Важную роль в становлении немецкого Просвещения, особенно
на его раннем этапе, сыграло движение пиетизма. Тридцатилетняя
война породила глубокий кризис ортодоксальной лютеранской
церкви и религиозного мировоззрения вообще, ставших духовным
оплотом княжеской власти. Это привело к резкому падению
авторитета церкви, к весьма негативному отношению большинства
сословий немецкого общества, в том числе и значительной части
духовенства, к традиционным формам протестантизма.
Пиетистское движение, широко распространившееся в Германии
во второй половине XVII в., возникло как попытка преодоления
этого религиозного кризиса, однако по своему содержанию и значению
оно вышло далеко за пределы внутрицерковной реформы.
В глазах демократических сословий немецкого общества пиетизм
выглядел оппозиционным не только официальной церкви, но
и феодально-княжескому режиму в целом, что и привлекло на его
сторону многих передовых мыслителей Германии.
Основателями и лидерами пиетизма были Ф. Я. Шпенер
(1635-1705), А. Г. Франке (1663-1727), Г. Арнольд (1666-1714)
и др. Опираясь на идеи ранней Реформации, они подчеркивали
сугубо личностный характер веры как внутреннего переживания,
интимного отношения к Богу, доступного каждому и потому независимого
от религиозных учений и догматики, церковных обрядов,
от духовенства. На первый план выдвигалось непосредственное
нравственное содержание веры, добросердечное и
активно проявляемое отношение к ближним, к земным
заботам и потребностям простых людей.
Важное значение имела начатая пиетистами в 70-е годы
XVIII в. реформа образования, создание сети новых учебных заведений,
где наряду с религиозным обучением большое внимание
уделялось преподаванию светских наук - математики, физики,
анатомии и др. При этом двери пиетистских школ и "коллегий"
были открыты для представителей всех сословий немецкого общества.
Преподавание велось на немецком языке. Связь пиетизма с
просветительским движением сохранялась довольно длительное
время. Его сторонниками оставались многие видные деятели Просвещения:
философы, ученые, поэты (например, учитель Канта
Мартин Кнутце'н, поэт А. Галлер, историк и публицист И. Мозер,
математик Л. Эйлер).
Однако, по мере достижения пиетизмом доминирующего положения
внутри официальной церкви, наметился его постепенный
отход, а затем и прямая конфронтация с просветительским движением.
Положение пиетизма в составе последнего оказалось весьма
противоречивым. С одной стороны, именно благодаря пиетизму в
немецком Просвещении сформировался устойчивый интерес к внутренней
жизни личности, к проблематике морального сознания и поведения,
к вопросу о соотношении разума и веры, науки и нравственности,
необходимости и свободы как условия морального долга
и нравственной ответственности. С другой стороны, пиетизм
привнес в немецкую мысль века Просвещения лютеранское противопоставление
"внутренней веры" и "внешних дел", нравственного
умонастроения и реальной практики, преувеличенные упования на
моральное воспитание как решающее средство исправления общественного
устройства и достижения всеобщего блага.
Характеризуя особенности раннего Просвещения в Германии,
необходимо отметить, что его становлению во многом способствовало
создание внутри многочисленных мелких немецких государств и
княжеств собственных университетов, школ, культурных и научных
центров, развитие книгопечатания и издание самостоятельных
научных и популярных журналов. Благодаря этому в различных
частях Германии возникали относительно самостоятельные и устойчивые
научные и философские школы и школки, литературнохудожественные
и публицистические группы и объединения, чем и
объясняется необычайное богатство, многообразие и даже пестрота
духовной и культурной жизни страны в эпоху Просвещения, да и в
позднейшей истории.
Следствием этих событий стало преодоление изоляционизма и
разобщенности в различных областях культурной и духовной жизни
как внутри Германии, так и между Германией и наиболее развитыми
странами Европы. Выдающуюся роль в процессе включения
немецкой мысли в контекст общеевропейской научно-философской
традиции (или "внедрения" последней в духовную жизнь Германии)
сыграла многогранная деятельность Г. В. Лейбница.
Среди наиболее значительных мыслителей раннего немецкого
Просвещения, чья деятельность оказала заметное влияние на последующее
развитие научно-просветительской мысли в Германии, необходимо
отметить Э. Вейгеля (1625-1699), Г. Вагнера (1665-ок.
1720), Э. В. фон Чирнхауза (1651-1708). Для них характерна
ориентация на познавательную проблематику, причем именно в той
ее форме, в какой она существовала в составе современного им математического
и экспериментального естествознания. Вейгель и
Чирнхауз были крупными учеными-практиками, авторами интересных
теоретических разработок, технических и технологических
изобретений в области строительства, создания машин, изготовления
фарфора. Оба имели близкие контакты с крупнейшими европейскими
учеными; именно из лекций Вейгеля по математике
Лейбниц вынес убеждение в необходимости разработки универсального
логико-математического метода познания. Вагнер и Чирнхауз
состояли в оживленной переписке с Лейбницем и Спинозой и вели
с ними весьма содержательную полемику, в которой они с позиций
ученых-естествоиспытателей выступали против крайностей идеалистического
онтологизма и абстрактного дедуктивизма своих великих
современников. Столь же решительно они выступали против
засилья схоластической философии, религиозной догматики и
предрассудков, рассматривали науку как единственное средство
улучшения жизни и достижения человеческого счастья, требовали
радикальных преобразований в системе образования. Вейгель и
Чирнхауз стали соратниками Лейбница по созданию Берлинской
Академии наук.
Все названные мыслители оказались провозвестниками и родоначальниками
одной из самых важных линий в философии немецкого
Просвещения, основными задачами которой были уяснение
теоретических предпосылок и методологических принципов
научного познания, поиск новых способов обоснования естествознания
и научной картины мира, отличных от традиционных
- рационалистических и сенсуалистических - подходов.
Хр. Томазий (1655-1728) стал основателем другого, не менее
важного и более популярного и влиятельного направления в философии
немецкого Просвещения. Для него характерна непосредственная
ориентация на практические потребности общественного
развития, социальной и культурной жизни, на удовлетворение
конкретных интересов и запросов рядовых граждан, прежде всего
из низших и угнетенных сословий. Деятельность Томазия была
пронизана идеей действенной любви к простым людям, стремлением
защитить и отстоять их человеческое достоинство и права и вместе
с тем научить их полезным знаниям и умениям, моральным
нормам и принципам, которые позволили бы им достичь счастливой
и добродетельной жизни.
Исходя из этих просветительских и демократически-гуманистических
установок, Томазий решительно выступал против княжеской
власти и поддерживающей ее ортодоксальной церкви, против
религиозной догматики, схоластической учености, предрассудков и
невежества. С этой целью в конце 80-х - начале 90-х годов XVII в.
он начал издавать ряд научно-популярных и публицистических
журналов, в которых сатирически изображалась история церкви
как история человеческой глупости, поклонения ложным авторитетам,
бесплодной схоластики, жестокой борьбы с инакомыслием и
свободой научного исследования. Эти журналы сыграли важную
роль в развитии и распространении немецкого научного и литературного
языка, причем Томазий был первым, кто уже в 1686 г.
осмелился прочитать публичную лекцию на родном языке.
В журналах и в многочисленных неоднократно переиздававшихся
работах Томазий, исходя из своего понимания философии
как светской или "мирской мудрости", развивал так называемый
принцип полезности. Этот принцип включил все, что служит
добродетели и общему благу, а его конечной целью стало совершенствование
человека, общества и всей земной жизни. Основным
средством достижения этой цели Томазий считал надежное и достоверное
знание, однако в отличие от названных выше мыслителей
источник такого знания и критерий его истинности он усматривал в
здравом человеческом рассудке или в здравом смысле. Эти понятия
он одним из первых ввел в обиход немецкой просветительской
философии, где они широко распространились в XVIII столетии.
В теории познания Томазий в основном придерживался установок
эмпирической гносеологии, однако проводил их весьма непоследовательно,
зачастую эклектически совмещая с элементами спиритуалистического
и мистического пантеизма Беме, Парацельса и
даже со сверхъестественными истинами откровения, которые якобы
доставляют нам недоступные для чувств и здравого^ рассудка знания
о Боге и сверхчувственном мире. Эти особенности философии
Томазия дали првод Лейбницу определить ее как "выросшую
в дикости", однако подобного рода поверхностное, эклектическое и
непоследовательное совмещение просветительских принципов "полезности",
здравого смысла с пантеистической натурфилософией,
идеалистической онтотеологией и истинами откровения стало
характерной чертой и даже типичным признаком философских
воззрений многих представителей зрелого и позднего немецкого
Просвещения, прежде всего "популярных философов" во второй
половине XVIII в., ставших последователями и продолжателями
так называемой линии Томазия. Данное обстоятельство необходимо
учитывать как при общей характеристике философии немецкого
Просвещения, так и при оценке роли Томазия. При всей своей неоднозначности
эта роль была в целом положительной. Именно с
Томазия начинается процесс противостояния и постепенного
преодоления крайнего рационализма и догматизма
вольфианской метафизики. Особенно велики его заслуги в разработке
правовой проблематики, где он, развивая идеи Греция и
Пуффендорфа, сумел выявить принципиальные различия между
правом и моралью, внешним законом и внутренним долгом, что
оказало значительное влияние на Крузия, а через него и на Канта.
2. ХРИСТИАН ВОЛЬФ И ЕГО ПОСЛЕДОВАТЕЛИ
Наиболее значительным представителем философии немецкого
Просвещения, а по существу "отцом" или родоначальни
...Закладка в соц.сетях
