Жанр: Философия
Античная культура
...х институтов сохраняла и воспроизводила
здесь единый принцип, и в этом смысле
законодательство Ликурга было, пожалуй, первым
"идеальным" законодательством, первым глубоко продуманным
и завершенным актом творчества на палубе
Античная культура_________________163
юридических отношений: вся система законов была
объединена одной целью - создать государство как
военную машину с наименьшими потерями на другие,
невоенные нужды. И этой цели Ликург добился.
5. АФИНЫ
На другом полюсе античности, в Афинах, события
развертывались совсем не так, как в Спарте, хотя исходный
материал для юридического творчества и в Лакедемоне
и в Аттике был примерно однородным. Ко
времени появления Солона, завершившего оформление
афинского типа античного полиса, социальный
строй Афин был более зрелым в том отношении, что
здесь дальше зашел процесс расслоения между верхней
и нижней частью распределения собственности, внутренние
противоречия были в значительно большей
степени обнажены и болезненны, чем в Спарте, и начался
уже процесс стихийного перераспределения исполнительных
и законодательных функций. Исчезла
наследственная власть царей-басилеев, от которой, по
преданию, отказался род Кодридов. Основные государственные
должности стали сначала из наследственных
выборными и пожизненными, а затем сроки исполнения
должностей сократились последовательно до
одного года. "Порядок древнего государственного устройства,
- пишет Аристотель, - был следующий. На
высшие должности выбирали по благородству происхождения
и по богатству; правили должностные лица
сначала пожизненно, а впоследствии в течение десяти
лет. Важнейшими и первыми из должностей были
басилевс, полемарх и архонт. Из них первою была
должность басилевса, она была унаследованной от отцов.
Второй присоединилась к ней должность полемарха,
ввиду того что некоторые из царей оказались в
военных делах слабыми... Последней является должность
архонта... Что же касается фесмофетов, то они
стали избираться много лет спустя, когда уже выбирали
должностных лиц на год. Они должны были запи164______________________М.К.Петров
сывать правовые положения и хранить их для суда над
спорящими сторонами" (Афинская полития, II, 3).
Кроме указанных институтов существовал и ареопаг,
куда избирались пожизненно граждане из числа
тех, кто проявил себя на должности архонта. Основная
задача ареопага - наблюдение за исполнением законов,
но иногда эта задача трактовалась весьма широко:
"Совет ареопагитов, хотя имел обязанность быть только
блюстителем законов, распоряжался большинством
важнейших дел в государстве, налагая кары и взыскания
безапелляционно на всех нарушителей порядка"
(Аристотель. Афинская полития, 1, 3, 6).
О том, что складывающийся государственный строй
связан прежде всего с распределением собственности,
говорят делавшиеся уже до Солона попытки связать
права граждан с той или иной формой имущественного
ценза. Драконт, по преданию, предоставил права
гражданства тем, кто мог себе позволить владеть тяжелым
вооружением, т.е. иметь шлем, панцирь, большой
круглый щит, копье и меч. По существу, это последний
ранг распределения собственности, где гражданин
остается воином. Этот ранг на правах исходного удерживается
и в законодательстве Солона.
Сложившиеся к концу VI в. до н.э. государственные
институты, по отношению к которым Солон выступил
реформатором и творцом, были разнородными по происхождению.
Аристотель, анализируя эту сторону деятельности
Солона, отмечает: "Он, как говорят, низверг
олигархию, которая была в то время чрезмерная, избавил
от рабства народ и установил демократию "по заветам
отцов", удачно установив смешанный строй:
именно Ареопаг есть олигархическое учреждение, замещение
должностей по выборам - аристократическое,
суд присяжных - демократическое. Солон, повидимому,
не упразднил существовавших прежде учреждений
- Ареопага и избрания должностных лиц, но
установил демократию тем самым, что сделал суды
присяжных из всего состава граждан" (Политика, II, 9,
2). Эту сторону преемственности подчеркивает и Плутарх,
когда он говорит не столько о творчестве, скольАнтичная
культура_________________165
ко о реформах Солона: "Солон приспособлял скорее
законы к жизни, чем жизнь к законам" (Солон, 22).
И это действительно так, в отличие от деятельности
Ликурга, где закон выступал исходным и неизменным
определителем, ради которого создавались контуры
подавления любых рассогласований; в деятельности
Солона налицо представление о законе как о второстепенном
и рабочем установлении, которое не только
может, но и должно включать элемент юридической
активности, момент приложения и истолкования закона.
"Так как законы не были написаны просто и ясно, -
пишет Аристотель, - то неизбежно возникало много
споров, решать все дела - и общественные и частные
- приходилось суду. Некоторые думают, что Солон
нарочно сделал законы неясными, чтобы решение дел
зависело от народа" (Афинская полития, IX, 2).
Связь этой "демократической" линии с конкретными
болезнями века фиксируется античностью вполне
определенно и единодушно. Ситуация в Афинах стала
критической: "Большинство народа было в порабощении
у немногих, народ восстал против знатных. Смута
была сильная, и долгое время одни боролись против
других" (Аристотель. Афинская полития, V. 1-2). Вместе
с тем здесь мы встречаемся впервые с "порабощением"
особого рода - речь идет о юридическом, непрямом
порабощении, которое возникает из активного
использования договорных отношений. "Весь простой
народ, - пишет Плутарх, - был в долгу у богатых, так
как или обрабатывал у них землю, платя за это шестую
часть урожая, - этих людей называли шестидольниками
и фетами, - или, делая займы, подлежал личной
кабале у своих кредиторов, причем одни были рабами
на родине, других продавали на чужбину. Многие вынуждены
были продавать даже собственных детей (этого
не запрещал ни один закон) или бежать из отечества
вследствие жестокости кредиторов" (Солон, XIII).
Новая, созданная самой античностью юридическая
движимость оказалась в афинских условиях не просто
зафиксированной и осознанной собственностью, но и
полем активной деятельности, новым побережьем для
166______________________М.К.Петров
грабежа, которое открылось в рамках самого социального
ритуала. В Афинах этот ритуал впервые отчужден
и опредмечен как сила, чуждая и враждебная значительной
группе людей - всей нижней части распределения
собственности. Плутарх пишет, что во времена
этой смуты только часть афинских граждан признавала
положение естественным, "но большинство, и притом
самые сильные, стали действовать заодно, призывая
друг друга не относиться к этому равнодушно, но избрать
одного верного человека в качестве простата, освободить
должников, пропустивших срок уплаты, произвести
передел земли и совершенно изменить государственный
строй" (Солон, XIII).
Плутарх - историк конца 1 - начала II вв. н.э., его
свидетельство о событиях начала VI в. до н.э. могло бы
показаться модернизацией, слишком уж оно подчеркивает
высокий уровень правосознания афинян, их способность
снять покров таинственности с социального
ритуала. Но множество косвенных свидетельств говорит
о том же: в начале VI в. до н.э. государство в Афинах
осмыслено как человеческое, причем несовершенное,
установление, допускающее активное воздействие
на всю совокупность социальных институтов, активную
оценку этих институтов и их критику. Более того,
подобную остроту гражданских чувств нам трудно будет
обнаружить в последующие периоды, и, во всяком
случае, она несравненно выше, чем уровень правосознания
в эллинистическую или последующие эпохи.
Вместе с тем, пытаясь понять ориентиры и критерии,
в которых сложившийся социальный строй мог
быть осознан как несправедливый и требующий коренной
перестройки, мы обнаруживаем, что в число
этих ориентиров и критериев нам вряд ли удастся ввести
Олимп или какую-то форму авторитетного божественного
указания. Речь идет, конечно, не о том, что
нет упоминаний о богах. Впоследствии, оправдывая
перед согражданами свои действия, Солон многократно
будет вызывать на суд свидетелей олимпийцев, уверять,
что работа сделана "с помощью богов", что сама
мать-сыра земля могла бы поручиться за него:
Античная культура_________________167
Какой же я из тех задач не выполнил,
Во имя коих я тогда сплотил народ?
О том всех лучше перед Времени судом
Сказать могла б из олимпийцев высшая -
Мать-черная земля, с которой снял тогда
Столбов поставленных я много долговых,
Рабыня прежде, ныне же свободная.
(Аристотель. Афинская полития, XII, 4)
Но в том-то и особенность, что олимпийцы появляются
здесь не в качестве связующего элемента структуры,
как это было в гомеровском прогнозировании, а
только после действия.
И Солон и его современники видят задачи реформы
в известном раздвоении. Во-первых, это задачи негативного
плана - необходимо лечить общество от
вполне конкретных язв: спасать должников от рабства,
вернуть проданных в неволю и бежавших. Это задачи
и цели "сисахфии" - стряхивания бремени, освобождения
от гнета, и решение этих задач Солон справедливо
ставил себе в заслугу:
На родину, в Афины, в богозданный град
Вернул я многих, в рабство проданных,
Кто кривдой, кто по праву, от нужды иных
Безвыходной бежавших, уж забывших речь
Аттическую - странников таков удел, -
Иных еще, в позорном рабстве бывших здесь
И трепетавших перед прихотью господ,
Всех я освободил.
(Аристотель. Афинская полития, XII, 4)
Но за этой "внешней" группой задач скрывались
для. СелбНаг задачи более глубокого плана: каким способом
избежать повторения ситуации. И здесь Солон
поднимается до глубокого понимания непримиримости
интересов народа и знати:
Если б я хотел
Того, что нравилось тогда противникам,
Потом того, что указали б их враги,
Тогда мужей бы многих наш лишился град.
Затем-то, на борьбу все мужество собрав,
Я, точно волк, вертелся среди стаи псов.
(Аристотель. Афинская полития, XII, 4)
168______________________М.К.Петров
В Афинах начала VI в. до н.э. произошло уже размежевание
классовых интересов в соответствии с рангами
распределения собственности, и Солон волей-неволей
вынужден был искать компромисса:
А я меж ними, как на спорном поле столб,
Стал на меже.
(Аристотель. Афинская полития, XII, 4)
Если законодательство Ликурга, которое принято
относить к IX в. до н.э., не сталкивалось с резкими
проявлениями классового интереса, а, укрепившись,
стало серьезным препятствием развитию классовых отношений,
то законодательная деятельность Солона в
Афинах с самого начала вынуждена была учитывать
борьбу классов как наличное и неустранимое условие
"жизни сообща". Поэтому закон получает у Солона
орудийное истолкование, включающее динамику классовой
борьбы как содержание и элемент внутренней
устойчивости. Закон выглядит динамическим синтезом
разнородного, "гармонией" враждующего.
Ликург добивался устойчивости тем, что в процессе
воспитания перекраивал людей по образу и подобию
закона и, обращаясь к самым низменным чувствам человека,
обеспечивал сохранение и воспроизведение
прокрустова ложа законности. Той же устойчивости
Солон добивался за счет предельного развития внутренних
антагонизмов и равенства всех перед законом,
что особенно подчеркнуто в законе, карающем за аполитичность:
"Кто во время смуты в государстве не станет
с оружием в руках ни за тех, ни за других, тот предается
бесчестию и лишается гражданских прав" (Аристотель.
Афинская полития, VIII, 5).
Ясно, что основанная на признании непримиримости
классовых интересов концепция не могла вызвать
восторгов ни той, ни другой стороны: "Обе партии переменили
свое отношение к нему оттого, что установленный
им порядок не оправдал их ожиданий. Именно
народ рассчитывал, что он произведет передел всего,
а знатные - что он вернет опять прежний порядок
или только немного его изменит. Но Солон воспротиАнтичная
культура_________________169
вился тем и другим и, хотя имел возможность, вступив
в соглашение с любой партией, достичь тирании,
предпочел навлечь на себя ненависть тех и других, но
зато спасти отечество и дать наилучшие законы" (Аристотель.
Афинская полития, II, 2).
Солон разделил граждан на четыре класса: пентакосимедимнов,
всадников, зевгитов и фетов. Разделение
шло по имущественному признаку, в соответствии с
рангом распределения собственности: к пентакосимедимнам
относились те, кто получал с земли более 500
мер* сухого и жидкого продукта; к всадникам - получавшие
300 мер или способные содержать коня (лошадь
в то время не использовалась в сельскохозяйственных
работах), к зевгитам - получавшие 200 мер
или владеющие парной запряжкой волов: к фетам -
все остальные. Занимать государственные должности
имели право только первые три класса: "Все вообще
должности он предоставил исправлять гражданам из
пентакосимедимнов, всадников и зевгитов - должности
девяти архонтов, казначеев, полетов, одиннадцати
и колакретов. Каждому классу он предоставил должность
сообразно с величиной имущественной оценки,
а тем, которые принадлежат к классу фетов, дал участие
только в народном собрании и судах" (Аристотель.
Афинская полития, VII, 3).
Высшие должности были выборными и исполнялись
они в течение одного года. От традиционных четырех
фил (гелеонтов, гоплетов, эгикореев, аргадеев)
предлагались кандидаты, между которыми бросался
жребий. Коллегия из девяти архонтов наблюдала за исполнением
законов, а рабочим законодательным органом
был Совет четырехсот: "Солон образовал совет на
Аресовом холме из ежегодно сменяющихся архонтов и
в этом совете стал принимать участие и сам как бывший
архонт. Видя, однако, что народ становится кичливым
и дерзким под влиянием отмены долгов, он учредил
еще второй совет, предоставив выбирать для
Мерой сухих продуктов был медимн, около 52 литров, а мерой
жидких - метрет, около 39 литров.
170______________________М .К. Петров
этого по сто человек от каждой из четырех фил. Этому
совету он поручил составлять предварительные решения
для народа и не допускать вносить в народное собрание
каких-либо предложений без предварительного
обсуждения их в его составе. А верхнему совету он
предоставил надзор за всеми делами и охрану законов,
рассчитывая, что государство при двух советах, как корабль,
стоящий на двух якорях, меньше будет подвержено
качке и что народ будет чувствовать себя спокойнее"
(Плутарх. Солон, XIX).
Внешне такая структура близка к спартанскому типу
государственности, где коллегия эфоров и герусия
заняты примерно тем же, чем в Афинах коллегия девяти
архонтов и Совет четырехсот. Но если в Спарте народ
был исключен из юридического творчества и права
Народного собрания ограничивались простым утверждением
или отказом утвердить предложения герусии,
то в Афинах каналы воздействия народа на административную
и законодательную деятельность оказывались
значительно шире. Аристотель выделяет как
"наиболее демократические" три такие канала: "Первое
и самое важное - отмена личной кабалы в обеспечение
ссуд; далее - предоставление каждому желающему
возможности выступать истцом за потерпевших
обиду; третье, отчего, как утверждают, приобрела особенную
силу народная масса, - апелляция к народному
суду. И действительно, раз народ владычествует в
голосовании, он становится властелином государства"
(Аристотель. Афинская полития, IX, 1).
О том же пишет и Плутарх, когда он анализирует
положение фетов: "Им он не позволил занимать никакой
высшей должности; их политические права выражались
лишь в том, что они принимали участие в народном
собрании и суде. Это право с самого начала
представлялось ничего не значащим, но впоследствии
оказалось чрезвычайно важным, потому что большинство
спорных дел поступало к судьям. Дело в том, что
одинаково и по всем делам, по которым он определил
судить высшим должностным лицам, он предоставил
желающим право подавать апелляцию в суд. Говорят
Античная культура_________________17J
также, что он написал законы довольно неясно и с
множеством спорных пунктов и таким образом увеличил
значение судов, потому что, когда люди не могли
разрешить своей тяжбы по законам, им приходилось
каждый раз обращаться к судьям и направлять всякое
разногласие на их усмотрение, так что судьи становились
до некоторой степени господами над законами"
(Солон, XVIII).
Право истолкования законов, где высшим авторитетом
считался суд, право заступаться за обиженного и
апеллировать к суду уже сами по себе способствовали
развитию гражданских доблестей и чувства собственного
достоинства. Плутарх по этому поводу пишет:
"Законодатель правильно поступал, приучая граждан,
как бы людей одной судьбы, сочувствовать друг другу
и разделять чужое горе" (Солон, XVIII). И сам Солон,
по преданию, именно в этом видел основное достоинство
государственного устройства, заметив, что наилучшим
государством следует считать то, "в котором за
обиженных не менее их самих вступаются и наказывают
обидчиков люди, не задетые этим лично" (Плутарх.
Солон, XVIII).
К этим средствам гражданского воспитания следует
также прибавить две чрезвычайные процедуры: исангелию
- чрезвычайное заявление о безопасности государства,
и остракизм. Исангелия, цель которой, по Солону,
состояла в оперативном пресечении заговоров
против демократии, немедленно рассматривалась Советом
девяти архонтов. Впоследствии процедура исангелии
была значительно расширена: заявление могло
касаться не только важных политических дел, таких,
как обвинения против Фемистокла, Перикла, 10 стратегов,
но и дел гражданского характера: подкуп, притеснение
сирот, наследниц, вдов. И особенно часто
процедура применялась в тех случаях, когда преступление
оказывалось новым, не предусмотренным законами.
Закон об остракизме был принят уже после Солона,
при Клисфене. По этому закону любой из афинян, вызвавший
неудовольствие сограждан, мог быть изгнан
на десять лет. Закон не связывался с какими-либо оп172______________________М.К.Петров
ределенными преступлениями. Он выявлял то, что
можно было бы назвать общественным мнением: сами
древние видели в нем средство "усмирения и обуздания
гордыни и чрезмерного могущества". Закон усиливал
чувство принадлежности гражданина к городу и,
заставляя дорожить мнением сограждан, укреплял социальную
общность, "по сути дела, оказывался средством
утишить ненависть" (Плутарх. Аристид, VII). Вопрос
о том, следует ли "подавать черепок", ставился на
Народном собрании, и, если это признавалось нужным,
происходил сам обряд остракизма: "Рыночная
площадь (агора) огораживалась досками, причем оставляли
десять входов; через них каждая фила входила
отдельно, а черепки подавали, поворачивая их надписью
вниз. Наблюдали за этим девять архонтов и совет.
Затем черепки подсчитывали, и тот, против кого было
подано больше всего голосов, и притом не менее шести
тысяч, должен был удалиться из города на десять
лет (впоследствии на пять). Перед этим он должен был
в течение десяти дней дать другим и сам получить
удовлетворение по своим личным делам: он сохранял
право пользоваться доходами, но не имел права приближаться
к черте Гереста, мыса на Эвбее" (Филохор,
фр. № 30).
Кроме остракизма в исходную схему Солона внесены
были и более радикальные изменения, но они, как
правило, не отменяли, а шли в развитие заложенных
Солоном принципов. При Клисфене государство было
разделено на 100 демов, причем жители оказались связанными
не родовыми, а территориальными узами:
"Он заставил считаться демотами жителей каждого из
демов, чтобы люди не выделяли новых граждан, называя
их по отчеству, но чтобы публично называли по
имени демов" (Аристотель. Афинская полития, XXI,
4). Новое деление и "прописка" по демам рвали кровнородственные
отношения. Род Аминандридов, например,
оказался распределенным по 26 демам, род
Эвмолпидов - по 10, Кериков -по 19 и т.п.
Из демов было образовано 30 тритий: 10 городских,
10 прибрежных и 10 "равнинных", а эти тритии были
Античная культура_________________173
по жребию сведены в 10 фил, где в каждой оказалось
по городской, прибрежной и равнинной тритии. Соответственно
и Совет четырехсот был преобразован в
Совет пятисот, по 50 представителей от каждой филы.
Постепенно у Ареопага было отнято право надзора за
исполнением законов. Пребывание на государственной
должности стало рассматриваться видом общественных
работ, распределяемых по жребию и оплачиваемых
из сумм государства. Должности исполнялись в
течение года, причем военные можно было занимать
по нескольку раз. Перикл, например, занимал должность
стратега 15 раз, а Фокион - 45. Членом совета
можно было быть дважды, а все остальные должности
нельзя было занимать повторно.
Оплата за исполнения должности была в среднем
не выше оплаты за другие виды общественных работ:
от 6 до 9 оболов в день (1-1'/^ драхмы). В отчете о постройке
Эрехтейона указано, например: "Двум пилильщикам,
работавшим поденно в течение 16 дней, каждому
по драхме в день - всего 32 драхмы; двум пилильщикам,
работавшим поденно покрытия для крыши
в течение 7 дней, по драхме в день - всего 14
драхм" и т.д. Софронисты, воспитатели юношей-эфебов,
получают по драхме в день, а сами эфебы - по 4
обола (^/з драхмы). Архонты получают по 4 обола, члены
Совета - по 5 оболов и т.д.
В отличие от спартанского этот новый тип государственности
почти не вмешивался в личную жизнь граждан.
И если не считать закон Солона, по которому
сын не обязан содержать отца, если отец не обучил его
ремеслу, первичное образование граждан находилось
за сферой внимания государства. Собственно государственный
этап образования длился три года и начинался
для юношей с 18 лет, с момента внесения их в
списки дема. Этот акт для многих оказывался трагическим.
Если возникали "анкетные" трудности и соискателю
не удавалось в процессе "докимасии" - проверки -
доказать своих прав на гражданство, его продавали в
рабство. После проверки юноши в течение года обучались
фехтованию, стрельбе из лука, обращению с ката174______________________М.К.Петров
пультой. По истечении первого года они показывали
свое мастерство народу, получали от государства копье
и щит и в течение двух лет несли охрану границ. На
этом обучение заканчивалось, и юноши становились
полноправными свободными гражданами Афин.
Свобода от прямой государственной опеки в делах
образования не означала, однако, отсутствия в Афинах
более или менее сложившейся образовательной схемы.
Противопоставляя спартанские порядки всем прочим,
Ксенофонт замечает: "Я хочу рассказать, как воспитывали
детей в Спарте и в других местах. Все остальные
эллины утверждают, что они лучше всего воспитывают
сыновей, приставляя к ним рабов-педагогов, как только
дети начинают понимать речь. Затем они посылают
мальчиков в школы, чтобы те изучали там письмо, мусические
искусства и гимнастические упражнения в
палестре" (Лакедемонская полития, 2). Такая схема
была скорее обычаем, чем обязанностью, и в документах
фиксируются случаи неграмотности граждан. Плутарх,
например, описывая остракизм Аристида, рассказывает
такой случай: "Когда писались черепки, говорят,
один неграмотный и совершенно деревенский
человек подал Аристиду как первому попавшемуся
свой черепок и попросил написать имя Аристида"
(Аристид, 7).
И все же общеобразовательная схема существовала,
и довольно жесткая: детей действительно учили писать,
говорить, музицировать, понимать поэтов и философов,
развивали их физически; складывался тот канон
свободных навыков, свободных искусств, который
затем на долгие столетия ляжет в основу "классического
образования". Его будут придерживаться и в монастырях,
и в духовных семинариях, и в средневековых
университетах, и в гимназиях, хотя появление этого
канона и связанной с ним прослойки платных учителей
мудрости - софистов - было достаточно бурным.
Учить приходилось навыку жить сообща, причем
само обучение не могло уже использовать традиционную
методику трудового воспитания. Пока речь шла о
передаче наследственных навыков земледелия или реАнтичная
культура_________________175
месла, ничего страшного не происходило, это умели
делать и до Афин. Солон, требуя от отцов, чтобы они
учили своих сыновей наследственному мастерству, не
столько ставил новую воспитательную систему, сколько
пытался сохранить систему наследственно-трудового
воспитания, полученную античностью в наследство
от олимпийских времен. Но в обучении гражданским
доблестям ситуация оказывалась совершенно иной.
Политическая жизнь полиса складывалась как система
выбора наилучшего по каким-то таинственным не
только для античности критериям вроде "справедливости",
"здравомыслия", "гражданской доблести" и т.п.
Подготовить человека к гражданской жизни в этих условиях
значило развить в нем или привить ему такие
качества, которые позволили бы на рыночной площади,
на собрании, в совете, при исполнении должности
выделиться на среднем фоне законодательных и административных
дарований, давали бы человеку наибольшую
вероятность стать гражданином выдающимся.
В споре с Сократом Протагор решительно отстаивает
идею предметности этого нового образования. "Есть ли
нечто единое, в чем необходимо участвовать всем гражданам,
если только быть городу? - спрашивает Протагор,
чтобы тут же удивиться поведению выдающихся граждан.
- Если оно есть, это единое, и если это не плотницкое,
и не гончарное, и не кузнечное ремесло, но
справедливость, здравомыслие, благочестие во всем, -
словом, я называю это единое человеческой доблестью, а
если оно есть то, чему все должны быть причастны, и если
всякий человек, что бы он ни желал изучать или делать,
должен все делать лишь в соответствии с этим единым.
а не вопреки ему, и если того, кто к нему не причастен,
должно учить и наказывать - и ребенка, и мужчину,
и женщину, - пока наказываемый не исправится,
а кто, несмотря на наказания и поучения, не слушается,
того как неизлечимого надо изгонять из городов или убивать;
если так обстоит дело по самой природе вещей, а
между тем доблестные люди учат своих сыновей всему,
тол
...Закладка в соц.сетях
