Жанр: Философия
Античная культура
...Особенность распределения
этих функций в Эгейском бассейне делает их ползущими
к срыву: военно-государственная оказывается нс в
состоянии следовать за возрастающими значениями
пиратской помехи, и олимпийская государственность
гибнет, уступая место земледельцу-воину. Но само по
себе это обстоятельство не делает совмещенного воина-пирата
созидателем, хранителем и регулятором новой
лично-государственной структуры, а именно это
нам и требуется показать, если мы намерены всерьез
говорить о синтезе новой социальности из олимпийского
материала.
Земледелец-воин-пират - лишь неустойчивый промежуточный
продукт синтеза, и, чтобы перейти в устойчивую
форму (земледелец-воин-гражданин), он
должен быть показан собственником ритуала, его регулятором
и хранителем, т.е. не в отношениях нападения
и обороны, а в быту, в установившемся распорядке
хозяйственной и политической жизни. Должен быть
показан как "существо политическое".
84_______________________М.К.Петров
В споре с Протагором Сократ удивительно точно
фиксирует интересующую нас проблему, и нам будет
полезно познакомиться с ответами античной классики,
чтобы затем попытаться войти в смысл изображенных
Гомером картин ритуала, быта. "Как и прочие эллины, -
говорит Сократ, - я признаю афинян мудрыми. И вот
я вижу, что когда соберемся мы в народное собрание,
то, если нужно городу что-нибудь делать по части
строений, мы призываем зодчих в советники по делам
построек, а если по части корабельной, то корабельщиков,
и таким же образом во всем прочем, чему, как
афиняне думают, можно учиться и учить, если же станет
им советовать кто-нибудь другой, кого они не считают
мастером, то, хотя бы он был чрезвычайно красив,
и богат, и благороден, его совета все-таки не слушаются,
но поднимают смех и шум, пока или сам он,
пытаясь говорить, не отступится ошеломленный, или
не стащит и не вытолкнет его стража по приказанию
пританов" (Платон. Протагор. 319 ВС). Это - тот
"футбольный" страт, где наши поступки и убеждения
вряд ли чем-то отличаются от поступков и убеждений
мудрых афинян.
Однако на этом естественно-мудрое отношение и
кончается. Сократ говорит дальше: "Когда же понадобится
совещаться о чем-нибудь касательно управления
городом, тут всякий, вставши, подает совет, все равно
будь то плотник, будь то медник, сапожник, купец, судовладелец,
богатый, бедный, благородный, безродный,
и никто их не укоряет, как в первом случае, что,
ничему не научившись и не имея никакого учителя,
такой человек решается все-таки выступать со своим советом,
потому что, ясное дело, афиняне считают, что ничему
такому обучить нельзя" (Платон. Протагор, 319 D).
Протагор по этому поводу рассказывает миф об
Эпиметее, Прометее и Гермесе, по которому "не
очень-то мудрый" Эпиметей роздал все силы бессловесным
тварям и оставил род человеческий "неукрашенным".
Прометей, пытаясь исправить ошибку Эпиметея,
крадет "премудрое умение Гефеста и Афины
вместе с огнем, потому что без огня никто не мог им
Античная культура___________________85
владеть или пользоваться" (Платон. Протагор, 21 D). С
помощью дара Прометея люди овладели умением поддерживать
свое существование, но им не хватало еще
умения жить сообща: "люди сначала обитали в рассеянии,
селений еще не было; люди погибали от зверей,
так как были во всем их слабее, и одного умения обрабатывать,
хотя оно достаточно помогало в добывании
пищи, было мало для борьбы со зверями - у людей
еще не было того умения действовать сообща, часть
которого составляет военное дело. И вот люди стали
стремиться собраться вместе и строить города для своей
безопасности. Но чуть они собирались вместе, так
сейчас же начинали обижать друг друга, потому что у
них не было умения жить сообща: опять приходилось
им расселяться и гибнуть" (Платон. Протагор, 322 В).
В связи с этим на Олимпе было решено "ввести
среди людей совестливость и правду, чтобы они объединили
их стройным общественным порядком и дружественной
связью" (Платон. Протагор, 322 С). Посланный
в качестве уполномоченного по проведению
решения в жизнь, Гермес задает Зевсу те самые вопросы
о характере распределения гражданской доблести,
которые мучают и нас: "Так ли их распределить, как
распределено умение? А оно распределено вот как: одного,
владеющего, положим, врачеванием, хватает на
многих, не сведущих в нем; то же и со всеми прочими
мастерами. Значит, правду и совестливость мне тоже
так установить среди людей или же уделить их всем?"
"Всем, - сказал Зевс, - пусть все будут к этому
причастны; не бывать государству, если только немногие
будут причастны к ним, как бывают причастны к
другим знаниям. И закон положи от меня, чтобы всякого,
кто не может быть причастным совестливости и
правде, убивать, как язву общества" (Платон. Протагор,
322 С).
Дальше этого "историзма" античность не ушла, да и
не могла уйти, поскольку в любых собственно античных
теоретических построениях гражданская доблесть
представлена уже как данное, "дар", т.е. столь же нсустранима,
неуловима и неопределима, как и тяготе86_______________________М.К.Петров
ние, например, в системе Ньютона. Вместе с тем в мифе
достаточно четко проведено различие между профессионально-социальным
и лично-социальным. Первое
мыслится как отнесенное к отдельным богам
Олимпа умение, в котором "одного владеющего" хватает
на "многих несведущих", т.е. прежде всего как
умение-ремесло. Второе отнесено к Зевсу и мыслится
как универсальное свойство, распределенное по всем:
"Пусть все будут к этому причастны".
Миф отражает реальное положение дел и тогда, когда
в военном ремесле видит только "часть умения
действовать сообща". Вторую, основную часть гражданской
доблести - умение вести свои личные дела
как государственные и государственные как свои личные
- миф прячет в "совестливости и правде", т.е. в
нравственности и праве. Но навык этот явно позднего
происхождения: не столько взят с Олимпа, сколько
создан вопреки ему. Частная деталь мифа признает это
обстоятельство: "умение жить сообща" показано как
умение новое, "украденное". Прометей не смог добыть
человеку этого умения: "Оно было у Зевса, а войти в
обитель Зевса, в его верхний город, Прометею уже не
было возможности, да и страшны были стражи Зевса.
Прометей проник украдкой только в общую мастерскую
Гефеста и Афины, где они предавались своим искусным
занятиям" (Платон. Протагор, 321 DE). Сам
факт кражи человеческих умений с Олимпа даст восприятие
человеческой истории в аналогии конфликта,
в противопоставлении Олимпу и его замыслам, а не в
аналогии конформизма, характерной для нормальных
олимпийских цивилизаций.
Эта конфликтная характеристика в более заземленном
и бытовом плане представлена в поэмах Гомера,
где принцип "в доме своем я один повелитель" признается
всеми, в том числе и богами, а восприятие
природы царской власти колеблется между признанием
ее божественной и трактовкой простым результатом
процедуры выбора. Интересны здесь оба аспекта
возникающей гражданственности: и внутренний, где
будущий гражданин проходит на материале "своего доАнтичная
культура___________________87
ма" начальную школу управления государством, и аспект
внешний, где будущий гражданин научается азам
права и нравственности, приобщается к умению "жить
сообща" частью потому, что в его новом окружении
остаются реликты "профессионально-социальных" навыков
(кузнецы, врачеватсли, певцы, плотники и т.п.),
частью же под давлением того простого факта, что
всеобщий грабеж как норма существования входит в
насыщение, исчерпывает себя в возможностях наступательных
и оборонительных применений меди. Но
особый интерес представляет аспект внутренний -
процесс самосознания одиссеев как личностей, способных
четко представить себе собственные права и
бороться за эти права.
С производственно-экономической точки зрения
"дом" Одиссея представляет собой сравнительно автономную
"государственную" структуру, и которой довольно
четко проведен палубный принцип и, соответственно,
просматривается иерархия палуб-должностей.
На нижней, безымянной палубе, как творящая продукт
"материя", располагаются "чистые" исполнители:
рабы и рабыни. Число рабынь названо - пятьдесят.
Число рабов установить трудно, но они есть. Одиссей
излагает сыну план проверки рабов на лояльность, Тслемах
принимает этот план для рабынь, но высказывает
серьезные сомнения в его выполнимости применительно
к рабам, живущим в разных местах (каты
еттабцоис;):
...Я желаю и сам, чтоб подвергнувши опыту женщин,
Мог отличить ты порочных от честных и верных; рабон же
Трудно испытывать всех, одного за другим, на работе
Порознь живущих; то сделаешь позже и досужное время.
Если уж повинно знак ты имел от владык.и Зевеса.
(Одиссея, XVI, 316-320)
Что в этой системе "человек-государство" существует
ритуал, и весьма строгий, доказывают результаты
проверки. Собрав провинившихся рабынь "меж стеною
и житною башней", Телсмах объявляет им состав
преступлений и приговор.
88_______________________М. К. Петров
Честною смертью, развратницы, вы умереть недостойны,
Вы, столь ме1{я и мою благородную мать Пенелоцу
Здесь осрамившие, в доме моем с женихами слюбившись.
(Одиссея, XXI 1,462-464)
Приговор рабыням и козоводу Меланфию, пытавшемуся
изменить ситуацию в пользу женихов, тут же
приводится в исполнение:
...канат корабля черноносого взял он и туго
Так укрепил, натянувши его на колоннах под снопом
Башни, что было ногой до земли им достать невозможно.
Там, как дрозды длиннокрылые или как голуби, и сети
Целою стаей - летя на ночлег свой - попавшие (и тестях
Петлях трепещут они, и ночлег им становится гробом),
Все на канате они голова с головою повисли;
Петлями шею стянули у каждой: и смерть их постигла
Скоро: немного подергав ногами, все разом утихли.
Силою вытащен после на двор козовод был Меланфий;
Медью нещадною вырвали ноздри, обрезали уши.
Руки и ноги отсекли ему; и потом, изрубивши
В крохи его, на с-ьедение бросили жадным собакам.
(Одиссея, XXII, 465-477)
Эта жестокость расправы, по поводу которой исписано
множество бумаги, не должна восприниматься в
отрыве от общих норм "медного" периода, когда угроза
бросить на съедение собакам звучит повсеместно,
без различия свободного и рабского положения. Жестокость
нс обязательни связана с рабском состоянием,
нс меньшая, иногда даже изощренная жестокость допускается
и по отношению к свободным. Одиссей и
Диомед, например, встретив в ночном поиске "соглядатая
троянского" Долона, затевают с ним совсем уже
недостойную игру, которая кончается обычным исходом:
"Диомед замахнул и по вые острым ножом поразил
и рассек ее крепкие жилы" (Илиада. X, 455-456).
Бесправное положение раба докрывает лишь одно -
юридическую автономность одиссеева дома, отсутствие
какой-либо внешней ритуальной структуры, правомочной
регулировать отношения в пределах "человека-государства".
Здесь свой "личный" ритуал, по отношению
к которому Одиссей - творец и хозяин, испольАнтичная
культура___________________89
зующий дисциплинарную практику в полном объеме.
Кроме мер наказания. Одиссей использует и меры поощрения.
Е.ВМСК) и Филойтию он обещает:
Если Дий мне истребить женихов многобуйпых поможет.
Вам я обоим найду но невесте, приданое каждой
Дам и построю вам домы вблизи моего, и, как братья.
Будете жить вы со мною и с сыном моим Телемахом.
(Одиссея, XXI, 213-216)
Вместе с тем сама возможность дисциплинарной
практики, сочетания кнута и пряника, предполагает
наличие в человеке-государстве жесткой ритуальной
структуры, "порядка", т.е. обычного контура регулирования.
В этой бюрократической части в доме Одиссея
без труда опознаются остатки государственного аппарата
кносско-пилосского типа. Но аппарат 'JTOT редуцирован.
подогнан под возможности личного контакта.
т.е. включает лишь столько объектов управления, сколько
в состоянии контролировать отдельный человек.
Любопытная дотаять, и к ней нам еще придется возвращаться
многократно, - размеры людей-государств
соизмеримы с размерами "невидимых колледжей", основных
единиц самоорганизации науки. И там и здесь
речь идет о возможностях прямого и личного контакта,
хотя, конечно, в наше время возможности эти усилены
средствами коммуникации в несколько раз. И
если норма "невидимого колледжа" - несколько сот
ученых, то норма человека-государства измерима, видимо.
в десятках: дом Одиссея - самая крупная на
Итаке социальная единица - насчитывает примерно
100-150 связанных в единый ритуал людей.
Кроме нижней безмолвной палубы, население которой
безымянно и получает имена лишь в исключительных
случаях, в доме Одиссея налицо палуба средняя,
которую населяют "старшие" поименованные рабы:
свинопас Евмей. главный пастух Филойтий, козовод
Меланфий и, соответственно, приближенные рабыни
Евриклея, Евринома и т.д. Эта именная палуба - нспосредственный
предмет регулирования со стороны
Одиссея и Телемаха - сама поставлена примерно и те
же отношения к палубе безымянной. Евриклея, напри90_________________________М.
К. Петров
мер, распоряжается безымянными рабынями ничуть
не хуже, чем Одиссей гребцами:
Все на работу! Одни за метлы; и проворнее выместь
Горницы, вспрыснув полы; на скамейки, на кресла и стулья
Пестро-пурпурные ткани постлать; ноздреватою губкой
Начисто вымыть столы; всполоснуть пировые кратеры;
Чаши глубокие, кубки двудонные вымыть. Другие ж
Все за водою к ключу и скорее назад.
(Одиссея, XX, 149-154)
Труд рабынь носит регламентированный характер.
Приказание Евриклеи выполняется традиционным,
видимо, способом:
...Ее повинуяся воле,
Двадцать рабынь побежали на ключ темнонодный; другие
Начали горницы все прибирать и посуду всю чистить.
(Одиссея, XX, 157-159)
О том же говорит и сцена гадания Одиссея в день
избиения женихов. Одиссей просит у Зевса: "Дай, чтоб
от первого, кто здесь проснется, мной вещее слово
было услышано" (Одиссея, XX, 100-101). Одиссей идет
на мельницу и уже по условиям ситуации должен увидеть
здесь типичную картину. Оказывается, что работа
здесь измерена "уроком", нормой:
...на мельнице этой двенадцать
Было рабынь, и вседневно от раннего утра по поздней
Ночи ячмень и пшено там они для домашних мололи.
Спали другие, всю кончив работу; а эта, слабее
Прочих, прос1гулася ранее, чтоб труд довершить неистовый.
(Одиссея, XX, 106-110)
Тот же тип межпалубных отношений можно обнаружить
и в линии Евмей - свинопасы. Евмей полностью
самостоятелен экономически: он даже создаст свою личную
иерархию подчинений. Во время ужина Одиссея со
свинопасами выясняется, что у Евмея есть свой раб:
Хлебов принес им Месавлий, который в то время, кик. к Трос
Царь Одиссей находился, самим свинопасом из денег
Собственных был, без согласья царицы, без спроса с Лаэргом
Куплен, для разных прилгут, утафийских купцов мореходных.
(Одиссея, XIV, 449-452)
Античная культура__________________91
Евмей представлен в ритуале как регулярный поставщик
свиней, и, пока он выполняет эту функцию,
претензий к нему не возникает. В таком же положении
находились, вероятно, и другие старшие пастухи.
Не совсем ясно, использовались ли рабы непосредственно
в земледелии? Постоянных "должностных" рабов
здесь не видно.
Рабы именной палубы во многом самостоятельны,
близки по поведению к свободным, проявляют преданность
к своим хозяевам. Но они все же рабы, а
чувство рабства, рабское отношение к деятельности
представлено в ряде высказываний и ситуаций.
Прежде всего это чувство неполноценности, скованности:
Тягостный жребий печального рабства избрав человеку,
Лучшую доблестей в нем половину Зевес истребляет.
(Одиссея, XVII, 322-323)
Это чувство сродни той несвободе от ритуала, которая
в любые времена ощущается как скованность человека
обычаями и обстоятельствами. Ничего специфически
"рабского" здесь нет, или, вернее, рабство в этом аспекте
и чувство скованности ритуалом - одно и то же, различие
лишь в масштабах и остроте. Ритуал рабов Одиссея
более личен, компактен и обозрим, чем ритуал, например,
гражданского чиновника более поздних времен; рабу
видны границы, за которыми начинается царство свободы
и творчества, поэтому чувство скованности и задавленности
принимает здесь более острые формы.
Здесь впервые приобретает силу естественного закона
палубное отношение повелителя и исполнителя,
которое отрицает за исполнителем право на какую-либо
инициативу мысли и действия. Говоря о рабстве,
Аристотель подчеркивает именно это обстоятельство:
"В целях взаимного сохранения необходимо объединяться
попарно существу, в силу своей природы властвующему,
и существу, в силу своей природы подвластному.
Первое благодаря своим интеллектуальным
свойствам способно к предвидению, и потому оно уже
по природе своей существо властвующее и господ92
М.К.Петров
ствующе; второе, так как оно способно лишь своими
физическими силами исполнять полученные указания,
по природе своей существо подвластное и рабствующее.
В этом отношении и господином и рабом руководит
общность интересов" (Политика, 1252а).
Но это же обстоятельство порождает и опасную парность
психологических установок свободного и раба. Накоплению
творческого потенциала на "свободном" полюсе
слова соответствует накопление безразличия и безынициативности
на "рабском" полюсе дела.
Евмей жалуется:
Раб нерадив; не принудь господин повелением строгим
К делу его, за работу он сам не возьмется охотой.
(Одиссея, XVII, 320-322)
Эта жалоба звучит не совсем корректно: принуждение,
действие по слову и в пределах, указанных словом, отсутствие
инициативы и "охоты" - не просто несовершенство
раба, а закон палубной жизни, который выражен Платоном
в форме: "Всякое обращение к ним должно содержать
в себе приказание" (Законы, 778 А). В палубных условиях
"перевыполнить" приказание так же опасно, как
и не выполнить его. Поэтому рабская добродетель - откровенное
холуйство, которое ищет свои ценности и
способы удовлетворения не в труде и в творчестве, а в
беспрекословном подчинении слову.
Теперь вектор психологической установки обращен
не к природе, что позволяло, например, в нормальных
олимпийских цивилизациях довольно активно совершенствовать
профессиональный навык, а к источнику
управляющего слова - к господину, к его указаниям и
приказаниям. Отсюда, а не от природы ожидаются теперь
возможные блага и перемены в жизни. Эту рабскую
установку на господина, в котором раб видит источник
всех настоящих и будущих благ земных, Евмей
демонстрирует самым наглядным и беспардонным образом
в своем панегирике Одиссею:
Он, столь ко мне благосклонный; меня б он устроил,
мне дал бы
Поле и дом, и невесту с богатым приданым, и, словом,
Античная культура__________________93
Все, что служителям верным давать господин благодушный
Должен, когда справедливые боги успехом усердье
Их наградили...
(Одиссея, XIV, 62-66)
Такое "служебное косноязычие", которое прячет холуйское
"чего изволите" в солидность терминов "беспорочная
служба", "усердие", "прилежание", смущает
многих исследователей. Они склонны видеть здесь
преувеличение, потерянное "чувство меры". Но если
палубный принцип действительно реализован в человеке-государстве,
то холуйские ноты в прославлении
господина естественны и неизбежны. Определяя словом
границы дела и эталоны дела, когда равно опасно
и не дойти до этих границ, и перейти их, господин
действительно выступает для раба в его технологической
частичности источником всех благ земных, поскольку
именно господин объединяет его с другими рабами в
целостный ритуал практических отношений к миру.
Реальная трагедия здесь не в том, что Одиссей - -
погрязшее в произволе и самоуправстве чудовище, а
Евмей - грязный холуй и подхалим, а в том, что, редуцируя
навыки практических отношений к миру и устанавливая
пределы этой редукции в рамках личных
навыков и умений, одиссеи сковывают и разрушают
механизмы накопления нового в наличных технологиях,
способствуют их стабилизации, окостенению и даже
- падению технологического навыка. Раб - реальный
субъект практических отношений к миру - обращен
к природе спиной: его деятельность ориентирована
не на приспособление к природе и совершенствование
навыка, а на точное исполнение слова.
Эта технологическая самоизоляция системы, когда
растущая творческая способность на "свободном" полюсе
слова порождает упрощение, стабилизацию и
омертвление формализма на "рабском" полюсе дела,
оказывается и трагедией и проклятием всего античного
периода. Именно она губит античность. Энгельс по
этому поводу писал: "Рабство - там, где оно является
господствующей формой производства, - превращает
труд в рабскую деятельность, т.е. в занятие, бесчестя94________________________М.К.Петров
щее свободных людей. Тем самым закрывается выход
из подобного способа производства, между тем как, с
другой стороны, для более развитого производства
рабство является помехой, устранение которой становится
настоятельной необходимостью. Всякое основанное
на рабстве производство и всякое основывающееся
на нем общество гибнут от этого противоречия"
(Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.20. С.643).
Таким образом, гражданская доблесть как личный навык
управления человеком-государством имеет в пассиве
то неприятное свойство, что становление этого навыка
сопряжено с упрощением и омертвлением существующих
технологий. Это и создает эффект деградации, падения
навыков и ремесел на переходе от крито-микенской государственности
к полису. Вместе с тем распространение
палубного принципа на социальный ритуал означало опредмечивание
всех его программ, т.е. возникновение активного
отношения к социальному ритуалу в целом, возможность
критических и оценивающих позиций.
Эта активная сторона - личный навык администрирования,
квалифицированного указания и руководства
- основа гражданской доблести, умения "жить
вместе". В рамках человека-государства гражданская
доблесть носит в основном личный, адресно-указующий
характер: Одиссей управляет именной палубой
старших рабов, а эти, в свою очередь, - палубой безымянной.
Здесь есть, правда, свои особенности, связанные
с тем, что сложные технологические навыки
все же не палуба корабля и управление в земледелии,
например, не может подняться выше поощрения, идет
не столько в палубной модели, сколько в модели, которую
можно видеть на щите Ахилла:
Сделал на нем и широкое поле, тучную пашню,
Рыхлый, три раза распаханный пар; на нем землепашцы
Гонят яремных волов, и назад и вперед обращаясь,
И всегда, как обратно к концу приближаются нивы,
Каждому в руки им кубок вина, веселящего сердце,
Муж полает; и они, по своим полосам обращаясь,
Вновь поспешают дойти до конца глубокобраздного пара.
(Илиада, XVIII, 541-547)
Античная культура__________________95
Этот же тип неопределенно-личной связи скорее по
продукту дела, чем по самому делу ощутим и в отношениях
Одиссея с Евмеем и Филойтием. Оба они далеко
пасут своих свиней и коров, приказывать им непосредственно
невозможно, поэтому между ними и
Одиссеем возникает нечто вроде договора, в рамках
которого стороны довольно свободны. Филойтий, которого
Одиссей в молодости поставил старшим пастухом,
высказывает даже идею о перемене хозяина:
Часто мне замысел в милое сердце приходит (хотя он,
Правду сказать, и не вовсе похвален: есть в доме наследник),
Замысел в землю чужую со стадом моим, к иноземным
Людям уйти...
Стадо уведши с собою, к иному царю перешел бы
В службу.
(Одиссея, XX, 217-220, 223-224)
Филойтий ощущает себя "на службе", и желание
переменить хозяина не представляется чем-то уж
очень необычным ни ему самому, ни слушающему его
Одиссею.
Но это не норма, а исключение, вызванное и особенностями
животноводства, и размахом хозяйства,
размеры которого описаны Евмеем в рассказе о богатствах
Одиссея:
Дом же его несказанно богат был, никто из живущих
Здесь благородных мужей - на твердыне ли черного Зама
Или в Итаке - того не имел; получал он дохода
Более, чем десять у нас богачей; я сочту по порядку:
Стад криворогих быков до двенадцати было, овечьих
Также, и столько ж свиных, и не менее козьих.
(Одиссея, XIV, 96-101)
В целом же палубный принцип в личной форме ("в
доме своем я один повелитель") - принцип утвердившийся
и признанный. Он ищет утверждения не только
в рамках человека-государства, но и за его пределами
как норма социальной жизни. Но здесь, во "внешней
политике" людей-государств, этот принцип не может
уже оставаться личным, переходит в политические и
юридические сущности безличной природы типа договора,
равноправия, равноспособности. равнообязанно96_______________________М.К.Петров
сти и т.п. Возникали те ситуации "войны всех против
всех", "общественного договора", "естественного равенства".
о которых многократно спотыкалась философия
нового времени.
Детальный анализ этого внешнего аспекта гражданской
доблести - основное содержание перехода от человека-государства
к городу-государству, и здесь мы
можем констатировать лишь наличие этого аспекта и
неразвитые, во многом традиционные формы его проявления:
совет старейшин, народное собрание, жрецы.
Поскольку новые функции этих древних установлении
связаны с переходом от олимпийской социальности к
полису, все более насыщаются идеей выбора и прогноза,
эволюцию этих древних институтов полезно проследить
по связи с эволюцией палубного принципа.
5. ПАЛУБА И ПРОГНОЗ
В нормальной олимпийской системе всегда обнаруживаются
два ключа-стыка, которые связывают социум
в единое целое. Это, во-первых, институт старейшин
рода, в котором регулируется обмен продуктов
земледелия на государственные блага: устойчивость годового
цикла, нормативность окружения, хорошее поведение
рек, соседей и т.п. Здесь старейшины рода
представляют интересы земледелия, возможно, и ремесла,
а государственный чиновник выступает координирующим
агентом связи этих частнородовых интересов
с интересами всего государственного ритуала. В
табличках крито-микенского периода ключ обнаруживается
как совет старейшин (герусия) при басилес. В
надписи An 616 перечисляются некоторые басилеи и
состав соответствующих герусий; от 14 до 20 геронтов.
Неопре
...Закладка в соц.сетях
