Жанр: Философия
Постмодернизм и прочее
...енее единое целое, объединенное
определенным корпусом общих представлений. До этого постепенно
накапливавшиеся признаки нового явления вполне безболезненно
укладывались в естественный ход развития структурализма,
и 60-е годы во Франции воспринимались (да и сейчас
оцениваются так же) как пора расцвета этого движения, несмотря
на критику Дерриды или "семиотическую ревизию структурализма"
Юлией Кристевой.
Четыре направления критики
структурализма по Сарупу
Можно, пожалуй, во многом
согласиться с Маданом Сарупом
в его общей характеристике
структурализма и постструктурализма
— для него они прежде
всего выражение пафоса критики,
критического отношения. Таких
основных "критик", как уже
отмечалось, он насчитывает четыре. Это "критика человеческого
субъекта", "критика историзма", "критика смысла" и "критика
философии". Практически по всем этим пунктам Саруп отмечает
в постструктурализме радикализацию и углубление критического
пафоса структурализма. В частности, если структурализм видит
истину "за" текстом или "внутри" него, то постструктурализм
подчеркивает взаимодействие читателя и текста, порождающее
своеобразную силу "продуктивности смысла" (тезис, наиболее
основательно разработанный
Ю. Кристевой).
Чтение как "перформация"; критика стабильного знака
Таким образом, чтение утратило
в глазах постструктуралистов
свой статус пассивного потребления
продукта (т. е. произведения)
и стало перформацией,
актом деятельности. "Постструктурализм
весьма критичен
по отношению к идее единства стабильного знака (точка зрения
Соссюра). Новое движение подразумевает сдвиг от означаемого
к означающему: поэтому постоянно возникает проблема
50
окольной дороги по пути к истине, которая утратила какой-либо
статус определенности и конечности. Постструктуралисты сделали
предметом своей критики декартовскую "классическую концепцию"
целостного субъекта — субъекта/автора как источника
сознания, как авторитета для смысла и истины. Утверждается,
что человеческий субъект не обладает целостным сознанием, а
структурирован как язык. Короче говоря, постструктурализм означает
критику метафизики, концепций каузальности, идентичности,
субъекта и истины" (261, с. 4).
Таким образом, суммируя все вышесказанное, можно утверждать,
что критика структурализма велась по четырем основным
направлениям, которые, хотя и тесно между собой взаимосвязаны
и не мыслимы один без другого, тем не менее для достижения
большей ясности общей картины нуждаются в детальном и, следовательно,
раздельном объяснении. Эти четыре направления
сводятся к проблемам структурности, знаковости, коммуникативности
и целостности структуры. Именно против традиционно
сложившихся и связываемых со структурализмом представлений в
этих областях и была направлена критика постструктуралистов.
Основные критики этих концепций — Деррида, Фуко,
Барт, Кристева, Делез в первую очередь, к которым следует
также добавить Соллерса, Лиотара, Жирара и Женетта, — с
разных сторон и в различных областях знания приступили к
штурму единого комплекса, составляющего бастион структурализма.
Каждый из них вырабатывал свою систему взглядов и свою
методику анализа как в подходе к общей проблематике, так и в
трактовке ее отдельных элементов. Поэтому далеко не всегда и
не во всем их можно свести к единому знаменателю. Тем не менее
при всем разнообразии их субъективных позиций и точек
зрения объективно все они, условно говоря, работали на одну
сверхзадачу — на ниспровержение структуралистской догмы и на
утверждение нового принципа мышления, что и получило впоследствии
название постструктурализма.
Влияние и вес каждого из упомянутого исследователей, разумеется,
неравноценны, но без любого из них общая картина
данного течения оказалась бы неполной. К тому же за уже довольно
почтенный период существования постструктурализма --
при всей приблизительности даты его рождения он насчитывает
по меньшей мере уже 30 лет — воздействие каждого из них
оценивалось по-разному и испытывало существенные колебания,
которые особенно усилились в связи с определенной их переоценкой
в результате активного формирования теории постмодерниз51
РОЖДЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ
ма. Постоянный интерес сохраняется к трем фигурам: Дерриде,
Фуко и Барту, хотя и их значение не всегда котируется в виде
неизменных величин.
Необходимость анализа постструктуралистских концепций по
четырем указанным направлениям важна еще и потому, что, как
и любое большое течение, захватившее многих мыслителей, оно
характеризуется существенным теоретическим разнообразием,
многочисленными переходными состояниями, такими своими образцами
и моделями, где наиболее разработанными выступают
лишь только одни какие-нибудь аспекты общего комплекса постструктурализма,
в то время как его остальные существенные моменты
либо затрагиваются крайне поверхностно, либо вообще
упускаются из виду.
Особое место в этих "четырех критиках" занимает проблема
целостности субъекта. Здесь, пожалуй, как ни в чем другом, исходные
концепции структурализма и постструктурализма были
общими, и позднейшая эволюция теоретической мысли лишь радикализировала
заложенные в структурализме потенции. И
К. Леви-Стросс, и А.-Ж. Греймас, не говоря уже о
Л. Альтюссере и их позднейших последователях, собственно и
заложили ту мыслительную традицию, которая потом получила
терминологическое определение "теоретического антигуманизма".
И здесь линия преемственности, неразрывно связывающая структурализм
с постструктурализмом, проявляется особенно наглядно
и убедительно.
Поэтому мне не представляются достаточно обоснованным
рассуждения Автономовой о специфике постструктуралистского
понимания природы субъекта: "На место экзистенциалистского
индивидуального субъекта и структуралистского субъекта как
точки пересечения речевых практик постструктурализм ставит
коллективное Я (Мы), малую группу единомышленников. Она
бессильна против "демонизма власти", не способна и не пытается
ее захватить, но ставит целью повсеместное изобличение и описание
очагов власти, фиксацию ее стратегий. Такая позиция позволяет
группе сохранить человеческое, жертвуя индивидуальным"
(2, с. 243).
Невозможность индивидуального сознания
Возможно, у некоторых философов
постмодернистской ориентации,
типа Ж. Делеза
(подробнее см. раздел "Эра необарокко")
проскальзывает подобного
рода надежда на корпо52
ративный дух солидарности взаимодействия внутри малых групп,
но ни у Дерриды, ни у Фуко, ни у их последователей по постструктурализму,
тем более в его деконструктавистском варианте,
трудно встретить сколь-либо ощутимую апологию "коллективного
Мы", каким бы численно ограниченным и элитарным оно ни
представлялось. При всей сомнительности поисков у постструктуралистов
позитивной гуманистической программы можно, конечно,
привести в качестве, казалось бы, противоположного примера
концепцию "идеального интеллектуала" Фуко и "шизофреника в
высшем смысле" Делеза, но при ближайшем рассмотрении сразу
становится очевидной малая обоснованность подобного противопоставления.
Вся позитивность программы этих идеалов человеческой
деятельности сводится лишь к противостоянию власти государственных
и общественных структур, к их идеологическому
разоблачению и теоретическому ниспровержению. Но в любом
случае их деятельность мыслится как бунт одиночек, и какой-либо
программы коллективного действия "малых групп" — единомышленников
теории Фуко и Делеза не предлагают. Столь же далеки
от каких-либо коллективных представлений и Деррида и его
йельские последователи. Да и весь пафос постструктуралистской
мысли был направлен, как уже неоднократно говорилось, на доказательство
невозможности независимого индивидуального сознания,
на то, что индивид постоянно и, главным образом, бессознательно
обусловливается в процессе своего мышления языковыми
структурами, детерминирующими его мыслительные структуры.
Разумеется, в той мере, в какой индивиду удается осознать
этот фактор своей зависимости и его критически отрефлексировать,
перед ним открывается путь к относительной независимости,
и в этом плане постструктуралистская теория субъекта стремится
к его эмансипации, но сама она возможна лишь при условии признания
индивидом своей исконной ущербности и мыслится как
постоянная борьба, как непрерывный, вечный процесс преодоления
самого себя, происходящий глубоко внутри в сознании человека,
интериоризированный до уровня рефлексии о своем подсознании.
Фактически теория индивида лежит вне пределов постструктуралистской
проблематики, последняя знает лишь только фрагментированного
индивида с расщепленным сознанием и без какой-либо
положительной перспективы обретения гипотетической
цельности, если не вообще самого себя.
ОТ ДЕКОНСТРУКТИВИЗМА
К ПОСТМОДЕРНУ
"Смерть шуму!". Пауль Клее
ПРОБЛЕМА ЯЗЫКОВОГО СОЗНАНИЯ
У ЖАКА ЛАКАНА И ЕГО ПРОДОЛЖАТЕЛЕЙ
Проблема лингвистического обоснования человеческого сознания
имеет в XX в., если даже оставаться только в рамках общеструктуралистской
(т.е. включающей в себя и ее дальнейшее
развитие в виде постструктурализма) мысли, довольно длительную
историю.
Loquor ergo sum
В пределах структурной
лингвистики постулат о тождестве
языкового оформления сознания
с самим сознанием стал общим
местом уже в 1950-х гг., если не раньше. Разумеется, можно
много спорить о том, насколько человек как личность адекватен
своему сознанию — как свидетельствуют современные философы,
психологи, лингвисты, культурологи и литературоведы, скорее
всего нет. Но никто до сих пор не привел серьезных доказательств
в опровержении тезиса, что наиболее доступным и информационно
насыщенным способом постижения сознания другого
человека является информация, которую носитель исследуемого
сознания передал при помощи самого распространенного и
древнего средства коммуникации — обыкновенного языка. Как
заметил психолог Дж. Марсия, "если хотите что-нибудь узнать о
человеке, спросите его. Может быть, он вам что-нибудь и расскажет"
(234, с. 54). Иными словами, снова и снова возникает
вопрос, терзающий теоретическое сознание XX века: действительно
ли верен тезис "loquor ergo sum" — "говорю, значит, существую"?
ОТ ДЕКОНСТРУКТИВИЗМА К ПОСТМОДЕРНУ
Гутенбергова цивилизация текста
Дальнейшей ступенью в
развитии концепции языкового
сознания было отождествление
его уже не с устной речью, а с
письменным текстом как якобы
единственным возможным средством его фиксации более или менее
достоверным способом. Рассматривая мир исключительно
через призму сознания, как феномен письменной культуры, как
порождение Гутенберговой цивилизации, постструктуралисты
уподобляют самосознание личности некой сумме текстов в той
массе текстов различного характера, которая, по их мнению, и
составляет мир культуры. Поскольку, как не устает повторять
основной теоретик постструктурализма Ж. Деррида, "ничего не
существует вне текста" (112, с. 158), то и любой индивид в таком
случае неизбежно находится "внутри текста", т.е. в рамках
определенного исторического сознания, насколько оно нам доступно
в имеющихся текстах. Весь мир в конечном счете воспринимается
Дерридой как бесконечный, безграничный текст, как
"космическая библиотека", по определению Винсента Лейча, или
как "словарь" и "энциклопедия", по характеристике Умберто
Эко.
Специфика новейшей, постмодернистской трактовки языкового
сознания состоит уже не столько в его текстуализации,
сколько в его нарративизации, т. е. в способности человека описать
себя и свой жизненный опыт в виде связного повествования,
выстроенного по законам жанровой организации художественного
текста. Таким образом, здесь выявляются две тесно связанные
друг с другом проблемы: языкового характера личности и повествовательного
модуса человеческой жизни как специфической для
человеческого сознания модели оформления жизненного опыта. В
данном случае эта специфичность, отстаиваемая теоретиками
лингвистики, литературоведения, социологии, истории, психологии
и т. д., в ходе своего обоснования приобретает все черты роковой
неизбежности, наглухо замуровывающей человека в неприступном
склепе словесной повествовательности наподобие гробницы пророка
Мухаммеда, вынужденного вечно парить без точки опоры в
тесных пределах своего узилища без права переписки с внешним
миром.
Существенную роль в теоретическом обосновании текстуализации
сознания и сыграл Жак Лакан, выдвинувший идею текстуализации
бессознательного, которое традиционно связывалось
прежде всего со сновидением. Это было очень важным моментом
в оформлении нового представления о сознании человека, поскольку
к тому времени уже было ясно, что своим рационально
аргументированным дискурсивным полем оно не исчерпывается.
Поэтому и получил такое распространение тезис Лакана, подхваченный
затем постструктуралистами и постмодернистами, что
сновидение структурировано как текст, более того, "сон уже есть
текст".
Почему Лакан — один из общепризнанных "отцов структурализма"
оказался в центре внимания теоретиков постструктура -
лизма? Если обратиться к его работам, собранным в
"Сочинениях" (1966) (206) и "Семинарах" (1973-1981) (208,
209), к его интерпретаторам, последователям и критикам, таким
как Ж. Лапланш и Ж. Б. Понталис (211), С. Леклер (212),
М. Маннони (233), Ю. Кристева (199), Б. Бенвенуто и Р.
Кеннеди (68), Дж. Ф. Макканнелл (231), Э. Райт (293),
С. Шнейдерман (262), С. Тэркл (279), Дж. Митчелл (240),
А. Лемер (215), Д. Арчард (45) и др., не говоря уже о постоянных
и практически обязательных ссылках на него любых современных
исследований философского и литературоведческого
характера, претендующих на теоретичность, то нельзя не увидеть
той громадной роли французского ученого, которую он сыграл в
заложении основ постструктурализма. За исключением лишь
йельцев (да и то воздействие идей Лакана можно обнаружить и
у них, правда, в косвенной, имплицитной форме) практически вся
постструктуралистская мысль развивалась под его интенсивным
влиянием, в условиях либо безоговорочного, либо критического
восприятия его идей.
Лакан в перспективе постструктурализма
Очевидно, что основное направление
мысли Лакана шло
в русле постструктуралистских
представлений; он был одним из
первых, выступивших с критикой
соссюровской модели знака и общей, лингвистической по своей
природе, теории коммуникации, которые обе составляли основу
традиционного структурализма, "деструктурировал" фрейдовскую
структуру личности, тем самым одновременно поставив под вопрос
и саму идею структуры, а также предложил
"трансференциальную" методику интерпретации, существенно
повлиявшую на специфику деконструктивистского анализа, главным
образом в его феминистском варианте.
Несколько особое положение Лакана в общей перспективе
постструктуралистской доктрины объясняется прежде всего тем,
ОТ ДЕКОНСТРУКТИВИЗМА К ПОСТМОДЕРНУ
что его роль как одного из основоположников этого течения явилась
результатом позднейшего переосмысления его концепций в
свете уже сложившихся представлений постструктуралистского
характера. Здесь важно отметить, что воздействие идей Лакана
на разных этапах формирования, а потом и развития постструктурализма
было и непостоянным, и неодинаковым в разных странах,
и далеко не всегда непосредственным. Если во Франции
концепции Лакана были, да и сейчас остаются неослабной и непосредственной
константой теоретической мысли, источником ее
постоянного обращения, то в Англии, хотя его идеи и были усвоены
еще на раннем этапе становления британского постструктурализма,
в период, так сказать, пред постструктурализма, однако
в форме, сильно опосредованной социологическими теориями
Альтюссера и Машере, Грамши и Лукача. Что же касается
США, то йельский вариант деконструктивизма характеризовался
более чем умеренным интересом к Лакану, он возник позднее, в
других школах деконструктивизма — у представителей левого
деконструктивизма и феминистской критики; у первых — под
влиянием британского постструктурализма, у вторых — под воздействием
французской "женской критики".
Лакан и Деррида
Другой и весьма немаловажной
стороной проблемы "Лакан
и постструктурализм" является
то обстоятельство, что в значительной степени авторитет
французского психолога для последователей этого учения основывался
на существенном сходстве его идей с идеями Дерриды, на
самом факте содержательного параллелизма их мышления. Иными
словами, авторитет Лакана подкреплялся авторитетом Дерриды.
Однако здесь сразу следует оговориться, что при всей несомненной
близости их научных подходов нельзя не учитывать и определенного
скептицизма Дерриды по отношению к Лакану, той
теоретической дистанции, существующей между их позициями,
которая и дала основания Дерриде выступить с критикой концепций
Лакана. Сама доктрина постструктурализма отнюдь не представляет
собой некое монолитное целое, и все ее главные теоретики
нередко вступали в споры: достаточно вспомнить весьма
оживленную полемику между Дерридой и Фуко. Но в случае
критики Лакана Дерридой дело обстоит несколько иначе. Проблема
тут прежде всего в том, что теоретические представления
Лакана сложились в 30-50-е годы и несли на себе заметный отпечаток
допостструктуралистских научных установок. В этом
плане и шла критика Дерриды, выступавшего с позиций более
последовательного постструктурализма. При этом всегда важно
не забывать, что критика Дерриды не носила характера категорического
отрицания, а, как и в случае с Фрейдом, претендовала на
дальнейшее развитие ранее высказанных идей этих мыслителей,
по отношению к которым Деррида в известном смысле выступал
в роли последователя.
В связи с тем фактом, что в постструктурализме учение Лакана
воспринималось не целиком, а в виде отдельных идей, приобретавших
к тому же существенно их видоизменявшую интерпретацию
(в принципе сама мысль о наличии целостной и непротиворечивой
системы воззрений Лакана или, если иначе это выразить,
об их системности, не получила единого мнения среди
исследователей его научного наследия), с точки зрения общей
эволюции постструктуралистской доктрины наибольший интерес
вызывают даже не столько концепции французского психоаналитика,
сколько их переосмысление и те основные линии, по которым
шел этот процесс в ходе формирования постструктурализма.
Поэтому в разделе о Лакане и уделяется столько внимания рецепции
его идей и теоретических положений как в различных вариантах
постструктурализма и деконструктивизма, так и у разных
их представителей.
Необходимо всегда помнить, что если в общетеоретическом
плане решающее воздействие идей Лакана на становление постструктурализма
не вызывает никаких сомнений, то в тоже время
говорить о нем как о последовательном теоретике этого учения
было бы большой натяжкой прежде всего потому, что он не был
создателем целостной концепции постструктурализма, каким явился
Деррида, он предложил лишь ряд разрозненных идей, каждая
из которых получила специфическое развитие и интерпретацию в
зависимости от научной ориентации и исследовательских интересов
обращавшихся к ней литературных критиков, лингвистов, философов
и культурологов.
Лакан и фрейдизм
При всех своих разнообразных
интересах и увлечениях Лакан
прежде всего был, если
можно так сказать, профессиональным
фрейдистом. И необходимость освещения основных
принципов специфики лакановского подхода к фрейдизму вызвана
именно тем, что он заложил основы постструктуралистского
варианта неофрейдизма, без учета которого вообще невозможно
понять, что из себя представляет сам постструктурализм. С Ла59
ОТ ДЕКОНСТРУКТИВИЗМА К ПОСТМОДЕРНУ
каном спорили, не соглашались или дальше развивали его постулаты,
но именно он предложил тот путь, по которому структурализм
стал превращаться в постструктурализм в первую очередь
во Франции, а затем и в других странах.
Особую роль в этом сыграл тот фактор, что Лакан сочетал
до сих пор нерасторжимым браком психоанализ и лингвистику,
создав тот лингвоориентированный вариант неофрейдизма, который
и поныне властвует над умами западных гуманитариев. При
всех взлетах и падениях интереса к Лакану сформулированная им
проблематика динамического взаимодействия "воображаемого" и
"символического" по-прежнему привлекает к себе внимание теоретиков
литературы и искусства. Но основной вклад Лакана в
создание общей теории постструктурализма — это его переосмысление
соссюровской концепции
знака.
Интерпретация семиотики позднего Соссюра
В традиционном структурализме
в его французском варианте
(приобретшем, кстати, репутацию
модели классического характера,
подобно тому, как несколько
веков тому назад французский вариант классицизма завоевал
международный авторитет в качестве неоспоримого образца для
подражания и единственно верной модели, на которую следовало
ориентироваться остальным национальным литературам), утвердилась
соссюровская схема структуры знака, где означающее хотя
и носило произвольный характер, но тем не менее было крепко и
непосредственно связано со своим обозначаемым; т. е. способность
знака (в естественных языках — слова) непосредственно,
четко и определенно обозначать свой объект (предмет, явление,
понятие) не ставилась под сомнение. Правда, при этом Соссюр
оговаривался, подчеркивая: "Языковой знак связывает не вещь и
ее название, а понятие и акустический образ" (39, с. 99). Именно
от Соссюра и пошла традиция неразрывности связи означающего
и означаемого, подхваченная и развитая структуралистами.
Однако если обратиться к позднему наследию Соссюра, в
частности к его "Анаграммам", то можно убедиться, что дело не
обстояло так просто и произвольность означающего стала трактоваться
им все более расширенно, особенно применительно к языку
поэзии: "Анаграмму" не следует определять как преднамеренную
путаницу, лишенную полноты смысла, а как неопределяемую
множественность, радикальную неразрешимость, разрушающую
все коды" (цит. по: 223, с. 112).
Речь идет об особом, систематическим образом организованном
коде (своде четких правил), который Соссюр пытался обнаружить
в анаграммах, коде, который был бы ответственен за порождение
поэтического смысла. Как считает Лейч, Соссюр хотел
"создать новый тип чтения, двигаясь от самого знака к изолированному
слову" (214, с. 9-10).
Сама подобная интерпретация соссюровских усилий свидетельствует
уже скорее о постструктуралистском понимании вопроса.
Соссюру несомненно удалось нащупать некоторые закономерности
древнеевропейского стихосложения, ориентированные на
анаграмматический принцип построения, когда передача имени
бога или героя в отдельных слогах или фонемах слов, отмечает
В. В. Иванов, "напоминающая способ загадывания слова в шарадах,
определяла звуковой состав многих отрывков из гомеровских
поэм и ведийских гимнов". И далее: "Теперь уже нельзя
сомневаться в существовании общеиндоевропейской поэтической
традиции, связанной с анализом состава слова и тем самым подготовившей
и развитие науки о языке, в частности в Индии...
Следы сходной традиции в последнее время обнаружены и в ирландских
текстах, что представляется особенно важным потому,
что существуют и другие черты сходства между индийским и ирландским,
которые удостоверяют древность целого ряда явлений
индоевропейской духовной культуры" (39, с. 635, 636).
Однако эти во многом весьма плодотворные поиски и дали
тот побочный результат, которым воспользовались теоретики
постструктурализма, увидев в приведенном выше высказывании
Соссюра указание на специфический характер анаграмматической
коннотации, нарушающей естественный ход обозначения и, что
самое главное, ставящей под сомнение нерасторжимость и четкую
определенность связи означающего с означаемым. Трудно сказать,
насколько эту мысль можно однозначно вывести из довольно
хаотических записей "Анаграмм", не систематизированных в
единое целое, но тем не менее, очевидно, некоторые основания
для этого были.
Бессознательное как структура языка
Лакана потому и можно
считать предшественником постструктурализма,
что он развил
некоторые потенции, имманентно
присущие самой теории произвольности
знака, сформулированной Соссюром, и ведущие как
раз к отрыву означающего от означаемого. Кардинально пересмотрев
традиционную теорию фрейдизма с позиций лингвистики
ОТ ДЕКОНСТРУКТИВИЗМА К ПОСТМОДЕРНУ
и семиотики, Лакан отождествил бессознательное со структурой
языка: "бессознательное является целостной структурой языка", а
"работа сновидений следует законам означающего" (207, с. 147, 161).
"Сон есть текст"
В этом и заключается один
из основополагающих постулатов
Лакана, подхваченный затем
постструктуралистами, — его
тезис о том, что сновидение структурировано как текст, более
того, "сон уже есть текст": "Сновидение подобно игре в шарады,
в которой зрителям предполагается догадаться о значении слова
или выражения на основе разыгрываемой немой сцены. То, что
этот сон не всегда использует речь, не имеет значения, поскольку
бессознательное является всего лишь одним из нескольких элементов
репрезентации. Именно тот факт, что и игра, и сон действуют
в условиях таксемического материала для репрезентации
таких логических способов артикуляции, как каузальность, противоречие,
гипотеза и т. д., и доказывает, что они являются скорее
формой письма, нежели пантомимы"
(207, с. 161).
Процессы внутри сна: конденсация и замещение
В сновидениях Лакан вслед
за Фрейдом выделяет два основПроцессы
внутри ных процесса: конденсацию и
замещение. Реинтерпретируя
традиционные понятия психоанализа,
подразумевающие под первым совмещение в одном образе,
слове, мысли, симптоме или акте несколько бессознательных желаний
или объектов, а под вторым — сдвиг ментальной энергии с
одного явления в мозгу на другое. Лакан переосмыслил их в языковом
плане. Для него при конденсации происходит наложение
одних означающих на другие, полем чего служит метафора. В
результате даже самый простой
...Поділитися у соцмережах
