Постмодернизм и прочее

сторінка №2

...а, тем самым
лишает его необходимого языка для понимания (в терминах постструктуралистов
— "интерпретации") как самого себя, так и окружающего
мира.
Таким образом, язык рассматривается не просто как средство
познания, но и как инструмент социальной коммуникации,
манипулирование которым господствующей идеологией касается
не только языка наук (так называемых научных дискурсов каждой
дисциплины), но главным образом проявляется в "деградации
языка" повседневности, служа признаком извращения человеческих
отношений, симптомом "отношений господства и подавления".
При этом ведущие представители постструктурализма
(такие, как Деррида и Фуко), продолжая традиции Франкфуртской
школы Kulturkritik, воспринимают критику языка как критику
культуры и цивилизации.

Привлекательность постструктурализма
Причины, по которым общефилософские
идеи постструктурализма
оказались столь привлекательными
для современного
литературоведения, обусловлены
рядом факторов. Во-первых, все основные представители постструктурализма
(Ж. Деррида, Ж. Делез, Ф. Гваттари, М. Фуко,
Ж. Лакан, Р. Барт, Ю. Кристева), что, кстати, очень характерно
вообще для теоретической мысли конца XX в., активно используют
художественную литературу для доказательства и демонстрации
своих гипотез и выводов. В этом отношении постструктурализм,
о чем уже говорилось выше, находится в общем
русле той тенденции научного мышления современности, для которого
изящная словесность стала испытательным полигоном для
разного рода концепций философского, культурологического, социологического
и даже научно-естественного характера.
Во-вторых, сама специфика научного мышления, заостренного на
языковых проблемах и апеллирующего не к языку логического и
строго формализованного понятийного аппарата, а к языку интуитивно-метафорических,
поэтически многозначных понятий, вызывала
повышенный интерес к проблематике литературно-художественного
свойства. И, наконец, в-третьих, при таком
подходе литературоведение, со своей стороны, перестает быть
только наукой о литературе и превращается в своеобразный способ
современного философствования.

16

ГЛАВА I

В связи с этим резко изменились роль и функция литературоведения
как науки. С одной стороны, оно начало терять свою
специфику, традиционный набор признаков и параметров, характерных
лишь только для него как строго специализированной
дисциплины тем и объектов исследования, а также привычный
понятийный аппарат и аналитический инструментарий. Литературоведение
стало размываться, превращаться в интердисциплинарную
науку без четко сформулированного и определенного предмета
изучения.
Разумеется, речь не идет обо всем современном западном
литературоведении, а лишь о наиболее характерных тенденциях
его теоретического обоснования. И еще одно немаловажное замечание.
Уход в философское теоретизирование гораздо характернее
для французских философов-литературоведов, нежели для их заокеанских
коллег. Но даже и у последних практически любой
анализ художественного произведения volens nolens, как правило,
имеет тенденцию превращаться в философские рассуждения о
познаваемости (вернее, о непознаваемости) мира, о специфической
природе языка и ненадежности знания, получаемого с его
помощью. Фактически основные теоретики деконструктивизма
(например, П. де Ман, Г. Блум, X. Миллер) не столько анализируют
художественные тексты, сколько стремятся выявить их
скрытый алогизм, обусловленный риторической природой языка.
Да к тому же не следует забывать, что деконструктивизм не признает
существования отдельного текста как такового, его приверженцы
вообще изучают не тексты, а "интертекстуальность".
Разумеется, приоритет общетеоретических интересов у основоположников
постструктурализма и деконструктивизма не исключает
наличия примерных, образцовых анализов отдельных
текстов, моделирующих основные принципы "нового подхода" к
произведению, как у первопроходцев этого течения, так и прежде
всего у большой массы критиков, захваченных этим движением и
составляющих, условно говоря, его нижний эшелон. Как уже отмечалось,
даже и эти анализы во многом сохраняют абстрактно-теоретический
характер, хотя справедливости ради необходимо
сказать, что это больше является достоянием скорее французских,
нежели американских критиков, у которых гораздо заметнее преобладание
практических интересов к скрупулезному словесно-текстуальному
анализу в духе традиций "тщательного прочтения"
"новой критики".

17

РОЖДЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ

Четыре направления критики структурализма
В философско-методологическом
плане теория постструктурализма
развивалась как критика
структурализма, которая
велась по четырем основным направлениям:
проблемам структурности, знаковости, коммуни
кативности и целостности субъекта.
Следует отметить, что критика концепции целостного субъекта
была осуществлена в значительной мере уже в рамках структурализма
и в теории постструктурализма получила лишь свое окончательное
завершение.
Если попытаться осмыслить, каков же был общий итог
столь, казалось бы, разных подходов и предлагаемых схем и теорий
Ж. Дерриды, Ю. Кристевой и Р. Барта с семиотической
точки зрения, то постструктуралистская подоплека обнаружится
прежде всего в разрушении традиционной структуры знака. В
первую очередь эти попытки были направлены на размывание
замкнутости, внутренней закрытости знака (знаменитое понятие
cloture, вокруг которого развернулись споры в конце 60-х --
начале 70-х годов) по отношению к другим знакам, способности
означающего прямо, непосредственно и полно репрезентировать,
представлять обозначаемое им явление.

"Знакоборчество"; "скользящее означающее" Лакана
Прежде всего была предпринята
попытка дезавуалироватъ
традиционную структуру знака,
— то, что Р. Барт по аналогии с
иконоборчеством назвал "знакоборчеством"
(58, с. 271). Первым
против соссюровской концепции
знака выступил в 50-х годах Ж. Лакан, отождествив
бессознательное со структурой языка, и заявил, что "работа сновидений
следует законам означающего" (206, с. 116). Он утверждал,
что означающее и означаемое образуют отдельные ряды,
"изначально разделенные барьером, сопротивляющимся обозначению"
(207, с. 149). Тем самым Лакан фактически раскрепостил
означающее, освободив его от зависимости от означаемого, и ввел
в употребление понятие "скользящего", или "плавающего означающего".

18

ГЛАВА I

Критика "трансцендентального означаемого" у Дерриды
Но, собственно, наиболее
авторитетное среди постструктуралистов
теоретическое обоснование
этой критики традиционной
концепции знака дал Ж. Деррида.
Он предпринял попытку опровергнуть
эпистемологическое
обоснование, на котором покоил
ся классический структурализм, а именно невозможность разделения
означаемого ряда от ряда означающего в функционировании
знака. Детально разработанная аргументация Дерриды направлена
не столько на выявление ненадежности любого способа
знакового обозначения, сколько на то, что обозначается, — на
мир вещей и законы, им управляющие. С точки зрения французского
ученого, все эти законы, якобы отражающие лишь желание
человека во всем увидеть некую "Истину", на самом деле не что
иное, как "Трансцендентальное Означаемое" — порождение
"западной логоцентрической традиции", стремящейся во всем
найти порядок и смысл, во всем отыскать первопричину (или, как
чаще выражается Деррида, навязать смысл и упорядоченность
всему, на что направлена мысль человека).
В частности, вся восходящая к гуманистам традиция работы
с текстом выглядит в глазах Дерриды как порочная практика
насильственного овладения текстом, рассмотрения его как некой
замкнутой в себе ценности, практика, вызванная ностальгией по
утерянным первоисточникам и жаждой обретения истинного
смысла. Понять текст для них означало "овладеть" им,
"присвоить" его, подчинив его смысловым стереотипам, господствовавшим
в их сознании.

Центр как "феноменологический голос"
Здесь на первый план выходит
вторая важная сторона
деятельности Дерриды — его
критика самого принципа
"структурности структуры", в
основе которого и лежит понятие
"центра" структуры как некоего организующего ее начала, --
того, что управляет структурой, организует ее, в то время, как
оно само избегает структурности. Для Дерриды этот центр — не
объективное свойство структуры, а фикция, постулированная наблюдателем,
результат его "силы желания" или "ницшеанской
воли к власти"; в конкретном же случае толкования текста --
следствие навязывания ему читателем собственного смысла.

19

РОЖДЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ
В некоторых своих работах Деррида рассматривает этот "центр"
как "сознание", "cogito", или "феноменологический голос". Само
интерпретирующее "я" вместе с тем понимается им как своеобразный
текст, составленный из культурных систем и норм своего
времени1.
Эта критика структуры — самая показательная сторона доктонны
постструктурализма. Наиболее последовательно она проводилась
в теориях деконструкции Дерриды и его американских
последователей, "текстуальной продуктивности" Ю. Кристевой,
"шизофренического дискурса" и "ризомы" Ж. Делеза и
Ф. Гваттари, "текстового анализа" Р. Барта и т. д. В том же
направлении развивалась мысль и второго после Дерриды по своему
влиянию теоретика постструктурализма М. Фуко. В значительной
степени он явился продолжателем той "разоблачительной
критики", начатой еще теоретиками Франкфуртской школы
Т. В. Адорно, М. Хоркхаймером и В. Беньямином, главная цель
которой — критика всех феноменов общественного сознания как
сознания буржуазного — состояла в том, чтобы выявить сущностный,
хотя и неявный иррационализм претендующих на безусловную
рациональность философских построений и доказательств
здравого смысла, лежащих в основе легитимации — самооправдания
западной культуры последних
столетий.

"Историческое бессознательное" Фуко
Так, основная цель исследований
Фуко — выявление
"исторического бессознательного"
различных эпох начиная с Возрождения
и по XX в. включительно. Исходя из концепций языкового
характера мышления и сводя деятельность людей к
"дискурсивным практикам", Фуко постулирует для каждой конкретной
исторической эпохи существование специфической эпистемы
— "проблемного поля", достигнутого к данному времени
уровня культурного знания, образующегося из дискурсов различных
научных дисциплин.
При всей разнородности этих дискурсов, обусловленной специфическими
задачами разных форм познания, в своей совокупности
они образуют, по утверждению Фуко, более или менее
единую систему знаний — эпистему. В свою очередь, она реализуется
в речевой практике современников как строго определенный
языковой код — свод предписаний и запретов. Эта языко____________________________

1Более подробно о теориях Ж. Дерриды см.: Ильин И. П. Постструктурализм.
Деконструктивиэм. Постмодернизм. — М.:Интрада. 1996. С. 10-50.

20

ГЛАВА I

вая норма якобы бессознательно предопределяет языковое поведение,
а следовательно, и мышление отдельных индивидов.
Господству этого культурного бессознательного Фуко противопоставляет
деятельность "социально отверженных": безумцев,
больных, преступников и, естественно, в первую очередь, художников
и мыслителей. С этим связана и мечта Фуко об идеальном
интеллектуале, который, являясь аутсайдером по отношению к
современной ему эпистеме, осуществляет ее деконструкцию, указывая
на слабые места — на изъяны общепринятой аргументации,
призванной укрепить власть господствующих авторитетов и
традиций.

Самым существенным в учении Фуко, как об этом свидетельствует
практика постструктурализма, явилось его положение о
необходимости критики "логики власти и господства" во всех ее
проявлениях. Именно это является наиболее привлекательным
тезисом его доктрины, превратившимся в своего рода негативный
императив, затронувший сознание широких кругов современной
западной интеллигенции. При этом дисперсность, дискретность,
противоречивость, повсеместность и обязательность проявления
власти в понимании Фуко придают ей налет мистической ауры,
не всегда уловимой и осознаваемой, но тем не менее активно действующей
надличной силы.
Разработанная Фуко методика анализа общественного сознания,
концепция "децентрированного субъекта", трактовка
"воли-к-знанию" как "воли-к-власти", интерес к маргинальным
явлениям цивилизации, иррационалистическое толкование исторического
прогресса — все это было взято на вооружение левыми
деконструктивистами и постмодернистами
2.

Сознание как текст
Рассматривая мир только
через призму его осознания, т. е.
исключительно как идеологический
феномен культуры и, даже более узко, как феномен письменной
культуры, постструктуралисты готовы уподобить самосознание
личности некой сумме текстов в той массе текстов различного
характера, которая, по их мнению, и составляет мир культуры.
Поскольку, как не устает повторять Деррида, "ничего не
существует вне текста", то и любой индивид в таком случае неизбежно
находится внутри текста, т. е. в рамках определенного
исторического сознания, что якобы и определяет границы интер__________________________________

2Более подробно о Фуко — там же, с. 51-94.

21

РОЖДЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ
претативного своеволия критика. Весь мир в конечном счете воспринимается
Дерридой как бесконечный, безграничный текст.
Панъязыковая и пантекстуальная позиция постструктуралистов,
редуцирующих сознание человека до письменного текста, а
заодно и рассматривающих как текст (или интертекст) литературу,
культуру, общество и историю, обуславливала их постоянную
критику суверенной субъективности личности и порождала многочисленные
концепции о "смерти субъекта", через которого
"говорит язык" (М. Фуко), "смерти автора" (Р. Барт), а в конечном
счете и "смерти читателя" с его "текстом-сознанием",
растворенном в всеобщем интертексте культурной традиции.
Практические аспекты критики теории художественной коммуникации
более детально были разработаны в концепциях деконструктивистов
и постмодернистов, их критика коммуникативности
в основном сводилась к выявлению трудности или просто
невозможности адекватно понять и интерпретировать текст. Естественно,
что предметом их анализов становились в первую очередь
произведения тех поэтов и писателей (Рембо, Лотреамон,
Роб-Грийе, Джойс), у которых смысловая неясность, двусмысленность,
многозначность интерпретации выступали на передний
план. С этим связано и ключевое для деконструктивизма понятие
смысловой "неразрешимости" как одного из принципов организации
текста, введенное Дерридой.
Постструктурализм в целом можно определить как общеметодологическую
основу, на базе которой деконструктависты и
постмодернисты выстраивали свои концепции, отличающиеся фактически
лишь сменой исследовательских приоритетов, иными
идейно-эстетическими ориентациями и более практическим характером
анализа, нацеленного прежде всего на изучение литературы.


Постмодернизм как маргинализм
В определенном смысле и
постструктурализм, и постмодернизм
могут быть охарактеризованы
как проявления феномена
маргинализма — специфического
фактора именно модернистско-современного модуса мышления,
скорее даже самоощущения, творческой интеллигенции XX в.
Здесь очень важно в каждом конкретном историческом случае
суметь по возможности правильно оценить удельный вес этого
явления в общей системе координат своего времени. Ибо если
понимать под маргинальностью лишь только философский аспект
проблемы ("общее название ряда направлений, развивающихся

22

ГЛАВА I

вне и в противовес доминирующим в ту или иную эпоху правилам
рациональности, представленным в господствующей философской
традиции, часто антисоциальных или асоциальных") (37, с. 170),
то она существовала всегда в истории человечества. Так, Рыклин
в качестве одного из первых маргиналистов в философии называет
Антисфена — основателя кинизма.
Однако меня интересует не столько собственно философская
традиция маргинальности, сколько та позиция нравственного протеста
и неприятия окружающего мира, та позиция всеобщей контестации,
которая стала отличительной чертой именно модернистского
художника, в свою очередь получившая специфическую
трактовку в постмодернизме. Начиная с постструктурализма
маргинальность превратилась в уже осознанную и теоретическую
рефлексию, приобретя статус центральной идеи — выразительницы
духа своего времени. Причем следует иметь в виду, что маргинализм
как сознательная установка на периферийность по отношению
к обществу в целом, в том числе и к его морали, всегда
порождала пристальный интерес и к "пограничной нравственности".
Феномен де Сада был заново переосмыслен в структуралистской
и постструктуралистской мысли, получив своеобразное
теоретическое оправдание. Проблема, разумеется, не исчерпывается
лишь имморализмом, ее суть в том, что Томас Манн устами
Сетгембрини определил как placet experiri — жажду эксперимента,
искус любопытства и познания, часто любой ценой и в
любой ранее считавшейся запретной, табуированной области.
Постструктуралистско-деконструктивистский комплекс представлений
в основном сложился на пересечении взаимодействий
французской и англо-американской (вернее, наверно, было бы
сказать, англоязычной) литературоведческой мысли, чем в значительной
степени и определяется выбор имен тех его представителей,
концепции которых анализируются в данной работе. Постмодернизм
с самого начала был гораздо более интернациональным
по своей природе явлением, в нем сразу о себе заявили и голландские,
и немецкие исследователи и теоретики.
Говоря о постструктурализме и деконструктивизме в целом,
мы вынуждены отметить один парадоксальный факт: хотя и сам
постструктурализм, и первые версии деконструктивистского применения
его концепций для нужд критики возникли на французской
почве, тем не менее именно в США и частично Англии
была разработана та относительно доступная модель критического
анализа, которая и сделала деконструктивизм самым модным и
влиятельным критическим направлением в течение последних дваРОЖДЕНИЕ
КОНЦЕПЦИИ

25

дцати лет. Разумеется, необходимо сразу оговориться, что то, что
можно было бы назвать "литературоведческим постструктурализмом"
— как наиболее обобщенным названием для всех его деконструктивистских
изводов, — никогда не исчерпывал собой
всего разнообразия направлений и школ в современной западной
критике. Можно, конечно, спорить, в какой мере он олицетворял
собой господствующую тенденцию в гуманитарной науке Запада.
Тем не менее есть все основания утверждать, что как раз в области
теории его концепции оказывали и, судя по всему, продолжают
оказывать наиболее сильное воздействие.
Многосторонность и разнообразие анализируемых в работе
проблем с неизбежными экскурсами в самые различные области
знания делает проблематичной саму возможность дать хоть в
какой-то степени детальный обзор критической литературы, вышедшей
в России по данному кругу вопросов. Для этого надо
было просто написать еще одну книгу. К тому же в данной работе
сознательно не затрагивается весь тот огромный пласт публицистики,
появившийся в основном в виде журнальных публикаций
последних лет, по проблеме постмодернизма, поскольку, как правило,
в нем обсуждается так или иначе вопрос о русском постмодернизме,
что выходит за пределы тематики нашего исследования.
Если говорить о западных ученых, на труды которых мне
постоянно приходится ссылаться, то и они сами в той же мере
являлись предметом анализа, как и критикуемые ими теоретики.
В определенном свете вся моя работа является своеобразной
"критикой в третьей степени" — т. е. критикой критики критических
концепций — да простят мне снисходительные читатели эту
невольную тавтологию. И мне трудно выделить кого-нибудь из
них, кто бы мог мне послужить, как рассказчику "Божественной
комедии", надежным Вергилием в нисходящих кругах постструктуралистской
бездны. Более подробные сведения о литературе по
рассматриваемым проблемам можно получить в прилагаемой библиографии.

ПOCTCTPУКТУPАЛИЗМ ПРОТИВ СТРУКТУРАЛИЗМА

Очень часто при анализе постструктуралистского течения
приходится сталкиваться с дилеммой: что относить к "чистому",
"подлинному", "истинному" постструктурализму, а что к тому,
что лишь только отмечено его влиянием. Можно, разумеется,
ограничиться исследованием трудов тех ученых, принадлежность
которых к данному течению ни у кого не вызывает сомнения, но
тогда общая картина окажется явно неполной. Мы не поймем
самой природы его притягательности для исследователей самого
разного толка, а тем самым и того рационального зерна, что в
нем содержится, ибо, рассматривая его изолированно, в самом
себе, мы невольно сосредоточимся на том, что прежде всего бросается
в глаза: на его парадоксальности, его явном противоречии
законам здравого смысла, и он предстанет перед нами как нагромождение
нелепостей, произвольных экстраполяций, необъяснимого
нигилизма по отношению ко всей культурной традиции, на
которой воспитано гуманистическое сознание многих представителей
человечества.
Поместив же постструктурализм в культурный контекст эпохи,
мы сразу увидим неслучайность его появления и определенную
закономерность его влияния. Но для этого необходимо привлечь
для анализа значительно больший контингент ученых, чем
казалось бы необходимым на первый взгляд. Многие тенденции
постструктуралистского подхода к самым разным явлениям жизни
и современности, пожалуй, отличаются лишь только более заостренной
и парадоксальной формой выражения тех умонастроений и
эмоциональных реакций, которые проявляются в концепциях, работах,
высказываниях самых широких слоев философской интел25

РОЖДЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ
лигенции Запада. Естественно, не следует рассматривать постструктурализм
и сферу интеллектуальной деятельности, находящуюся
под его большим или меньшим влиянием, как единственное
течение всей современной западной гуманитарной мысли, но
тот факт, что его идеи оказались близкими очень многим, не вызывает
сомнения.

Сохранение структурализма в постструктурализме
Одним из наиболее сложных
вопросов, связанных с общей
проблематикой постструктурализма,
является вопрос о его
хронологии. Трудность здесь
заключается прежде всего в том.
что постструктурализм вырос из структурализма, во многом сохранил
его понятийный аппарат и значительную часть общего
комплекса мировоззренческих представлений. Разумеется, в постструктурализме
этот комплекс претерпел существенные изменения,
да к тому же и сам постструктурализм как таковой сформировался
как критика основных структуралистских положений.
Более подробно об этом ниже. Постепенное вызревание постструктурализма
в недрах структурализма и объясняет тот факт,
что его ведущие теоретики (М. Фуко, Ж. Лакан, Р. Барт) в
начале своей деятельности выступали как сторонники структуралистской
парадигмы и лишь позднее перешли на позиции постструктурализма,
а иногда и просто их какие-то отдельные положения
были с течением времени переосмыслены как основополагающие
для постструктуралистской доктрины. В первую очередь
это касается Фуко: вначале он воспринимался как образцовый
структуралист, потом — как эталон постструктуралистского мыслителя.
В результате все его раннее творчество было подвергнуто
кардинальной ревизии, последовательно стремившейся отыскать в
раннем Фуко предпостструктуралистские интенции, и надо сказать,
не без успеха.

Постструктурализм как современный тип знания
Все это вносило немало сумятицы
в умы сторонних наблюдателей,
к тому же постструктурализм
никогда не был систематизированной
научной дисциплиной:
обоснование мировоззренческого
хаоса, теоретическая аннигиляция целостной личности, последовательная
установка на принцип языковых игр и глобальный
релятивизм в самом своем зародыше несли внутреннюю противоречивость.

И хаос эмоционального нигилизма не мог не повлечь

26

ГЛАВА I

за собой хаос теоретический. В этом специфика постструктура -
лизма как современного типа знания: он существует не как набор
определенных истин, а как проблемное поле — диалогически
напряженное полемическое пространство, где в состоянии вечного
соперничества разнородные концепции оспаривают друг у друга
право на роль наиболее авторитетной системы аргументации, не
вычленяясь при этом в независимое целое, но обретая свое значение
в непрекращающейся взаимной контестации.
Это. если можно так сказать, спорные истины, осознающие
эту свою оспоримость и поэтому всегда нуждающиеся в самооправдании.
И структурализм — в общей парадигме постструктуралистских
представлений — всегда был ее неотъемлемым элементом.
хотя его роль и значение ощутимо менялись в процессе
становления постструктурализма. Последний же всегда существовал
как критика структурализма, и без предмета своих инвектив
он вряд ли смог обрести свой modus vivendi, ибо и в своих
контраргументах против структурализма он во многом зависел от
системы доказательств, выработанных своим предшественником.
Более того, сама доктрина постструктурализма постоянно подвергает
себя саморевизии, переоценке и переосмыслению, заново
интерпретируя структуралистские концепции в постструктуралистском
духе. Наиболее показательным в этом отношении может
служить пример Фуко, о чем
говорилось выше.

Сосуществование структурализма и постструктурализма...
Сложность разграничения
этих течений заключается еще и
в том, что возникновение постструктурализма
отнюдь не означало
исчезновения структурализма
как такового. Помимо множества переходных случаев, когда
довольно трудно разграничить, где, собственно, кончается структурализм
и начинается уже постструктурализм, сам структурализм
в своих более или менее традиционных формах продолжал свое
шествие по Европе еще до середины 70-х годов, а его качественные
изменения, приведшие к явной смене парадигмы, даже до
начала 80-х годов многими теоретиками по инерции продолжали
восприниматься как естественное развитие его основных постулатов,
как вполне закономерные результаты его внутренней эволюции,
а не...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• ...
• 39
• 40
• 41

Поділитися у соцмережах