Жанр: Философия
Избранное
...ем Фрейд. Марксу
удалось соединить духовное наследие гуманизма эпохи Просвещения
и немецкого идеализма с экономической и социальной реальностью
и тем самым заложить основу новой науки о человеке и обществе,
опирающейся на факты, проникнутой в то же время духом западной
гуманистической традиции. И хотя большинство систем, претендующих
на то, чтобы говорить от имени Маркса, отвергают дух гуманизма
или искажают его, я верю - и постараюсь показать в данной книге,-
что возрождение западного гуманизма вернет Марксу его выдающееся
место в истории человеческой мысли. Однако и после всего сказанного
было бы наивным игнорировать значимость Фрейда только потому,
что он не достиг высот Маркса. Фрейд является основателем подлинно
научной психологии, а открытие им бессознательных процессов и динамической
природы характера составляет уникальный вклад в науку
о человеке, изменивший представление о нем на все грядущие времена.
II. ОБЩИЕ ОСНОВЫ
Прежде чем перейти к более подробному обсуждению теорий Маркса
и Фрейда, хочу кратко остановиться на изложении основных предпосылок,
составляющих общую почву, на которой произрастает т
мышление.
К ним относятся фундаментальные идеи, заключенные в трех коротких
высказываниях,- два из них римские и. одно христианское: 1)
Подвергай все сомнению. 2) Ничто человеческое мне не чуждо. 3) Истина
приведет к освобождению.
Первая идея несет в себе то, что можно назвать "критическим
умонастроением". Оно характерно для современной науки. Но если
в естествознании сомнительными могут считаться свидетельства органов
чувств, общепринятое или традиционное мнение, то в теоретических
построениях Маркса и Фрейда эти сомнения в основном касаются
представлений человека о себе и- о других. Как я постараюсь подробно
показать в главе 'о сознании, Маркс полагал, что то, что мы думаем
о себе и о других, как правило,- чистейшая иллюзия, "идеология". Он
был уверен, что наши собственные мысли - это копии идей, которые
создаются в любом обществе и, в свою очередь, определяются спецификой
его структуры и функционирования. Для Маркса характерно осторожное,
скептическое отношение ко всем идеологиям, идеям и идеалам.
Он всегда подозревал, что за ними кроются экономические и социальные
интересы. Его скептицизм был настолько силен, что он почти не использовал
такие слова, как свобода, истина, справедливость, и вовсе не
потому, что свобода, справедливость и истина не являлись для него
высшими ценностями, а потому, что этими словами слишком часто
злоупотребляли.
В том же самом "критическом духе" мыслил и Фрейд. Весь его
психоаналитический метод можно описать как "искусство сомневаться".
Находясь под сильным впечатлением от опытов с гипнозом, показавших,
что пребывающий в состоянии транса человек может принимать
за, реальность то, что ею не является, Фрейд пришел к открытию, что
большая часть мыслей бодрствующего человека не соответствует действительности
и большая часть реальности им не осознается. Маркс
считал, что определяющим регулятором социальных связей и отношений
индивида является социально-экономическая структура общества,
тогда как Фрейд полагал, что доминирующим мотивом человеческого
поведения служит сексуальное влечение --либидо. К тому же они оба
испытывали неистребимое недоверие ко всякого рода схемам, идеям,
рациональным осмыслениям и идеологиям, забивающим людям головы
и создающим основу для заблуждений относительно действительного
положения вещей.
Этот скептицизм по отношению к "расхожим мыслям" неразрывно
связан с верой в освобождающую силу истины. Маркс хотел освободить
человека от оков зависимости, отчуждения, экономического порабощения.
Каков же был его метод? Отнюдь не сила, вопреки широко распространенному
убеждению. Он хотел завоевать умы большинства людей.
И хотя, согласно его учению, можно было бы применять и силу,
если бы меньшинство тоже использовало силу в своем сопротивлении
воле большинства, основным для Маркса был вопрос не о том, как взять
государственную власть, а о том, как завоевать умы людей. Маркс и его
достойные преемники пользовались в своей "пропаганде" методом,
противоположным применяемому всеми остальными политиками, будь
то буржуа, фашисты или коммунисты. Он стремился воздействовать не
демагогическими увещеваниями, которые приводят людей в полугипнотическое
состояние, подкрепляемое чувством страха, а правдой и призывом
к чувству реальности. В основе Марксова "оружия истины" лежит
то же самое положение, которое мы находили у. Фрейда: человек живет
в мире иллюзий, потому что иллюзии помогают ему переносить убожество
реальной жизни. Если ему удастся понять, чему служат эти иллюзии,
если он попытается очнуться от полудремотного состояния, он
сможет прийти в себя, осознать свои подлинные силы и изменить
действительность так, чтобы иллюзии больше не понадобились. "Ложное
сознание", то есть искаженная картина окружающего мира, ослабляет
человека. Соприкосновение с действительностью, адекватное
представление о ней прибавляют человеку силы. Поэтому Маркс верил,
что наиболее важным оружием является правда, разоблачение истинного
положения дел, скрытого под иллюзиями и идеологиями. В этом
и состоит уникальность марксистской пропаганды: это эмоциональный
призыв к определенным политическим целям в сочетании с научным
анализом социально-исторических явлений. Наиболее известным примером
такого соединения является, конечно, "Манифест Коммунистической
партии". Он содержит в себе сжатый, блестящий и ясный анализ
истории, исследование влияния экономических факторов на отношения
между классами. И в то же время это политический памфлет, завершающийся
пламенным обращением к рабочему классу. То, что политический
лидер. должен быть одновременно обществоведом и писателем,
можно проследить не только на. примере Маркса. Энгельс, Бебель,
Жорес, Роза Люксембург, Ленин и многие другие руководители
социалистического движения были писателями и вместе с тем изучали
общественные науки и политику. (Даже Сталин, не обладавший литературным
или научным даром, вынужден был писать книги или хотя бы
иметь книги, написанные от его имени, чтобы доказать, что он -
достойный преемник Маркса и Ленина.) В действительности, однако,
при Сталине-эта сторона социалистического движения претерпела полное
Изменение. Поскольку систему Советской власти нельзя подвергать
научному анализу, советские обществоведы превратились в апологетов
этой. системы и сохраняли научный подход только в технических вопросах,
связанных с производством, распределением, организацией и. т. д.
Маркс считал истину "оружием" стимулирования социальных преобразований;
для Фрейда она была средством вызывать индивидуальные
изменения; осознание было основным компонентом Фрейдовой терапии.
Как обнаружил Фрейд, если пациенту удастся проникнуться мыслью
о вымышленном характере своих осознанных идей, если ему удастся
уловить .действительность, скрытую за этими идеями, если он сумеет
превратить бессознательное в осознанное, он приобретет достаточную
силу, чтобы избавиться от собственной иррациональности и переделать
себя. Добиться поставленной Фрейдом цели - "На месте Ид должно
быть Эго" — можно только благодаря стремлению разума прорваться
сквозь вымысел и достигнуть осознания действительности. Именно такая
функция разума и истины делает психоаналитическое лечение уникальным
среди всех форм терапии. Каждый случай анализа пациента -
это новое и оригинальное исследование. И хотя, разумеется, есть общие
теории и принципы, которЫе можно использовать, не существует
единого образца, единой формулы, которую можно было бы применять
к каждому пациенту и которая приносила бы ему пользу. Подобно
тому как для Маркса политический лидер должен быть социологом,
для Фрейда - врач должен быть ученым, способным вести исследование.
Для обоих ретина — основное средство преобразования соответственно
общества и индивида; осознание - ключ к лечению и общества,
и индивида.
Вывод Маркса о том, что требование отказаться от иллюзий вместе
с порождающими их условиями означает требование отказаться от
условий, создающих потребность в иллюзиях, мог бы также принадлежать
и Фрейду. Оба хотели освободить человека от оков иллюзий,
чтобы дать ему возможность проснуться и действовать, как положено
свободному человеку.
Отличительной чертой, присущей обеим системам, можно считать
гуманизм. Оба мыслителя полагали, что каждый человек представляет
все человечество, поэтому ничто человеческое не может быть ему чуждым.
Маркс основывался на традиции; наиболее выдающимися представителями
которой были Вольтер, Лессинг, Гердер, Гегель и Гете.
Фрейд выразил свою гуманистическую направленность в первую очередь
в концепции бессознательного. Он полагал, что всем людям свойственны
одни и те же бессознательные стремления и поэтому люди смогут
понять друг друга, если только осмелятся погрузиться в пучину бессознательного.
Он обследовал бессознательные фантазии .своих пациентов
без возмущения, осуждения и даже без удивления. "Материал, из которого
создаются сновидения", как и весь мир бессознательного, стал
объектом исследования именно потому, что Фрейд признал его исконно
человеческим и универсальным.
Сомнение, могущество истины и гуманизм - эти принципы являются
руководящими и движущими в деятельности и Маркса и Фрейда.
Однако эта вводная глава об источнике, питающем идеи обоих мыслителей,
окажется неполной, если не коснуться по крайней мере еще одного
аспекта, характеризующего обе системы: динамического и диалектического
подхода к реальности...
Возьмем, к примеру, человека, который трижды женился - и всегда
по одной и той же схеме. Он влюбляется в симпатичную девушку,
женится на ней и некоторое время чувствует себя невероятно счастливым.
Затем он начинает жаловаться, что его жена деспотична, что она
ограничивает его свободу и т. д. По прошествии некоторого периода
чередования ссор и примирений он влюбляется в другую девушку,
в действительности очень похожую на его жену. Он разводится и сочетается
браком со своей второй "великой любовью". Однако тот же самый
цикл повторяется с небольшими изменениями, и снова он влюбляется
в девушку того же типа, и снова он разводится и в третий раз женится по
"великой любви". И вновь повторяется та же история, и он влюбляется
в четвертый раз, уверенный, что уж на сей раз это подлинная любовь
(забывая, что и прежде каждый раз он был уверен в том же самом), и хочет
жениться на ней. Что бы мы сказали этой последней девушке, если бы
она спросила нас, следует ли ей рассчитывать на счастливый брак с ним?
К этой проблеме может быть несколько подходов...
В чем состоит динамический подход? Основной момент этого подхода
заключается в том, чтобы проникнуть сквозь внешние проявления
прошлого и настоящего поведения и понять силы, породившие образец
прошлого поведения. Если эти силы все еще существуют, приходится
304
предположить, что четвертая женитьба окончится не иначе, чем предыдущие.
С другой стороны, если что-то изменилось в силах, лежащих
в основании поведения, следовав бы допустить возможность или даже
вероятность другого исхода по сравнению с прошлым. О каких же силах
идет речь?.. Действующие здесь силы - нарциссизм, зависимость, неуверенность
в себе - порождают потребности, приводящие к описанному
виду поведения. Эти силы ни в коем случае не являются результатом
абстрактных спекуляций. Их можно проследить многими путями: по
сновидениям, свободным ассоциациям, фантазиям, наблюдая за выражением
лица, жестами, манерой говорить и тому подобное. Зачастую
они не бросаются в глаза, их приходится выводить. К тому же их можно
распознать только в рамках теоретической системы, где им принадлежит
определенное место и значение. Особенно важно то, что эти силы сами
по себе не являются неосознаваемыми, однако они находятся в противоречии
с осознанными мыслями данного человека...
Точно такая же проблема есть и в марксистской социологии. Наилучшим
введением в нее тоже послужит пример. Германия развязала две
войны- одну в 1914 г., другую в 1939 г., в которых она едва не
покорила своих западных соседей и едва не нанесла поражения России.
В обоих случаях после первоначального успеха Германия потерпела
поражение главным образом из-за превосходящей мощи Соединенных
Штатов; экономика Германии сильно пострадала, но была быстро восстановлена,
и через 5-10 лет после войны страна достигла такой же
экономической и военной мощи, какой она располагала до войны.
Сегодня, по прошествии немногим более 15 лет после своего поражения,
которое было гораздо более сокрушительным, чем поражение в войне
1914-1918 гг., Германия вновь сильнейшая в Европе индустриальная
и военная держава (после Советского Союза). Она утратила значительную
часть своей прежней территории, однако ее процветание достигло
большего, чем когда-либо прежде, уровня. В сегодняшней Германии -
демократический режим; у нее небольшая армия, военно-морской флот
и военно-воздушные силы; она заявляет, что не будет пытаться вернуть
силой утраченные земли, хотя и не отказывается от претензий на них,
С опаской и подозрением взирают на новую Германию Советский Союз
и некоторые западные страны. Это объясняется тем, что Германия
дважды нападала на соседей и дважды заново вооружалась, несмотря на
поражения; генералы "новой" Германии - те же самые, что служили
Гитлеру, и поневоле приходится ожидать, что эта страна может предпринять
третью попытку, на этот раз напав на Советский Союз, чтобы
вернуть себе утраченные земли. Лидеры стран НАТО, да и в значительной
степени общественное мнение, отвечают на это, что подобные
подозрения неоправданны и даже фантастичны: разве речь идет не
о новой демократической Германии, разве ее лидеры не заявили, что они
стремятся к миру, разве германская армия не является настолько малочисленной
(12 дивизий), чтобы не представлять ни для кого угрозы? Если
принимать во внимание только заявления западногерманского правительства
(допуская, что оно говорит правду) и нынешнюю мощь страны,
тогда действительно позиция НАТО представляется весьма убедительной.
Если же доказывать, что Германия опять совершит нападение,
потому что делала это раньше, то можно получить довольно убедительный
аргумент, не опровергающий, однако, того, что Германия могла
совершенно измениться. Здесь, как' и в приведенном выше примере из
психологии, можно расстаться с домыслами только в том случае, если
заняться анализом сил, определяющих развитие Германии...
Потерпев поражение, Германия воспользовалась мифом о том, будто
вторая мировая война была войной против нацистской диктатуры, и,
избавившись от наиболее 'явных и широко известных нацистских лидеров
(уплатив значительные суммы в качестве репараций евреям и израильскому
правительству), продемонстрировала, таким образом, что новая
Германия абсолютно отлична от кайзеровской и от гитлеровской.
Подлинная же ее основа не изменилась. Сегодня промышленность Германии
столь же сильна, как и перед второй мировой войной, хотя
территория ее значительно сократилась. Военная каста Германии осталась
той же самой, хотя юнкерство и утратило свои экономические
позиции в Восточной Пруссии. Силы германского экспансионизма, существовавшие
в 1914 г. и в 1939 г., остались прежними, но на сей раз они
обладают мощным эмоциональвнЬм зарядом: шум^йми требованиями
возвратить "отторгнутые" земли. Германские лидеры кое-чему научились:
на сей раз они начинают с того, что заключают союз с Соединенными
Штатами, чтобы сильнейшая западная держава не стала их потенциальным
противником. На этот раз они присоединились к западноевропейскому
сообществу, имея хорошие шансы на то, чтобы стать
в новой федеративной Европе ведущей державой, сильнейшей в экономическом
и военном отношениях. Новая Европа во главе с Германией
будет столь же экспансионистской, как и старая Германия; в своем
стремлении вернуть прежние германские территории она будет даже еще
большей угрозой миру. При этом я не имею в виду, будто Германия
хочет войны, особенно термоядерной. Я хочу сказать, что новая Германия
надеется достичь своих целей без войны, одной лишь угрозой
однажды достигнутой превосходящей силы. Однако подобный расчет
наиболее вероятно приведет к войне, поскольку Советский Союз, как
и Великобритания и Франция в 1914 г. и в 1939 г., не будет безучастно
взирать на то, что Германия становится все сильнее и сильнее.
Речь, по сути, идет о том, что продолжают действовать экономические,
социальные и^эмоциональные силы, вызвавшие две войны в течение
25 лет и, вероятно, способные породить еще одну. Это не значит, будто
кто-то хочет войны; эти силы действуют за спиной у людей и создают
некоторые обстоятельства, способствующие войне. Только анализ этих
сил может помочь нам понять прошлое и предсказать будущее, а не
взгляд, ограниченный наблюдением за происходящими явлениями.
Предшественники были как у Маркса, так и у Фрейда. Однако
каждый из них впервые подошел к предмету своего исследования с научных
позиций. Их достижения в области исследования соответственно
общества и индивида равноценны тому, что в физиологии представляло
собой открытие клетки, а в теоретической физике - атома. Маркс
рассматривал общество как сложную систему противоречивых, но познаваемых
сил. Знание этих сил позволяет понимать прошлое и до
некоторой степени предвидеть будущее - не в смысле предсказания
событий, которые непременно произойдут, а в смысле предположения
относительно спектра ограниченных возможностей, из которых человеку
предстоит выбирать.
Фрейд открыл, что человек как духовная целостность представляет
собой структуру, составленную из сил, в значительной мере противоречивых
и заряженных энергией. И здесь мы также имеем дело с научной
проблемой специфики, интенсивности и направленности действия, этих
сил, решение которой позволит понять прошлое и предсказать будущее.
И в данном случае изменения возможны ровно настолько, насколько их
допускает существующее соотношение сил.
Общей почвой, на которой произросла мысль как Маркса, так
и Фрейда, является концепция гуманизма и человечности, которая, восходя
к иудейско-христианской и греко-романской традициям, вновь
вошла в европейскую историю в эпоху Возрождения и полностью раскрылась
в XVIII-XIX вв. Гуманистическим идеалом Возрождения являлся
универсальный человек, который рассматривался в качестве высшего
продукта естественного развития. Защита Фрейдом прав человека
на естественные побуждения вопреки ограничениям, налагаемым обществом,
а также и его идеал, согласно которому разум контролирует
и облагораживает эти побуждения, являются частью гуманистической
традиции. Протест Маркса против социального порядка, при котором
рабская зависимость человека от экономики уродует его, его идеал
полного раскрытия целостного, неотчужденного человека являются частью
той же самой гуманистической традиции. Взгляд Фрейда сужался
его механистическим материализмом, который объяснял потребности
человеческой природы его сексуальностью. Взгляд Маркса был гораздо
более широким благодаря тому, что он видел, как классовое общество
уродует человека, и поэтому мог составить представление о неизуродованном
человеке и возможностях 'для его развития в том случае, если
общество станет подлинно человечным. Фрейд был либеральным реформатором,
Маркс - радикальным революционером. Но сколь бы разными
они ни были, их объединяло непреклонное желание освободить
человека, непоколебимая вера в то, что средством освобождения является
истина, а условием освобождения-- способность человека разорвать
оковы иллюзий.
III. КОНЦЕПЦИЯ ЧЕЛОВЕКА И ЕГО ПРИРОДЫ
Общеизвестно, что всем людям свойственны одни и те же основные
антропологические и физиологические черты, и каждый врач понимает,
что любого человека, вне зависимости от расы и цвета кожи, он мог бы
лечить теми же методами, какие он применяет к человеку своей расы. Но
имеет ли человек столь же общую психическую организацию; 'есть ли
у всех людей вообще одна и та же человеческая природа? Существует ли
такая сущность - "человеческая природа"?
Эти вопросы ни в коем случае нельзя считать чисто академическими.
Если бы люди различались в своей психической и духовной основе, как
бы мы могли говорить о человечестве в более широком смысле, нежели
физиологический и анатомический? Как бы мы могли понять "чужака",
если бы он в принципе отличался от нас? Как бы мы могли понять
искусство совершенно иных культур, их мифы, их драму, их скульптуру;
не свидетельствует ли это о том, что все мы обладаем одной и той же
человеческой природой?
Вся концепция человечности и гуманизма основывается на идее
человеческой природы, присущей всем людям. Это - исходное положение
как буддизма, так и иудейско-христианской традиции. Первое из
этих учений разрабатывало представления о человеке в экзистенциальных
и антропологических понятиях; в нем утверждалось, что одни и те
же психические законы распространяются на всех людей, поскольку
"человеческая ситуация" одинакова для всех нас; что все мы живем под
влиянием иллюзии отдельности и нерушимости нашего "я"; что все мы
пытаемся найти ответ на вопрос о существовании, алчно цепляясь за
вещи, в том числе и за такую специфическую вещь, как "я"; что все мы
страдаем, поскольку такой ответ на запрос жизни ошибочен, и что мы
можем избавиться от страдания, только дав правильный ответ о необходимости
преодолеть иллюзию отдельности, преодолеть алчность
и пробудиться навстречу фундаментальным истинам, которые управляют
нашим существованием.
Иудейско-христианская традиция определяла человека по-иному, поскольку
основывалась на признании Бога как высшего творца и правителя.
Мужчина и женщина - предки всего человеческого рода, и эти
предки, как и все грядущие поколения, сотворены "по образуй подобию
Божьему". Всем им свойственны одни и те же основные черты, делающие
их людьми и дающие им возможность знать и любить друг друга.
Это предпосылка для пророческой картины мессианского времени, мирного
единения всего человечества.
Среди философов Спиноза - отец современной динамической психологии
- первым постулировал представление о природе человека,
осмыслив ее как "модель человеческой природы", которую можно найти
и определить и из которой проистекают законы человеческого поведения
и реагирования. Как и любое другое существо в природе, можно познать ,
человека вообще, а не только людей той или иной культуры, потому что
человек един и все мы во все времена подвластны одним и тем же
законам. Философы XVIII и XIX вв. (особенно Гете и Гердер) считали,
что врожденная человечность ведет человека к более высоким ступеням
развития; они верили, что каждый индивид несет в себе не только свою
индивидуальность, но также и всю человечность со всеми ее возможностями.
Они считали, что жизненной задачей человека является развитие
через индивидуальность к всеобщности, и верили, что голосом
человечности наделен каждый и каждое человеческое существо может
его распознать.
Ныне идея человеческой природы, или .сущности человека, пользуется
дурной славой, частью из-за скептического отношения к метафизическим
и абстрактным терминам, типа "сущность человека", частью из-за
утраты переживания человечности, лежавшего в основе концепций буддизма,
иудео-христианства, спинозизма и Просвещения. Современные
психологи и социологи склонны считать человека чистым листом бумаги,
на котором каждая культура пишет свои письмена.' И хотя они не
отрицают единства человеческого рода, едва ли они' оставляют хоть
какое-нибудь содержание в упомянутой концепции человечности.
В противоположность этим современным тенденциям Маркс
и Фрейд полагали, что человеческое поведение полностью постижимо,
потому что это поведение человека, биологического вида, который можно
определить через психические и духовные характеристики.
Допуская существование природы человека, Маркс избежал распространенной
ошибки смешения- ее с некоторыми особенностями ее проявления.
Он отличал "человеческую природу вообще" от "человеческой
природы, изменяющейся в каждую историческую эпоху". "Человеческую
природу вообще" мы конечно же не можем увидеть как таковую, поскольку
то, что мы наблюдаем, всегда представляет собой специфические
проявления человеческой природы в различных культурах. Но из
этих многообразных проявлений мы можем заключить, что есть "человеческая
природа вообще", какие законы ею управляют и какими потребностями
обладает человек в качестве человека.
В ранних произведениях Маркс называл "человеческую природу
вообще" "сущностью человека". Позже он отказался от этого термина,
так как хотел пояснить, что "сущность человека не есть абстракт,
присущий отдельному индивиду" '. Маркс также старался избежать
того, чтобы создалось впечатление, будто он мыслит сущность человека
как внеисторическую субстанцию. По Марксу, природа человека - это
данные ему возможности, набор условий, как бы сырой человеческий
материал, который сам по себе не может изменяться, так как размер
и структура человеческого мозга остались неизменными со времени
возникновения цивилизации. Тем не менее человек действительно изменяется
в ходе истории, являясь ее продуктом. Он становится тем, что он
представляет собой потенциально. История - это процесс созидания
человеком самого себя путем реализации в трудовой деятельности потенций,
данных ему от рождения...
Маркс был против двух позиций: внеисторической, согласно которой
природа человека - это субстанция, существующая с самого начала
истории, и релятивистской, утверждающей, что человеческая природа не
обладает какими бы то ни было присущими ?Й качествами, а является
не чем иным, как отражением социальных условий. Однако он так
' Маркс К., Энгельс Ф.Соч. Т. 3. С. 3:
Ряд советских марксистов и некоторые писатели-некоммунисты заявили, что
взгляды "раннего" Маркса, выраженные в."философскихрукописях", основательно.
отличаются от взглядов "зрелого" Маркса. Однако я считаю, как, впро
...Поділитися у соцмережах
