Жанр: Философия
Избранное
...ерпретация перенесения содержит в себе значительную долю
истины и подтверждается большим количеством свидетельств. Однако
это еще не полное объяснение. Взрослый пациент - не ребенок, и говорить
о ребенке в нем или о его бессознательном - значит использовать
топологический язык, не учитывающий всей сложности фактов. Взрослый
пациент-невротик - это отчужденное человеческое существо; он не
способен на сильные чувства, он испуган и подавлен, потому что не
чувствует себя субъектом и инициатором собственных поступков и переживаний.
Он невротичен, потому что отчужден. Чтобы преодолеть
ощущение .внутренней пустоты и бессилия, он выбирает объект, на
Который проецирует собственные человеческие качества: любовь, ум,
смелость и прочее. Подчиняясь этому объекту, он чувствует себя в единстве
со своими качествами; он чувствует себя сильным, мудрым, смелым,
защищенным. Утрата объекта означает опасность утраты самого
себя. Этот механизм идолопоклонства, основанный на индивидуальном
отчуждении, определяет динамизм перенесения, придающий ему силу
и интенсивность. Менее отчужденный человек тоже может переносить
некоторые инфантильные переживания на психоаналитика, но они будут
не такими напряженными. Испытывая потребность в идоле и занимаясь
его поисками, отчужденный пациент находит психоаналитика и наделяет
его чертами .отца и матери - двух важнейших персон, знакомых ему
' Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 133.
" Там же.
' См. там же. С. 128-129.
* Там же. С. 101.
с детства. Таким образом, содержание перенесения обычно восходит
к инфантильным образам, тогда как его интенсивность - результат
степени отчуждения пациента. Нет необходимости добавлять, что перенесение
не ограничивается ситуацией с психоаналитиком. Его можно
обнаружить во всех случаях обожествления авторитетов в политической,
религиозной и общественной жизни.
Перенесение - не единственный феномен психопатологии, который
можно понимать как выражение отчуждения...
Отчуждение как болезнь личности можно считать сердцевиной психопатологии
современного человека...
...Часто человеку представляется, будто он придумал нечто, будто
его мысль - результат его собственной мыслительной деятельности;
в действительности же он перенес свой рассудок на такие идолы, как
общественное мнение, газеты, правительство или политический лидер.
Он верит, что они выражают его мысли, тогда как в действительности
он принимает их мысли за свои собственные, потому что он избрал их
своими идолами, божествами мудрости и знания. Именно по этой
причине он зависим от своих идолов и не способен отказаться от
поклонения. Он их раб, потому что вложил в них свой ум.
Другим примером отчуждения является отчуждение надежды, при
котором будущее превращается в идола. Такое обожествление истории
ясно прослеживается во взглядах Робеспьера... Сходным образом коммунисты
часто пользуются искаженной версией Марксовой философии
истории. Их логика такова: все, что согласуется с общей направленностью
истории, необходимо, и, значит, хорошо, и наоборот. С этой
точки зрения, представленной и Робеспьером, и коммунистами, не человек
делает историю, а история делает человека. Не человек надеется на
будущее и верит в него, а будущее оценивает человека и решает, правильная
ли у него вера. Маркс очень кратко выразил взгляд на историю,
противоположный приведенному мною отчужденному взгляду. "История,-
писал он в "Святом семействе",- не делает ничего, она "не
обладает никаким необъятным богатством", она "не сражается ни в каких
битвах"! Не "история", а именно человек, действительный, живой
человек - вот кто делает все это. ...История - не что иное, как деятельность
преследующего свои цели человека" '.
В самом широком смысле любой невроз можно считать следствием
отчуждения; это так, потому что невроз .характеризуется тем, что
одна страсть (например, к деньгам, власти, женщинам и т. п.) становится
доминирующей и обособляется от целостной личности, превращаясь
для человека в его повелителя. Эта страсть - его. идол, которому
он подчиняется, даже если может рационально объяснить природу
своего идола и присвоить ему разнообразные и звучные имена. Человеком
управляет частичное желание, на которое он переносит все
утраченное; и чем человек слабее, тем сильнее это желание. Он отчужден
от самого себя как раз потому, что превратился в раба одной из
частей самого себя.
Рассматривая отчуждение как патологическое явление, нельзя, однако,
упускать из виду тот факт, что Гегель и Маркс считали его явлением
необходимым, внутренне присущим человеческому развитию. Это верно
применительно к отчуждению и в сфере разума, и в любви. Только в тоМ
случае, если я могу отличить внешний мир от самого себя, если внешний
1 д.г^^.-- i^ "^.,- - -"^ ^^,-.--
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 2. С. 102..
Раздел, в котором приводятся эти слова, написан Ф.Энгельсом.- Прим
"'рев.
мир становится объектом, я могу охватить его мыслью и, превратив его
в собственный мир, вновь слиться с ним. Пока ребенок не осознает мир
как объект, он не может осмыслить его и восстановить единство с ним.
Человек вынужден отчуждаться, чтобы затем преодолеть этот раскол
в деятельности разума. То же самое верно применительно к любви. До
тех пор, пока ребенок не отделил себя от внешнего мира, он остается
его частью и, следовательно, не может любить. Чтобы я полюбил
"другого", он должен стать чужим; в акте любви чужой перестает быть
чужим и становится мною. Любовь предполагает отчуждение и в то же
самое время преодолевает его. Эту же идею можно обнаружить
в пророческой концепции мессианского времени и в Марксовой концепции
социализма. В раю человек оставался растворенным в природе и не
осознавал еще своей обособленности от природы и других людей.
Человек приобретает самосознание путем непослушания, и мир отстраняется
от него. Согласно пророческой концепции, в ходе истории
человек настолько полно развивает свои возможности, что в конце
концов достигнет новой гармонии с людьми и природой. Социализм
в Марксовом смысле слова может наступить только тогда, когда
человек разорвет все свои первичные узы, превратится в полностью
отчужденного и лишь затем окажется в состоянии восстановить свое
единство с людьми и природой, не принося в жертву ни целостности, ни
индивидуальности.
Концепция отчуждения восходит к ранней стадии зарождения западной
традиции, к мыслям ветхозаветных пророков, особенно к их пониманию
идолопоклонства. Пророки монотеизма осуждали языческие
религии как идолопоклоннические не за то, что в них поклоняются
нескольким богам вместо одного. Основное различие между монотеизмом
и политеизмом не в количестве богов, а в наличии отчуждения.
Человек расходует свою энергию, свои художественные способности на
создание идола, а затем поклоняется ему, хотя тот не что иное, как плод
его собственных усилий. Его жизненные силы вылились в "вещь", но эта
вещь, став идолом, переживается не как результат его собственных
созидательных усилий, а как нечто отделенное от него, превосходящее
его и противостоящее ему, чему он поклоняется и что господствует над
ним... Идолопоклонник склоняется перед делом рук своих. Идол представляет
в отчужденной форме его собственные жизненные силы.
Принцип монотеизма, напротив, заключается в том, что человек
бесконечен, что в нем нет частичного качества, которое можно было бы
гипостазировать в целое. Бог в монотеизме непостижим и неопределим;
Бог - не "вещь". Созданный по образу и подобию божьему, человек
сотворен носителем бесконечного количества свойств. В идолопоклонстве
человек подчиняется проекции одного из своих качеств. Он не чувствует
себя центром, из которого исходят жизненные проявления любви
и разума. Он становится вещью, и его сосед становится вещью точно так
же, как их боги являются вещами. "Идолы язычников - серебро и золото,
дело рук человеческих: есть у них уста, но не говорят; есть у них
глаза, но не видят; есть у них уши, но не слышат, и нет дыхания в устах
их. Подобны им будут делающие их и всякий, кто надеется на них" (Пс.
134:15-18).
У современного человека, живущего в индустриальном обществе,
изменились форма и степень идолопоклонства. Он стал объектом слепых
экономических сил, управляющих его жизнью. Он поклоняется делу
рук своих, он превращает себя в вещь. И не один лишь рабочий класс
отчужден (правда, пожалуй, квалифицированный рабочий выглядит не
11 Э. Фромм 321
таким отчужденным, как те, кто манипулирует людьми и символами) -
отчуждены все. Процесс отчуждения; существующий в индустриально
развитых странах Европы и Америки вне зависимости от их политической
структуры, вызвал новую волну движения протеста. Одним
из проявлений этого протеста является возрождение социалистического
гуманизма. Именно в силу того, что отчуждение во всем индустриально
развитом мире достигло того предела, за которым оно граничит
с безумием, поскольку подрываются и разрушаются религиозные, духовные
и политические традиции и создается угроза всеобщего уничтожения
в ядерной войне, многие все яснее видят, что Маркс в основном
распознал исход болезни современного человека, что он не
только видел эту "болезнь", как Фейербах или Кьеркегор, но и показал
что нынешнее идолопоклонство коренится в современном способе производства
и изменить положение можно только путем полного изменения
социально-экономической системы в сочетании с духовным
освобождением человека.
Обзор сопоставления соответствующих взглядов Фрейда и Маркс.
на душевные заболевания с очевидностью показывает, что Фрейд в первую
очередь имел дело с индивидуальной патологией, а Маркс - с патологией,
свойственной обществу и проистекающей из особенностей его
устройства. Точно так же ясно, что содержание психопатологии, с точки
зрения Маркса, совершенно отлично от того, как его понимает Фрейд
Последний усматривает причину патологии преимущественно в невозможности
установить должное соответствие между Ид и Эго, между
инстинктивными требованиями и требованиями реальности; Маркс усматривает
основную причину заболевания в отчужденности человека o^
собственной человечности, а значит, и от своих близких. Зачастую.
однако, не замечают того, что Фрейд мыслил отнюдь не только в терминах
индивидуальной патологии. Он также говорит и о "социальных
неврозах" (см.: Фрейд 3. Неудовлетворенность культурой)...
Несмотря на интерес Фрейда к "социальным неврозам", между
взглядами Маркса и Фрейда остается фундаментальное различие: Маркс
считает, что общество формирует человека, и поэтому корни патологии
видит в специфических особенностях социальной организации. Фрейд же
полагает, что человек первоначально формируется под воздействием
семьи; он недоучитывает того, что семья - всего лишь представитель
общества; он смотрит на различные общественные системы преимущественно
с точки зрения того, какова требуемая ими степень вытеснения,
а не под углом зрения специфики их организации и, соответствия их
социального качества особенностям мыслей и чувств членов данного
общества.
Сколь бы ни было кратким обсуждение различий между взглядами
Маркса и Фрейда на психопатологию, необходимо коснуться еще одного
аспекта обсуждаемого вопроса, который свидетельствует о том, что
в своих рассуждениях они опираются на один и тот же метод. С точки
зрения Фрейда, первоначальный нарциссизм ребенка и более поздние
оральная и анальная стадии в развитии либидо являются "нормальными"
настолько, насколько они необходимы в процессе эволюцииЖадный
ребенок-иждивенец - это не больной. А жадный взрослыйиждивенец,
"фиксированный" на оральной стадии развития ребенка или
"регрессировавший" до этой стадии,- уже больной. Основные потребности
и стремления у ребенка и у взрослого одни и те же; почему же
тогда один зДоров, а другой болен? Совершенно очевидно, что ответ
надо искать в концепции эволюции. То, что нормально на одной стадии,
патологично на другой. Иначе говоря, то, что необходимо на определенной
стадии,- нормально и разумно. То, что не является необходимым
с точки зрения эволюции,- иррационально и патологично.
Взрослый, воспроизводящий детский уровень развития, не может его
повторить именно потому, что он уже не ребенок.
Вслед за Гегелем Маркс использует тот же метод во взгляде
на эволюцию человека в обществе. Первобытный человек, средневековый
человек и отчужденный человек индустриального общества вольны
или не больны настолько, насколько их ступени развития необходимы.
Подобно тому как ребенок должен психологически созреть,
чтобы стать взрослым, так и род человеческий должен созреть социологически,
добиваясь господства над природой и обществом, чтобы
стать человечным в полном смысле слова. Как бы ни заслуживало
сожаления все неразумное в прошлом, оно рационально настолько,
насколько необходимо. Но когда род человеческий задерживается на
такой стадии развития, которую ему следовало бы миновать, когда
он оказывается в противоречии с возможностями, предоставляемыми
исторической ситуацией, тогда его существование иррационально, или,
применяя термин Маркса, патологично...
VII. ПОНЯТИЕ ДУШЕВНОГО ЗДОРОВЬЯ
До сих пор мы занимались сходством и различием во взглядах Маркса
и Фрейда на индивидуальную и социальную патологию. Теперь нам
предстоит посмотреть, каковы соответственно сходство и различие в их
понимании душевного здоровья.
Начнем с Фрейда. По его мнению, в некотором смысле только
первобытного человека можно было бы назвать "здоровым". Он удовлетворяет
все требования своих инстинктов, не испытывая потребности
в вытеснении, подавлении или сублимации. (То, что нарисованная
Фрейдом картина жизни первобытного человека как ничем не ограниченного
удовлетворения своих инстинктов,- всего лишь романтический
вымысел, стало совершенно ясно благодаря работам современных
антропологов.) Но когда Фрейд переходит от исторических
спекуляций к клиническому обследованию современного человека, вряд
ли ему может пригодиться картина душевного здоровья первобытного
человека. И хотя приходится помнить, что цивилизованный человек
не может быть совершенно здоровым (или, что то же самое,- счастливым),
тем не менее у Фрейда есть определенные критерии того
что составляет душевное здоровье. Эти критерии следует истолковывать
в рамках его эволюционистской теории, содержащее две основные
темы: эволюцию либидо и развитие отношений человека с другими
людьми. Фрейд полагает, что либидо, то есть энергия сексуального
побуждения, претерпевает эволюцию. Сначала оно концентрируется
вокруг оральной активности ребенка - сосания и кусания, потом
вокруг анальной активности - выделений. Примерно в пять-шесть
лет либидо впервые сосредоточивается в генитальных органах. Однако
в этом раннем возрасте сексуальность еще не полностью развита,
и в период между первой "фаллической фазой" в возрасте примерно
шести лет и началом половой зрелости наблюдается "латентный период",
во время которого сексуальное развитие остается на одном
и том же уровне, и лишь с началом половой зрелости процесс развития
либидо вступает в завершающую фазу.
Развитие либидо проходит, однако, совсем непросто. Многие обстоятельства,
особенно чрезмерное удовлетворение и чрезмерное подавление,
могут привести ребенка к "фиксации" на ранней стадии и помешать
ему достичь полностью развитого генитального уровня или даже привести
к возврату на более раннюю стадию уже после достижения генитального
уровня. В результате у взрослого человека возможны проявления
невротических симптомов (подобных импотенции) или невротических
черт характера (как у слишком зависимого, пассивного человека). Для
Фрейда "здоровый" человек - это тот, кто безвозвратно достиг "генитального
уровня", кто живет жизнью взрослого человека, то есть жизнью,
в которой он может трудиться и получать необходимое сексуальное
удовлетворение, иначе говоря, в которой он может производить
вещи и воспроизводить род человеческий.
Другой аспект здоровья человека относится к сфере объектных отношений.
У новорожденного их пока нет. На стадий "первичного нарциссизма"
единственными реальностями являются для него его собственные
телесные и душевные переживания; внешний же мир еще
324
не представлен для него ни умозрительно, ни тем более эмоционально.
Затем у ребенка развивается сильная привязанность к матери, которая,
по крайней мере у мальчика, переходит в сексуальную привязанность,
но пресекается страхом перед угрозой кастрации со стороны отца.
В ребенке происходит сдвиг с фиксации на. матери к зависимости
от отца. В то же время он идентифицирует себя с отцом, воспринимая
его требования и запреты. Пройдя через это, он достигает независимости
и от отца, и от матери. Здоровый человек для Фрейда -
это такой, который достиг генитального уровня и стал самому себе
хозяином, независимым от отца и матери и полагающимся на собственный
разум и собственные силы. И хотя основные моменты
представления Фрейда о душевном здоровье совершенно ясны, нельзя
отрицать того, что это понятие остается несколько неопределенным
и не обладает точностью и глубиной его собственной концепции душевного
заболевания. В самом деле, это образ благополучного представителя
среднего класса начала XX в., состоятельного как в сексуальном,
так и в экономическом отношении.
Марксовы представления о здоровом человеке основываются на
гуманистической идее о независимом, активном, продуктивном человеке
- идее, которую развивали Спиноза, Гете и Гегель.
Представления Маркса и Фрейда о здоровом человеке совпадают
в том, что оба признают его независимым. Однако Марксова концепция
совершеннее концепции Фрейда, ибо представление Фрейда о независимости
ограниченно: сын обретает независимость от отца, вбирая в себя его
систему требований и запретов; он переносит отцовский авторитет на
себя и тем самым косвенно сохраняет подчиненность отцу и социальным
авторитетам, а также зависимость от них. Для Маркса независимость
и свобода коренятся в акте самосозидания. "Какое-нибудь существо,-
писал Маркс,- является в своих глазах самостоятельным лишь тогда,
когда оно стоит на своих собственных ногах, а на своих собственных
ногах оно стоит лишь тогда, когда оно обязано своим существованием
самому себе" '. Или, как утверждает Маркс, человек подлинно независим,
...если он не только свободен от, но и свободен для. Свобода
и независимость были для Маркса не просто политической и экономической
свободой, как их понимал либерализм, а возможностью раскрыть
свою индивидуальность. Его концепция социализма как раз и утверждала
социальный порядок, который служит реализации личности ".
Независимый человек у Фрейда освободил себя от материнской
зависимости; независимый человек у Маркса освободил себя от природной
зависимости. Однако между этими представлениями о независимости
есть важное отличие. Независимый человек у Фрейда в основном
самодостаточен. Ему нужны другие люди только как средство для
удовлетворения инстинктивных желаний. Поскольку мужчины ц женщины
нуждаются друг в друге, это удовлетворение обоюдно. Отношение
между ними признается не первично социальным, а лишь вторично,
подобно тому как продавцы и покупатели на рынке объединяются
общей заинтересованностью в обмене. Для Маркса же человек - первично
социальное существо. Он нуждается в других людях не потому,
что они - средства для удовлетворения его желаний, а просто потому,
что человек есть человек, и он только тогда обладает человеческой
завершенностью, когда связан с другими людьми и с природой.
' Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 125.
"См.тамже.С.114--115.
В Марксовом понимании самостоятельный свободный человек - это
в то же время человек активный, продуктивный, богатый отношениями...
В "Фаусте" Гете наиболее ярко воплотил представление об ищущем
человеке. Ни знание, ни власть, ни секс не могут дать полностью
удовлетворительного ответа на вопрос, который встает перед человеком
благодаря самому факту его существования. Дать правильный ответ на
вопрос о человеческом существовании может только свободный и продуктивный
человек, связанный с другими людьми неразрывными узами.
Представление Маркса о человеке отличается динамизмом. Человеческая
"страсть,- говорил Маркс,- это энергично стремящаяся к своему
предмету сущностная сила человека" '. А сущностные силы человека
развиваются только в процессе его отношения к миру ^
Подобно тому как наши чувства развиваются и становятся человеческими
чувствами в процессе продуктивного отношения к природе,
наше отношение к человеку, говорит Маркс, становится человеческим
отношением в акте любви...
Полностью развитой и, стало быть, здоровый человек - это человек
продуктивный, человек, подлинно заинтересованный в мире, откликающийся
на его. запрос; это богатый человек. В противовес полностью
развитому человеку Маркс рисует портрет человека, испытывающего на
себе воздействие системы капитализма. "...Производство слишком большого
количества полезных вещей производит слишком много бесполезного
населения" '. В существующей системе человек много имеет, но
мало что собой представляет. Полностью развитой человек - это здоровый
человек, который является многим. Маркс рассматривает "коммунизм
как положительное упразднение частной собственности * -
этого самоотчуждения человека - и в силу этого как подлинное присвоение
человеческой сущности человеком и для человека; а потому как
полное, происходящее сознательным образом и с сохранением всего
богатства предшествующего развития, возвращение человека к самому
себе как человеку общественному, т. е. человечному" '.
' Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 164.
" См. там же. С. 120-121.
'Там же. С. 132.
" Под "частной собственностью", как этот термин употребляется здесь
и в других высказываниях Маркса, он никогда не имеет в виду личную собственность
на вещи повседневного пользования (такие, как дом, стол и прочее). Он
говорит о собственности "имущих классов", то есть капиталистов, которые,
обладая собственностью на средства производства, могут нанимать неимущих
работать на себя, поскольку последние вынуждены соглашаться на это. Следовательно,
"частная собственность" в Марксовом смысле слова всегда подразумевает
частную собственность внутри капиталистического классового общества и является
социально-исторической категорией; этот термин не применяется к вещам
повседневного обихода, к "личной собственности".
' Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 116.
VIII. ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ И СОЦИАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР
Маркс утверждал, что существует взаимозависимость между экономическим
базисом общества, с одной стороны, и политическими и правовыми
институтами, философией, искусством, религией и прочим - с другой.
Согласно теории Маркса, первый определяет последние, идеологическую
надстройку. Однако Энгельс полностью соглашался с тем, что ни
Маркс, ни он не показали, как экономический базис переходит в идеологическую
надстройку. Я считаю, что этот пробел марксистской теории
можно восполнить средствами психоанализа и что существует
возможность показать механизмы, с помощью которых осуществляется
связь между экономической базисной структурой и надстройкой. Одна
из этих связей заключается в том, что я назвал социальным характером,
другая - в природе социального бессознательного, которым мы займемся
в следующей главе.
Чтобы понять, что такое "социальный характер", мы должны сначала
рассмотреть одно из наиболее важных открытий Фрейда: динамическую
концепцию характера.'"До Фрейда бихевиористски ориентированные
психологи считали черты характера синонимом особенностей поведения.
С этой точки зрения характер определяется как "образец поведения,
свойственный данному индивиду", тогда как другие авторы, например
У. Мак-Дугалл *, Р. Гордон и Кречмер *, подчеркивали волевой и динамический
элемент черт характера.
Фрейд развил не только это положение, но также и наиболее последовательную
и глубокую теорию характера как системы стремлений,
которые лежат в основе поведения, но не идентичны ему. Чтобы оценить
разработанную Фрейдом динамическую концепцию характера, было бы
полезно сопоставить особенности поведения и черты характера. Особенности
поведения описываются как действия, доступные наблюдению со
стороны. Так, например, поведенческую черту "быть храбрым" следовало
бы определить как поведение, направленное к достижению некоторой
цели, при котором даже риск утратить благополучие, свободу или
жизнь не способен удержать человека. Бережливость как поведенческую
характеристику можно было бы определить через поведение, направленное
на сбережение денег и других материальных вещей. Однако, исследуя
мотивацию, особенно бессознательную мотивацию данных особенностей
поведения, мы обнаруживаем, что одна и та же поведенческая черта
соответствует многочисленным и совершенно различным чертам характера.
-Мотивом смелого поведения может быть амбиция, под влиянием
которой человек будет рисковать жизнью в определенной ситуации,
чтобы утолить свою страсть вызывать восхищение; в основе такого
поведения может лежать стремление к самоубийству, побуждающее
человека искать опасности, потому что, сознательно или бессознательно,
он не ценит своей жизни и хочет покончить с ней; его мотивом может
оказаться полнейшее отсутствие воображения, в результате чего человек
смело действует просто потому, что не осознает подстерегающей его
опасности; наконец, оно' может определяться искренней преданностью
какой-либо идее или цели, во имя которой действует человек,- мотивация,
традиционно считающаяся основой храбрости. Во всех этих случаях
поверхностный взгляд фиксирует одно и то же поведение, несмотря на
различную мотивацию. Я называю этот взгляд поверхностным, поскольку,
если обследовать такое поведение более детально, обнаружится,
что различие в мотивации приводит к тонким, но важным различиям
в поведении. Например, офицер во время сражения будет вести себя
совершенно по-разному в различных ситуациях в зависимости от того,
вызвана ли его храбрость в первую очередь преданнос
...Поділитися у соцмережах
