Жанр: Философия
Избранное
...е
влияют на социальный характер и опосредованно - на социальноэкономическую
структуру общества. Я подчеркиваю здесь то, что социальный
характер - это промежуточное звено между социально-экономической
структурой и господствующими в обществе идеями и идеалами.
Причем это посредник в обоих направлениях: от экономического базиса
к идеям и от идей к экономическому базису.
IX. СОЦИАЛЬНОЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ
Социальный характер, вынуждающий людей действовать и думать так,
как они должны действовать и думать в интересах правильно функционирующего
общества,- это лишь одна линия связи социальной структуры
с идеями. Другой вид связи заключается в том, что каждое
общество определяет, какие мысли и чувства следует допустить до
уровня осознания, а какие - оставить бессознательными. То есть существует
как социальный характер, так и "социальное бессознательное".
Говоря о "социальном бессознательном", я имею в виду вытесненные
сферы, свойственные большинству членов общества. Содержанием
этих обычно вытесненных элементов является то, что данное
общество не может позволить своим членам довести до осознания,
если оно собирается и дальше успешно функционировать на основе
собственных противоречий.
Термин "индивидуальное бессознательное", с которым имел дело
Фрейд, относится к такому содержанию, которое индивид вытесняет,
сообразуясь с индивидуальными обстоятельствами своей личной жизни.
До некоторой степени Фрейд касается и "социального бессознательного",
когда говорит о вытеснении инцестуальных стремлений, характерном
для всей цивилизации; но в клинической практике он имеет дело
в основном с индивидуальным бессознательным, поэтому и большинство
аналитиков недостаточно внимания уделяют "социальному бессознательному".
Прежде чем приступить к обсуждению "социального бессознательного",
необходимо кратко воспроизвести развитую Фрейдом концепцию
бессознательного и соответствующую ей концепцию в системе Маркса.
Воистину нет более фундаментального открытия у Фрейда, чем
бессознательное. Психоанализ можно определить как систему, основанную
на признании того, что мы препятствуем осознанию наиболее
значимых переживаний; что конфликт между бессознательной реальностью
внутри нас и отрицанием этой реальности в нашем сознании
часто приводит к неврозам и что невротические симптомы можно снять,
а черты характера исправить, доведя бессознательное до осознания.
Хотя Фрейд считал, что разоблачение бессознательного является наиболее
важным средством лечения неврозов, его проницательность вышла
далеко за рамки медицинских интересов. Он видел, насколько не соответствует
действительности большая часть того, что мы думаем о себе,
с каким постоянством мы заблуждаемся относительно самих себя и других;
страстный интерес побуждал его прикоснуться к реальности, лежащей
за пределами осознанных мыслей. Фрейд признал, что большая
часть того, что реально внутри нас, не осознается, а большая часть
того, что осознается, нереально. Эта приверженность к поиску внутренней
реальности открыла новое измерение истины. Человек, которому
неизвестен феномен бессознательного, убежден, что говорит правду,
если говорит то, что знает. Фрейд показал, что все мы более или менее
заблуждаемся в вопросе об истине. Даже если мы искренни в том, что
мы осознаем, не исключено, что мы продолжаем лгать в том смысле,
что наше сознание "ошибочно"; в нем не представлены лежащие под
ним, внутри нас, реальные переживания.
Фрейд начал с рассмотрения проблемы на индивидуальном уровне.
Вот несколько первых попавшихся примеров: допустим, человек испытывает
тайное удовольствие, рассматривая порнографические картинки. Он
не допускает мысли о том, что ему это интересно; сознательно он
убежден, что считает такие картинки вредными и что его обязанность -
позаботиться о том, чтобы они нигде не фигурировали. Тем самым он
постоянно имеет дело с порнографией, рассматривает такие картинки,
что якобы составляет часть кампании против них, и тем удовлетворяет
свое желание. Но его совесть совершенно чиста. Его действительные
желания бессознательны, а то, что осознается,- это рационализация,
полностью скрывающая то, чего он не хочет знать. Так он умудряется
удовлетворить свое желание, не вступая в конфликт с моралью. Другим
примером мог бы стать отец, обладающий садистскими наклонностями,
имеющий обыкновение наказывать своих детей и дурно обращаться
с ними. Но он убежден, что бьет их потому, что это единственный способ
научить их добру и предостеречь от свершения зла. Он не осознает, что
испытывает садистское удовольствие, он осознает только рационализацию,
свою идею об обязанности и правильном методе воспитания детей...
Страстное нежелание признать существование вытесненного содержания
Фрейд назвал "сопротивлением". Его сила примерно пропорциональна
силе вытеснения.
Хотя любой вид переживаний, разумеется, может подвергнуться
вытеснению, из теоретических представлений Фрейда следует, что наиболее
сильному вытеснению подвергаются сексуальные стремления, несовместимые
с нормами цивилизованного человека, и в первую очередь
инцестуальные стремления. Но, по Фрейду, враждебные и агрессивные
побуждения также вытесняются настолько, насколько они противоречат
существующим нравам и Сверх-Я. Каким бы ни было специфическоеЧем же, по мнению Фрейда, вызывается вытеснение? Мы уже говорили
о том, что несовместимость этих импульсов с социальными и семейными
нравами мешает им стать осознанными. Это положение относится
к содержательной стороне вытеснения; но каков психологический механизм,
с помощью которого осуществляется
акт вытеснения? Согласно
Фрейду, таким механизмом является страх. Наиболее ярким примером,
который Фрейд использует в своей теории, служит вытеснение у мальчика
инцестуальных стремлений к матери. Фрейд полагает, что маленький
мальчик начинает-бояться своего соперника - отца, особенно того,
что отец кастрирует его. Страх заставляет его вытеснять свои желания
из сознания и помогает ему переориентировать свои желания в других
направлениях, хотя полученные в первом сражении шрамы никогда
полностью не исчезнут. И хотя "боязнь кастрации" - это простейший
вид страха, приводящий к вытеснению, согласно Фрейду, есть и другие
страхи, такие, как страх оказаться нелюбимым, быть убитым или покинутым,
которые принуждают человека вытеснять свои глубочайшие
желания с не меньшей силой, чем первичный страх кастрации.
Занимаясь психоанализом, Фрейд 'упорно искал индивидуальные
причины вытеснения, тем не менее было бы ошибкой полагать, будто
его концепция вытеснения относится только к индивиду. Напротив,
у Фрейдовой концепции вытеснения есть также и социальное измерение.
Чем более высокой степени цивилизации достигает общество, тем более
несовместимыми оказываются инстинктивные желания с существующими
социальными нормами и тем выше должна быть степень вытеснения.
Рост цивилизованности, по Фрейду, означает усиление вытеснения. Но
Фрейд никогда не выходил за пределы чисто количественного и механистического
истолкования общества и не рассматривал ни особенностей
структуры общества, ни их влияния на вытеснение.
Если силы, вызывающие вытеснение, столь могущественны, то каким
образом Фрейд надеялся сделать бессознательное сознательным,
снять подавляющее воздействие с вытесненного? Хорошо известно, что
именно этой цели и служит изобретенная им психоаналитическая процедура.
Анализируя сновидения, занимаясь истолкованием "свободных
ассоциаций", не прошедших внутреннюю цензуру, а также спонтанных
мыслей пациента, Фрейд пытался прийти вместе с пациентом к пониманию
того, чего пациент раньше не знал: его бессознательного.
Каковы были теоретические предпосылки использования анализа
сновидений и свободных ассоциаций для открытия бессознательного?
Вне всяких сомнений, в первые годы своих психоаналитических изысканий
Фрейд разделял традиционную рационалистическую убежденность
в том, что знание интеллектуально и теоретично. Он думал, что пациенту
достаточно объяснить, почему имели место некоторые обстоятельства,
и сообщить ему, что именно обнаружил психоаналитик в его бессознательном,
чтобы это интеллектуальное знание, именуемое "интерпретацией",
вызвало в нем изменения. Но вскоре Фрейду и другим психоаналитикам
пришлось признать правоту положения Спинозы, согласно которому
интеллектуальное знание благоприятствует изменениям лишь настолько,
насколько оно эмоционально. Стало очевидным, что интеллектуальное
знание, как таковое, никаких изменений не производит, за исключением
разве того, что благодаря интеллектуальному знанию о своих бессознательных
стремлениях человек может лучше их контролировать, что
является, однако, целью традиционной этики, а не психоанализа. До тех
пор, пока пациент остается в позиции обособленного самонаблюдателя, он
не имеет дела со своим бессознательным, в лучшем случае он лишь думает
о нем, но не ощущает более широкой и глубокой реальности внутри себя.
Обнаружение чьего-то бессознательного - это, конечно, не только интеллектуальный
акт, но и эмоциональное переживание, которое вряд ли
можно выразить словами. Это не означает, будто мышление и умозрение
не могут предшествовать акту открытия; но акт открытия - это акт не
мышления, а осознания, или, лучше - просто видения. Осознать бывшие
бессознательными переживания, мысли или чувства не значит думать
' '' '^'л'.
" 338
о них, а значит усмотреть их, точно так же как осознавать, что ты
дышишь, не значит думать об этом. Осознание бессознательного - это
переживание, характеризующееся спонтанностью и внезапностью. Ваши
глаза неожиданно открываются, и вы сами, и весь мир предстают перед
вами в ином свете, с другой точки зрения. Пока длится переживание, оно
обычно сопровождается заметной обеспокоенностью, после чего появляется
новое ощущение силы. Процесс выявления бессознательного можно
описать как ряд все расширяющихся, глубоко прочувствованных переживаний,
превосходящих теоретическое, интеллектуальное знание.
Рассматривая вопрос о возможности превращения бессознательного
в сознательное, особенно важно понять, какие факторы мешают этому
процессу. Существует множество факторов, затрудняющих проникновение
в бессознательное. Это косность мысли, отсутствие должной ориентации,
безнадежность, отсутствие какой-либо возможности изменить реальные
условия и прочее. Однако нет, пожалуй, ни одного фактора, несущего
большую ответственность за трудности в превращении бессознательного
в осознанное, чем механизм, который Фрейд назвал "сопротивлением" *.
Что же такое "сопротивление"^ Как и многие другие открытия, оно
настолько просто, что каждый может сказать, будто его может сделать
любой человек; тем не менее, чтобы признать его, потребовался великий
первооткрыватель. Возьмем пример: вашему другу предстоит поездка,
которой он просто боится. Вы знаете, что он боится, его жена знает об
этом, все об этом знают, кроме него самого. В первый день он заявляет,
что плохо себя чувствует, на следующий день - что нет необходимости
в такой поездке, еще через день - что есть лучшие, чем поездка,
способы достигнуть того же самого результата, еще через день - что
ваши настойчивые напоминания о поездке похожи на попытку оказать
на него давление, а поскольку он не хочет, чтобы на него давили, он
никуда не поедет, и так далее, пока он не скажет, что уже слишком
поздно отправляться в путь, а поэтому нет смысла думать об этом
и дальше. Если вы, однако, в самой тактичной форме упомянете, что он,
возможно, не хочет ехать, потому что боится, вы столкнетесь не просто
с отрицанием, а, скорее всего, с неистовым шквалом протестов и обвинений,
который в конечном счете побудит вас извиниться или - если вы не
хотите потерять его дружбу - даже заявить, что вы никогда не собирались
говорить, будто он боится, и закончить свою речь внушительной
фразой о его храбрости.
Что же произошло? Реальным мотивом нежелания ехать является
страх. (В данном случае неважно, чего он боится; достаточно того, что
его страх можно объективно оправдать или просто представить себе его
причину.) Страх этот бессознателен. Однако ваш друг должен подобрать
"разумное" объяснение своему нежеланию ехать - "рационализацию"
*. Он может ежедневно изобретать новые виды рационализации...
или, наоборот, настаивать на одном. Фактически не имеет значения,
обоснованна ли рационализация как таковая; важно то, что она не
является ни действительным, ни достаточным основанием для его отказа
ехать. Самое поразительное, однако, в том, с каким неистовством
он реагирует на ваше упоминание подлинного мотива его поведения,
насколько сильно его сопротивление. Не следовало ли нам скорее ожидать,
что он будет доволен этим замечанием и благодарен нам за него,
поскольку оно дает ему возможность овладеть подлинным мотивом
своего нежелания? Но как бы мы ни представляли себе, что он должен
бы испытывать, факт тот, что он этого не чувствует. Он просто не может
вынести мысли о том, что он боится. Но почему? Есть несколько
возможных объяснений. Вероятно, его нарциссический образ самого
себя исключает страх, и если этот образ разрушить, его нарциссическое
самолюбование, а вслед за ним чувства самоценности и безопасности
оказались бы под угрозой. Или, может быть, его Сверх-Я, усвоенные им
моральные правила о том, что хорошо и что плохо, сложились так, что
в них резко осуждается страх и трусость, поэтому признать наличие
страха означало бы для него признать, что он нарушил этот свод
правил. Или, возможно, он испытывает потребность сохранить для
своих друзей представление о человеке, которому неведом страх, потому
что он настолько неуверен в их дружбе, что опасается, как бы они не
перестали его любить, если узнают, что он боится. Любой из этих
доводов может сработать, но почему это так? В первом случае ответ
заключается в том, что его чувство самотождественности связано с этими
образами. Если они "неистинны", кто же он тогда? Что есть истина?
Каково его место в мире? Раз уж встают подобные вопросы, человек
чувствует серьезную угрозу: он утратил привычную систему ориентации
и вместе с ней - уверенность. Пробудившееся беспокойство Фрейд
рассматривал не просто как боязнь чего-то особенного, вроде угрозы
гениталиям или жизни и прочее; оно вызвано угрозой самотождественности.
Сопротивление - это попытка защититься от испуга, который
можно сравнить с испугом при небольшом землетрясении: ничего надежного,
все колеблется; я не знаю ни кто я, ни где я. В самом деле это
переживание сродни некоторому умопомрачению...
В психоаналитической терминологии, ставшей теперь очень популярной,
термином "бессознательное" пользуются, чтобы обозначить место
внутри человека, нечто вроде подвала в доме. Эта мысль подкрепляется
известным Фрейдовым делением личности на три части: Ид(Оно),
Эго(Я) и Супер-эго(Сверх-Я). Ид(Оно) представляет собой совокупность
инстинктивных желаний, и в то же время, поскольку большая их часть не
допускается до уровня осознания, его можно отождествить с "бессознательным".
Эго(Я), представляющее оформленную часть личности,
насколько она охватывает действительность и осуществляет реалистическую
оценку ее, по крайней мере в том, что относится к выживанию,
можно считать выражением "сознания". Супер-эго(Сверх-Я), усвоенные
отцовские (или общественные) требования и запреты, может быть и осознанным,
и бессознательным, поэтому его нельзя отождествлять ни
с бессознательным, ни с сознательным соответственно. Топографическое
использование понятия "бессознательное" стимулировалось в дальнейшем
основной тенденцией нашего времени мыслить категориями
обладания, о чем речь еще впереди. Люди говорят, что у них бессонница,
вместо того чтобы сказать, что они плохо спят, или что у них депрессия,
вместо того чтобы сказать, что они подавлены; отсюда они говорят, что
имеют машину, дом, ребенка так же, как у них есть проблема, чувство,
психоаналитик - и бессознательное.
Вот почему столь многие сегодня предпочитают говорить о "подсознательном";
им кажется более ясным представить себе место, нежели
функцию; но если я могу сказать, что действую бессознательно .в чем-то,
то нельзя сказать: "Я действую подсознательно" '. Другая трудность
' То, как Юнг применял термин "бессознательное", не способствовало тому,
чтобы избавиться от топографического подхода к этому понятию. Если для
Фрейда бессознательное - это подвал, полный пороков, для Юнга бессознательное
- это скорее пещера, наполненная первобытными и забытыми сокровищами
человеческой мудрости (хотя и не только) и скрытая под процессом интеллектуализации.
Фрейдовой концепции бессознательного состоит в том, что в ней прослеживается
тенденция отождествлять некоторое содержание, инстинктивные
стремления Ид с определенным состоянием осознанности или неосознанности,
с бессознательным, хотя Фрейд позаботился о том, чтобы
развести понятия бессознательного и Ид. Не следует упускать из виду то
обстоятельство, что мы имеем дело с двумя совершенно разными понятиями:
одно связано с некоторым набором инстинктивных импульсов,
другое - с определенным состоянием восприятия - неосознаваемостью
или осознаваемостью. Так уж случилось, что обычный человек
в нашем обществе не осознает желание некоторых инстинктивных потребностей.
Зато каннибал осознает желание вобрать в себя другое человеческое
существо; человек с расстроенной психикой осознает то или иное
архаическое желание, как, впрочем, и большинство из нас, в сновидениях.
Что такое бессознательное, станет более ясным, если мы
последовательно проведем разграничение между представлениями об
архаическом содержании психики и о состоянии неосознаваемости,
бессознательности. .
Термин "бессознательное" - это, в сущности, мистификация (хотя
его можно использовать из соображений удобства, что я, грешный,
и делаю на этих страницах). Нет такой вещи, как бессознательное; есть
только переживания, осознаваемые нами или не осознаваемые, то есть
бессознательное. Если я ненавижу человека, потому что боюсь его,
и если я осознаю свою ненависть, но не страх, можно сказать, что моя
ненависть осознана, а страх бессознателен; но это не значит, будто мой
страх покоится в загадочном месте под названием "бессознательное".
Но мы вытесняем не только сексуальные импульсы или эмоции,
вроде ненависти и страха; мы не допускаем до осознания и то, что могло
бы вступить в противоречие с идеями и интересами, которые мы не
хотели бы ставить под угрозу. Хорошие примеры такого рода вытеснения
предлагает нам сфера международных отношений... Мы находим
здесь много случаев вытеснения из памяти общеизвестного... Например,
весной 1961 г., обсуждая Берлинский вопрос с очень умным и знающим
корреспондентом, я упомянул о том, что мы дали Хрущеву основание
считать, будто склоняемся к компромиссу в Берлинском вопросе в тех
аспектах, которые обсуждались в 1959 г. на конференции министров
иностранных дел в Женеве: о символическом сокращении вооруженных
сил и прекращении антикоммунистической пропаганды из Западного
Берлина. Корреспондент стал настаивать на том, что подобной конференции
никогда не было, как не было и обсуждения подобных условий.
Он совершенно вытеснил из сознания то, что знал менее двух лет назад.
Вытеснение не всегда бывает столь радикальным, как в данном случае.
'Чаще вытеснение хорошо известного факта представляется вытеснением
"потенциально известного". Примером такого механизма служит то, что
миллионы немцев, включая многих ведущих политиков и генералов,
заявляли, будто они не знали о наиболее страшных зверствах нацистов.
Рядовые американцы склонны были подозревать (я говорю "были",
поскольку во время написания этой книги немцы --уже наши ближайшие
союзники, поэтому все представляется в ином свете, чем это было
в то время, когда немцы еще были нащими врагами), что они, должно
быть, лгут, потому что вряд ли они могли не видеть того, что творилось
на их глазах. Те, кто так говорит, забывают, однако, человеческую
способность не замечать того, что не хочется замечать, стало быть, они
могут искренне отрицать нечто такое, что они знали оы, если бы только
захотели узнать. (Г. С. Салливэн ввел очень удачное обозначение этого
явления: "избирательная невнимательность".) Другая форма вытеснений
заключается в том, что одни аспекты события запоминаются, а друга
забываются. Когда сегодня говорят о политике "умиротворения" в 30годы,
то вспоминают о том, что Англия и Франция, опасаясь перевооружившейся
Германии, старались удовлетворить требования Гитлера в надежде,
что эти уступки побудят его не требовать больше. При этo^
забывается, однако, что консервативное правительство Англии, будь т(
правительство Болдуина или Чемберлена, симпатизировало нацистско]
Германии, как, впрочем, и Италии времен Муссолини. Если бы неэт1
симпатии, разве нельзя было остановить милитаризацию Германии
задолго до того, как возникла необходимость в умиротворении; официальное
унижение перед нацизмом явилось результатом политического
раскола, а не его причиной...
Подведем итог: центральным звеном мысли Фрейда было то, что
человеческая субъективность в действительности определяется объективными
факторами - по крайней мере, объективными по отношению
к сознанию человека,- которые скрытно детерминируют его мысли
и чувства, а косвенно - и поступки... Но Фрейд не остановился на
фаталистической ноте... Он утверждал, что человек -может осознать
действующие за его спиной силы и что, осознавая их, он расширяет
сферу свободы и способен превратиться из беспомощной игрушки, движимой
бессознательной силой, в самосознающего и свободного человека,
самостоятельно определяющего свою судьбу. Эту цель Фрейд выразил
такими словами: "На месте Ид будет Эго".
Учение о бессознательных силах, определяющих сознание человека,
и о совершаемом им выборе имеет давнюю традицию в западной
философии, восходящую к XVII в. Спиноза был первым мыслителем,
разработавшим понятие бессознательного. Он полагал, что люди "осознают
свое желание, но не ведают причин, детерминировавших это
желание". Другими словами, обычный человек несвободен, но живет
с иллюзией свободы, поскольку им движут не осознаваемые им причины.
Для Спинозы само существование бессознательной мотивации составляет
основу человеческого рабства. Но он на этом не останавливался.
Достижение свободы, с точки зрения Спинозы, базировалось на все
возрастающем осознании действительного положения вещей внутри
и вне человека...
Маркс был тем автором, который, помимо Спинозы до него и Фрейда
после него, внес наиболее значительный вклад в опровержение представления
о доминирующем положении сознания. Возможно, он находился
под влиянием Спинозы, чью "Этику" он изучил основательно.
Важнее то, что решающее воздействие на мировоззрение Маркса оказала
гегелевская философия истории, включавшая в себя концепцию о том,
что человек, сам того не подозревая, является орудием истории. По
Гегелю, именно "хитрость разума" заставляет человека быть носителем
абсолютной идеи, хотя субъективно он руководствуется осознанными
целями и индивидуальными страстями. В философии Гегеля отдельный
человек с его сознанием - это марионетка на подмостках истории,
а Идея (Бог) дергает ее за ниточки.
Спустившись с небес Гегелевской Идеи к земной человеческой деятельности,
Маркс сумел дать гораздо более конкретное и точное объяснение
функционированию-человеческого сознания и объективных факторов,
влияющих на него.
В "Немецкой идеологии" Маркс писал: "Не сознание определяет
жизнь, а жизнь определяет сознание",--й'д: этом положении он усматривал
решающее различие между взглядами Гегеля и своими собственными...
Хотя человек верит, что идеи формируют социальную обстановку,
в действительности все наоборот: социальная реальность формирует
мысль '. Применяя гегелевскую теорию о "хитрости разума" к собственной
концепции социальных классов, Маркс более определенно констатировал
в "Немецкой идеологии", что класс достигает независимого существования
над индивидами и вопреки тем, чье существование и личностное
развитие предопределено их классовой принадлежностью.
Маркс рассмотрел связь между сознанием и языком и подчеркнул
социальную природу сознания ".
Хотя уже Маркс использовал в "Немецкой идеологии" термин "вытеснение"
(Verdrangung) во фразе "грубо вытесняя обыкновенное, естественное
влечение" ^ одна из наиболее блестящих последовательниц марксизма
периода до 1914 г., Роза Люксембург, выразила марксистскую
теорию об определяющем влиянии исторического процесса на человека
прямо в психоаналитической терминологии. В работе "Ленинизм или
марксизм" она писала, что бессознательное приходит раньше сознательного.
Логика исторического процесса приходит раньше субъективной
логики человеческих существ, участвующих в историческом процессе.
Эта формулировка совершенно ясно выражает -мысль Маркса. Человеческое
сознание, то есть "субъективный процесс", определяется "логикой
исторического процесса", которую Р. Люксембург приравнивает к "бессознательному".
Может показаться, что бессознательное в трактовке Фрейда и
Маркса - всего лишь общее слово. Однако, если мы проследим дальше
Марксовы идеи по этому вопросу, мы откроем для себя, что в соответствующих
теориях гораздо больше общего, хотя они отнюдь
не идентичны.
В отрывке, предшествовавшем процитированному, где употреблен
термин "вытеснение", Маркс воздал должное роли сознания в жизни
индивида. Он говорит о том, что бессмысленно верить, будто "можно
удовлетворить одну какую-нибудь страсть, оторванную от всех остальных,
что можно удовлетворить ее, не удовлетворив вместе с тем себя,
целостного живого индивида. Если эта страсть принимает абстрактный,
обособленный характер... это зависит не от сознания, а от бытия; не от
мышления, а от жизни..." ". В этом отрывке.Маркс устанавливает противоположность
между мышлением и жизнью, соответствующую противоположности
между сознанием и бытием. Социальное окружение, о котором
он говорил раньше, формирует б
...Поділитися у соцмережах
