Жанр: Философия
Избранное
...(вблизи Афин), где Эдип
нашел свое последнее пристанище, было древнее .святилище Деметры
и-Эриний, возможно, существовавшее раньше, чем возник миф об Эдипе.
Дальше мы увидим, что в трагедии "Эдип в Колоне" Софокл
подчеркивает эту связь между Эдипом и хтоническими богинями.
Еще один аспект в мифе об Эдипе - отношения Эдипа со Сфинкс -
тоже, видимо, указывает на связь Эдипа с матриархальным укладом,
как его описывает Бахофен. Чудовище заявило, что тот, кто
отгадает его загадку, спасет город от его гнева. Эдип сумел сделать то,
что до него никому не удавалось, стал спасителем Фив. Но при ближайшем
рассмотрении можно заметить,- что загадка на удивление незначительна
по сравнению с наградой за разгадку. Всякий сообразительный
подросток мог бы догадаться, что тот, кто ходит сперва на четырех,
потом на двух и наконец на трех ногах,- это человек. Что это за
разгадка, если нашедшему ее приписывается такая необыкновенная сила,
что он считается спасителем города? Ответить на этот вопрос можно,
если выяснить истинный смысл загадки, следуя принципам толкования
мифов и снов, разработанным Бахофеном и Фрейдом. Они показали,
что наиболее важное в истинном содержании сновидения или мифа часто
кажется в явном изложении не очень значительным или даже совсем
незначительным и часть изложения, которая несет главную нагрузку,
занимает в явном содержании очень скромное место.
Применяя этот принцип к мифу о Сфинкс, можно было бы увидеть,
что главное здесь не то, что в явном изложении дано крупным планом,
то есть не сама загадка, а ответ на нее.- человек. Если перевести слова
Сфинкс с языка символов на обычный язык, они должны звучать так:
"Тот, кто знает, что самый главный ответ, который может дать человек
на самый трудный из стоящих перед ним вопросов,- это сам человек,
тот может спасти человечество". Сама загадка, разгадка которой требует
всего лишь сообразительности, Служит ширмой, скрывающей смысл
вопроса - значительность человека. Матриархальный уклад, как это
показал Бахофен, как раз .и строится на принципах, согласно которым
главное - человек: У Софокла в "Антигоне" этот принцип положен
' Ср.: Schneidewin "Die Sage vom Oedipus". 1852. S. 192.
" Ср.: Robert С. Oedipus. S. 1. etc.
"lbid.S.21. / '.
" Хтонические боги - божества земли и подземного мира.- Прим. перев.
274
Они, однако, интерпретируют миф о Сфинксе иначе, чем делаем мы здесь.
Бахофен обращал особое внимание на природу вопроса и утверждал, что Сфинкс
определяет человека с точки зрения его земного, материального существования.
то есть с матриархальных позиций. Фрейд считал, что эта загадка - символическое
выражение сексуального любопытства ребенка.
в основу противостояния Антигоны и Креонта. Для Креонта и для
патриархального уклада, который он представляет, главное - государство,
установленные человеком законы и подчинение этим законам. Для
Антигоны главное - сам человек, закон природы и любовь. Эдип
становится спасителем Фив, самим своим ответом показав Сфинкс, что
он принадлежит к тому же миру, который представляет Антигона
и который отражает матриархальный уклад.
В мифе и в трагедии Софокла "Царь Эдип" есть элемент, который,
казалось бы, противоречит нашей гипотезе: образ Иокасты. Если предлагаемое
здесь объяснение верно, то, допустив, что она символизирует
материнское начало, мы сталкиваемся с вопросом: почему мать гибнет,
вместо того чтобы победить. Ответив на этот вопрос, мы увидим, что
роль Иокасты не только не противоречит нашей гипотезе, но скорее
подтверждает ее. Преступление Иокасты состоит в том, что она не
исполнила свой материнский долг: она хотела убить своего ребенка,
чтобы спасти мужа. Это решение законно с точки зрения патриархального
общества, но с точки зрения матриархального общества и его этики
это непростительное преступление. Именно Иокаста, совершив это преступление,
положила начало цепи событий, которые в конце концов
привели к гибели ее саму, ее мужа и сына. Чтобы это понять, нельзя
упускать из виду, что миф был известен Софоклу уже измененным
в соответствии с канонами патриархата, что явное, сознательно воспринимаемое
содержание мифа ориентировано на патриархальный уклад,
а скрытый изначальный смысл мифа проявляется в завуалированной
я искаженной форме. Патриархальный уклад победил, и в мифе объяснены
причины падения матриархата. Из него следует, что мать, нарушив
свой наивысший долг, обрекла себя на гибель. Однако с окончательными
выводами относительно того, правильно ли мы поняли роль Иокасты
и смысл трагедии "Царь Эдип", стоит подождать и рассмотреть две
другие трагедии - "Эдип в Колоне" и "Антигона".
В "Эдипе в Колоне" слерой Эдип в сопровождении двух своих
дочерей приходит к месту вблизи Афин, где расположено святилище
богинь земледелия. По предсказанию оракула, в случае, если Эдип будет
похоронена этой роще, он тем самым защитит Афины от вражеских
нашествий. Далее в трагедии говорится, что Эдип рассказал о пророчестве
Тесею, афинскому царю. Тесей охотно соглашается, чтобы Эдип'
после смерти стал покровителем Афин. Эдип возвращается в рощу
и умирает загадочной смертью, смысл которой понятен одному Тесею.
Кто же эти богини? Почему они предоставляют Эдипу свое святилище?
Что имел в виду оракул, сказав, что, найдя здесь свое последнее
пристанище, Эдип вновь обретет роль спасителя и благодетеля?
В "Эдипе в Колоне" Эдип молит богинь:
О рой могучих, грозноликих дев! '
У вас впервые я согнул колени,
Пройдя рубеж аттической земли;
Явите ж милость Фебу, милость мне.
Он сам в тот день неслыханных гаданий
От долгих мук мне отдых предвещал.
"В предельный край,- так молвил он,- п
Богинь Почтенных утомленный гость;
Там склон настанет горемычной жизни,
И будешь ты приязшим - благостыней,
Изгнавшим же - нещадною грозой.
Здесь и далее курсив Э, Фромма.
Эдип называет богинь "грозноликие девы" и "Почтенные Богини".
Почему же они "грозные", если для него это богини, дающие последнее
пристанище и покой? Почему хор поет:
С чужбины, с чужбины этот старец в наш
. Край прибрел: не дерзнул бы о
Так своей осквернить стопой
Рощу сильных, суровых дев...
Их мы назвать дрожим.
Да, без оглядки мы проходим
Мимо, робкой молитвы вздох
Им мы голосом тихим шлем.
Ответ на этот вопрос можно найти, лишь исходя из 'открытых
Бахофеном и Фрейдом принципов истолкования, которые подходят
и к мифам и к сновидениям: если в мифе или сновидении имеется
элемент, восходящий к гораздо более ранней стадии развития и не
вписывающийся в рамки сознательно воспринимаемого содержания на
момент окончательного формирования мифа, то этот элемент часто
носит характер чего-то грозного и вызывающего благоговейный страх.
Соприкоснувшись с чем-то скрытым и запретным, сознание бывает
охвачено особым страхом - страхом перед неизвестностью и тайной.
Гете в "Фаусте", в одном, из наименее понятых исследователями
мест, трактует проблему страха, внушаемого таинственными матерями,
примерно в таком.же духе, что и Софокл в "Эдипе в Колоне". Мефистофель
говорит: ,.
МЕФИСТОФЕЛЬ
ФАУСТ
МЕФИСТОФЕЛЬ
ФАУСТ
МЕФИСТОФЕЛЬ
Мне трудно тайн высоких откровенье
Царят богини средь пустынь немых.-
Ни места там, ни времени вкруг них,
Уста немеют говорить о них.-
То Матери
Как, Матери!
Дрожишь?
То Матери! ты. странно говоришь.
Действительно, богини смертным, вам
Неведомы, назвать их трудно нам,
К жилищу их дойдешь ты глубиною,
Что нужны оне, ты сам тому виною .'.
Здесь, так же как и у Софокла, чувстве ужаса и страха возникает при
одном лишь упоминании богинь, принадлежащих к миру древности,
который изгнан и ушел в тень, скрывшись от сознания.
Как видно из этого отрывка, Гете предвосхитил теорию Бахофена; из
дневника Эккермана (10 января 1830 г.) мы узнаем, что, как отмечал сам
Гете, он обнаружил, читая Плутарха, что "в Древней Греции о матери
говорят, как о Богине". Эта сцена в "Фаусте" Ставила в тупик большинство
исследователей, пытавшихся объяснить, что матери здесь - это
символ идей Платона, непонятное царство внутреннего духовного мира
и т. д. Это в самом деле останется загадкой, если не рассмотреть данную
сцену в свете открытий Бахофена.
Именно сюда, в рощу "грозных" богинь приходит после долгих
скитаний Эдип и находит здесь истинное пристанище. Эдип, хотя он
и мужчина, принадлежит к миру этих матриархальных богинь, и его
сила -в связи с ними.
Хотя возвращение Эдипа в священную рощу богинь очень важно для
понимания его роли представителя матриархального уклада, это не
' Гете. Фауст. Спб., 1901. С. 472-473.
единственный фактор, раскрывающий эту роль. В трагедии есть еще
одна хорошо понятная аллюзия: в слова Эдипа, говорящего о своих
дочерях, Софокл вкладывает упоминание о матриархате в Египте '. Вот
как Эдип восхваляет своих дочерей:
Что это! Видно, у египтян нравам
Они учились и укладу жизни!
Там, говорят, мужчины в теремах
Сидят у кросен, жены ж той порою
Вне дома средства к жизни промышляют.
Так и у вас. Те, коим долг велит
Нести обузу трудовой заботы,-
Как девы, нежатся в тени хором,
И вместо них уход за горемычным
Лежит на вас.
"Эдип продолжает эту мысль, сравнивая своих дочерей с сыновьями.
Он говорит об Антигоне и Йемене:
Они - мои спасительницы; пищей
Я им обязан, в бедственных скитаньях
Мужей я в них, не слабых жен нашел,
А вам отец - кто хочет, но не я.
Мы уже поднимали вопрос о том, что если суть преступления Эдипа
заключалась в кровосмешении, то в трагедии должно было быть сказано,
что Эдип, ничего не подозревая, полюбил Иокасту. В "Эдипе в Колоне"
Эдип сам отвечает на этот вопрос. Он женился на Иокасте не
потому, что хотел или решил это сделать; это была лишь еще одна
награда спасителю Фив:
Греховным браком меня опутал
Народ; ничего не знал я. -
Ах, не такою наградой спасителя
Почтить был должен град...
Мы уже отмечали, что главная тема трилогии, конфликт между
отцом и сыном, полнее всего отражена в трагедии "Эдип в Колоне";
здесь ненависть между отцом и сыном - не подсознательное чувство,
как в трагедии "Царь Эдип"; здесь Эдип прекрасно осознает, что ненавидит
сыновей; он обвиняет их в том, что Они нарушили вечный закон
природы. Он заявляет, что его проклятие сильнее, чем молитва сыновей
Посейдону: "Если истинны заветы предков, что в небесах блюстительница
Правда (Дике, богиня правосудия, покровительница вечного закона
природных уз, а не установленного человеком закона о первородстве.-
Э.Ф.) среди законов Зевса почтена...". Вместе с тем он выражает и свою
ненависть к родителям, обвиняя их за то, что они хотели принести его
в жертву. В трагедии нигде не сказано, что причина враждебности
сыновей к Эдилу — его кровосмесительный брак. Единственный мотив,
который можно найти в трагедии,- это стремление к власти и соперничество
с отцом.
Заключительная сцена "Эдипа в Колоне" еще больше проясняет
значение связи Эдипа с богинями Земли.
После того как хор спел молитву "силам подземным", обращаясь
к богине Земли: "Земли и Эреба суровая дщерь", вестник рассказывает,
как умер Эдип: он оставил своих дочерей и в сопровождении одного
-тишь Тесея - но не ведомый им '- двинулся к святилищу богинь.
' Здесь Софокл, вероятно, цитирует Геродота (II, 35).
Казалось, он не нуждается в том, чтобы его вели
дома и знает дорогу. Вестник видит, что Тесей
...рукою заслоняет
Глаза, как будто страх невыносимый
Ему привиделся.
Здесь опять подчеркивается, что происходит нечто ужасное и страшное
В следующей строке очень ясно видно, как остатки матриархальной
религии сливаются с властвующей системой патриархата. Вестник рассказывает
о Тесее:
Молитву сотворил он и послал
Привет совместный и богам Олимпа,
И матери-Земле.
Когда вестник заканчивает свой рассказ о смерти
видим, как соединяются матриархат и патриархат:
Какою смертью
Погиб тот муж - сказать никто не мож
Опричь царя Фесея. Не перун
Его унес, летучий пламень Зевса,
Нечерной вьюги, бурное крыло.
Нет, видно, вестник от богов небесных
Ниспосланный его увел; иль бездна
Бессветная, обитель утомленных,
Разверзлась ласково у ног его.
Ушел же он без стона и без боли,
С чудесной благодатью, как никто.
И если кто меня безумным ставит -
То мне его не надобно ума.
Вестник озадачен; он не знает, кто забрал к себе Эдила: боги небесные
или боги подземные, ушел Эдип в мир отцов или в мир матерей. Но
можно быть уверенным, что в повествовании, написанном столетия
спустя после того, как боги Олимпа победили богинь-матерей, такие
сомнения могут выражать лишь тайную убежденность в том, что Эдила
вернули в тот мир, которому он принадлежал,- в мир матерей.
Какой разный конец у этих двух трагедий: "Эдип в Колоне" и "Царь
Эдил"! Во второй судьба Эдипа, казалось бы, решена: ему, несчастному,
суждено быть преступником, чье преступление на веки отрывает его от
семьи и близких, изгнанником, которого все осуждают, хотя, может
быть, и жалеют. В первой он умирает в окружении двух любящих
дочерей и новых друзей, для которых он стал благодетелем, не с чувством
вины, но убежденным в своей правоте; он не изгнанник, а человек,
наконец обретший свой дом - землю и богинь, которые там правят.
Трагической вины, кровосмешения, которое совершил царь Эдип, больше
не существует, и остается лишь один конфликт, столь же острый,
сколь неразрешимый,- конфликт между отцом и сыном.
Тема третьей части трилогии, трагедии "Антигона",- конфликт
между матриархальным и патриархальным началом. Здесь особую яркость
и определенность приобретает образ Креонта, в первых двух
трагедиях представленный не вполне отчетливо. Он становится правителем
Фив после того, как оба сына Эдипа погибают: один - нападая на
город, чтобы захватить власть, другой- защищая свой престол. Креонт
велел похоронить законного царя, а тело другого брата, претендовавшего
на власть, оставить незахороненным, что означало, по древнегреческим
обычаям, величайшее унижение и бесчестье. Креонт представляет
принцип верховенства закона над кровными узами подчинения власти -
над-верностью природному закону гуманности. Антигона отказывается
нарушить закон крови и единства всех людей ради требований авторитарной,
иерархической системы.
Креонт и Антигона воплощают два противоборствующих начала,
которые Бахофен определил соответственно как патриархальное и матриархальное.
Суть матриархального начала - кровное родство- как
фундаментальная и нерушимая связь между людьми, равенство всех
людей, ценность человеческой жизни и любви. Суть патриархального
начала - в том, что связь между мужем и женой, между тем, кто
правит, и тем, кем правят, выше кровных уз. Это принцип порядка
и власти, подчинения и иерархии. -.
Антигона представляет матриархальное начало "" предстает, таким
образом, непримиримым противником Креонта, олицетворяющего патриархальный
уклад. Йемена, напротив, смирилась с поражением и уступила
победившему патриархальному началу. Она - символ женщины,
находящейся в патриархальной зависимости. Софокл очень ясно показывает
ее роль в ее словах к Антигоне, решившей не подчиняться
приказу Креонта:
Лить мы теперь остались. Всех позорней
Погибнем мы, когда, поправ закон,
Нарушим власть и волю мы царя.
Опомнись! В женской родились мы дом;
Не нам с мужами враждовать, сестра..
Им власть дана, мы - в подданстве; хотя бы
_ И горшим словом оскорбил нас вождь -
Смириться надо. Помолюсь подземным,
Чтоб мне простили попранный завет,
Но власть имущим покорюсь: бороться
Превыше силы - безрассудный подвиг.
Йемена приняла власть мужчин как наивысший закон; она приняла
поражение женщин, которые не "должны "с мужами враждовать". Ее
приверженность богиням выражается лишь в том, что она просит
их "простить попранный завет", простить ее, подчинившуюся власти
Господина. '
Гуманистический принцип матриархального уклада, в центре которого
- величие и достоинство человека, прекрасно и сильно выражен
в песнопении хора, прославляющего могущество человека:
Много в природе дивных сил,
Но сильней человека - нет.
Он под вьюги мятежный вой
Смело за море держит путь;
Кругом вздымаются волны
Под ними струг плывет.
Почтенную в богинях Землю,
Вечно обильную мать, утомляет он;
Из году в .год в бороздах его пажити,
По ним плуг мул усердный тянет.
Развязка конфликта между патриархальным- и матриархальным началом
наступает в ходе дальнейшего развития пьесы. Антигона утверждает,
что закон, которому она подчиняется,- это не закон богов Олимпа.
Ее закон "был ими к жизни призван не вчера: живет он вечно, и никто
не знает, с каких он пор явился меж людей". Можно добавить, что корни
закона, согласно которому умершего надо похоронить, возвратить матери-Земле,-
именно в принципах матриархальной религии. Антигона
воплощает единство всех людей, всеобъемлющую материнскую любовь.
"Делить любовь - удел мой, не вражду",- говорит она.
Для Креонта наивысшее достоинство - подчинение власти; если
людское братство и любовь вступают в конфликт с послушанием, они
должны уступить. Ему необходимо одержать победу над Антигоной,
чтобы поддержать свою патриархальную власть и вместе с ней - свою
мужскую суть:
Hk мужем буду я - она им будет,-
Коль власть мою ей в поруганье дам.
Креонт недвусмысленно излагает принцип авторитарности, патриархального
уклада:
Ты прав, мой милый. Пред отцовской волей
Все летальное отступать должно.
3" тем и молим мы богов о детях,
Чтоб супостатов наших отражали
И другу честь умели воздавать.
А кто и в сыне не нашел опоры -
Что скажем мы о нем? Не ясно ль всем,
Что для себя он лишь кручину создал
И смех злорадный для врагов своих?
Her, нет, дитя! Не допусти, чтоб нега
Твой ясный разум обуяла; женской
Не покоряйся прелести, мой сын!
Кто с лиходейкой делит ложе - верь мне.
Морозом веет от таких объятий!
Нет горше язвы, чем негодный друг.
Отринь и ты ее, презренья.полный:
Она нам - враг. Пускай во тьме подземной
Себе другого ищет жениха!
Я уличил ее уликой явной
Е том, что она, одна из сонма граждан,
Ослушалась приказа моего;
Лжецом не стану я пред сонмом граждан:
Пойми меня, мой долг - ее казнить.
И пусть взывает к родственному Зевсу:
Когда в родстве я зародиться дам
Крамоле тайной - вне родства, бесспорно,
Еще пышнее расцветет она.
Нет. Кто в кругу домашних безупречен,
Тот и гражданский долг исполнит свято;
Напротив, .кто в безумном самомненье
Законы попирает, кто властям
Свою навязывает волю - мною
Такой гордец отвержен навсегда.
Кого народ начальником поставил,
Того и волю исполняй - и в малом,
И в справедливом деле, и в ином.
Кто так настроен, тот - уверен я -
Во власти так же тверд, как в подчиненье.
Он в буре брани на посту пребудет,
Соратник доблестный и справедливый.
А безначалье - худшее из зол.
Оно народы губит, им отрава
В глубь дома вносится, союзной рати
В позорном бегстве узы рвет оно.
Но где надежно воинство - его там
Ряды блюдет готовность послушанья.
Храни же свято стяг законной власть,
Не подчиняя женщине ума.
Уж если пасть нам суждено - от мужа
Падем, не в женской прелести сетях!
ипостаси, имеющие наивысшую ценность, которые олицетворяет Креонт.
Сыновья - собственность отцов, и они должны быть "опорой".
Patria potestas ' в семье - основа власти правителя в государстве.
Граждане - собственность государства и его правителя, и "безначалье
- худшее из зол".
Гемон, сын Креонта, олицетворяет собой принцип, за который борется
Антигона. Сначала он пытается умиротворить и убедить отца, но видя,
что тот не уступит, открыто заявляет о своем противостоянии отцу. Он
доверяет лишь воле народа и разуму, который есть "высший дар богов
для смертных". Когда Креонт обвиняет Антигону в том, что она ослушалась
его приказа, Гемон дерзко заявляет, что к "дурным" Антигону "не
причисляет" ни он, "ни всенародный глас фивян". Креонт возражает:
Своей мне волей править иль чужою?
А Гемон на это отвечает:
Единый муж-не собственник народа.
Попробуй самодержцем быть в пустыне.
Креонт в своем возражении опять возвращается к глав' :
Презренный, женской прелести угодник!..
Ты в каждом слове лишь о ней радеешь!
Из ответа Гемона можно сделать вывод о его приверженности
богам, которым поклоняется Антигона:
Нет; и о нас с тобой, и о богах.
Итак, два противоборствующих принципа четко сформулированы,
и в конце трагедии действие лишь подводится к развязке. Креонт велел
заживо замуровать Антигону в пещере — еще один символ связи Антигоны
с богинями Земли. Прорицатель Тиресий, который в трагедии
"Царь Эдип" поведал Эдилу о его преступлении, вновь появляется
в "Антигоне", на этот раз - чтобы о своем преступлении узнал
Креонт. Креонт в испуге отступает и пытается спасти Антигону. Он
бросается к пещере, где она замурована, но Антигона уже мертва. Гемон
пытается убить отца; когда ему это не удается, он убивает сам себя.
Жена Креонта, Эвридика, узнав, какая судьба постигла ее сына, тоже
кончает с собой, прокляв мужа - убийцу ее детей. Креонт видит, что его
мир потерпел полное крушение и что его принципы повержены. Он
признает свое моральное банкротство, и пьеса заканчивается исповедью:
Да, никто другой не виновен в том,
И тебя, мой друг, я один убил,.
Я,- один лишь я. Слуги Верные,
Уведите в глушь поскорей меня- "
Вознесен был я,- стал ничем теперь.
власть отца (лат.).
Да, ведите в глушь безрассудного,
Что и сыну дал смерть невольную,
И тебе, жена! О несчастный я!
Здесь - убитый мной, там - убитая!
Страшной тяжестью, нестерпимою
На главу мою рок обрушился.
Теперь мы можем ответить на те вопросы, которыми задавались вначале.
Действительно ли в центре мифа об Эдипе, как он представлен в трилогии
Софокла,-- преступление Эдила, заключавшееся в кровосмешении? Является
ли убийство отца символом ненависти, причина которой - ревность?
Если еще можно было сомневаться в ответе, прочтя трагедию "Царь Эдип",
то к концу "Антигоны" вряд ли останутся какие-либо сомнения. Не Эдип,
,а Креонт терпит поражение в конце трилогии, и вместе с ним -"- принцип
авторитарности, господства человека над человеком, господства отца над
сыном, господства диктатора над народом. Если справедлива концепция
матриархального уклада в обществе и религии, то вряд ли можно
сомневаться, что Эдип, Гемон и Антигона представляют древние матриархальные
принципы равенства и демократии и противостоят КреОнту,
представляющему патриархальные принципы господства и подчинения'.
Прежде чем закончить толкование мифа об Эдипе, следует рассмотреть
еще один аспект. Хотя конфликт между Эдипом, Антигоной и Гемоном,
с одной стороны, и Креонтом - с другой, отражает древний
конфликт между принципами патриархата и матриархата, в особенности
его элементы, сохранившиеся в мифах, его следует понимать в контексте
политической и культурной ситуации во времена Софокла и в контексте
его отношения к этой ситуации.
' Великий мыслитель Гегель за много лет до Бахофена представлял себе
конфликт, описанный в "Антигоне", в том же свете. Он говорит об Антигоне:
"...но боги, которых она почитает, это подземные боги Аида, являющиеся богами
внутреннего чувства, любви, кровных уз, а не дневными богами свободной
самосознательной жизни народа и государства" (Гегель. Эстетика. Т. 2. М.,
1969. С. 176. Ср. его "Философию религии", XVI). В-этом утверждении Гегель на
стороне государства и его законов; он даже определяет принципы Креонта как
принципы "свободной жизни народа и государства", несмотря на неопровержимые
свидетельства того, что Креонт представляет не свободу, а диктаторство.
Имея в виду эти односторонние симпатии Гегеля, тем более важно отметить, что
он так четко определяет Антигону как носительницу тех принципов любви,
кровных уз и чувства, которые, как позднее выявил Бахофен, характерны для
матриархального уклада. Приверженность Гегеля принципам патриархата не
вызывает удивления, но такая приверженность выглядит неожиданной в работах
Бахофена. Между тем отношение Бахофена к матриархату было неоднозначным.
Казалось бы, он любит матриархат и ненавидит принципы патриархата, но,
будучи убежденным протестантом и веря в прогресс разума, он считает, что
патриархат выше матриархата. В его" работах проявляются симпатии к матриархату.
Но нередко, и это относится, в частности, к данному им краткому толкованию
мифа об Эдипе (Бахофен. Цит. соч. С. 259), он, подобно Гегелю, оказывается
на стороне победивших богов Олимпа. Он считает, что Эдип стоит на границе
матриархата и патриархата.-То, что он не знает, кто его отец, говорит о том, что
он вышел из матриархата, где главное - мать; но то, что он в конце концов
узнает, кто его настоящий отец, знаменует, по мнению Бахофена, начало эпохи
патриархальной семьи, в которой подлинный отец известен. "Эдип,- говорит
он,- связан с движением вперед, к .более высокому уровню существовании. Это
одна из тех великих личностей, чьи страдания ведут к лучшей форме человеческой
цивилизации; это один из тех, кто, уходя корнями в старый порядок вещей, в то
же время Принес себя в жертву и стал основанием новой эпохи". Бахофен
подчеркивает, что внушающие страх богини-матери, Эринии, подчинились
миру.
Пелопоннесская война, угроза политической независимости Афин
и чума, охватившая город в начале войны, способствовали возрождению
старых религиозных и философских Традиций, Нападки, на религию,
случавшиеся и раньше,, достигли наивысшего размаха в учении идейных
противников Софокла - софистов. Софокл противостоял в особенности
тем софистам, которые не только выступали за деспотию с интеллектуальной
элитой во главе, но также считали этически оправданным принцип
неограниченного эгоизма. Этика сверхчеловека-эгоиста, которую
проповедовали софисты этого направления, их безнравственное учение,
по своей сути противоречили философии Софокла. В образе Креонта
Софокл воссоздал представителей этой школы софистов, и монологи
Креонта напоминают их речи даже по стилю и по способу выражения *.
В споре с софистами Софокл по-новому выразил смысл древних
религиозны
...Поділитися у соцмережах
