Жанр: Философия
Избранное
... это происходит из-за того, что действие в сновидении движется
по пути, проложенному для него исходными действиями, совершаемыми
днем; это так, но может также случиться обратное, когда движения,
впервые возникшие во сне, дают начало действиям, которые, совершаются
днем, ибо возвращение этих действий днем также идет по
пути, проложенному для них ночными видениями. Таким образом,
весьма возможно, что некоторые сновидения могут быть знаками
и причинами [будущих событий].
Большинство из [так называемых пророческих] сновидений следует,
однако, относить просто к совпадениям, в особенности те, которые
нелепы, а также такие, на осуществление которых тот, кто видит сон, не
имеет влияния, например в случае, когда человеку снится морское сражение
или нечто происходящее вдали от него. Что касается этого случая, то
здесь, естественно, дело обстоит так же, как бывает, когда человек, сказав
о чем-то, обнаруживает, что то, о чем он говорил, произошло. Почему
же, в самом деле, эхо не может произойти во сне? Скорее всего, многое
такое должно происходить. Как упоминание о каком-либо человеке не
является ни знаком, ни причиной появления этого человека, таким же
образом сновидение не является для того, кто его видит, ни знаком, ни
причиной его [так называемого] осуществления; это лишь простое совпадение.
Следовательно, многие сновидения не "сбываются", ибо совпадение
не подчиняется ни всеобщему, ни обычному правилу" '.
Римская теория сновидения во многом следует принципам, разработанным
в Греции, но не всегда достигает такой ясности и глубины,
которую мы находим у Платона и Аристотеля. Представления Лукреция,
отраженные в его поэме "О природе вещей", близки к теории
исполнения желаний Фрейда, правда, Лукреций не делает такой упор на
иррациональную природу этих желаний. Он утверждает, что сюжет
сновидений определяется Тем, что волнует нас наяву, или физиологическими
потребностями, которые во сне находят удовлетворение:
"Если же кто-нибудь занят каким-либо делам прилежно,
Иль отдавалися мы чему-нибудь долгое время,
И увлекало наш ум постоянно занятие это,
То и во сне представляется нам, что мы делаем то же:
Стряпчий тяжбы ведет, составляет условия сделок,
Военачальник идет на войну и в сраженья вступает,
Кормчий в вечной борьбе пребывает с морскими ветрами,
Я - продолжаю свой труд и вещей неуклонно природу,
Кажется мне, я ищу и родным языком излагаю.
Да и другие дела их искусства как будто бы часто
Мысли людей, погрузившихся в сон, увлекают обманно.
Если подряд много дней с увлечением играми занят
Был кто-нибудь непрерывно,мы видим,что,большею частью
Даже когда прекратилось воздействие зрелищ на чувства,
Все же в уме у него остаются пути, по которым
Призраки тех же вещей туда проникают свободно.
Так в продолжение дней эти самые призраки реют
Перед глазами людей, и они, даже бодрствуя, видят
Точно и пляски опять и движения гибкого тела;
Пение звонких кифар и говора струн голосистых
Звук раздается в ушах, я привычных зрителей видно.
Сцена открыта опять и пестреет блестящим убранством
Вот до чего велико значение склонностей, вкусов,
Как и привычки к тому постоянному делу, которым
Заняты люди, а кроме людей и животные также" ".
Наиболее стройная теория изложена в сочинении Артемидора * о толковании
сновидений (II в. до н. э.), оказавшем значительное влияние на
средневековые представления. Он считает, что сновидения подразделяются
на пять категорий, отличающихся своими признаками:
"Первое - это Сон; второе - Видение; третье - Оракул; четвертое
- Фантазия,, или пустое Воображение; пятое - Призрак.
Сном называется то, что открывает истину, скрытую под маской
иного образа; так Иосиф толковал сон фараона о семи тощих коровах,
пожравших семь тучных коров, и то же-о семи тощих колосьях.
Видение - это когда человек, пробудившись, видит наяву то, что
он видел во сне; как это было с Веспасианом, увидевшим, как врач
вырвал ему зуб.
Оракул - это откровение или предсказание, полученное во сне от
* The Works of Aristotle. De Divinatione per Somnum. Oxford. 1908. Vol. 1.
^ Turn Лукреций Кар. О природе вещей. М., 1983. С. 150.
234
Ангела или Святого и объявляющее волю Бога, как это было с Иосифом,
супругом св. Девы, и тремя мудрецами.
Фантазия, или пустое Воображение, возникает, когда страсть, овладевшая
человеком, настолько сильна, что проникает в его спящий мозг
и соединяется с более умеренным духом; таким образом, мысли, которые
занимают нас днем, приходят к нам и ночью; и влюбленного,
который днем думает о своей милой, эти мысли не оставляют и ночью.
Бывает и так, что голодному снится насыщение, а жаждавшему снится,
что он пьет, и он испытывает блаженство. Скряга и ростовщик, мечтающий
о мешках денег, будет думать о них и во сне.
Призрак - это не что иное, как ночное видение, являющееся слабым
детям и старикам, которым кажется, что призрак приближается, чтобы
напугать их или причинить им вред"'.
Мы видим, что Артемидор считает "сон" озарением, выраженным на
языке символов. Сон фараона для него не божественное послание,
а символически выраженное его собственное глубинное знание. По его
мнению есть сновидения, в которых Ангел открывает нам.волю Бога,
и им он дает имя "оракул". Сновидения, являющиеся выражением
бессознательных желаний, он выделяет в отдельную категорию и называет
такие сны, о которых идет речь у Платона и у Фрейда, "фантазией"
или "пустым воображением". Страшные сны, "призраки", как он их
называет, Артемидор объясняет особым состоянием, присущим слабым
младенцам и старикам. В сочинении Артемидора ясно выражен важный
принцип: "закономерности возникновения снов не являются всеобщими,
и не подходят ко всем людям, часто видящим сны; толкование сновидений
может быть различным в разное время и для разных людей".
Наши представления о толковании сновидений в римской культуре
были бы неполными, если бы мы не послушали голос Цицерона *,
исполненный скептицизма. В своем трактате "О дивинации" он Пишет:
"Итак, если не Бог- творец снов, и нет у них ничего общего
с природой, и не могла из наблюдений открыться наука снотолкования.
то этим доказано, что снам совершенно не следует придавать значения...
Таким образом, наравне с другими видами дивинации следует отвергнуть
и этот -дивинацию по сновидениям. Ибо, по правде сказать, это
суеверие, распространившись среди народов, сковало почти все души
и держится оно на человеческой слабости".
Примерно к тому же времени относится теория сновидений, подробно
разработанная в Талмуде. Роль толкования снов в Иерусалиме во
времена Христа можно себе представить из содержащегося в Талмуде
утверждения, что в Иерусалиме было двадцать четыре толкователя
снов. Рабби Хисда говорил: "Всякое сновидение имеет смысл, кроме тех,
которые вызваны голодом. Неразгаданный сон подобен нераспечатанному
письму". В этом изречении заложен принцип, который Фрейд сформулировал
две тысячи лет спустя почти теми же словами, утверждая, что
все без исключения сновидения имеют смысл и что сны - важный путь
общения человека с самим собой, и нельзя позволить себе пренебречь их
толкованием. Рабби Хисда добавляет к общему психологическому подходу
к толкованию сновидений одну важную оговорку о снах, вызванных
голодом. В более широком смысле здесь имеется в виду, что сновидения,
вызванные сильными физиологическими стимулами, являются исключением
на фоне общего правила психологической обусловленности снов.
' World q{ Dreams. N. Y" 1947.
" Цицерон. Философские трактаты. М., 1985. С. 297.
Авторы Талмуда допускали, что некоторые сны бывают пророческими,
Рабби Иоханан, как сказано в трактате Берахот, говорил: "Есть
три вида сновидений, которые сбываются: сны, приснившиеся утром,
сны, в которых человек снится кому-то другому, и сны, которые истолковываются
в другом сне. Некоторые полагают, что повторяющиеся
сны тоже из тех, которые сбываются".
Хотя это допущение никак не обосновывается, его нетрудно объяснить.
Утренний сон не так глубок, как ночной, и спящий ближе к состоянию
бодрствования. Рабби Иоханан, должно быть, предполагает, что
в этом состоянии в процесс сна вмешивается рациональное мышление.
что позволяет яснее осознать происходящие в нас и в других процессы и.
таким образом, предвидеть ход событий. В основе допущения о том, что
сбывается сон, в котором мы снимся кому-то другому, очевидно, лежит
представление, что другие люди обычно могут составить о нас более
правильное мнение, чем мы сами, а в состоянии сна, когда они становятся
особенно проницательны, их знание о нас приобретает значение
предсказания. Предположение, что сбывается сон, истолкованный в другом
сне, можно, вероятно, объяснить так: в состоянии сна обостряется
интуиция и проницательность, и это позволяет нам истолковать сон.
увидев его "интерпретацию" во сне. Современные опыты толкования
снов под гипнозом, по-видимому, подтверждают эту точку зрения.
Когда людей, приведенных в гипнотическое состояние, просили истолковывать
различные сны, они без колебаний объясняли их смысл, давая
адекватный "перевод" с языка символов. Не под гипнозом тот же сон
казался им совершенно бессмысленным. Эти опыты показывают, что мы
все, вероятно, обладаем способностью понимать язык символов, но эта
способность активизируется только в состоянии диссоциации, которое
создается под гипнозом. Рабби Иоханан считает также, что то же самое
происходит и в состоянии сна: когда мы спим, мы можем понять смысл
другого сновидения и правильно его истолковать. Вероятно, особое
значение имеют и повторяющиеся сны. Многие современные психологи
отмечают, что повторяющееся сновидение выражает важные "темы"
жизни человека. Человека тянет снова и снова поступать согласно этому
лейтмотиву, и в этом смысле можно сказать, что такие повторяющиеся
сновидения тоже часто предсказывают будущие события.
Особый интерес представляет содержащаяся в Талмуде интерпретация
символов. Она перекликается с интерпретацией Фрейда, как, например,
в случае истолкования сновидения о том, что некто поливает
оливковое дерево оливковым маслом. Это сновидение объясняется как
символизирующее кровосмешение. Если человеку снится, что его глаза
целуются, это означает половое сношение с сестрой. Символы, не сексуальные
сами по себе, истолковываются как имеющие сексуальный
смысл, в то время как непосредственно сексуальные символы толкуются
как обозначающие нечто не-сексуальное. Так, в Талмуде говорится, что,
если снится половое сношение с матерью, это означает, что человек,
должно быть, очень умен. А тот, кому снится, что он вступил в связь
с замужней женщиной, может быть уверен в своем спасении. Такое
истолкование основано, очевидно, на том, что символ должен обозначать
нечто другое, и поэтому символ, сам по себе сексуальный, должен
обозначать нечто отличное от этого видимого значения. Однако авторы
делают любопытную оговорку: 'человек, которому снится связь с замужней
женщиной, может быть уверен в своем спасении только в том случае,
если он раньше не знал эту женщину и если, засыпая, не испытывал
вожделения. Отсюда видно, какое значение придается в Талмуде состоя-
нию, в котором человек засыпал. Если он испытывал вожделение или
хотя бы случайно был знаком, с приснившейся женщиной, то, вероятно,
общее правило, что символ обозначает нечто другое, не срабатывает,
и сексуальный символ отражает сексуальное желание.
В средние века толкование сновидений во многом следует канонам,
сформировавшимся в античную эпоху. Одно из наиболее точных и изящных
высказываний, отражающее представление о том, что корни сновидений
- в обострившейся проницательности спящего человека, принадлежит
перу Синезия Киренского, жившего в IV в. н. э.'.
"Есть сновидения-пророчества: в видениях, являющихся спящему,
порой содержатся некие знаки, призванные сообщить о будущем. Такие
сновидения одновременно правдивы и неясны, и даже в их неясности
пребывает истина. "Скрыли великие боги жизнь смертных густой пеленою"
(Гесиод).
Меня не удивляет, что некоторые благодаря сновидению смогли
отыскать клад; что можно лечь спать совершенным невеждой, а, побеседовав
во сне с Музами, проснуться способным поэтом,- я знаю, так
случалось с некоторыми в мое время, и в этом нет ничего странного.
Я уж не говорю о тех, которые во сне получали предупреждение об
опасности или известие о снадобье, которое может их излечить. Но
когда сон позволяет душе пуститься в тончайшие исследования истины,
душе, которая прежде и не желала этого исследования, и не помышляла
возвыситься до разума, а благодаря-сну смогла подняться над природой
и соединиться со сферой мысли, от которой она в своих блужданиях
ушла так далеко, что уже не знает, откуда явилась,- вот это, говорю я,
и есть наивысшее чудо и тайна.
Если кто-то полагает, что душа может таким образом подняться
в высшие сферы разума, но не верит, что путь к этому счастливому
союзу лежит через воображение, пусть он послушает, что .говорят священные
оракулы о различных путях, ведущих в высшие сферы. Перечислив
различные средства, с помощью которых душа может возвыситься,
Сивилла * говорит, что
Одни просвещаются ученьем,
Другие вдохновляются во сне.
Ты видишь, какое различие делает оракул: с одной стороны, озарение,
с другой - науки. Первое - это учение, когда человек бодрствует
второе - когда спит. Учение в бодрственном состоянии всегда исходя
от учителя, во сне же знание исходит от Бога...
Явление дивинации, или божественного откровения, во сне таково
что оно досягаемо для всех: будучи простым и безыскусным оно в наивысшей
степени разумно; оно свято, ибо проникает в нас без насилия
оно - повсюду: в источнике, камне, море; значит - это то, что воистину
божественно. Дивинация не требует отказа от каких бы то ни
было занятий или перерыва в делах хотя бы на мгновенье... Чтобы
видеть сны, не обязательно прерывать свой труд и ложиться спать. Но
плотть не может выдержать долгие ночные бдения, и по велению природы
мы должны получать отдых, который вместе со сном приносит нам
нечто большее, чем сам сон: потребность естества становится источником
наслаждения, и мы спим не просто, чтобы жить, а чтобы узнать, как
жить хорошо...
При дивинации во сне всякий есть сам для себя - свое собственное
орудие; что бы мы ни делали, мы неотделимы от своего оракула: он
' Synesius of Cyrene. On Dreams // World of Dreams.
живет с нами, он следует за Нами повсюду - когда мы в пути
или на войне, когда мы заняты государственными делами, земледелием
или торговлей. Законы ревнивого государства не запрещают дивинации;
и даже если бы запрещали, они не могли бы ничего сделать; ибо
как можно было бы доказать, что закон нарушен? Что дурного- во
сне? Ни один тиран не может запретить видеть сны в своих владениях
и еще менее - объявить сны вне закона; было бы безумием повелеть
невозможное и неблагочестием - противопоставить себя велениям
естества и Бога.
Давайте же обратимся к толкованию снов, мужчины и женщины,
молодые и старые, богатые и бедные, частные граждане и магистраты,
жители городов и деревень, ремесленники и ораторы! Ни у кого здесь
нет преимуществ, их не дает ни пол, ни возраст, ни удача, ни ремесло.
Сон открывается всем: это оракул, всегда готовый сделаться непогрешимым
и молчаливым советником; в этом особом невиданном таинстве
каждый в одно и то же время и священник и принимающий посвящение.
Сон, подобно дивинации, возвещает нам о грядущих радостях
и предвосхищением счастья, которое нам припасено, продлевает наше
удовольствие; сон предостерегает от угрожающих нам несчастий, чтобы
мы были настороже. Чарующие обещания надежды, столь дорогие
человеку, и дальние предвидения, рожденные страхом,- все приходит
к нам со сновидением. Ничто не способно так питать нашу надежду;
это - благо, столь великое и столь драгоценное, что, не будь его, мы,
как говорили величайшие из софистов, не могли бы жить!"
Со взглядами Синезия сходны теории сна еврейских последователей
Аристотеля, живших в XII и XIII столетиях. Величайший из них,
Маймонид, утверждает, что сновидения, подобно пророчествам, возникают
под действием активизировавшейся во время сна силы воображения.
Может ли человек сам отделить рациональную часть своего
сновидения от его символической оболочки или ему нужна помощь
толкователя снов, это зависит от того, насколько прозрачна эта оболочка,
скрывающая глубинный смысл, и от способности самого человека
к размышлениям '.
Фома Аквинат различает четыре вида сновидений:
"Как сказано выше, дивинация, основывающаяся на ложном мнение,-
это проявление суеверия, и она незаконна. Следовательно, необходимо
рассмотреть, что истинно в том, что касается предсказаний
будущего по сновидениям. Иногда сновидения являются причиной будущих
событий; например, разум человека приходит в тревогу из-за того,
что он увидел в сновидении, и, таким образом, получает направление
к тому, чтобы как-то действовать или избежать чего-либо; но иногда
сновидения суть предзнаменования будущих .событий настолько, насколько
их можно соотнести с некоторой общей причиной, производящей
и сновидения, и будущие события, и, таким образом, будущее можно
нередко узнавать из сновидений. Следовательно, необходимо определить,
что есть производящая причина сновидений и может ли она быт1
причиной будущих событий либо свидетельствовать о них.
Соответственно, мы наблюдаем, что причина сновидений иногда
содержится в нас самих, а иногда - вне нас. Внутренняя причина
сновидений двояка: с одной стороны, это касается души, поскольку то,
что занимает мысли и-чувства в бодрственном состоянии, возвращается
к человеку во сне. Подобная причина сновидений не есть причина
будущих событий, ибо сновидения такого рода имеют произвольное
отношение к будущим событиям, и если они когда-либо произойдут, это
совпадение будет случайно. С другой стороны, внутренняя причина
сновидений может быть связана с телом, поскольку внутреннее состояние
тела ведет х образованию соответствующего движения воображения;
так, человеку, которому холодно, снится, что он находится в воде
или в снегу: и поэтому врачи говорят, что следует примечать свои
сновидения, чтобы распознать внутренние состояния тела.
Подобным же образом и внешняя причина сновидений двояка: она
телесная и духовная. Она телесная, поскольку воображение спящего
подвергается воздействию окружающего воздуха или какого-то небесного
тела, и спящему являются определенные видения, в соответствии
с расположением небесных тел. Духовная причина иногда исходит от
Бога, который через ангелов открывает людям в сновидениях некоторые
вещи, как сказано в книге Числ: "Если бывает у вас пророк Господень,
то Я открываюсь ему в видении, во сне говорю с ним" (Чис. 12: 6).
Иногда, однако, являющиеся людям во сне видения посланы демонами.
и, таким образом, они порой открывают будущее тем, кто вступил
с ними в преступные сношения.
Соответственно, следует сказать, что дивинация не будет незаконной,
если "сновидения, по которым мы узнаем будущее, суть божественное
откровение либо обусловлены некоторой внутренней или внешней
естественной причиной настолько, насколько эта причина может быть
действенной. Но она будет незаконной и ее следует считать проявлением
суеверия, если она будет обусловлена откровением демонов, с которыми
заключен договор, либо явно - вызывая их для этой цели, либо неявно
- посредством переходящей возможные пределы дивинации. Этого
достаточно для Ответов на Возражения"'.
* Аквинат, подобно Артемидору и другим авторам, считал, что некоторые
сновидения ниспосылаются Богом. Согласно его теории, сновидения,
которые он считает порождением души человека, видящего сон,
представляют собой не наивысшее проявление способностей разума, как
утверждал Маймонид, а плод воображения, занятого теми же желаниями
и интересами, чтО и днем. Интересно, что Аквинат, подобно индийским
и греческим мыслителям, полагает, что некоторые соматические
процессы обозначаются в сновидениях символами и что с помощью
толкования можно выявить внутренние соматические состояния.
Современное толкование сновидений (начиная с XVII в.) представляет
собой, в сущности, видоизмененный пересказ теорий времен
античности и средневековья, хотя прослеживаются и некоторые новые
тенденции.
Взгляд на сновидения как на отражение соматических состояний
встречается у многих болев ранних авторов. Гоббс же полагает, что все
сновидения - результат действия соматических факторов. Это представление
до сих Пор широко распространено и часто используется для
опровержения Фрейда: "Так как мы видим, что сновидения порождаются
раздражением некоторых внутренних частей тела, то разные раздражения
необходимо должны вызвать различные сны. Вот почему
пребывание в холоде порождает страшные сны и вызывает мысль и образ
чего-то страшного (ибо движение от мозга к внутренним частям и от
внутренних частей к мозгу бывает взаимно); и так как гнев порождает
жар в некоторых частях тела, когда мы бодрствуем, то слишком сильное
Gutman. Die Philosophie des Judentums. Munich, 1933. S. 401.
The "Summa Theologica" of St. Thomas Aquinas. L" 1922. P. 205, 206.
нагревание тех же частей, когда мы спим, порождает гнев и вызывает
в мозгу образ врага. Точно так же если естественная красота вызывает
желание, когда мы бодрствуем, а желание порождает жар в некоторых
других частях' тела, то слишком большой жар в этих частях, когда мы
спим, вызывает в мозгу образы прекрасного. Короче говоря, наши
сновидения - это обратный порядок наших представлений наяву. Движение
в бодрствующем состоянии начинается на одном конце, а во
сне - на другом" '.
Неудивительно, что философы эпохи Просвещения скептически относились
к утверждениям, что сны посылаются Богом или что их можно
использовать для предсказания будущего. *
Вольтер осуждает идею о том, что .сны могут быть вещими, считая
это бессмысленным предрассудком. Несмотря на это, он полагает, что,
хотя сны часто отражают соматические факторы и избыток "душевных
страстей", во сне нам нередко служат также и обострившиеся способности
разума: "Должно, вместе с Петронием, признать, quidquid luce,
tenebris agitA Я знал адвокатов, которые во сне выступали в суде,
математиков, которые искали решения задачи, поэтов, которые слагали
стихи; мне самому случалось слагать стихи во сне, и они были весьма
недурны. И значит, во сне мы, бесспорно, можем мыслить столь же
логично, как при бодрствовании, и эти мысли, вне всякого сомнения,
являются нам помимо нашей воли. Во сне мы мыслим, и тело наше
также во сне приходит в движение, но при этом наша воля нимало не
повинна ни в движениях тела, ни в движении мысли. Прав отец Мальбранш,
утверждая, что мы не способны рождать свои мысли сами. Ибо
отчего они должны принадлежать нам наяву больше, чем во сне?"
Теория сна у Канта сходна с теорией Вольтера. Он тоже не верил
в видения и в божественное происхождение снов и считал, что в их
основе не что иное, как просто "нарушения пищеварения". Но он также
готов предположить, что во сне человек может мыслить Яснее и шире,
чем наяву. Вот что он пишет о состоянии сна:
"Тот, кто, бодрствуя, настолько углубляется в вымыслы и химеры
своего плодовитого воображения, что совершенно не обращает внимания
на свои чувственные ощущения, справедливо называется бодрствующим
сновидцем. Ибо при некотором, еще большем ослаблении
чувственных ощущений человек заснет, и прежние химеры превратятся
уже в настоящие сны. Причина,-по которой эти химеры не превращаются
в сны еще при бодрственном состоянии, заключается в том, что человек
созерцает их внутри себя, другие же предметы, которые он ощущает, он
представляет себе вне своей личности, так что одни из них он считает
продуктами своей собственной деятельности, а другие он относит к внешнему
миру, воздействие которого он воспринимает... Если он заснет.
ощущаемое представление его тела погаснет, и останется лишь представление
самоизмышленное, к которому остальные химеры имеют только
внешнее отношение, обманывая спящего, пока он продолжает спать.
пока в нем отсутствует ощущение, которое позволило бы отличить
первообраз от привидения, внешнее от внутреннего" ".
Гете тоже подчеркивает возрастающую активность умственных способностей
у спящего человека. Когда Эккерман рассказал ему свой
"поэтический" сон, Гете сказал:
' Гоббс Т. Избр. произв. В 2 т. Т. 2. С. 56.
" Что действует днем, то "и ночью (лат.).
' Voltaire. A Philophical Dictionary - Somnambulists and Dreamers. Vol. 7. P. 2, 9.
" Кант И. Грезы духовидца. Спб., 1911.
"Как видите, музы являются нам и во сне, да еще осыпают на(
милостями; не станете же вы отрицать, что в состоянии бодрствования
вам бы не удалось-придумать нечто столь изящное и своеобразное".
Не только мышление работает активнее во сне, чем при бодрствовании;
о себе также сильнее заявляет и глубинное стремление к здоровью
и счастью: -
"В человеческой природе заложены чудодейственные силы, и когда
мы никаких радужных надежд не питаем, оказывается, что она припасла
для нас нечто очень хорошее. Бывали в моей жизни периоды, когда
я засыпал в слезах, но во сне мне являлись прелестные видения, они
дарили меня утешением и счастьем, так что наутро я вставал бодрый
и освеженный" '.
Одно из наиболее изящных и выразительных высказываний о наивысшем
проявлении рациональности мыслительных процессов во сне
принадлежит Эмерсону:
"Сновидения обладают поэтической цельностью и заключают в себе
истину. Над этой преисподней и хаосом мысли все же царит некий разум.
Их безумие, будучи в разладе с естеством, все же пребывает в Пределах
некоего высшего естества. Они представляют нам богатство и беглость
мысли, неведомые бодрственному опыту. Сновидения поражают нас
тем, что существуют независимо от нас, но мы познаем себя в этом
скоплении безумия и обязаны ему неким даром прорицания и некой
мудростью. Мои сновидения
...Поділитися у соцмережах
