Жанр: Философия
Избранное
...вить.
Есть много счастливых матерей, которые охотно обращаются за предсказанием
ко всяким ворожеям. Неужели же мое честолюбие проистекает
из этого источника? Однако я припоминаю еще одно аналогичное
впечатление от моего детства, которое, пожалуй, даст еще более правдоподобное
объяснение. Однажды вечером в одном из ресторанов
на Пратере, куда меня часто брали с собою родители (мне было тогда
II или 12 лет), мы увидели человека, ходившего от стола к столу
и за небольшой гонорар импровизировавшего довольно удачные стихотворения.
Родители послали меня пригласить импровизатора к нашему
столу. Желая меня за это поблагодарить, он, подойдя к нам,
составил в честь меня стихотворение, в котором пророчествовал, что
я стану министром. Впечатление от этого второго пророчества я живо
помню. "Это было как раз время гражданского министерства; отец
незадолго до этого принес домой портреты новых министров. Среди
Фрейд 3. Толкование сновидений. Спб., 1913. С. 112-116.
209
`них были даже евреи, и каждый подававший надежды еврейский мальчик
видел перед собою министерский портфель. Больше того, с этим
впечатлением было связано впоследствии и мое желание поступить
на юридический факультет, которое лишь в последний момент было
мною изменено. Медику министерская карьера была недоступна. Обращаюсь
снова к своему сновидению. Я начинаю понимать, что оно
перенесло меня из печального настоящего в полное надежд время
гражданского министерства и исполнило мое тогдашнее желание. Оскорбив
обоих своих уважаемых коллег только за то, что они евреи,
и назвав одного "дураком", а другого "преступником", я играю своего
рода роль министра - я попросту занял в сновидении министерское
кресло. Какая-то месть его превосходительству! Он отказывает в утверждении
меня экстраординарным профессором, а я в отместку за
это занимаю в сновидении его место" '.
Толкование этого сновидения — прекрасная иллюстрация склонности
Фрейда считать такие иррациональные побуждения, как честолюбие,
несовместимыми со взрослой личностью и, таким образом, рассматривать
их как проявление детской сущности в человеке. Из сновидения ясно
видно, что в этот момент в самом деле проявилось честолюбие. Фрейда.
Но он решительно отрицает, что способен испытывать это чувство так
сильно. В действительности блестяще описанный ход рассуждений представляет
собой хороший пример процесса рационализации. Фрейд рассуждает
так: "Если мое стремление получить этот титул (здесь он
пытается затушевать главное в истинном положении вещей - престиж,
связанный с этим титулом) настолько сильно, то оно свидетельствует
о болезненном честолюбии". А от этого честолюбия, он, по его мнению,
"чрезвычайно далек". Но, Даже допустив, что окружающие могут все же
счесть его честолюбивым, он утверждает, что это, вероятно, не связано
с его желанием получить титул профессора. Таким образом, он вынужден
был допустить, что честолюбие относится к его детским желаниям,
а не к его нынешней взрослой личности. Конечно, такие побуждения, как
честолюбие, действительно развиваются в характере ребенка и коренятся
в раннем детстве, но при этом нельзя утверждать, что они представляют
собой нечто не имеющее отношения к взрослой личности.' Говоря
о нормальной личности, такой, как он, Фрейд чувствует необходимость
разграничения между ребенком и взрослым в личности человека. В наше
время это разграничение не проводится столь резко, что отчасти, возможно,
объясняется влиянием Фрейда. Даже нормальный человек -
и это признают очень многие - может быть движим любыми иррациональными
желаниями; это его желания, хотя корнями они уходят
в раннее детство.
До сих пор мы рассматривали только один аспект теории сновидений
Фрейда. Он понимает сны как воображаемое осуществление вытесненных
желаний, и в особенности сексуальных желаний, зародившихся
в раннем детстве и полностью не преобразованных в результате формирования
реакции или сублимации. Когда контроль сознания ослабевает,
эти желания предстают исполнившимися, как в случае сновидений.
Однако, если бы вытесненные желания, проявляющиеся во сне, можно
было бы осуществить в реальной жизни, наши сны не вызывали бы
такого чувства неловкости и не выглядели бы загадкой. Нам редко
снится, что мы совершаем убийство, кровосмесительные или другие
преступления, и даже если это бывает, исполнение таких желаний
Фрейд 3. Толкование сновидений. С. 151-152.
не доставляет нам радости. Фрейд объясняет это явление, предполагая,
что в состоянии сна наш внутренний моральный цензор тоже наполовину
спит. Так мыслям и фантазиям удается проникнуть в спящее сознание.
Если бы внутренний цензор совсем не спал, он бы их туда не
допустил. Цензор бодрствует как раз настолько, чтобы не позволить
запретным мыслям проявиться ясно и однозначно. Если роль сновидений
заключается в том, чтобы оберегать сон, то вытесненные желания,
проявляющиеся во сне, должны быть достаточно замаскированы, чтобы
его обмануть. Подобно симптомам невроза, они представляют собой
сочетание подавляемых желаний "Ид" * и подавляющей силы контролирующего
"суперэго" *. Иногда случается, что этот механизм маскировки
не срабатывает как следует, сновидение становится слишком
очевидным, чтобы цензор мог его проглядеть, и мы просыпаемся.
Следовательно, допущение Фрейда сводится к тому, что главной чертой
языка сновидений является маскировка и искажение бессознательных
желаний, что позволяет нам спокойно спать. Эти представления оказали
важное влияние на понимание Фрейдом значения символов. Он считает,
что главная функция символа - замаскировать и исказить суть скрытого
желания. Язык символов понимается как некий "тайный код", а толкование
сновидений - как его расшифровка.
Предположив, что содержание снов иррационально и связано с детской
частью личности, выполняя в то же время функцию маскировки,
Фрейд пришел к более узкой концепции языка сновидений, чем та,
которую я предложил, говоря о языке символов. По Фрейду, язык
символов - это не язык, особым образом .выражающий всякое чувство
Ю1И мысль, а язык, который выражает лишь некоторые примитивные
инстинктивные желания. Подавляющее большинство символов имеют
сексуальную природу* Мужской половой орган символизируется палками,
деревьями, ножами, карандашами, молотками, самолетами и многими
другими предметами, которые могут представлять его .либо
по форме, либо по функции. Точно так же женский половой орган
представляется в виде пещер, бутылок, коробок, дверей, футляров
для украшений, садов, цветов и т. д. Половое удовольствие выражается
в таких действиях, как танцы, верховая езда, скалолазание, полеты.
Выпадение волос или зубов - символ кастрации. Кроме элементов
такой природы символы выражают фундаментальные переживания маленького
ребенка. Отец и мать предстают в образе короля и королевы,
императора или императрицы, дети являются в образе детенышей
животных, символ смерти - поездка.
В своем толковании снов Фрейд тем не менее чаще использует
случайные, чем универсальные символы.-Он считает, что, для того чтобы
истолковать сон, его надо расчленить на несколько частей и, таким
образом, разрушить его полулогическую Последовательность. Затем
надо попытаться выяснить, какие мысли возникают у пациента по
поводу каждой части, то есть выявить "задние мысЛи", стоящие за
каждым элементом сновидения. Если соединить этот ряд мыслей свободными
ассоциациями, получится новый текст, обладающий внутренней
согласованностью и логикой и раскрывающий истинный смысл
сновидения.
Истинное содержание сновидения, выражающее вытесненные желания,
Фрейд называет скрытым содержанием. Замаскированный вариант
сна, как мы помним,- это его "явное содержание", а процесс
искажения и маскировки скрытого сна Фрейд называет "работой
сновидения". Главными механизмами, с помощью которых скрытоеСмещением Фрейд называет явление, при котором какой-то, часто
очень важный, элемент скрытого содержания сна выражается в явном
содержании через далекий от него элемент, который, как правило,
кажется совсем незначительным. В результате психически ценные элементы
часто предстают в явном содержании сновиДения как не имеющие
особого значения, так что истинный смысл сновидения маскируется.
Под вторичной обработкой Фрейд "понимает завершение процесса
маскировки. Заполняются пробелы в явном содержании сна, исправляются
несоответствия, в результате явное содержание сновидения приобретает
форму логически увязанной истории, за фасадом которой скрыта
волнующая и серьезная драма.
Фрейд отмечает еще два фактора, затрудняющие понимание сновидений
и тоже выполняющие искажающую функцию работы сна. С одной
стороны, отдельные элементы сновидения часто изображаются через
свою противоположность. Если снится, что ты одет, это может означать
наготу, быть богатым может означать бедность, чувство глубокой привязанности
могут заменять- враждебность и гнев. С другой стороны,
явное содержание сна не отражает логическую связь между отдельными
элементами. Во сне не бывает "но", "поэтому", "потому что", "если", но
эти логические связи выражаются в соотношении образов. Человеку
может, например, присниться, как кто-то встает, поднимает руки и потом
превращается в цыпленка '. На обычном языке этот образ во сне
может означать представление, что приснившийся старается выглядеть
сильным, но на самом деле он слаб и труслив, как цыпленок. В явном
содержании сна это логическое соотношение выражается последовательностью
двух образов.
' Так в цитируемом переводе Фрейда. У Фромма -. condensation,
displacement. В русской психологической литературе также используются термины
"конденсация", "вытеснение".- Прим. перев.
^ В англоязычной культуре цыпленок - символ трусости и слабости, как
ч русской - заяц.- Прим. перев.
К этому краткому резюме теории сновидений Фрейда следует сделать
одно важное дополнение. Фрейд подчеркивает, что в основе природы
сновидений лежат детские переживания, и это может создать впечатление,
что он связывает сновидения в первую очередь не с настоящим, а с прошлым.
Однако это совсем не так. Фрейд считает, что источник сновидения
- это всегда свежие впечатления, полученные, как правило, в тот же
день или накануне. Но возникновение сновидения обусловлено только
теми впечатлениями, которые связаны с ранними детскими желаниями.
В основе сновидения лежит сильное детское переживание, но сновидение
не возникло бы без свежего впечатления, затронувшего это переживание
и позволившего ему ожить именно в этот момент. Это утверждение
можно разъяснить с помощью простого примера. Человек, работающий
под началом авторитарного руководителя, может испытывать перед ним
беспричинный страх, потому что в детстве боялся отца. Ночью, после того
- как начальник сделал ему какое-то замечание, ему снится кошмар:
является человек, похожий одновременно и на отца и на начальника,
и хочет его убить. Если бы этот человек в детстве так не боялся бы отца,
замечание начальника не испугало бы его. Но если бы начальник в тот день
не рассердился, подспудный страх бы не ожил и сновидения бы не было.
Читатель сможет гораздо лучше представить себе метод Фрейда,
увидев, как он применяет только что описанные принципы к толкованию
конкретных сновидений. В первом из двух приводимых здесь примеров
рассматриваются сновидения о наготе, являющейся универсальным символом.
Во втором сновидении используются почти исключительно случайные
символы.
Сновидения о наготе, вызывающие чувство неловкости
"Сновидение о том, что человек, голый или дурно одетый, разгуливает
в присутствии других, наблюдается и без всякого сопутствующего
чувства стыдливости. Однако сновидение о наготе интересует нас лишь
в том случае, когда вместе с ним субъект ощущает стыд и смущение
и хочет убежать или спрятаться и при этом испытывает своеобразное
чувство связанности - он не может сдвинуться с места или не может
изменить неприятной ситуации. Лишь в этом смысле сновидение типично:
содержание его в других отношениях может представлять самые
различные вариации и индивидуальные особенности. Речь идет главным
образом о неприятном ощущении стыда, о том, что субъект хочет
скрыть свою наготу, но не может. Я думаю, что большинству моих
читателей прекрасно знакомо такое сновидение.
Характер "неглиже" обычно чрезвычайно неопределенен. Хотя
и слышишь часто: "Я был в сорочке", но это очень редко снится
в отчетливом виде; большая часть "неглиже" настолько смутна, что она
передается в последующем рассказе альтернативой: "Я была либо в сорочке,
либо в нижней юбке". Дефекты туалета обычно не настолько
существенны, чтобы оправдать довольно интенсивное чувство стыда.
Для того, кто носит офицерский мундир, нагота часто заменяется незначительным
нарушением формы, Я иду по улице без шапки и вижу
офицеров,- или без галстука,- или на мне полосатые брюки и т. п.
Люди, которых стыдится спящий, по большей части всегда чужие.
Никогда в этих типических сновидениях не наблюдается, что дефекты
туалета, вызывающие такого рода стыдливость, замечаются кем-либо
или влекут за собою какие-нибудь последствия. Люди делают, наоборот,
совершенно безразличные физиономии или, как я подметил в одном
чрезвычайно отчетливом сновидении, носят как бы торжественно чопорные
маски. Это наводит на размышление.
Чувство стыдливости у спящего и безразличие встречаемых людей
образуют противоречие, часто вообще проявляющееся в сновидении.
Ощущению спящего должно было бы сопутствовать удивление, осмеяние
или даже возмущение со стороны окружающих. Я полагаю, однако,
что эта необходимая особенность устраняется осуществлением желания,
между тем как другая, сдерживаемая какой-то силой, продолжает оставаться,:-
и обе они не гармонируют друг с другом. У нас имеется одно
интересное доказательство того, что сновидение в своей частично искаженной
осуществлением желания форме не встречает правильного
понимания. Это сновидение послужило основой одной сказки, известной
в изложении Андерсена: "Новое платье короля". В этой сказке рассказывается
о двух обманщиках, которые соткали для короля драгоценное
платье, видимое, однако, лишь добрым и верным подданным.
Король выходит на улицу в этом невидимом платье, и, преисполненные
магическою силою, все делают вид,' будто не замечают наготы короля.
Последнее воспроизводит, однако, ситуацию нашего сновидения. Не
нужно особой смелости, чтобы утверждать, что непонятное содержание
сновидения дает повод к представлению о наготе, в котором вспоминаемая
ситуация находит свой смысл. Ситуация эта вместе с тем лишается
своего первоначального значения и служит чуждой ей цели. Мы услышим,
однако, что такое понимание содержания сновидения сознательным
мышлением двух психических систем наблюдается очень часто
и должно быть признано в качестве окончательного формирования
сновидения; мы узнаем далее, что при образовании навязчивых представлений
и фобий доминирующую роль играет такое же понимание,--
опеть-таки в сфере той же самой психической личности. Мы можем
и относительно нашего сновидения сказать, откуда взят им Материал
для превращения. Обманщики - это сновидение, король - сам спящий,
а морализирующая тенденция обнаруживает смутное сознание того, что
в скрытом содержании сновидения речь идет о недозволенных желаниях,
подвергшихся процессу оттеснения. Общий комплекс, в котором проявляются
такие сновидения в моих анализах невротиков, не оставляет
никакого сомнения по поводу того, что в основе сновидения лежит
воспоминание раннего детства. Лишь в детстве было время, когда Mfa
показывались перед нашими близкими, воспитателями, прислугой и гостями
недостаточно одетыми и в то время не стыдились своей наготы '.
У многих детей можно наблюдать даже в старшем возрасте, что раздевание
отнюдь не вызывает у них чувства стыда. Они смеются, прыгают,
хлопают себя по телу,- мать запрещает им это делать, говорит:
"Фу, как тебе не стыдно". Дети обнаруживают часто эксгибиционистские
наклонности. Пройдитесь по любой деревне, и вы обязательно увидите
3-4-летнего ребенка, который, как бы в честь вашего прихода, обязательно
поднимет рубашонку. У одного из моих пациентов сохранилось
воспоминание об эпизоде его раннего детства: ему было восемь лет,
однажды, раздевшись перед сном, он захотел было отправиться в рубашке
к своей маленькой сестренке в соседнюю комнату, но прислуга
преградила ему путь. В рассказах невротиков об их детстве раздевание
перед детьми другого пола играет видную роль; с этим тесно связана
мания параноиков, будто за ними наблюдают при одевании и раздева'
Ребенок играет роль и в упомянутой сказке: там неожиданно раздается
голос маленькой девочки: "Да ведь он совсем голый!"
нии. В половой психопатологии различаются группы людей, у которых
детское желание превращается в своего рода навязчивую идею,- это
эксгибиционисты.
Это детство, лишенное чувства стыда, кажется нам впоследствии
своего рода раем, а ведь самый рай не что иное, как массовая фантазия
о детстве человека. Поэтому-то в раю люди и ходят обнаженными и не
стыдятся друг друга до того момента, когда в них пробуждается стыд
и страх - следствие изгнания из рая,- начинается половая жизнь
и культурная работа. В этот рай сновидение может нас переносить
еженощно. Мы уже высказывали предположение, что впечатления раннего
детства (в доисторический период - приблизительно до четырех
лет) сами по себе требуют воспроизведения и что последнее является
осуществлением желания. Сновидения о наготе суть, таким образом,
эксгибиционистские сновидения.
Центром эксгибиционистского сновидения является собственное
"Я", представляющееся, однако, не в период детства, а в настоящий
момент; сюда же относятся и недостатки туалет з, являющиеся в чрезвычайно
туманном и неясном виде благодаря наслоению многочисленных
позднейших воспоминаний или же, быть может, благодаря влиянию
цензуры. Немаловажный элемент этих сновидений-- также и люди,
которых стыдится спящий. Я не знаю ни одного примера, в котором
спящий видел бы действительных зрителей своих детских обнажений.
Сновидение не представляет собою простого воспоминания. Странным
образом, личности, на которых направлялся в детстве наш сексуальный
интерес, никогда не воспроизводятся ни в сновидения, ни в истерии, ни
в неврозах. Лишь параноик вызывает их образы и фантастически верит
в их присутствие, хотя они остаются невидимыми. Те, кем они во сне
заменяются,- чужие, не обращающие никакого внимания на дефекты
туалета или даже на наготу,- представляют собою контраст к тем
отдельным близким личностям, бывшим свидетелями нашего обнажения.
[Эти "чужие" часто возникают в сновидениях и в других ситуациях,
Олицетворяя контрастное желание, они всегда обозначают нечто "тайное".
Мы увидим далее, что даже возвращение к здоровому состоянию,
' случающееся у параноиков, происходит в соответствии с этой контрасттенденцией.
Спящий больше не одинок; на него действительно кто-то
смотрит; но зрители - это всего лишь "чужие, странным образом
неопределенные личности"] '.
Кроме того, в эксгибиционистских сновидениях проявляется процесс
оттеснения. Неприятное смущение в сновидении представляет собою
реакцию второй психической системы на то, что устраненное ею содержание
эксгибиционистского эпизода все же всплыло наружу. [Единственный
способ избежать этого ощущения состоял бы в том, чтобы отказаться
от воспроизведения этого эпизода.] "
Сновидение о монографии по ботанике
Сноведение: Я написал монографию об одном растении. Книга
лежит передо мною, я рассматриваю содержащиеся в ней таблицы
в красках. К книге приложены засушенные экземпляры растений,
как в гербарии.
Этих строк в цитируемом переводе 3. Фрейда нет. Пер: с англ.- Прим.
' См.: Фраи) 3. Толкование сновидений. С. 151-152
Анализ:
Утром- в витрине одного книжного магазина я видел новую книгу
с заглавием: "Цикламен". По всей вероятности, это была монография об
этом растении.
Цикламен - любимый цветок моей жены. Я упрекаю себя, что очень
редко дарю ей цветы, которые она так любит. При мысли "дарить
цвет ы" я вспоминаю об одном эпизоде, рассказанном недавно
мною в кругу друзей в виде доказательства моего утверждения, что
забывание очень часто является осуществлением бессознательного намерения
и, во всяком случае, дает возможность предполагать о скрытом
намерении забывающего.
Одна молодая женщина, которая привыкла, чтобы в день рождения
муж дарил- ей цветы, в этом году не нашла их на столе и расплакалась.
Пришел ее муж " не мог понять причины ее слез, пока она ему
не сказала: "Сегодня день моего рождения". Он ударяет себя по
лбу и восклицает: "Прости, я совершенно забыл" - и хочет пойти
купить ей цветы, но она -не утешается этим', потому что в забывчивости
мужа видит доказательство того, что она в его мыслях
не играет уже такой роли, как прежде. Эту госпожу Л. встретила
на днях моя жена; она ей сообщила, что чувствует себя хорошо
и осведомилась с моем .здоровье. Несколько лет тому назад она
у меня лечилась.
Далее: я действительно когда-то написал нечто вроде монографии
об одном растении - исследование свойств растения "кока",
обратившее на себя внимание К. Коллера, который заинтересовался
анестезирующим свойством кокаина. Я упомянул об этом свойстве
алкалоида в своей работе, но не подверг его детальному исследованию.
Мне вспоминается, что утром после сновидения (к толкованию его
я приступил msl''J- вечером) я думал о кокаине. Если бы, думал
я, у меня сделалась глаукома, я бы отправился в Берлин и дал
бы себя оперировать, не называя, однако, своего имени. Врач, который
бы не знал, кому он делает операцию, наверное бы стал говорить
о том, как легки теперь эти операции благодаря введению кокаина;
я не подал бы и виду, что сам причастен к этому открытию. Отсюда
мои мысли направились к тому, как все же неловко врачу обращаться
за помощью к своим коллегам. Берлинскому хирургу, который меня
не знает, я бы, конечно, сумел заплатить.'- Вспомнив об этих мыслях,
я заметил, что позади них скрывается воспоминание об одном моем
переживании. Вскоре после открытия Коллера мой отец заболел
глаукомой: его друг, окулист, доктор Кенигштейн, сделал ему
операцию; доктор Коллер впрыснул ему кокаин и заметил при этом,
что в этой операции принимают участие все лица, которым медицина
обязана открытием анестезирующего свойства кокаина.
Мне хочется констатировать, когда я в последний раз вспомнил об
этой истории с кокаином. Я припоминаю, что это было несколько дней
назад, когда мне в руки попался коллективный труд, выпущенный
благодарными учениками к юбилею их учителя и заведующего лабораторией.
В перечислении заслуг этой лаборатории я нашел, что именно
в ней Коллер и открыл анестезирующее свойство кокаина. Я понимаю
неожиданно, что сновидение находится в связи с одним из переживаний
предыдущего вечера. Я провожал домой доктора КенигштейНа
и завязал с ним разговор по поводу одного вопроса, который меня
всегда интересует; дойдя с ним до его двери, мы встретили профессора
Гертнера (Gartner - цо-немецки "садовник") с его молодой женой.
Я не мог удержаться, чтобы не высказать комплимента: какой у них
обоих цветущий вид. Профессор Гертнер-- один из авторов
коллективного труда, о котором я только что упоминал; он, по-видимому,
и напомнил мне о нем. Госпожа Л" о неприятном разочаровании
которой в день рождения я сообщал выше, была также
упомянута в моем разговоре с доктором Кенигштейном- правда,
по другому поводу.
Я попытаюсь истолковать и другие элементы моего сновидения.
К монографии приложены засушенные экземпляры растений,
точно это гербарий. С гербарием у меня связано одно гимназическое
воспоминание. Директор нашей гимназии поручил однажды
ученикам старших классов просмотреть и почистить гербарий нашего
ботанического кабинета. В нем оказались маленькие черви - книжные
черви. Ко мне он не питал особой любви. .На экзамене по этому
предмету мне пришлось также определять как раз крестоцветные -
и я их не узнал. Я, наверное, провалился бы, если бы меня не выручили
мои теоретические познания. От крестоцветных я перехожу к сложноцветным.
В сущности, ведь и артишоки - сложноцветные, а артишоки-мои
любимые овощи. Будучи более благородной, чем я,
моя жена часто покупает их мне на базаре.
Я вижу перед собою монографию, написанную мною
самим. Это тоже имеет свое основание. Один мой друг написал мне
вчера из Берлина: "Твоя книга о сновидениях страшно интересует меня,
я уже вижу ее перед собою, мне кажется,что я даже
перелистываю ее".
Таблицы в красках. Будучи студентом, я постоянно старался
изучать медицину не по учебникам, а по отдельным монографиям;
у меня в то время, несмотря на мои ограниченные средства, было много
медицинских атласов, и я постоянно восторгался таблицами в красках.
Я гордился своим стремлением к основательному изучению. Когда
затем я сам стал писателем, мне пришлось самому рисовать таблицы,
и я помню, что одна из них вышла настолько плоха, что один мой
коллега от души смеялся надо мною. Сюда же присоединяется и еще
одно раннее воспоминание детства" Мой отец шутки ради отдал мне
и моей младшей сестре книгу с раскрашенными картинками
(описание путешествия в Персию) и велел нам ее разорвать. С педагогической
точки зрения это едва ли было разумно. Мне в то время было
пять лет, а сестре три года, и этот эпизод, когда мы, дети, с радостью
распотрошили книгу (точно артишоки, лист за листом), почти единственный,
который запечатлелся в моей памяти из этого периода жизни.
Когда я затем стал студентом, у меня появилась страсть к собиранию
книг (аналогично склонности изучать по монографиям - это особая
страсть, любовь, проявляющаяся уже в мыслях сновидения, относительно
цикламена и артишока). Я стал книжным червем,
книгоедом (ср. Гербарий). Эту свою первую склонность в жизни
я всегда сводил к этому впечатлению или, вернее, признавал, что этот
эпизод послужил "кроющим воспоминанием" моей последующей библиофилии'.
Мне пришлось, конечно, убедиться в том, что все эти
увлечен
...Поділитися у соцмережах
