Жанр: Философия
Избранное
...- это не я сам; они не Природа, они не
Не-Я; они и то и другое. У них двойное сознание, в одно и то же время
субъ- и объективное. Мы зовем возникающие в них призраки плодами
нашего воображения, но они подобны мятежникам, открывающим
огонь по своему командиру; они показывают, что всякое действие,
всякая мысль, всякая причина имеют два полюса и всякое действие
заключает в себе противодействие; поражая, я оказываюсь поражен;
преследуя, я оказываюсь гонимым. .
В сновидении человек получает мудрые и порой зловещие намеки от
некоего неведомого разума. Дважды или трижды в жизни будет он
поражен справедливостью и значительностью своих сновидений. Однажды
или дважды ему покажется, что оковы сознания пали, и ему. явилась
невиданная свобода выражения. Порой в их лоне вызревают суждения,
и происходит это помимо сознания, уже содержащего их элементы. Так,
наяву у меня есть образ г-на Руперта, но я не знаю, чего от него ждать.
В моем сновидении он творит нечто нелепое, ни с чем не сообразное. Он
злобен, жесток и подл, он вызывает страх. Через год оказывается, что
это было предвидением. Но это предвидение уже существовало в моем
уме как образ, и в пророческом сновидении образ просто воплотился
в действие. Так нельзя разве сказать, что предзнаменования и предчувствия
- это предвещания духа?
То, что происходит с нами в сновидениях, вводит нас в высокие
сферы Причины, и мы узнаем о подлинности всякого следствия, казавшегося
несообразным. Мы узнаем, что действия, о порочности которых
судят весьма различно, порождены одними и теми же страстями.
Сон снимает одежды обстоятельств, вооружает нас пугающей свободой,
и всякое желание спешит обернуться действием. Опытный человек читает
свои сны, чтобы познать себя; возможно, он понимает их не
до конца, но улавливает суть. Какую роль он в них играет: славную
Эккерман И. П. Разговоры с Гете в последние годы его жизни. М., 1981.
С. 571.
241
роль отважного героя или жалкую роль глупца? Но как ни чудовищны
и как ни абсурдны ночные видения, в них содержится важная истина. Т(
же самое можно сказать и о предзнаменованиях и о совпадениях, которые,
возможно, порой вызывали наше удивление. Причины всех этих
явлений всегда кроются в самом человеке. Как сказал Гете, "эти\
причудливым образам легко можно найти соответствие во всей Hainei
жизни и судьбе, ибо они зарождаются в нас самих" '.
Высказывание Эмерсона имеет очень важное значение, так как oi
яснее, чем кто-либо до него, понял, какова связь между характером
человека и его сновидением. Наш характер отражается в сновидениях
и особенно те его стороны, которые не проявляются наяву. То ж(
и с характером других людей. Во время бодрствования мы по большей
части наблюдаем только их поведение и действия. Во сне мы осознаем
скрытые мотивы этих действий и, таким образом, часто можем пред
сказать их будущие действия. .
В заключение этого краткого обзора истории толкования снов я хотел
бы упомянуть об одной из наиболее оригинальных и интересны?
теорий - о теории сновидений Анри Бергсона *. Бергсон, как и Нищие
полагает, что сновидения возникают под действием различных' физиологических
факторов; но в отличие от Нищие он не считает, что эти
факторы следует связывать с доминирующими стремлениями и страстями;
дело в том, что мы отбираем из обширных и почти неограниченных
запасов памяти те воспоминания, которые соответствуют этим соматическим
факторам, и именно эти "забытые" воспоминания составляютEmerson R. W. Lectures and Biographical Sketches // Demonology. N. Y., 1883
i. 7-8.
Сейчас, когда я бодрствовал, сумели пробиться только воспоминания
сославшиеся на родственные отношения с настоящим положением
с тем, что я видел, слышал вокруг меня. Теперь мое зрение занимают
образы более смутные, до слуха моего доходят звуки более неопределенные,
осязание, рассеянное по всей поверхности моего тела
менее отчетливо, но вместе с тем ощущения, доходящие до меня
из глубоких частей моего организма, более многочисленны. И BOI
из числа воспоминаний-призраков, стремящихся наполниться цветом
звучностью, одним словом, материальностью, преуспеют лишь те
которые смогут ассимилироваться с цветной пылью, нами замечаемой
с внешними и внутренними шумами, нами слышимыми, и т.д. и которые
.вместе с тем будут более подходить к тону нашей общей
чувствительности. Когда произойдет это соединение воспоминания
и ощущения, мы будем иметь сновидение" '.
Бергсон подчеркивает различие между состоянием сна и состоянием
бодрствования:
"Ты спрашиваешь меня, что я делаю во время сновидения. Я расскажу
тебе, что делаешь ты, когда бодрствуешь. Ты берешь меня, "Я"
сновидений, меня, целокупность твоего прошлого, и ты доводишь меня,
путем постепенных сокращений, до того, что заключаешь в очень маленький
круг, очеркиваемый тобою вокруг твоего настоящего действия.
Это значит бодрствовать, это значит жить нормальной психологической
жизнью, это значит' бороться, это значит иметь волю. Что же касается
сновидения, нуждаешься ли ты реальным образом в том, чтобы я объяснял
тебе его? Это есть то состояние, в котором ты вновь оказываешься
естественным образом, как только ты -распускаешься, как только ты не
имеешь больше сил сосредоточиваться на одном пункте, как только ты
перестаешь хотеть. Что скорее нуждается в объяснении, так это тот
чудесный механизм, благодаря которому воля может моментально,
и почти бессознательно, сконцентрировать все, что ты несешь в себе, на
одном пункте, на том, который тебя интересует. Но объяснять это есть
задача нормальной психологии, психологии бодрствования, ибо бодрствовать
и хотеть - одно и то же"
Бергсон подчеркивает, что Состояние бодрствования по своей природе
противостоит состоянию сна. Эта же точка зрения лежит и в основе
моей теории сновидений. Различие, однако, в том, что, по мнению
Бергсона, во сне просто теряет значение все, кроме соматических факторов;
я же считаю, что как раз большое значение приобретают наши
желания, страхи и догадки, хотя при этом мы не используем их для
овладения окружающей действительностью.
Даже такой краткий очерк истории толкования сновидений показывает,
что у нас мало оснований считать-наш уровень знаний в этой
области - как и во многих других областях науки о человеке - более
высоким, чем тот, который был достигнут в великих культурах прошлого.
При этом есть все же некоторые вещи, открытые современной
наукой, которые не встречаются ни в одной из ранних теорий: Фрейд
открыл принцип свободных ассоциаций, явившийся ключом к пониманию
сновидений, и сумел проникнуть в природу "работы сна", и в частности
- в механизмы сгущения и вытеснения. Даже тот, кто изучает
сны в течение многих лет, не может не удивляться, как ассоциации,
связанные со множеством различных и часто отдаленных воспоминаний
' Бергсон А. Сновидение. Лекция, читанная в Парижском Психологическом
Институте. Спб., 1913. С. 43-45.
' Там же. С. 54- 55.
и переживаний, соединяются в одно целое и позволяют раскрыть подлинный
образ мыслей спящего человека, скрытый за явным сюжетом
сновидения, нередко непонятным и обманчивым.
Что же касается содержания старых теорий сновидений, достаточно
в заключение сказать, что большинство исследователей придерживаются
той или иной из двух точек зрения: сны считаются либо проявлением
животного начала в человеке - воротами обмана, либо наивысшим
проявлением разума - воротами истины. Одни исследователи полагают,
как фрейд, что всякое сновидение иррационально по своей природе;
другие считают, как Юнг, что сны -. это всегда откровения высшего
разума. Но многие исследователи разделяют взгляды, изложенные
в этой книге,- что в сновидениях проявляется и то и другое, иррациональное
и рациональное, и что цель толкования сновидений как раз
и состоит в том, чтобы выяснить, заявляет ли о себе животное начало,
либо - все лучшее, что в нас есть.
VI. ИСКУССТВО ТОЛКОВАНИЯ СНОВ
Понимать язык снов - это искусство, которое, как и любое искусство.
требует знаний, таланта. Труда и терпения. Талант, терпение и умение
приложить усилия для применения знаний на практике невозможно
приобрести с помощью книги. Но книга может передать знания, необходимые
для того, чтобы научиться понимать язык снов, и в этом
задача данной главы. Однако поскольку книга предназначена для неспециалистов
и начинающих исследователей, я постараюсь привести в этой
главе лишь сравнительно простые примеры, чтобы проиллюстрироват1
наиболее важные принципы толкования сновидений.
Из приведенных выше теоретических рассуждений о значении и функции
сновидений следует, что одна из важнейших и часто труднейших
проблем в толковании снов состоит в том, чтобы распознать, что
выражает сновидение - бессознательное желание и его удовлетворение
либо просто страх или тревогу? 'либо это акт проникновения в суть
внутренних или внешних сил и процессов? Как следует понимать данное
сновидение: как проявление низших или высших начал? Как выяснить,
в каком ключе следует истолковывать сновидение?
Есть 'и другие вопросы, относящиеся к методике толкования сноВ:
нужно ли знать, каковы ассоциативные связи у человека, видящего
сон, как это утверждает Фрейд, или можно понять сновидение и без
'них? Как связано сновидение .с недавними событиями, и прежде всего
с тем, что происходило накануне? Как соотносится сновидение с личностью
человека в целом, с его страхами и стремлениями, связанными
с его характером?
Мне хотелось бы начать с простого примера, который показывает,
что ни в одном сновидении нет ничего, что не имело бы смысла.
Молодая женщина, интересующаяся проблемами толкования снов,
за завтраком говорит.мужу: "Сегодня мне приснился сон, и я убедилась,
что бывают сны, в которых нет никакого смысла. Мне просто снилось,
что я подавала тебе клубнику на завтрак". Муж рассмеялся и сказал:
"Ты только, кажется, забыла, что клубника - единственная ягода,
которую я не ем".
Ясно, что этот сон далеко не бессмысленный. Она предлагает мужу
нечто, чего, как она знает, он не любит и что не принесет ему ни пользы,
ни удовольствия. Показывает ли это сновидение, что она - фрустрирующая*
личность, которой нравится давать то, что неприемлемо?
Отражает ли оно глубинный конфликт в браке этих двух людей, связанный
с ее характером, но^проявляющийся для нее на уровне подсознания?
А может, это сновидение - лишь реакция на какой-то поступок мужа,
расстроивший ее накануне, и проявление мимолетной досады, от которой
она избавилась, отыгравшись во сне? Мы не можем ответить на эти
вопросы, не располагая более подробными сведениями об этой женщине
и о ее браке, но мы точно знаем, что это сновидение имеет смысл.
Следующее сновидение сложнее, но на самом деле смысл его нетрудно
понять.
Адвокат, 28 лет, проснувшись, вспомнил свой сон, который он потом
пересказал психоаналитику:
- Мне снилось, что я, верхом на белом коне, принимаю военный парад.
Меня бурно приветствует толпа солдат.
Первый вопрос, который психоаналитик задает своему пациенту -
общего характера:
- Что вы об этом думаете?
- Ничего,- отвечает пациент,- глупый сон. Вы знаете, что мне не
нравится все, что связано с войной и армией, и, уж конечно, мне не
хотелось бы быть генералом.- И добавил: - Мне не хотелось бы быть
в центре внимания, не хотелось бы, чтобы на меня смотрели тысячи
солдат, неважно -приветствуют они меня или нет. Я рассказывал вам
о своих профессиональных проблемах, и вы знаете, как мне трудно даже
вести защиту в суде,, когда все на меня смотрят.
- Да, все это верно,- отвечает психоаналитик,-: тем не менее это
ваш сон, сюжет, который вы создали и в котором вы отвели себе
определенную роль. Несмотря на очевидную несообразность, этот сон
должен что-то означать и должен иметь какой-то смысл. Начнем с того,
какие у вас возникают ассоциации в связи с событиями во сне. Представьте
всю картину, себя, белого коня и приветствующие вас войска -
и скажите, что приходит вам в голову при виде этого?
- Странно, но я вижу картину, которая мне очень нравилась, когда
мне было .лет четырнадцать-пятнадцать. На ней изображен Наполеон,
да-да, Наполеон, верхом на белом коне, перед своими войсками. Это
очень похоже на то, что я видел во сне, только на той картине солдаты не
приветствовали Наполеона.
- Это воспоминание, несомненно, интересно. Расскажите подробнее
о вашем интересе к этой картине и к Наполеону.
- Я могу многое рассказать, но мне неловко. Когда мне было лет
четырнадцать-пятнадцать, я был очень застенчивый. У меня были нелады
со спортом, и я побаивался сильных ребят. Да, я припоминаю один
случай из тех времен, я о нем совершенно забыл. Мне очень нравился
один из сильных мальчиков, и мне хотелось с ним подружиться. Мы
были едва знакомы, но я надеялся, что, если мы познакомимся поближе,
я ему тоже понравлюсь. Однажды - на это надо было отважиться -
я подошел к нему и спросил, не хочет ли он пойти ко мне в гости;
я сказал, что у меня есть микроскоп и я могу показать ему много
интересного. Он взглянул на меня и вдруг рассмеялся. Он смеялся и не
мог остановиться. "Маменькин сынок! Пригласи-ка лучше кого-нибудь
из подружек* своей сестры!" Я отвернулся, меня душили слезы. В то
время я жадно поглощал книги о Наполеоне, собирал картинки с его
изображениями и позволял себе мечтать, что стану таким же, как он,
знаменитым генералом, которым будет восхищаться весь мир. Разве не
был он тоже маленького роста? Разве не был он, как я^ застенчив
в юности? Почему бы мне не стать таким, как он? Целыми днями
я фантазировал; едва ли я думал о том, как достичь этой цели, в моих
фантазиях это был свершившийся факт. Я был Наполеоном, которым
восхищались, которому завидовали, я был могуществен и готов был
простить тех, кто меня унижал. Когда я пошел в колледж, я перестал
поклоняться своему герою И оставил свой мечты о Наполеоне; я на
самом деле много лет об этом не вспоминал и, конечно, никому не
рассказывал. Даже сейчас мне как-то неловко рассказывать вам об этом.
- Вы об этом забыли, но ваше другое' "Я", которое определяет
многие ваши поступки и мысли, "Я", скрытое от дневного сознания, все
же страстно желает славы, восхищения, власти. Это другое "Я" заявило
о себе ночью в вашем сновидении; давайте теперь посмотрим, почему
именно этой ночью. Расскажите, что вчера произошло такого, что имело
для вас значение?
Ничего особенного; это был обычный день. Я пошел на службу
подбирал там материалы для изложения дела. в суде, потом пошел
домой, пообедал, потом сходил в кино' и лег спать. Вот и все.
- Из этого, пожалуй, непонятно, почему во сне вы были верхом на
белом коне. Расскажите подробнее, что било на службе. :
-Да, я припоминаю... но это не может иметь отношения к моему
сну... все-таки расскажу. Когда я пришел к начальнику; старшему партнеру
фирмы,- я для него подбирал материалы,- он обнаружил у меня
ошибку. Он с осуждением посмотрел на меня и заметил: "Я от вас этого
не ожидал, я думал, вы лучше справитесь". У меня внутри все оборвалось,
и промелькнула мысль, что он не сделает меня своим партнером по
фирме, как я рассчитывал. Но я сказал себе, что это ерунда, что всякий
может ошибиться, что он просто раздражителен и этот эпизод никак не
повлияет на мое будущее. К обеду я уже забыл об этом случае.
- В каком состоянии вы были? Вы были взволнованы или как-то
подавлены? .
-Нет, вовсе нет. Напротив, я чувствовал себя усталым, хотел
спать. Я работал с трудом и был очень рад, когда пришло время
идти домой.
- Последним значительным событием за этот день было кино.
Расскажите, пожалуйста, что это был за фильм? .
- Я смотрел фильм "Хуарес" *, он мне очень понравился, я даже
всплакнул. .
-По какому поводу?
- Сначала, когда показали, как он был беден и страдал, потом,
когда он победил; я не помню, пожалуй, ни одной картины, которая бы
меня так взволновала.
- Потом вы легли спать, и вам приснилось, что вы верхом на белом
коне и вас приветствуют войска. Теперь немного прояснилось, почему
вам приснился этот сон, не так ли? В детстве вы были застенчивым,
Неловким мальчиком, которого все отталкивали. Из наших предыдущих
бесед мы знаем, что эти ваши переживания во многом связаны с отцом;
он очень гордился своими успехами, но не -смог наладить с вами
отношения, не мог ни почувствовать к вам привязанность, ни тем более
как-то ее показать, ни поддержать вас. Случай, о котором вы сегодня
упомянули, когда вас оттолкнул мальчик, с которым вы хотели дружить,
был только последней каплей. Ваше самолюбие было уже достаточно
ущемлено, а' этот эпизод еще прибавил вам уверенности в том, что вам
никогда не стать таким, как отец, что вы ни на что не способны и что
люди, которыми вы восхищаетесь, всегда будут вас отталкивать. Что
вам оставалось делать? Вы ушли*в мир фантазии, где вы могли достичь
того, на что, как вы думали, вы не способны в реальной жизни. Там,
в этом мире, куда никто не мог проникнуть и где никто не мог вам
противоречить, вы были Наполеоном, великим героем, которым восхищались
тысячи людей и - что, пожалуй, важнее всего - вы сам. Пока
эта фантазия оставалась с вами, вы были защищены от горьких страданий,
которые доставляли вам ощущение своей неполноценности, испытываемое
в общении с внешним миром. Потом вы поступили в колледж.
Вы уже не так зависели от отца, вы почувствовали некоторое
удовлетворение от успехов в учебе, поняли, что можете сделать неплохое
начало. Кроме того, вы стыдились своих "детских" мечтаний и поэтому
поспешили от них избавиться; вы почувствовали себя на пути к тому,
чтобы стать настоящим .мужчиной... Но, как мы видели, это новое
чувство было в чем-то обманчивым. Вы ужасно боялись каждого
экзамена; вам казалось, что ни одна девушка всерьез не заинтересуется
вами, если рядом будет другой молодой человек; вы всегда боялись
замечаний начальника. Теперь мы подошли к дню накануне сна. То,
чего вы так старательно избегали, произошло. Начальник сделал вам
замечание, и к вам снова вернулось прежнее чувство несостоятельности,
но вы гнали его от себя; вместо того чтобы встревожиться или
расстроиться, вы почувствовали усталость. Потом вы посмотрели
фильм, который перекликался с вашими детскими мечтами. Герой
фильму, который стал спасителем своего народа и предметом всеобщего
восхищения, до этого был слабым, всеми презираемым юношей. Вы,
как когда-то подростком, представили себя на месте героя, которым
восхищаются, которого приветствуют. Теперь вы видите, что на самом
деле вы не избавились от прежнего стремления укрыться от реальности
в мечтах о славе, что вы не сожгли мосты, уводящие вас обратно,
в страну фантазий, но опять пытаетесь туда вернуться всякий раз,
когда действительность разочаровывает или угрожает вам? Теперь
мы видим, что благодаря этому обстоятельству как раз и возникает
опасность того, чего вы так боитесь, опасность быть похожим на
ребенка, а не на взрослого человека, опасность, что взрослые люди
не будут принимать вас всерьез, да и вы сами тоже.
Этот сон очень простой, и это позволяет исследовать отдельные
элементы, имеющие важное значение для искусства толкования снов.
Что он представляет собой: исполнение желания или проявление глубинного
знания? Ответ не вызывает сомнений: это исполнение бессознательного
стремления к славе и признанию, которое развилось у пациента как
реакция на жестокие удары по самолюбию. На иррациональность этого
стремления указывает тот факт, что пациент не избирает символ, который
мог бы означать нечто имеющее смысл в реальной действительности.
На самом деле военная служба его не интересует, он никогда не
предпринимал и наверняка не предпримет ни малейшей попытки стать
генералом. Сюжет сновидения построен на материале незрелых фантазий
неуверенного в себе подростка.
Какую роль в понимании сна играют ассоциации пациента? Смогли
бы мы понять смысл этого сна, не узнав от пациента об этих ассоциациях?
Символы, использованные в сновидении,- универсальные. Человек
верхом на белом коне перед приветствующим его войском - это понятный
всем символ могущества, власти, восхищения (символ, универсальный,
разумеется, в ограниченном смысле, как общепринятый в ряде
культур, но не обязательно во всех). Ассоциации пациента в связи с его
поклонением Наполеону позволяют выяснить, почему выбран именно
этот символ и какова его психологическая функция-. Если бы нам не
были известны эти ассоциации, мы могли бы сказать только, что пациент
мечтает о славе и власти. Связав сновидение пациента с юношеским
поклонением Наполеону, мы понимаем, что этот символ отражает возрождение
ранних мечтаний, которые компенсировали пациенту чувство
неполноценности и беспомощности. '
Мы видим также, как важно связать сюжет сновидения со значимыми
переживаниями пациента накануне сна. Когда начальник сделал ему
замечание, он, на уровне сознания, гнал от себя мрачные опасения. Из
сновидения видно, что замечание начальника снова задело его больное
место, возродило страх оказаться несостоятельным и потерпеть неудачу,
и ему вновь открылся старый путь бегства, фантазии о славе. Эти
фантазии всегда подспудно жили в Нем, но они проявились в сновидении
только в связи с переживанием, имевшим место в действительности.
Едва ли бывают сновидения, не являющиеся реакцией - часто запоздалой
- на переживания накануне сна, которые имели важное значение
для человека. В действительности часто только из сновидения становится
ясно, что случай, не воспринимавшийся на сознательном уровне как
значительный, был на самом деле очень важен, и становится ясно, в чем
именно 'состояла важность. Чтобы правильно понять этот сон, его
следует рассматривать как реакцию на значимые события, предшествовавшие
сновидению. Здесь есть еще одна связь - хотя и другого
рода - с тем, что испытал пациент накануне сна: фильм, сюжет которого
перекликался с его. юношескими фантазиями. Снова и снова поражаешься,
как удается сновидению выплести все нити в один узор. Приснился
бы этот сон нашему герою, если бы он не посмотрел фильм? Ответить
на этот вопрос невозможно. Переживания инцидента с начальником на
фоне глубоко подавленной пышной фантазии детства, несомненно, могло
быть достаточно для возникновения сновидения, но, возможно,
фильм был необходим, чтобы эта фантазия ожила и стала более рельефной.
Даже если бы ответ на этот вопрос и существовал, найти его не так
важно. Что действительно важно - это понять общую ткань сновидения,
узор, сплетенный из прошлого и настоящего, характера человека
и происшедших событий.' Разглядев этот узор, можно много узнать
о том, что движет человеком, чего ему следует опасаться и какие ставить
перед собой цели, если он хочет стать счастливым.
Следующее сновидение - еще один пример снов, которые можно
рассматривать с точки зрения фрейдовского исполнения желаний. Пациент,
мужчина 30 лет, долгие годы страдал от сильных приступов тревоги,
гнетущего чувства вины и почти не прекращающихся суиЦидных
фантазий. Он испытывал чувство вины от того, что был, как он говорил,
"плохой", что у него были злые устремления; он обвинял себя в том, что
хотел уничтожить все и всех, испытывал желание убивать детей; в своих
фантазиях в самоубийстве он видел единственный способ защитить мир
от своего пагубного присутствия и искупить свою вину. Здесь, однако,
присутствует и другой аспект: после своей жертвенной смерти он должен
будет родиться вновь в образе всемогущего человека, которого все будут
любить, человека, стоящего намного выше других благодаря своей
власти, мудрости и доброте. Сновидение, о котором он мне рассказал
в начале нашей с ним работы, было такое:
Я поднимаюсь в гору; справа, и слева от дороги тела мертвых мужчин, живых
среди них нет. Поднявшись на вершину горы, я вижу, что там сидит моя мать;
вдруг я вижу себя маленьким ребенком, и мать держит меня на коленях.
ч
Пациент проснулся с чувством Страха. Он был в тревоге от того, что
ни с чем не мог связать ни один элемент сновидения и не мог найти
ничего особенного в событиях предыдущего дня. Но смысл сновидения
проясняется, если проанализировать мысли и фантазии пациента, о ^которых
он рассказывал до того, как ему приснился этот сон. Он -
старший сын в семье, его брат младше на год. Отец - властный,
строгий священник - не любил старшего сына, да, в сущности, и никого
другого; он общался с сыном лишь затем, чтобы поучать его, корить,
бранить, высмеивать и наказывать. Ребенок его так боялся, что верил
матери, когда она говорила, что, если бы она не вмешивалась, отец убил
бы его. Мать была совсем не такая, как отец: женщина с патологическим
стремлением к обладанию, разочарованная в браке, не интересующаяся
никем и ничем, кроме обладания своими детьми. Но она была особенно
привязана к своему первенцу. Она пугала его рассказами 'о страшных
привидениях и выступала в .роли защитницы, которая будет за него
молиться, будет наставлять его и сделает его сильным, так что когданибудь
он станет даже сильнее своего грозного отца. Ко^да родился
младший брат, мальчик, видимо, очень сильно переживал и ревновал.
Сам он это время не помнит, но родственники рассказывают, что в его
поведении вскоре после рождения брата безошибочно угадывалась сильная
ревность.
Возможно, эта ревность не приобрела бы таких угрожающих размеров,
как это случилось два или три года спустя, если бы не отношение
отца, который воспринял младшего сына, как своего. Почему — неизвестно;
может быть, из-за того, что новорожденный был удивительно на
него похож, или того, что жена по-прежнему была слишком увлечена
своим любимым сыном. Когда нашему пациенту исполнилось четыре
или пять лет, соперничество между двумя братьями уже достигло большого
размаха и возрастало из года в год. Антагонизм родителей отражался
и проявлялся в антагонизме братьев. В этом возрасте были
заложены основы развившегося у пациента впоследствии тяжелого н
...Поділитися у соцмережах
