Жанр: Философия
Избранное
...страхом, что он
чем-то обидел девушку и теперь она его ненавидит. После довольно
продолжительного курса психоанализа пациенту приснился такой сон:
Совершено преступление. Я не помню, в чем оно состояло,"и не думаю, что
знал это и во сне. Я иду по улице и, хотя я уверен; что никакого преступления не
совершал, знаю, что, если бы ко мне подошел агент уголовного розыска и обвинил
меня в убийстве, я не смог бы себя защитить. Я ускоряю шаг и направляюсь
к реке. Вдруг, подойдя к реке, я вижу вдалеке гору, а на горе -красивый
город. С горы льется свет, я вижу, как там на улицах танцуют люди, и
мне
кажется, что, стоит мне переправиться через реку, все будет в порядке.
9 э. Фромм 257
Психотерапевт. Удивительно! Впервые вы были убеждены, что не
совершали преступления, вы лишь боялись, что не сможете защититься
от обвинения. Вчера с вами случилось что-то хорошее?
Пациент. Ничего особенного. Разве что я почувствовал удовлетворение,
когда точно выяснилось, что недоразумение на службе случилось не
по моей вине - как, я боялся, могли подумать,- а из-за оплошности
другого человека.
Психотерапевт. Понимаю, это приятно, но, может, вы мне расскажете,
что это было за недоразумение?
Пациент. Позвонила женщина, она хотела встретиться с одним из
партнеров нашей фирмы, м-ром X. Я разговаривал с ней, и мне понравился
ее приятный голос. Я сказал, чтобы она пришла завтра в четыре.
а для м-ра Х оставила записку. Секретарша м-ра Х взяла записку, но.
вместо того чтобы сказать о ней м-ру X, она ее отложила и забыла про
нее. На следующий день молодая женщина пришла и очень расстроилась,
когда ей сказали, что м-ра Х нет и о ее деле забыли. Я заговорит
с ней, извинился и уговорил ее рассказать мне о деле, которое она хотела
обсудить с м-ром X. Это было вчера.
. Психотерапевт. Как я понимаю, секретарша вспомнила, что выпустила
из виду это дело, и сказала об этом вам или той молодой женщине?
Пациент. Да, конечно. Странно, что я забыл вам об этом сказать
пожалуй, это было самое важное за вчерашний день, если не считать...-
но нет, это ерунда.
Психотерапевт. Давайте послушаем. Вы же знаете по опыту, что
всякая ерунда обычно оказывается выражением самого разумного
внутреннего голоса.
Пациент. Хорошо. Я хотел сказать, что, когда я разговаривал с это1
женщиной, я почему-то чувствовал себя счастливым. Ее дело был(
о разводе; как я понял, ее тщеславная мать уговорами и угрозам1
принудила ее к браку, который она считала для себя невозможным
Четыре, года она терпела и вот решила положить ему конец.
Психотерапевт. Итак, вам приснилась свобода, не так ли? Mem
интересует еще одна небольшая деталь. Люди, танцующие на улицах
были единственной приметой приснившегося вам города.-Вы когда
нибудь уже видели такую сцену?
Пациент. Подождите... как странно... теперь я припоминаю... Да,
когда мне было четырнадцать лет, я ездил с отцом во Францию; мы
были в' небольшом городе 14 июля, там был праздник, 'и вечером мы
видели, как люди танцевали на улицах. Знаете, я не помню, чтобы после
этого я еще когда-нибудь чувствовал себя по-настоящему счастливым.
Психотерапевт. Да, вчера ночью у вас была возможность подхватить
эту оборвавшуюся нить. Свобода,, свет, счастье, танцы, которые вы
видели, были для вас возможностью испытать что-то такое, что вы уже
однажды испытали и могли бы испытать вновь.
Пациент. Если я сумею -переправиться через реку!
Психотерапевт. Да, вы сейчас на этом этапе: вы впервые осознали,
что на самом деле не совершали никакого преступления, что есть город,
где вы будете свободны, и что от лучшей жизни вас отделяет река, через
которую можно переправиться. Там, в реке. не было крокодилов?
Пациент. Нет, это была обыкновенная река. Она была похожа на
реку, которая была у нас в городе, я немного боялся ее в детстве.
Психотерапевт. Тогда там должен быть мост. Вы наверняка долго
ждали, прежде чем его перейти. Теперь вопрос в том, что же еще мешает
вам это сделать?
Это одно из тех важных сновидений, в которых предпринимаете"
решительный шаг по пути преодоления болезни психики. Конечно
пациент еще не вполне здоров, но с ним произошло нечто очень важное.
он почувствовал потребность в выздоровлении, ясно и живо представил
себе жизнь, в которой он не преследуемый преступник, а свободный
человек. Кроме того, он видит, что добраться туда можно, лишь переправившись,
.через реку- древний универсальный символ, обозначающий
принятие важного решения, начало новой формы существования
— рождение, или смерть - отказ от одной формы и переход
к другой. Видение города есть исполнение желания, но это желание -
рациональное; оно обозначает жизнь; оно исходит из той части сознания,
которая была скрыта и отчуждена от пациента. Это видение реально,
так же реально, как все, что он видит наяву: правда, для того чтобы
увериться в своем решении, ему еще необходимы одиночество и свобода
спящего человека,
Вот еще одно сновидение на тему "переправы". Пациент - единственный
в семье, избалованный сын. Родители сдували с него пылинки,
восхищались им, считали будущим гением; ему все давалось легко, без
усилий, начиная от завтрака, который мать приносила ему в постель,
и кончая разговорами отца с учителями, которые всегда кончались
фразой, что, lie его убеждению, сын необычайно талантлив. И мать
и отец смертельно боялись всякой опасности: ему не разрешали купаться,
ходить в походы, играть на улице. Иногда ему хотелось воспротивиться
стеснительным запретам, но на что было жаловаться, ведь зато
ему доставалось столько всего замечательного: восхищение, любовь
и ласки родителей, так много игрушек, что их можно было выбрасывать,
и почти полная защита от внешней опасности! Он и в самом деле был
одаренным мальчиком, но ему так и не удалось встать на свои ноги.
Главной целью его было не конкретное дело, а успех и восхищение
окружающих. Так он стал зависимым от других и стал бояться.
Но именно потребность в похвалах и страх, возникавший, когда ее не
было, злили его и даже пробуждали в нем жестокость. Обратиться за
помощью к психотерапевту его заставили затруднения, связанные с его
детскими претензиями, зависимостью, страхом и злобой. Через шесть
месяцев занятий с психотерапевтом ему приснился такой сон:
Мне нужно переправиться через реку. Я ищу мост, но моста нет. Я маленький,
мне пять или шесть лет. Я не умею плавать. [Он и в самом деле научился
плавать в 18 лет.] Потом я вижу высокого, темноволосого человека, который
делает мне знак, что может перенести меня через реку на руках. [Река всего около
полутора метров глубиной.] На минуту я обрадовался и позволил ему взять себя
на руки. Когда он взял меня и пошел, меня вдруг охватил ужас. Я понял, что, если
я не вырвусь из его рук, я умру. Мы уже в реке, но я собираю все свое мужество и,
вырвавшись, прыгаю в воду. Сначала мне показалось, что я тону. Но потом
я поплыл и вскоре доплыл до другого берега. И тот человек исчез.
Накануне пациент был на вечеринке, и вдруг его осенило: он понял,'
что все его интересы направлены лишь на то, чтобы завоевывать любовь
и восхищение. Он почувствовал - впервые,- как это было по-детски,
и понял, что должен принять решение: либо он будет и дальше безответственным
ребенком, либо сможет принять болезненный переход к зрелости.
Он понял, что не должен больше себе внушать, что все идет так, как
должно быть, что он должен радоваться не успеху, а реальным достижениям.
Эти мысли буквально потрясли его, и он уснул.
Смысл сновидения нетрудно понять. Переправиться через реку -
значит принять решение, которое необходимо, чтобы перейти от детства
к зрелости. Но как он мог это сделать, если видел себя пяти-шестилетним
ребенком, не умеющим плавать? Человек, который предлагает
перенести его на другой берег, обозначает многих людей: отца, учителей,
всякого, кто был готов нести его, кого подкупали его обаяние и способности.
В этой части сновидения точно отражена его внутренняя
проблема и то, как он снова пытается ее решить. Но тут появляется
новый фактор. Он вдруг понимает, что погибнет, если снова позволит
себя нести. Он осознает это остро и ясно. Он чувствует,
что нужно принять решение, и прыгает в воду. Тут он видит, что на
самом деле умеет плавать (очевидно, теперь он уже не пяти-шестилетний
ребенок) и может добраться до другого берега без посторонней помощи.
Это опять-таки исполнение желаний, но здесь, как и 'в предыдущем
сновидении, пациенту видится цель - стать взрослым; он ясно осознает,
что привычный способ, когда его несут на руках, губителен; и более
того- он знает, что в действительности умеет плавать, стоит 'только
набраться мужества и прыгнуть в воду.
Надо ли говорить, что днем видение, явившееся во сне, потеряло
свою первоначальную ясность. Дневные "помехи" подсказывали ему,
что не надо пускаться, в "крайности", что все в .порядке, что нет причин
отказываться от друзей, что все мы нуждаемся в помощи, и помощь ему
действительно нужна, и много всего другого, что мы изобретаем, чтобы
отмахнуться от хорошо понятного, но неприятного открытия. Тем не
менее через некоторое время он и наяву стал таким же разумным
и смелым, как во сне,- и сон сбылся.
Последние два сновидения отражают принципиальный момент: различие
между рациональными и иррациональными желаниями. Часто
желания .коренятся в нашей слабости и направлены на то, чтобы ее
компенсировать; мы видим себя во сне знаменитыми, всемогущими,
всеобщими любимцами и т. д. Но иногда желания, проявившиеся во сне,
отражают стремление к самым прекрасным целям. Нам может присниться,
что мы танцуем или летаем; может присниться город, полный
света; мы можем во сне испытывать радость от того, что с нами близкие
друзья. Даже если мы не способны наяву испытывать такую же радость,
как во сне, сновидение тем не менее показывает, что мы, по крайней
мере, можем этого желать и можем воображать, что это желание
осуществилось. Фантазии и сновидения служат началом многих поступков,
и нет, пожалуй, ничего хуже, чем отмахиваться и недооценивать их.
Главное- каковы эти фантазии: ведут ли они нас вперед или тянут
назад, в рабство неплодотворного существования.
Следующее сновидение отражает прозрение пациента, осознавшего
свои проблемы. На примере этого сновидения хорошо видны функции
ассоциаций. Пациент - 35-летний мужчина, с юношеских лет страдал
умеренной, но постоянной депрессией. Отец его был удачливым, до
равнодушным человеком. Мать страдала жестокими депрессиями с того
времени, как мальчику исполнилось восемь или девять лет. Ему не
разрешали играть с другими детьми; если он куда-то уходил из дома,
мать его упрекала, говорила, что он огорчает ее; он спасался от упреков
только в своем уголке, наедине с книгами и со своим воображением.
В ответ на всякое проявление восторга с его стороны мать пожимала
плечами и замечала, что для такой радости и волнения нет никакого
особого повода. Хотя пациент умом противился упрекам матери, в душе
он чувствовал, что она права и что он - причина ее несчастья. Он
понимал также, что плохо вооружен: в детстве он был лишен многого из
того, что является важным условием успеха во взрослой жизни. Он
всегда чувствовал себя неловко, боясь, как бы люди не разглядели, что
он беден (эмоционально, а не в материальном смысле). Больше всего он
страдал из-за того, что.не знал, как вести себя с другими, в особенности
с теми, кто нападал на него или дразнил. Он совершенно терялся в таких
ситуациях, и ему было. легко лишь с несколькими близкими друзьями.
Вот его сон:
Я вижу мужчину в кресле на колесиках. Он начинает играть в шахматы, но
без особого удовольствия. Вдруг он прерывает игру и говорит: "Из моих шахмат
уж?е давно забрали две фигуры. Но я смогу обойтись и без них, если у меня будет
"Фессалеп". Потом,- добавляет он,- какой-то голос (это был голос матери)
сказал мне: "Жизнь не стоит того, чтобы жить".
Часть сновидения легко понять, если знать кое-что о жизни и проблемах
пациента. Человек в кресле - он сам. Игра в шахматы - игра
жизни, особенно в том отношении, что на тебя нападают и в ответ
нужно либо тоже нападать, либо применять какую-то иную стратегию.
Он не испытывает особого желания играть в эту игру, поскольку чувствует,
что плохо вооружен. "Из моих шахмат давно уже забрали две
фигуры". Такое же ощущение он испытывает и наяву: он понимает, что
в детстве был многого лишен и поэтому теперь беспомощен в жизненной
битве. Каких двух фигур ему не хватает? Короля и королевы,, отца
и матери; их на самом деле у него не было, они присутствовали лишь
в негативном смысле: чтобы разочаровывать, изводить придирками,
дразнить, укорять. Но тем не менее он сможет играть с помощью
"Фессалепа". Здесь мы встали в тупик. Озадачен был и сам пациент.
Пациент.' Я ясно видел это слово перед глазами. Но я понятия не
имею, что оно значит.
Психотерапевт. Во сне вы, вероятно, знали, что оно значит; ведь это
все-таки ваш сон, и слово изобрели вы. Давайте попробуем прибегнуть
к свободной ассоциации. Что приходит вам в голову, когда вы думаете
об этом слове? -
Пациент. Первое, что приходит в голову,- это Фессалия, область
в Греции. Действительно, я припоминаю, что, когда я был маленький,
меня волновала Фессалия. Я не знал, так ли это важно, но я представляю
себе, что Фессалия- это страна с теплым, ровным климатом, где
в мире и радости живут пастухи: Фессалия всегда нравилась мне больше,
чем Спарта и Афины. Я ненавидел Спарту за ее воинственность, Афины
я не любил, потому что афиняне казались мне слишком учеными снобами.
Да, я чувствовал -симпатию к фессалийским пастухам.
Психотерапевт. Слово, которое вам приснилось, было "Фессалеп",
а.не "Фессалия". Почему вы изменили его?
Пациент. Это забавно - я подумал про цеп - то, чем крестьяне
молотят. И -если нет ничего другого, его можно использовать
в качестве оружия.
Психотерапевт. Очень интересно. Значит, "Фессалеп" состоит из слов
"Фессалия" и "цеп"... Странным образом Фессалия - или, скорее, то,
что она для вас значит,- тесно связана с понятием "цеп". .Пастухи
и земледельцы: простая, идиллическая жизнь. Давайте вернемся назад
и посмотрим, о чем говорит ваше сновидение. Вы играете в шахматы
и знаете, что у вас забрали две фигуры, но вы можете заменить их
"Фессалепом".
Пациент.; Теперь мне ясна мысль. В жизненной игре я чувствую себя
ущербным из-за испытанной в детстве фрустрации. У меня нет такого
оружия (шахматные фигуры соотносятся со сражением), как у других, но
если бы я смог уйти в мир простой, идиллической жизни, я даже смог бы
сражаться, используя цеп вместо оружия, которого у меня нет,- шахматных
фигур. .
Психотерапевт. Но на этом сон не кончается. Прервав игру в шахматы,
вы говорите: Какой-то голос сказал мне: "Жизнь не стоит того,
чтобы жить".
Пациент. Я это отлично понимаю. Все-таки я играю в игру жизни
только потому, что должен играть. В действительности она меня не
интересует. С детства меня все время преследует именно это чувство,
оно то сильнее, то слабее. Его я и высказал во сне: жизнь не стоит того,
чтобы жить.
Психотерапевт. Так и есть, именно это вы все время ощущаете. Но не
хотели ли вы себе что-то сказать с помощью этого сновидения?
Пациент. Вы хотите сказать - это я говорил себе, что тему пессимизма
внушила мне мать?
Психотерапевт. Да, это я и хочу сказать. Осознав, что пессимизм по
отношению к жизни - не ваш собственный, что это голос вашей матери,
оказывающий на вас как бы постгипнотическое влияние, вы тем самым
сделали первый шаг по пути освобождения от этого состояния. Вы
сделали важнейшее открытие - что ваш пессимизм на самом деле не
ваш: сделать это открытие вы смогли лишь в состоянии сна.
До сих пор мы не приводили примеров сновидений еще одного
типа - кошмаров. По мнению Фрейда, тревожные сны не являются
исключением из общего правила: их содержание тоже представляет
собой замаскированное исполнение бессознательного желания. Это, разумеется,
может вызвать возражение у всякого, кому когда-либо снились
кошмары: если во сне я прохожу через адские испытания и просыпаюсь
с чувством невыносимого ужаса, разве не будет бессмыслицей говорить,
что это исполнение желаний?
Это возражение не так 'убедительно, как может показаться на
первый взгляд. С одной стороны, мы знаем, что бывают такие патологические
состояния, в которых человек испытывает потребность
делать именно то, что для него губительно. Мазохист испытывает
желание - хотя и неосознанно - попасть в аварию, заболеть, терпеть
унижение. При мазохизме как половом извращении.- когда это желание
связано с половыми отношениями и, таким образом, не так
опасно для человека - мазохистское желание проявляется даже на
уровне сознания. Кроме того, результатом непреодолимого порыва
к мести и разрушению, направленного не против кого-то другого,
а против себя, может стать самоубийство. При этом, если человек
испытывает потребность совершить самоубийство или как-то еще причинить
себе боль, другая часть его личности может испытывать подлинный
и сильный страх. Это не меняет того .факта, что страх происходит
от желания погубить себя. Но желание может породить тревогу,
как заметил Фрейд, не только тогда, когда это мазохистский или
суицидальный порыв. Мы можем хотеть чего-нибудь и при этом
осознавать, что если удовлетворим свое желание, то нас ждет враждебное
отношение окружающих и наказание. Естественно, исполнение
такого желания будет связано с чувством тревоги.
В качестве иллюстрации этого типа тревожных снов можно привести
такой пример:
Проходя через сад, я сорвал яблоко с дерева. Появляется большая собака
и прыгает на меня. Я зову на помощь и в ужасе просыпаюсь.
Чтобы понять это сновидение, достаточно знать, что накануне вечером
пациент встретил замужнюю женщину и испытал к ней сильное
влечение. Ее поведение показалось ему обещающим, и, засыпая, он
воображал, что вступил с ней в связь. Нам не нужно уточнять здесь, чем
порождено чувство тревоги, проявившееся в сновидении: угрызениями
совести или страхом перед общественным мнением; важно, что это
тревога из-за того, что его ждет, если он осуществит свое желание -
съест краденое яблоко.
Тем не менее, хотя многие тревожные сны можно, таким образом,
понимать Как замаскированное исполнение желаний, я все же сомневаюсь,
что так обстоит дело со всеми или даже, может быть, с большинством
сновидений. Если мы допускаем, что сон - это любая умственная
деятельность спящего человека, то почему бы во сне не проявиться
настоящему страху перед опасностью, такому же, какой бывает наяву?
Но мне могут возразить '- разве не всякий страх обусловлен' нашими
стремлениями? Разве мы испытывали бы страх, если бы не "жаждали",
как говорят буддисты, если бы не желали чего-то? И поэтому
разве нельзя сказать, что в общем смысле всегда, как наяву, так и во сне.
страх возникает в результате испытываемых нами желаний?
Я принимаю этот аргумент. Если бы мы хотели сказать, что не
бывает тревожных снов (или чувства тревоги наяву) без наличия желания,
в том .числе и фундаментального желания- жить, здесь нечего
было бы возразить. Но этот общий принцип - не то, что имел в виду
Фрейд. Этот вопрос прояснится, е^ли еще раз рассмотреть, в чем различие
между тремя типами тревожных сновидений, о которых мы
говорили. ' '
В мазохистских кошмарах, связанных с самоубийством, суть желания
состоит в том, чтобы причинить себе боль и погубить себя.
В тревожных сновидениях второго типа, как, например, в сновидении
про яблоко, желание само по себе не губительно для самого человека,
но оно таково, что его удовлетворение вызывает тревогу со стороны
другой части психики. Сновидение порождается желанием, которое
в качестве "побочного продукта" порождает страх. В сновидениях
третьего типа, в которых страх связан с реальной или воображаемой
угрозой для жизни, свободы и так далее, причина возникновения
сновидения - угроза, а делание жить, быть свободным и так далее -
это постоянно присущее человеку побуждение, и возникновение данного
конкретного сновидения с ним не связано. Иными словами, в первых
двух тинах сновидений страх порождается присутствием желания,
а в сновидении третьего типа- присутствием опасности (реальной
иди воображаемой), хотя при этом присутствует желание жить или
какое-нибудь другое постоянное и всеобщее желание. В этом случае
тревожное сновидение связано не непосредственно с исполнением желания,
а с боязнью фрустрации.
Вот еще одно сновидение; оно похоже на многие другие кошмары.
Пациентка рассказывает:
"Я в оранжерее. Вдруг я вижу, что на меня бросается змея. Рядом стоит мама
и злобно улыбается. Потом она уходит, не пытаясь помочь мне. Я бегу к двери,
но змея уже там, загораживает мне дорогу. Я просыпаюсь в ужасе".
Пациентка - 45-летняя женщина, страдающая от сильного чувства
тревоги. Примечательным в ее истории является то, что она и мать
ненавидят друг друга.. Ощущение, что мать ее ненавидит, не было
воображаемым. Мать вышла замуж за человека, которого она никогда
не любила, она была в обиде на дочь,- чье существование, как она
считала, вынуждает ее оставаться в браке. Когда пациентке было три
года, она сказала отцу что-то такое, что заставило отца заподозрить,
что жена ему изменяет. Хотя маленькая девочка не могла знать, что она
видит и говорит на самом деле, интуитивно она все хорошо понимала,
и у матери было больше оснований злиться на нее, чем могло показаться.
Чем старше становилась девочка, тем больше она старалась провоцировать
мать, и тем больше та стремилась наказать и в конце концов
погубить дочь. Жизнь девочки была постоянной борьбой с нападками
матери. Если бы отец помогал ей и поддерживал ее, все могло бы быть
иначе. Но он сам боялся жены и никогда открыто не поддерживал дочь.
Из-за этого и из-за разных других обстоятельств дочь, 'очень способная
и самолюбивая девушка, все больше и больше отдалялась от людей,
страдала от того, что мать "одержала над ней победу", и жила надеждой,
что когда-нибудь победительницей станет она. Эта ненависть и ненадежность
в жизни были причиной постоянного чувства тревоги, мучившего
ее и наяву и во сне.
Данное сновидение - одно из многих проявлений этого чувства:
у нее возникает ассоциация с "оранжереей" - в доме у родителей была
оранжерея. Она часто ходила туда одна и никогда не ходила с матерью.
Во сне опасность исходит не от матери, а от змеи. Что это значит?
Очевидно, в этом проявляется желание иметь мать, которая защитит от
опасности, иногда она мечтала о том, что мать станет, другой и будет ей
помогать. Здесь опять она в опасности. Но мать злобно улыбается
и уходит. В этой злобной улыбке мать предстаёт в истинном свете.
Вначале налицо как бы попытка отделить плохую мать (змею) от
хорошей, которая могла бы помочь. Когда мать смотрит на нее со
злостью и не помогает, эта иллюзия разрушается, мать и змея соединяются
в одно, представляя собой силы, грозящие гибелью. Тогда женщина
бежит к двери, надеясь убежать, но уже поздно, путь закрыт. Она
оказывается в ловушке, наедине с ядовитой змеей и матерью, которая
желает ее гибели.
Во сне пациентка испытывает то же чувство тревоги, которое преследует
ее днем; правда, во сне это чувство сильнее и однозначно связано
с матерью. Ее страх не вызван реальной опасностью, это болезненная
тревога. Мать уже ей не угрожает; в действительности ей никто не
угрожает и никто для нее не опасен. Тем не менее она испытывает страх,
и во сне он вырывается наружу. Является ли это сновидение исполнением
желания? В какой-то степени да. Здесь присутствует желание иметь
мать, которая может защитить, и страх возникает только тогда, когда
мать, вместо того чтобы помочь, смотрит на нее со злостью. Именно
желание материнской любви и защиты заставляет ее бояться этой женщины,
Если бы она больше не хотела иметь мать, она бы и не боялась ее.
Но большее значение. Чем это желание материнской любви и защиты,
имеют другие желания, без которых не могло бы быть больше страха
перед матерью: желание отомстить, желание продемонстрировать отцу,
что его жена злая, увести его от нее, это желание объясняется не тем, что
она так сильно любит своего отца, и не. фиксацией детской привязанности
к нему как к представителю противоположного пола, а чувством
глубокого унижения от испытанного в детстве поражения и ощущением,
что ее гордость и уверенность в себе будут восстановлены, лишь тогда,
когда мать погибнет. Почему это испытанное в детстве унижение было
и остается настолько неискоренимым, почему так непреодолимо желание
мести и торжества- это другой вопрос, слишком сложный, чтобы
обсуждать его здесь. Пациентке снились и другие тревожные сны, в которых
никак не проявляется один из элементов этого сновидения - желание,
чтобы мать помогла ей.
Эти сны такие:
Я в клетке с тигром, и некому мне помочь.
Или:
Я иду по узкой полоске земли посреди болота. Темно, и я не вижу, куда идти.
Я чувствую себя совершенно потерянной, мне кажется, что, если я сделаю
еще
один шаг, я поскользнусь и упаду.
Или:
Меня судят, меня обвиняют в убийстве, а я знаю, что невиновна. Но по лицам
судьи и присяжных я вижу, что они для себя уже решили; что я виновна. Допрос
на суде - всего лишь формальность. Я знаю, что неважно, что я скажу, и неважно,
что сказал бы какой бы то ни было свидетель (никаких свидетелей не видно),
дело решено, и нет смысла защищаться.
Во всех этих сновидениях главное - чувство полной беспомощности,
которое парализует все функции и ведет к паническому состоянию.
Неодушевленные предметы, животные, люди - все беспощадны; вокруг
никого из друзей; помощи ждать неоткуда. Корни этого чувства полной
беспомощности - в неспособности пациентки избавиться от желания
мстить, отказаться от борьбы с матерью. Но сами по себе эти сны не
являются исполнением какого бы то ни бь1ло желания. Здесь - желание
жить, и отсюда страх подвергнуться нападению, будучи бессильной
защитить себя.
Особенно интересны и важны повторяющиеся снови
...Поділитися у соцмережах
