Жанр: Философия
Избранное
...дения, которые
некоторым пациентам снятся в течение нескольких лет, иногда всю
жизнь, насколько они могут помнить. Как правило, эти сны выражают
главную тему жизни, ее лейтмотив, и часто даюткЛюч к пониманию
причин невроза или позволяют разглядеть важнейшую сторону личности.
Иногда сон остается, неизменным, иногда происходят более
или менее незначительные изменения, которые свидетельствуют о внутреннем
прогрессе пациента - или, так тоже случается, о его деградации.
Девочка 15 лет, выросшая в нечеловеческих и крайне губительных
условиях (отец бил ее, пил, издевался над ней; мать время от времени
сбегала с другими мужчинами; голод, холод, грязь), пыталась покончить
с собой в 10-летнем возрасте и еще пять раз.после этого. Сколько она
себя помнила, ей все время снился такой сон:
Я на дне ямы, стараюсь выбраться наверх, уже достаю до края и держусь за
него руками, и в это время кто-то подходит и наступает мне на руки. Мне
приходится убрать руки, и я падаю обратно на дно.
Едва ли нужно объяснять этот сон; он исчерпывающе выражает
жизненную трагедию этой девушки -то, что с ней случилось и как она
это воспринимает. Если бы этот сон приснился пациентке один раз, мы
должны были бы допустить, что в нем проявилось чувство страха,
возникшее однажды, в, связи с какими-то особыми испытаниями. Но
в данном случае регулярная повторяемость сновидения заставляет предположить,
что ситуация, отраженная в сновидении,- центральная тема
жизни девушки, что сновидение выражает глубокое и неизменное убеждение,
и тогда становится понятно, почему она снова и снова пыталась
покончить с собой.
Вот одно сновидение, первое в серии повторяющихся сновидений,
в которых тема остается неизменной, но тем не менее происходят
значительные изменения:
Я в тюрьме и не могу выбраться на волк
Позднее сновидение стало таким:
. Я хочу .пересечь границу, но у меня i : - .
задерживают.
Потом еще: .
Я в Европе в порту, мне нужно сесть на : , . .: : и
знаю, как мне уехать.
Последний вариант сновидения такой:
Я в каком-то городе, у себя дома. Я хочу выйти на улицу. Я открываю дверь,
она не поддается, я толкаю ее с силой - она открывается, и я выхожу.
Все эти сновидения объединены одной темой. Это страх быть запертым,
быть в заключении, не иметь возможности "выйти наружу". Что
означает такой страх в жизни пациента - нам сейчас неважно. Но этот
ряд сновидений показывает, что с годами страх сохранялся, однако
становился все слабее: от тюрьмы до трудно открывающейся двери.
Если сначала пациенту кажется, что он не может убежать, то в последнем
сновидении он может, посильнее толкнув, открыть дверь и выйти
наружу. Мы видим результат существенного развития человека, происшедшего
за эти годы.
VII. СИМВОЛЫ В МИФЕ, СКАЗКЕ, ОБЫЧАЕ И РОМАНЕ
В мифе, как и в сновидении, рассказывается о событиях, происходящих
,ъ пространстве и во времени. В этом повествовании на. языке символов
выражаются религиозные и философские идеи, передается внутреннее
состояние человека, и в этом подлинное значение мифа. Те, кому не
удается понять истинный смысл мифа, истолковывают его либо как
донаучное, наивное изображение мира и истории, либо - такова точка
зрения ортодоксальных верующих - как правдивый рассказ о "реальных"
событиях, происходивших на самом деле. Только эти два варианта
считались возможными в западной культуре в XIX и начале XX в.;
однако потом постепенно получил распространение иной подход, согласно
которому на первый план выдвигалось религиозное и философское
значение мифа, и явное содержание его рассматривалось как выражение
этого' значения в символах. Было даже установлено, что явноеПервопроходцами, проложившими путь к новому пониманию мифов,
были Иоганн Якоб Бахофен и Зигмунд Фрейд. Первый из них
с непревзойденной глубиной и блеском раскрыл религиозное, психологическое
и историческое значение мифов. Благодаря второму стало возможно
более глубокое понимание значения мифов с помощью языка
символов, ключом к пониманию которого стала его теория толкования
сновидений. Роль Фрейда в изучении мифов была скорее косвенной,
нежели прямой, поскольку он 'был склонен видеть в мифе, как и в сновидении,
лишь выражение бессознательных антисоциальных побуждений,
а не древнюю мудрость, выраженную особым языком - языком
символов.
1. Миф об Эдипе
Миф об Эдипе представляет прекрасную возможность познакомиться
с тем, как толковал мифы Фрейд, и вместе с тем позволяет увидеть иной
подход, согласно которому Главное в этом мифе - не сексуальная
сторона, а отношение к власти - один из фундаментальных аспектов
межличностных отношений.
На этом примере можно также проследить, как по мере формирования
явного содержания мифа изменялись и искажались свидетельства
о древних социальных формах и идеях '.
Фрейд пишет:
"Если, однако, "Царь Эдил" * потрясает современного человека не
менее, чем античного грека, то причина этого значения греческой трагедии
не в изображении противоречия между роком' и человеческой волей,
' Приводимое здесь толкование мифа взято из работы: Fromm Е. The Oedipus
Complex and the Oedipus Myth (Эдипов комплекс и миф об Эдипе) // Anshen R. N.
The Family: Its Functions and Destiny. N. Y" 1949.
а в особенностях самой темы, на почве которой изображается это
противоречие. Есть, очевидно, голос в нашей душе, который готов
признать неотразимую волю рока в "Эдипе".' Такой момент действительно
имеется в истории самого царя Эдила. Судьба его захватывает
нас потому, что она могла бы стать нашей судьбой, потому что оракул
снабдил нас до нашего рождения таким же проклятием, как и Эдипа.
Всем нам, быть может, суждено направить свое первое сексуальное
чувство на мать и первую ненависть и насильственное желание - на
отца; наши сновидения убеждают нас в этом; Царь Эдил, убивший
своего отца Лаил и женившийся на своей матери Иокасте, представляет
собою лишь осуществление желания нашего детства. Но, более счастливые,
нежели он, мы сумели отторгнуть наше сексуальное чувство от
матери и забыть свою ревность по отношению к отцу. Человек, осуществивший
такое первобытное детское желание, вселяет в нас содрогание
и ужас,- мы отстраняемся от него со всей силой, процесса оттеснения,
которое претерпевают с самого детства эти желания в нашей душе.
Освещая преступление Эдипа, поэт * приводит нас к познанию нашего
"Я", в котором все еще шевелятся те же импульсы, хотя и в подавленном
виде. [Хор поет:
...Вот глядите - вот Эдип,
Он, загадки разгадавший,
он, прославленнейший царь;
Кто судьбе его из граждан
не завидовал тогда?
А теперь он в бездну горя
ввергнут тою же судьбой '.
И эта антитеза, это предостережение, задевает нас и наше достоинство,
нас, кажущихся себе такими взрослыми, умными и могущественными,
Как Эдип, мы живем, не сознавая противоморальных желаний, навязанных
нам природой; сознав их, мы все отвратили бы взгляд наш от
эпизодов нашего детства" '.
Концепция Эдипова комплекса, которую Фрейд так хорошо здесь
представил, стала одним из краеугольных камней его психологической
теории. Фрейд считал, что эта концепция - ключ к пониманию истории
и эволюции религии и морали. Он был убежден, что этот комплекс как
раз и представляет собой основной механизм развития ребенка, и утверждал,
что Эдипов комплекс является причиной развития патологии
в психике и основой формирования неврозов.
Фрейд говорит о мифе об Эдипе, имея в виду версию, изложенную
в трагедии Софокла * "Царь Эдип". В трагедии рассказывается, как
оракул предсказал Лаию, фивацскому царю, и его жене Иокасте, что
если у них будет сын, то он станет убийцей отца и супругом собственной
матери. Когда родился сын Эдип, Иокаста, чтобы избежать исполнения
предсказания, решает убить младенца. Она отдает Эдипа пастуху, который
должен бросить ребенка в лесу с проколотыми ногами, чтобы он
погиб. Но пастух, сжалившись над ребенком, отдает. его человеку.
служившему у коринфского царя, а тот в свою очередь отдает ребенка
своему господину. Царь усыновляет мальчика, и юный царевич вырастает
в Коринфе, не зная, что он неродной сын царя. Дельфийский оракул
предсказывает Эдипу, что ему суждено убить отца и Стать супругом
' Пер. Ф. Ф. Зелинского. ,
' Этих строк в русском переводе работы Фрейда нет.- Пер. с англ
" Фрейд 3. Толкование сновидений. С. 181-182.
своей матери. И Эдип, желая избежать этой участи, решает никогда
больше не возвращаться к тем, кого считал своими родителями. По
дороге из Дельф он вступает в ожесточенный спор со стариком, ехавшим
в повозке, теряет самообладание и убивает старика и его слугу, не
подозревая, что убил своего отца, царя Фив.
После долгих скитаний он попадает в Фивы. Там поселилась
Сфинкс - чудовище, которое пожирает юношей и девушек города: она
перестанет истреблять фиванцев, только если кто-нибудь разгадает ее
загадку. Загадка такая: "Кто ходит сперва на четырех ногах, потом на
двух и наконец - на трех?" Тому, кто разгадает эту загадку и освободит
город от Сфинкс, было обещано, что его сделают царем Фив и отдадут
ему в жены вдову прежнего царя. Эдип решил испытать судьбу и нашел
ответ - человек: когда он маленький, он ползает на четвереньках,
взрослый- ходит на двух ногах, а когда состарится- на трех (с
палочкой). Сфинкс бросается в море, город спасен от беды, а Эдип
становится царем и мужем Иокасты, своей матери.
Эдип успешно правил в Фивах, но спустя некоторое время на город
напала чума, от которой умерло много жителей. Прорицатель Тиресий'
заявляет, что чума - это наказание за двойное преступление, совершенное
Эдипом: отцеубийство и кровосмешение. Эдип отчаянно пытается
опровергнуть слова прорицателя; но, убедившись, что тот говорит правду,
ослепляет себя, а Иокаста кончает с собой. Трагедия заканчивается
тем, что Эдип наказан за преступление, совершенное им по неведению
и несмотря на то, что сознательно пытался его избежать.
Прав ли Фрейд, считая, что этот миф подтверждает его точку зрения,
что подсознательно инцестуальные побуждения и, как следствие, ненависть
к отцу-сопернику присущи каждому ребенку мужского пола? Возникает
впечатление, что миф действительно подтверждает теорию Фрейда,
так что название "Эдипов комплекс" вполне оправданно.
Однако при ближайшем рассмотрении возникает ряд вопросов,
вызывающих сомнение в правильности такого представления. Прежде
всего, возникает вопрос: если Фрейд правильно истолковывает миф,
то там должно быть сказано, что Эдип встретил Иокасту, не зная,
что это его мать, полюбил ее и потом убил отца, опять-таки не
подозревая, что это его отец. Но из мифа отнюдь не следует, что
Иокаста привлекла Эдипа и он ее полюбил. Единственная причина
брака, как явствует из мифа,-в том, что Эдипу отдали Иокасту
вместе с престолом. Как могло случиться, что в мифе, центральная
тема которого - инцестуальные отношения между матерью и сыном,
совершенно отсутствует элемент влечения их друг к другу? Этот вопрос
приобретает особый вес, если иметь в виду, что в более ранних
вариантах женитьба на матери упоминается только у одного автора -
Николая Дамасского, чья версия, как считает Карл Роберт, восходит
к относительно новому источнику '.'
Далее, 'Эдип описывается как-храбрый и мудрый герой, ставший
благодетелем Фив. Почему же этот самый Эдип представлен как человек,
совершивший страшнейшее по тем временам преступление? Отвечая
на этот вопрос, некоторые авторы- указывали, что концепция трагедии
в Древней Греции как раз и состоит в том, что сильные и обладающие
властью герои подвергаются ударам судьбы. Остается выяснить, достаточен
ли такой аргумент или можно, основываясь на других представлениях,
найти более подходящий ответ.
Ср.: Robert С. Oedipus. В., 1915.
Мы не сможем определенно ответить на эти вопросы, возникающие
при анализе трагедии "Царь Эдил", если будем рассматривать только
эту трагедию и не обратимся к двум другим частям трилогии: "Эдип
в Колоне" и "Антигона". Но..уже сейчас можно все жЬ сформулировать
гипотезу: этот миф можно понимать не как символ кровосмесительной
любви между матерью и сыном, а как символ протеста сына, восставшего
против воли отца в патриархальной семье; бракЭдипа и Иокасты
- лишь вторичный элемент, это один из символов победы сына,
который занимает место отца и вместе с этим приобретает все его
привилегии. .
Насколько верна эта гипотеза, можно проверить, проанализировав
весь миф об Эдипе, в особенности то, как он представлен Софоклом
в двух других частях трилогии - "Эдип в Колоне" и "Антигона" '.
В трагедии "Эдип в Колоне" мы видим Эдипа незадолго до смерти,
в роще Эвменид, вблизи Афин. Ослепив себя, Эдип еще некоторое время
жил в Фивах, где правил теперь Креонт, его дядя, который потом изгнал
его из города. Две дочери Эдипа, Антигона и Йемена, сопровождали
' отца в изгнании, а его сыновья, Этеокл и Полиник, отказались помочь
слепому отцу. После изгнания Эдипа братья стали бороться за престол.
Победил Этеокл; но Полиник не пожелал уступить и попытался, получив
помощь извне, завоевать город и вырвать у брата власть. В "Эдипе
в Колоне" он обращается к отцу, просит у него прощения и помощи. Но
Эдип неумолим в своей ненависти. Несмотря на страстные мольбы
Полиника и мольбы Антигоны в защиту брата, он отказывается его
простить. Вот его последние слова, обращенные к сыну:
Иди, отвергнутый отцом преступник,
Негодный из негоднейших! Тебе
Я посылаю вслед свое проклятье.
Ты не добудешь родины желанной,
В гористый Аргос не вернешься ты.
Братоубийственной враждой пылая,
, Падешь и ты,- и он, обидчик твой.
Да внемлет мне ужасного Эреба
Мрак изначальный, твой приют навек!
Да внемлют эти грозные богини,
Да внемлет он, что ваши души ядом
Нещадной злобы отравил, Арес!
Иди! Иди! И возвести кадмейцам
И доблестным союзникам твоим,
- Каким наследством сыновей любимых
В последний раз порадовал Эдип! "
В трагедии "Антигона" мы видим еще один конфликт отцов и детей.
который тоже составляет одну из главных тем трагедии. Креонту,
представляющему авторитарное начало в государстве и в семье, противостоит
его сын Гемон, обвиняющий отца в жестокости, в безжалостном,
деспотическом отношении к Антигоне. Гемон хочет убить отца,
а когда ему это не удается, убивает себя.
' Хотя и верно, что трилогия была написана в ином порядке, и хотя,
возможно, правы те исследователи, кто считает, что Софокл не задумывал эти
три трагедии как трилогию, тем не менее их следует рассматривать как одно
целое. Едва ли было бы разумно предполагать, что Софокл описал судьбу Эдипа
и его детей в трех трагедиях, не видя внутренней связи между событиями и не
воспринимая их как одно целое.
^ Здесь и далее см.: Софокл. Драмы. М" 1990. С. 63-178.
271 ?
Мы видим, что через все три трагедии проходит одна тема: конфликт
между отцом и сыном. В трагедии "Царь Эдип" Эдип убивает своего
отца Лаия, который хотел погубить его, когда тот был младенцем.
В трагедии "Эдип в Колоне" Эдип дает выход .своей страстной ненависти
к сыновьям, а в "Антигоне/" мы видим такую же ненависть
между Креонтом и Гемоном. Ни в отношениях сыновей Эдипа со
своей матерью, ни в отношениях Гемона и Эвридики, его матери,
не существует проблемы кровосмешения. Если рассматривать трагедию
"Царь Эдип" в свете всей трилогии, становится вероятным предположение,
что истинный смысл ее - тоже конфликт между оТцом
и сыном, а не проблема кровосмешения. '.
Фрейд объясняет антагонизм между Эдилом и его отцом подсознательным
соперничеством, порожденным инцестуальными устремлениями
Эдипа. Если мы не согласны с этим объяснением, то встает
вопрос, как иначе объяснить конфликт между отцом и сыном, описанный
во- всех трагедиях. Один из ответов дается в "Антигоне".
Корни протеста Гемона против Креонта - в особенностях отношения
Креонта к сыну. Креонт воплощает строгую авторитарность в семье
и в государстве, и именно против такого типа власти восстает Гемон.
Анализ всей трилогии об Эдипе показывает, что ее главная тема -
борьба против власти отца и что корни этой борьбы ухоДят далеко
в прошлое, во времена борьбы между патриархальным и матриархальным
укладами в обществе. Эдип, а также Гемон и Антигона
являются представителями матриархального уклада; все они выступают
против такого общее ценного и религиозного порядка, который основан
на власти и привилегиях отца - Лаия или Креонта.
Поскольку это объяснение основано на анализе греческой мифологии,
данной Бахофеном, необходимо кратко ознакомить читателя с основными
положениями его теории.
В своей работе "Материнское право", опубликованной в 1861 г.,
Бахофен -выдвинул предположение, что на заре истории половые отношения
были беспорядочными и, таким образом, бесспорным было
лишь родство по линии матери; только по матери можно было проследить
кровные узы, мать была властительницей и законодательницей, она
правила и в роду и в обществе в целом. Проанализировав древнегреческие
и древнеримские религиозные документы, Бахофен пришел к выводу,
что главенство женщины проявлялось не только в устройстве семьи
и общества, но и в религии. Он обнаружил, что вере в богов Олимпа
предшествовала религия, в которой верховными божествами были богини,
олицетворяющие мать.
Бахофен считал, что в ходе. длительного исторического развития
мужчинам удалось победить женщин, подчинить их себе и стать правящей
силой в общественной иерархии. Установившийся, таким образом,
патриархальный уклад характеризуется моногамией (по крайней мере
для женщины), властью отца в семье и главенствующей ролью мужчин
в иерархическом обществе. Религия этой патриархальной культуры соответствовала
устройству общества. На смену богине-матери пришли
боги мужского пола; они стали верховными правителями над человеком
точно так же, как отец стал верховным правителем в семье.
Одним из наиболее удивительных и ярких примеров толкования
Бахофеном греческих мифов может служить его анализ "Орестеи" Эсхила,
произведения, в -котором, как он считает, в символах представлено
последнее сражение между материнскими божествами и победоносными
богами-отцами. Клитемнестра убила своего мужа Агамемнона, чтобы
не расставаться со своим любовником Эгисфом. Орест, ее сын от
Агамемнона, отомстил за смерть отца, убив мать и ее любовника.
Эринии, представляющие древние матриархальные божества и матриархальное
начало, преследуют Ореста и требуют его наказания, но Аполлон
и Афина (последняя появилась на свет не от женщины, а из
головы Зевса), представляющие новую патриархальную религию,- на
стороне Ореста. В центре спора - принципы патриархальной и матриархальной
религий. В матриархальном мире существует только одна
священная связь - связь между матерью и ребенком, и, следовательно,
матереубийство - самое страшное и непростительное преступление.
С точки зрения патриархальных отношений сыновняя любовь и уважение
к отцу - наивысший долг, и, таким образом,- тягчайшим преступлением
считается отцеубийство. Убийство Клитемнестрой своего
мужа - тягчайшее преступление с точки зрения патриархальных отношений,
поскольку муж выше жены,- с матриархальных позиций оценивается
иначе, потому что "она не была связана кровными узами с тем,
кого убила". Убийство мужа не волнует Эринии, поскольку для них
имеют значение только кровные узы и святость матери. С другой
стороны, для олимпийских богов убийство матери не преступление, если
это месть за смерть отца. В трагедии Эсхила Ореста оправдывают, но
эта победа патриархального начала отчасти смягчается компромиссом
с побежденными богинями. Они соглашаются принять новый порядок
и довольствоваться менее значительной ролью покровительниц земли
и богинь плодородия.
Бахофен показал, что различие между патриархальным и матриархальным
укладами намного глубже, чем просто социальное превосходство
соответственно мужчины или женщины, что различие здесь -
в социальных и этических принципах. В матриархальной культуре главное
- кровные узы, связь с землей, для нее характерно пассивное
восприятие всех природных явлений. Для патриархального общества,
напротив, характерно соблюдение законов, установленных человеком,
преобладание рационального мышления, стремление человека, прилагая
усилия, изменять природу. В этом ОТНОШЕНИИ патриархальная культура
определенно выше матриархальной. Однако в других отношениях матриархальный
уклад был выше, чем победивший патриархальный. С точки
зрения матриархального уклада все люди равны, ибо все они - дети
матерей и каждый из них - дитя матери-Земли. Мать одинаково и без
всяких условий любит всех своих детей, она любит их за то, что все они
ее дети, а не за какие-то особые заслуги или достижения; цель жизни
в матриархальной культуре - счастье людей, и нет ничего важнее
и достойнее, чем существование человека, его жизнь. В то же время при
патриархальном укладе главной добродетелью считается подчинение
власти. Вместо принципа равенства здесь - принцип любимого сына
и иерархии.
Бахофен говорит:
"Та связь, которая впервые поднимает человечество к цивилизации,
которая служит исходной точкой развития всякой добродетели, формирования
всякой благородной черты бытия,- это волшебство материнства;
посреди жизни, исполненной насилием, оно выступает как действенное
божественное начало любви, единения и мира.-Пестуя свое дитя,
плод своего тела, женщина раньше, чем мужчина, узнает, что ее любовь
. и забота могут простираться дальше границ собственного "Я" и переходить
на другое существо и что вся изобретательность, на какую способен
ее дух,' может быть направлена на то, чтобы-сохранить'и сделать прекраснее
его бытие. И теперь от нее исходит всякое возвышение культуры,
всякое самоотречение, всякая забота и всякий плач по умершему '.
Но любовь, рожденная материнством, не только более сердечная, но
и более широкая и более всеобщая. Если в отцовском начале заложена
ограниченность, то в материнском - всеобщность. В рождающем материнстве
берет начало всеобщее братство всех людей, осознание и признание
которого исчезает с возникновением патриархата. Семья, основанная на
отцовском праве, замыкается в себе, становясь обособленным организмом,
а семья, основанная на материнском праве, напротив, имеет тот всеобщий
характер, из которого исходит все развитие и который отличает материальную
жизнь от высшей духовной. Лоно каждой женщины - смертный образ
матери-Земли Деметры - будет производить на свет братьев и сестер,
которые будут братьями и сестрами всем в родной земле до тех пор, пока
с образованием патриархального общества не распадется единство и членение
не разрушит неразличимое. В матриархальных обществах эта сторона
материнского начала находит многообразное выражение, и в том числе -
даже правовое. На ней основывается тот принцип всеобщей свободы
и равенства, который является одной из главных.черт матриархальных
обществ... Культура матриархального мира пронизана мягкостью и человечностью.
Эти черты видны даже в выражении лиц египетских статуй".
Открытие Бахофена подтвердил американский исследователь Л. Морган.
Он совершенно независимо пришел к выводу ', что отношения
родства у американских индейцев-- аналогичные отношениям родства
в племенах Азии, Африки и Австралии - основываются на матриархальном
принципе и что важнейшая в таких культурах структура -
род - формировалась в соответствии с этими принципами. Выводы
Моргана о системе ценностей в матриархальном обществе были сходны
с выводами Бахофена. Морган предположил, что более высокий уровень
развития цивилизации будет представлять собой "возвращение - на
более высоком уровне - принципов свободы, равенства и братства,
которые были. характерны для древних родов".
Обе концепции матриархата, и Бахофена, и Моргана, если и принимались
во. внимание, то в основном оспаривались большинством антропологов.
Так же обстояло дело и с исследованиями Роберта Бриффо,
который в своей работе "Матери" " продолжил изыскания Бахофена
и подтвердил его выводы блестящим анализом новых антропологических
данных. Яростное неприятие такой концепции матриархата вызывает
подозрения, что критики были не вполне свободны от чисто эмоционального
предубеждения против этого вывода, столь чуждого образу
мыслей и чувств нашей патриархальной культуры.' Вряд ли стоит сомневаться
в обоснованности многих отдельных возражений против этой
концепции. Тем не менее аргументация Бахофена в пользу его главного
вывода, что под слоем патриархальной .религии Греции лежит более
древний слой матриархальной религии, представляется мне бесспорной.
После этого краткого экскурса в теорию Бахофена нам легче будет
продолжить обсуждение гипотезы о том, что вражду между отцом
и сыном - тему, проходящую через всю трилогию Софокла,- следует
. ' Bachofen J. J. Der Mythus von Orient und Okzident. Munich, 1926. S. 14.
" Jbid. S. 15-16.
' Он -выдвинул свою гипотезу в работе "Systems of Consanguinity and
Affinity", 1871 ("Системы кровного родства и генетического сходства") и сделал
более определенный вывод в работе "Ancierit Society" ("Древнее общество")
(Chicago, 1877). .
" Briffault R. The Mothers. N.Y., 1927.
273
понимать как протест против победившего патриархального уклада со
стороны побежденной системы матриархата.
В трагедии "Царь Эдил" прямых свидетельств этому немного, и мы
их сейчас отметим. Но важное указание содержится в первоначальном
мифе об Эдипе. Этот миф, на основе которого Софокл создал свою
трагедию, существовал в Греции в различных вариантах, однако образ
Эдипа неизменно связан в них с культом богинь земледелия и плодородия,
представляющих матриархальную религию. Почти во всех вариантах
мифа эту связь можно проследить, начиная с той его части, где Эдип
предстает младенцем, и кончая той, где он умирает '. Так, например,
в Этеоне - единственном городе в Беотии, где было святилище Эдипа
и где, возможно, возник этот миф, было также и святилище Деметры,
богини земледелия и плодородия В Колоне
...Поділитися у соцмережах
