Жанр: Философия
Истина, или истинная система.
...оторого разбивается его мощь. Не
таково было бы положение, если бы возможно было опираться на первичный разум:
страшное препятствие было бы устранено и силы стали бы сосредоточеннее.
Посмотрите мои пояснения по поводу морального равенства и обратите при этом
внимание на дикаря, при помощи выгодного для него телесного сложения (особенно
при помощи десяти пальцев) неминуемо переходящего от физического неравенства к
неравенству моральному [p] и от человека общественного, имеющего
р После уничтожения идеи о божественном начале вещей и водворения на его месте
универсального целого не может остаться никакого сомнения в том, что состояние
дикости предшествовало общественному, а также, что последнее всегда, как в
поныне, исполненное морального и социального неравенства, проистекает из
неравенства физического, составляющего сущность физических вещей, которым в
состоянии дикости сильный злоупотреблял во вред слабому. Но где берет свое
начало общественное состояние у дикарей? Оно берет свое начало в состоянии
дикости, где общественность не отрицается, где существуют зачатки ее. А если
спросят, где берет свое начало состояние дикости? Оно восходит от видов к виду,
породившему человека, к универсальному целому, которое есть начало и конец,
первопричина и первое следствие всех причин и следствий, существовавших,
существующих и имеющих существовать. В этой истине, которая, будучи
рассматриваема с отрицательной точки зрения, приводит к бесконечности, не видно
первого человека или первого семечка, сотворенных богом несколько миллионов лет
назад [31]. И хорошо, что не видно, потому что вместо простого и истинного
пришлось бы опять наглотаться абсурдного. Толпе представляется весьма простым,
что был первый человек, - так, как это толкует религия. Но толпа,
предоставленная во власть чувств и требующая безусловности там, где ее нет, не
задумывается над тем, как религия изображает сотворение этого первого человека,
причем она вполне допускает изображаемый религиею процесс созидания. Процесс
этот чисто интеллектуальный, как и тот, который устанавливается истиной, но в
него вносится нечто чувственное, когда творцом человека делается существо,
действующее физически, а чувственное и есть то, что привлекает, как бы абсурдно
оно ни было.
123
возможность перейти от этого неравенства, которое составляет все его несчастье,
к моральному равенству, притом имеющего возможность избегнуть явно доказанных
недостатков такого неравенства единственно благодаря превосходству
метафизической и моральной очевидности над его гибельным невежеством.
Тезис IV
Все, не состоящее из частей, существует; оно неотделимо от Целого, которое
состоит из частей и которого оно является одновременно утверждением и
отрицанием. Все и Целое являются оба разрешениями загадки существования [q],
словами, которые голос истины различил, влагая их нам в уста. Все и Ничто - одно
и то же.
Универсальное целое, рассматриваемое как единое бытие с его частями, не
отделяемыми больше от него для рассмотрения их в отдельности, - универсальное
целое в таком случае уже больше не Целое, а Все [r], уже не частичная масса
существ, а масса без частей; уже не бытие-начало, или причина, а бытие, не
являющееся более ни началом, ни причиной, оно уже не бытие
q Мы никогда не помышляем о том, чтобы углубиться в причины различения обоих
этих слов, которыми, сами того не ведая, выражаем существование в обоих его
отношениях. Я это сделал, и в результате выявилась истина. Когда я нашел единый
и единственный смысл этих слов, мне только оставалось раскрыть его и сделать
выводы относительно нравов.
r Существа суть в Бытии, в конечном, во времени, в настоящем; Бытие, или Целое,
конечное, время, настоящее, пребывает в вечности. Миллион лет сам по себе не
больше, чем одно мгновение; ничто само по себе не высоко, не низко, не добро, не
прекрасно и т.д. Все в Целом (ибо есть Все в Целом, подобно тому, как Все во
Всем) означает начинать, чтобы кончать, и кончать, чтобы вновь начинать. В нем
нет ничего совершенного или совершенно одинакового, все в нем более или менее
относительно и пр. ...Вот несколько познанных истин, вытекающих из Истины.
относительное, не бытие положительное или безусловное метафизическое да,
утверждающее существование физических существ, а бытие безотносительное, бытие
отрицательное, нет, одновременно отрицающее и утверждающее да; оно уже не бытие,
относящееся к кажущемуся, а бытие, которое есть не конечное или результат
конечных существ, а бесконечное; оно уже не совершенное [8], а несовершенное в
отрицательном понимании этого слова [t]; уже не время или результат времени, а
вечность; не единое бытие, существующее во многих существах не бытие, именуемое
материей, существующее в телах, а бытие единственное, отрицающее всякое другое
бытие, кроме него самого, бытие нематериальное, бытие индивидуальное и
несозданное; оно уже не метафизическое существо, существующее в физическом, не
универсальное бытие, существующее в частном, а бытие, существующее само по себе
и по поводу которого можно лишь отрицать то, что утверждается о другом, в
зависимости от различных точек зрения, с которых рассматриваются его части [u];
оно уже не
s Нашими устами говорит истина, когда произведение, кажущееся нам законченным,
мы называем совершенным...
t На нашем языке несовершенство означает не отрицание совершенства, а неполное
совершенство. Говорят: большее или меньшее несовершенство, более или менее
несовершенное, как говорят большее или меньшее совершенство, более или менее
совершенное. Все, что допускает более или менее, как то: зло, пустота, покой -
никогда не может быть ничем иным, как противоположным, крайностью, но никак не
противоречащим отрицательным, не Всем, которое одно только и является
противоречащим. Нельзя сказать: более или менее бесконечное, более или менее
вечное, ибо слова эти - отрицание конечного времени; ибо они - Все, отрицающее
Целое, единственное существующее отрицание, сколько бы ни находили отрицаний мы,
для кого тьма, например, является отрицанием света. Прибавим, что если в Целом
не существует отрицания там, где оно на вид имеется, что если, например, нет
отрицания золота в человеческом теле, где его как будто бы нет, то происходит
это оттого, что в целом нет ничего, не состоящего в большей или меньшей мере изо
всего, что в нем существует.
u Целое есть Целое, когда части его рассматриваются как таковые; оно - бытие,
материя, конечное, движение, время, причина и пр. и пр., когда части его
рассматриваются как отдельные существа, тела, конечные, движения, времена,
следствия и пр. и пр. Нет ничего положительного или абсолютного, что не было бы
им, и нет ничего положительного или абсолютного, что не было бы относительным.
Если не увидели, что бог, рассматриваемый положительно, рассматриваемый как
начало, есть лишь соотношение, то это потому, что полагали, будто, будучи в себе
(en lui-meme) с точки зрения отрицательной, он должен быть в себе и с точки
зрения положительной; потому, что в нелепом представлении, какое себе составили
о нем, хотели видеть его во всех отношениях независимым от существ; хотели,
чтобы он был столь же совершенен, сколь бесконечен; чтобы он был начало и конец,
подобно тому как он есть вечность.
чувственное или результат чувственных существ, а Ничто, само небытие, которое
одно лишь и не может быть ничем иным, как отрицанием чувственного; которое есть
отрицательное существование, о чем имелось у всех не больше представления, чем о
положительном, - у всех, не исключая и Спинозы, нелепо модифицирующего
бесконечную субстанцию в неведении своем о субстанции конечной, или совершенной.
Универсальное целое, рассматриваемое только что изложенным образом, не есть
больше причина и следствие, начало и конец, альфа и омега, полнота и пустота,
порядок и беспорядок, добро и зло [v], реальность и видимость, движение и покой,
большее и меньшее; оно больше не все противоположности, или всякого рода
метафизические крайности, выражающие Целое и ничего больше и называемые нами
метафизическими существами; оно - то, что отрицает эти противоположности,
утверждая их, ибо бесконечное утверждает конечное, которое оно отрицает, что
делает его как отрицательное противоречащее самим противоречием.
v Из обеих крайностей, или метафизических противоположностей, из добра и зла
вообще мы и создали доброе и злое начало, бога и дьявола, слепленных по образцу
добродетелей и пороков, присущих нам вследствие злосчастного нашего состояния
законов. Говорю "злосчастного", ибо в какое только насильственное положение не
приводит оно людей, в особенности людей цивилизованных? Недочеты его
беспрестанны; все мы испытываем их в большей или меньшей мере на каждом шагу, и
если порядок этот, несмотря на это. все же существует, то длительностью своего
существования он обязан нашему неведению. Можно было бы с основанием заметить,
что познанная истина тут ни при чем, если бы истина была ведома людям и мир все
же продолжал бы идти прежним порядком, ибо тогда говорили бы на основании опыта.
Но людям еще лишь предстоит познать истину. Поэтому лишь с крайним легкомыслием,
чтобы не сказать более, возможно утверждать, что истина тут ни при чем: нимало
не вероятно, чтобы существование нашего состояния законов божеских и
человеческих могло устоять вопреки ее очевидности. Отрицать это, как мне часто
приходилось слышать, или сомневаться в этом - значит быть очень далеким от того,
чтобы вдуматься в этот вопрос. Перед очевидностью геометрической всегда
склонялись - зачем же отказываться от признания Истины?
Универсальное целое, рассматриваемое, как только что указано, в том же аспекте,
уже не является больше общим всем существам первоначальным зачаткам [х], или,
говоря общепринятыми словами, с которыми невозможно связывать иные точные
понятия, уже не бот-творец, а бог-несозидающий, или бог до сотворения мира [у].
x Все существа выходят одно из другого, входят одно в другое и все различные
роды их суть лишь виды универсального рода, виды, которые не могут быть
уничтожены в одном или другом месте (например, путем разрушения нашего земного
шара при столкновении с какой-либо кометой или иной катастрофы), без того чтобы
вследствие такого разрушения не возникли другие виды, более или менее схожие с
разрушенными. Все существа обладают жизнью, как бы они ни казались мертвы, ибо
смерть есть лишь относительно меньшее проявление жизни, а не отрицание ее. Все в
Целом в силу самой сущности Целого, существующего лишь в отношениях, является в
своем роде мужского или женского пола. Все в нем более или менее животно или,
если угодно, растительно либо минерально; все в нем более или менее огонь,
воздух, вода, земля. Эти три царства и четыре стихии [32], сведенные нашими
чувствами к трем и четырем, в действительности сводятся разумом лишь к
метафизическому единству, к единому однородному бытию. Вдумайтесь в мои мысли по
этому предмету, столь сильно опровергаемые нашими чувствами, и прибегните в
особенности к доказательству существования, даваемому тут очевидностью; к нему
приходится прибегать все больше по мере того, как чувства все решительнее
высказываются против него. Здесь "более или менее" сказывается, как и по всякому
другому поводу, ибо Целое есть относительное большее, в котором все лишь
относительно более или менее и более ничего.
у Я говорю "до сотворения", но только для того, чтобы приспособиться к нашему
абсурдному представлению о прошедшем до времени; ибо единственное существо
отрицающее и единое существо утверждающее, ибо Все и Целое нераздельны одно от
другого, будучи одним и тем же бытием, будучи существованием, рассматриваемым в
обоих его аспектах. Представление о боге-несозидающем и о боте-творце -
представление верное, но воспринятое самым неверным образом. Тем не менее на
этом-то восприятии его, на чувственной его оболочке, в которую его нелепо
обрядили для поддержания состояния человеческих законов, и зиждется это
состояние, которое, несомненно, существовало до состояния законов божеских, но
не могло бы без него устоять, распространиться и усовершенствоваться. Заметим
здесь, что все неразрешимые доселе затруднения насчет бога и материи ныне
разрешены, и если я разрушаю, то тут же созидаю и не оставляю ничего позади
себя. Не было другого способа обоснованно разрушать и делать это в надежде на
то, чтобы вырвать людей из неведения и сделать их счастливыми.
Последите развитие этой мысли в моем труде и в следующих строках.
Оба эти бытия, Целое и Все, разнящиеся лишь в физическом своем существовании, но
из которых мы, в силу нашего состояния законов и плохо воспринятого нами голоса
истины, сотворили бога с отрицательными и положительными атрибутами, абсурдно
рассматриваемыми нами с моральной стороны, между тем как следовало бы
рассматривать только: одни атрибуты со стороны метафизической, а другие - как
отрицание метафизического и физического, - оба эти бытия, говорю я, взаимно друг
друга доказывающие, из которых бытие относительное также доказывается и частями
своими, поясняют все, что было до настоящего времени загадкой для человечества.
Наоборот, соединение этих двух существований и морали, соединение, именуемое
нами богом, представляют собою для них лишь массу абсурда, а стало быть, и
всякого рода затруднений. Необходимо было выйти из лона материи, чтобы отыскать
единое Бытие и существо единственное, но не следовало выходить за пределы
материи.
Весьма грубым абсурдом, вытекающим из того, что мы создали бога и сами навязали
его себе, является стремление наше вопреки самому значению слов сделать
приписываемые ему нами отрицательные атрибуты положительными, сопоставлять,
например, слова "бесконечно совершенный" (принимая притом в строгом смысле слово
"бесконечный"), между тем как бесконечное есть отрицание совершенного, ибо
последнее есть Целое, а первое - Все. Источник этого абсурда кроется в другом
абсурде, в силу которого мы приписываем моральные свойства - мудрость, благость,
справедливость, милосердие, мстительность и пр. - положительному и
отрицательному существованию, из коих мы создали бога. Ибо как же в таком случае
видеть в этом существовании что-либо не положительное? Нам недоставало лишь
назвать бога существом мета-моральным, ибо, по-нашему, он превосходен в
моральном отношении, как и в физическом, он - совершенство моральное и
метафизическое. Лучше скажем прямо: для нас, разглядевших его лишь весьма
смутно, он решительно Ничто. Поэтому он для нас никогда и не переставал
оставаться под вопросом. Вера наша в то, что мы в него верим, несомненно
порождается гораздо больше нашим воспитанием и чувством страха, нежели желанием,
чтобы он существовал. А чтобы наша вера покоилась на убеждении, этого никогда не
было, да и не может быть.
Моисей [33] сказал нам, что вначале бог создал небо и землю, но он нам не
поведал, что такое бог. Он предоставил сделать это нам самим [z].
z Как сверкнула истина в этом Моисеевом догмате! И какая другая искра истины в
учении о древе познания добра и зла, которого человеку нельзя было коснуться, не
потеряв дарованной ему первоначально невинности? Сравните дальнейшие мои
рассуждения по этому предмету - вы увидите, если я смею так выразиться,
мироздание, одни лишь проблески которого, затемненные абсурдом, мы видим
повсюду.
Согласно толкованию учения этого законодателя, существа вышли из небытия (du
neant). Но если это толковать правильно, разве не покажется, что ему словно
провиделось то, что я устанавливаю, а именно, что бог не-созидающий, что Бытие в
себе есть Ничто (le rien), само небытие, и что, говоря, что ощущающие существа
выходят из небытия, он желал сказать не что иное, как то, что они выходят из
этого бытия, или, если угодно, что бытие это, которое есть Все, или бытие
единственное, включает в себя Целое и части, бытие единое и множество существ?
Каким же может быть небытие, или хаос, откуда выходят существа, если оно не Все,
не бытие единственное, или бог, которое, как принято думать, их порождает?
Говорят, будто до времени Все не было ничем [34]. Что иное можно этим сказать,
как не то, что Все не было ничем существующим, чувственным, что Все было Ничем в
этом отношении, единственном, в котором ему возможно быть Ничем? Если бы это
утверждение не говорило именно этого, оно было бы отрицанием Ничто, подобно тому
как оно было бы отрицанием, например, Целого, если бы оно означало, что Все не
есть Целое. Однако такой смысл, конечно, не соответствует подобному утверждению.
Следовательно, оно действительно гласит, что до времени Все было Ничто, как и я
говорю. Тут излишне только прошедшее время, ибо нельзя, не впадая в абсурд,
устанавливать прошедшее до времени. Точная формула такова: отвлекаясь от времени
и от чувственного, Все не есть что-либо чувственное. Все - Ничто. Быть может,
возразят, что под Ничто разумеют отрицание всяческого существования и
что, следовательно, оно не только отрицание чувственного существования,
существования положительного, но также и отрицание самого существования,
отрицающего чувственное, существования отрицательного. На это отвечу, что Ничто
не может быть отрицанием существования, отрицающего чувственное, ибо оно в таком
случае было бы отрицанием того, что отрицает чувственное, им самим отрицаемое, а
следовательно, и отрицанием того, что отрицает. Если бы оно было отрицанием
отрицательного существования, оно было бы отрицанием отрицания, отрицало бы само
себя. Но это столь нелепо, что достаточно предлагаемых нескольких строк, чтобы
разубедиться в этом. Неужели бы мы стали постоянно произносить слово "Ничто",
если бы не имели восприятия (la perception) его? И неужели слово это в наших
устах значит что-либо иное, чем отрицание того или иного чувственного предмета,
как, например, влаги в сосуде, денег в кошельке или утвари в комнате, где их не
видно?
Ничто, будучи Всем, не может быть противопоставляемо ему. Нельзя говорить: "все
или ничего". Сопоставлять его можно только с существованием относительным или
чувственным. Поэтому лишь по отношению к чувственному можем мы сказать: "все или
ничего". Неразрешимое доселе противоречие насчет бога, извлекающего существа
откуда-то вне самого себя, извлекающего их из небытия, разрешается, как только
оказывается, что бог этот само небытие и есть: голос истины звучит в словах
наших о том, что земные дела лишь чистое ничтожество...
Для антитезы приводится поговорка о том, что "быть всем - значит быть ничем"; но
говорится это исключительно в применении к чувственному миру. Ибо это не значит
ничего иного, как то, что быть всем или, например, притязать на то, чтобы быть
во всем знатоком, - значит быть ничем из того, на что тщишься. Omnis homo,
nullus homo [35]. Никогда до меня, по всей вероятности, не писали, не говорили и
не думали [36], что Все и Ничто одно и то же. Всегда ошибочно полагали, будто
Ничто - отрицание всякого существования; всегда пребывали в глубочайшем
заблуждении насчет отрицательного существования, а этого было достаточно, чтобы
пребывать за тридевять земель от истины, чтобы впадать во всевозможный абсурд
или чтобы бороться с ним, не разбираясь вполне в чем дело, как то делает атеизм.
Деизм также оспаривает его, но с ограничениями - он приемлет основы...
Что же можно разуметь под Ничто, кроме отрицания чувственного, всего того, что
относительно, кроме отрицания самих слов, которыми я пользуюсь для его
определения, даже самого его названия? Ничего не понятно, ответят мне; но я
ничего и не разумею под Ничто [37], раз я говорю о нем, что оно отрицание
Целого. С ним не связывается никаких восприятий, возразят мне, но не значит ли
навязывать ему восприятия, говоря о нем, что оно отрицает существование
чувственных вещей? Далее возразят: это понятие отрицательное! Но ведь понятие о
бесконечности, о бытии, отрицающем конечные и законченные существа, есть также
понятие отрицательное, и тем не менее мы согласны с тем, что бесконечность
существует; следовательно, то, что понятие о Ничто отрицательно, не доказывает,
что Ничто не существует. Если настаивать на том, будто Ничто есть отрицание
бесконечного и будто оно не есть бесконечное, не есть Все, как я это утверждаю,
то Ничто опять-таки становится отрицанием отрицания, а это абсурд.
Мысль о том, что мы не имеем восприятия Ничто, основана на том, что восприятие
это лишено чувственности; но иное восприятие его было бы нелепо, раз оно, то
есть Ничто, отрицает чувственное. Так же обстоит дело и с восприятием Всего, или
бесконечного, и если мы все же признаем, что оно существует, не признавая
существования Ничто, то объясняется это тем, что мы не сказали о боге, что он
Ничто, а сказали о нем, что он Все, или бесконечное. Но почему же мы этого не
сделали? Потому, что мы рассудку вопреки пожелали, чтобы бесконечное было
положительным, и не пожелали допустить иного отрицательного существования, кроме
Ничто, но мысля его при этом отрицанием всякого существования. Эта абсурдная
мысль издавна черпала свое начало и свое существование в неведении, в котором мы
испокон веку находились относительно отрицательного существования и относительно
того, что Все является этим существованием. Какое, однако же, доказательство
это, не допускающее возражений доказательство существования Ничто и что Ничто,
хаос, бесконечность, протяжение, вечность и пр. есть одно и то же, есть Все,
есть бог, рассматриваемый как существо единственное! И какое еще доказательство
это доказательство неизведанного доселе, хотя и постоянно проводимого различия
между Целым и Всем!
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Говоря о боге, что он наше целое, мы рассматриваем его в его отношении к нам; но
не так обстоит дело, когда мы говорим о нем, что он - Все, ибо мы в таком случае
ограничиваемся им одним и можем рассматривать его одного. Пусть эти выражения,
общепринятые согласно всегда более или менее пробивающемуся голосу истины, будут
применены к моему определению существования, не теряя из вида, что я доказываю
существование Целого существованием Всего и наоборот.
Основанием существования Всего служит Целое, так же как и существования самого
Целого, для которого в то же время служат основанием и его части. Отсюда
следует, что Все имеет отношение к Целому; отношение это, одно-единственное, ему
присущее, в том и состоит, что Все утверждает Целое тем, что отрицает его, как я
это установил.
Отношение Всего к Целому чисто отрицательное, и, говоря о том, что Все
безотносительно, я разумею отношение положительное; отрицательное отношение
Всего к Целому необходимо утверждает существование Целого, а следовательно, и
частей его: бесконечность, которая одновременно и отрицает, и утверждает
конечное; Ничто, которое одновременно отрицает и утверждает чувственное
существование и тем самым есть само по себе противоречие. Все в Целом, но не тот
или иной предмет в отдельности есть Целое; Все в Целом, и Целое есть Все, или,
иначе говоря, все в конечном есть конечное, а все в конечном и конечное есть
бесконечное; все во времени есть время, а все во времени и время - вечность,
вечность в смысле отрицательном. Ибо, когда говорят о вечности предшествовавшей
и последующей, ее рассматривают в смысле положительном так же, как когда
определяют ее не как то, что не имеет ни начала, ни конца, не как то, что
отрицает всякое начало и всякий конец, а как то, что всегда было, есть и будет.
Последнее определение - положительное, соответствующее одному только времени.
Все есть целое Целого, подобно тому как Целое является таковым для частей. Оба
эти бытия, которые являются одним и тем же бытием, видимым в двух
противоположных аспектах, представляют единственную науку - все остальное лишь
осведомленность. Эта единственная и единая наука, или истина, есть в такой мере
мы сами и все существующее, что свет ее, когда он нас поражает, не кажется нам
ничем иным, как воспоминанием.
Слово "бог" подлежит устранению из наших языков из-за представлений о морали и
разуме, приписываемых ему, и из-за идеи о Целом и обо Всем, которые смешали с
ним, считая его бесконечным и совершенным. Совершенно необходимы два разных
названия для обозначения субстанции, рассматриваемой в двух противоположных
аспектах, ибо в одном из них она утверждает то, что отрицает в другом.
ДОБАВЛЕНИЯ В ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПРЕДЫДУЩЕГО
Статья I
Возвращаясь к Целому (ибо Все, однажды познанное, не имеет более значения для
раскрытия истины, так как к нему применимо лишь относительное существование), я
должен сказать, что Целое есть существо первичных отношений, не представляющее
собой нечто конечное, нечто от движения, нечто от материи; а Конечное, Движение,
Материя, Целое, повторяю, есть одновременно первопричина и первое следствие, ибо
оно существует в своих частях, а части его - в нем, ибо у него, равно как у его
частей в совокупности, нет иного существования [a]. Все
а Части, взятые раздельно, существуют одни через другие, и кажущееся различие
между частями одно только и составляет разницу между Целым и его частями, между
метафизическим и физическим, разницу, которая, будучи решительно доведена до
конца, является разницей между Целым и Всем, то есть сводится к одному и тому
же. Однако, повторим тут еще раз, физическое, взятое в совокупности, есть
частное, существующее через общее и равняющееся общему, а физическое, взятое
раздельно, как я беру его, когда говорю о том или ином существе, о человеке
например, есть лишь частное частного, равняющегося общему частного
метафизического.
Физическое не может быть в совокупности, не будучи в раздельности, так как
существование его чисто относительно. В силу этого все части, составляющие
Целое, не могут быть одни без других, не могут казаться едиными без того, чтобы
не казаться во множестве такими, какими мы их видим. В силу этого же все
суще
...Поділитися у соцмережах
