Жанр: Философия
Истина, или истинная система.
... так же
образуется и универсальное целое, с какой бы метафизической точки зрения его ни
рассматривать; так же образуется полное единство всех его частей, которые всегда
являются в большей или меньшей мере тем же, что и их универсальное целое. Ибо
это целое метафизично, как вы увидите впоследствии. Но что может быть истиннее
истины о существовании существа, именуемого Вселенной! [d]
d Почему это древней школе нынче прощают ее аксиому: nihil est in intellectu
quod prius non fuerit in sensu? [20] А это потому, что, не зная, что такое
врожденная идея, знать не хотят врожденных идей [21]. Между тем одна из них есть
идея существования положительного и отрицательного...
Войско, говорите вы, - лишь составляющие его солдаты; это верно, ибо целое, даже
целое универсальное, как бы оно ни было метафизично, может быть только всеми его
частями. Но хотя оно и есть собрание всех своих частей, целое есть тем не менее
целое, как, например, ваша
112
особа или земной шар. Так, войско, хотя оно и есть воины, его составляющие, тем
не менее есть и целое. Но, впрочем, оставим войско как целое, весьма мало
связанное в своих частях, и будем придерживаться целых более ощутимых.
Так вам и надлежало поступать, вместо того чтобы цепляться, из желания меня
легче разбить, за целые несвязанные, как войско, или за общность разрозненных
тел, как люди или деревья: общности эти лишь части общности земной шар, которого
часть - ваша особа и который вместе со всеми остальными возможными небесными
телами и их вихрями [22] образует общность уже не частную, или физическую, а
универсальную, метафизическую.
Вы возразите, что небесные тела - тела разрозненные, реально отделенные друг от
друга, но это вам подсказывает ваше вводящее вас в заблуждение зрение, которое,
будучи частным, должно вследствие ограниченности своей природы вводить вас в
заблуждение. Реально небесные тела, кажущиеся вам отделенными друг от друга,
связаны между собою и вместе с связующими их между собою вихрями образуют
универсальную общность, метафизическое бытие, именуемое Вселенной. В природе
разрыв существует лишь на взгляд телесный. Ничто в ней не есть предмет особый
или независимый; отдельные индивиды выделяются в ней только определенными нашими
чувствами, и они всегда опровергаются всеми нашими чувствами, когда они говорят
вместе, когда раздается их голос, общий всем существам.
По-вашему, дерево вообще не существует; это совсем так, как если бы вы
утверждали, что не существует общности деревьев, ибо что же дерево вообще, если
не общность деревьев? Если же существует общность деревьев, почему не
существовать общности существ, или, что то же, бытию вообще? Я знаю, что из
совокупности деревьев не вытекает дерево, что частное не может вытекать из его
общего. Поэтому я и не утверждаю, что из универсальной общности вытекает частное
существо, что было бы нелепо, но вытекает Бытие общее, или универсальное,
которое и есть сама эта общность.
По-вашему, бытие это существует лишь в уме (l'esprit), так как вы решительно не
допускаете возможности бытия вообще. Но это же представляет собою ум - бытие,
которое вы столь неопределенно против меня выдвигаете? Что такое ум или душа,
поскольку ими постигается бытие универсальное, если не разум (l'entendement -
слово, которое я вас прошу принять в том смысле, какой я ему сейчас придам)? И
что такое разум, способность, столь отличная от приобретенных идей, от ума в
смысле философском, от того, что мы называем нашими мыслями, если не само это
универсальное Бытие, эта метафизическая основа, одинаково всюду и во всем
существующая в явлениях физических и из которой мы создали божественное начало и
бессмертную душу для каждого из нас вместо того, чтобы рассматривать ее самое
как начало, как то, что древние философы называли, не зная ее, мировой душой?
Оставьте Скота, который, конечно, никогда не знал этой универсалии и которому,
как и всему прочему человечеству, неизвестно было, что она иной природы, нежели
ее части, взятые в отдельности, что она первичное начало, верховное благо [е],
единственное совершенство в единственно возможном смысле, в смысле
метафизическом [f], и что оно существует с противоположной точки зрения, с точки
зрений положительной, с которой я его здесь и рассматриваю, как видно будет из
дальнейшего [g].
е Господин Вольтер возражает Платону [23], что высшее благо так же не
существует, как высшая краснота. Тем самым он равняет благо, коллективность
универсальную, или метафизическую, с краснотой, коллективностью частной, или
физической. Скажи, он, что благо, или, что то же, верховное благо, существует в
себе не более, чем высшая краснота, он был бы прав ввиду того, что благо, это
метафизическое существо, которое и есть универсальное целое, существует лишь
относительно, так же как упомянутый или всякий иной цвет. Но у наших философов
не найдешь таких положений, могущих исходить лишь от самой истины.
f К чему было искать совершенство в ином месте, а не в целокупности, не в
дополнении к тем вещам, где оно по самой их сущности имеет место? Ибо
универсальное целое есть, несомненно, совершенство составляющих его частей. Если
бы и не стали искать в другом месте, если бы нелепым образом не пожелали найти
высшее моральное совершенство, если бы порочность нашего общественного
состояния, порочность, доказуемая в моем труде, не заставила нас из всем нам
одинаково присущей идеи об универсальном целом создать по нашему образу и
подобию существо наиболее могущественное, царя царей, воздающего правосудие
совсем иного порядка, чем правосудие человеческое, распределяющего награды и
кары, как неподкупный и несравненно разумный судья.
Из нашего общественного состояния, основанного на власти сильнейшего, что
сделало его состоянием законов и, стало быть, дурным, вытекала необходимость для
нас измыслить с целью поддержания этого состояния подобного рода существо. В
истинном же общественном состоянии нравов, где не было бы больше места для
злобы, где не ведали бы более морального зла, существо это было бы лишь тем, что
оно есть, то есть универсальным целым, которое, как видно будет впоследствии,
есть добро, порядок, гармония, равенство, единство, совершенство во всех
метафизических отношениях, которое является прообразом, как моральным, так и
физическим. Ибо моральное, и даже паше ложноморальное, по своей неразумной
природе кажущееся столь отличным от физического, есть на самом деле лишь
физическое.
g Причина, по которой желают обрести верховное существо иной природы, нежели
наша, нежели то, что воспринимается нашими чувствами, существо, которое было бы
первоосновой, - причина этого та, что универсальное целое, как я докажу,
действительно иной природы, нежели наша, и, что совершенно очевидно, это -
действительно первооснова. Моральность, нелепо ему приписанная нашим состоянием
с его добродетелями и пороками, нашим состоянием законов, делает его одинаковой
природы с нами вопреки тому, чем его желают видеть, раз его желают видеть иной
природы. Но состоянию законов, основанному на невежестве п не могущему обойтись
без религии, свойственно было впасть в это противоречие.
Универсальное целое, единое бытие, станет бытием единственным с другой точки
зрения, которую я покажу. Если после того станут сомневаться в его существовании
и в том, что это существование чисто относительное и тем не менее весьма
реальное является первоначалом, значит, будут сомневаться в самоочевидности, ибо
очевидность эта и есть его существование.
Нелепо, чтобы все вещи не были всеми и чтобы все они не были одной. Но,
возразите вы, все люди - все человечество, но все люди не один человек?
Согласен, и потому, как я вам уже говорил другими словами, все вещи вместе не
дают особой вещи, а дают вещь универсальную.
Общность людей есть нечто, но она не человек; она - нечто общее и часть
универсальной общности, единственной, строго говоря, действительно единственной.
И это нечто, будучи частным, физично, подобно составляющим его людям, так как
возможно представить себе его в большей или меньшей мере. Поставить эту или
всякую иную частную общность в ряд с общностью универсальной - значит совершить
смешение родов.
Тезис II
Универсальное целое, или Вселенная, иной природы, нежели каждая из его частей,
и, стало быть, его можно лишь постигать, но никак не увидеть или представить
себе. Целое частное, как человек или общность людей, - той же природы, что и
части его, раз оно само является частью другого частного целого, то есть земного
шара, который составляет часть солнечного вихря [24]. Не так обстоит дело с
универсальным целым: оно не той же природы, как та или иная из его частей, так
как нелепо, чтобы оно, будучи совокупностью или единством всех возможных вещей,
было частью себя самого, чтобы оно обладало формой, чтобы оно было того или
иного объема [h], чтобы его можно было представить себе. Мысль как действие,
происходящее внутри головы, в середине ее, где глазам ничего не разглядеть,
невидима и не может быть видима иначе, нежели по внешним признакам; но ее можно
приблизительно вообразить, как воображают действие клавиш на струны клавесина
[i]; вообразить нельзя лишь суммы вещей, лишь она сверхъестественна и
метафизична.
h Универсальное целое ни длинно, ни широко, ни глубоко: оно есть все три
измерения, так же как оно есть три времени - прошлое, настоящее и будущее, три
времени, дающие его в аспекте метафизического бытия, называемого временем или
настоящим, и которые суть не что иное, как существа, как движения прошедшие,
настоящие или будущие, невзирая на абсурдно проводимые различия между ними и
существами, между ними и движениями, которые, подобно им, суть лишь существа.
Универсальное целое есть бытие, есть движение так же, как оно есть время,
настоящее; то, что оно есть, оно есть по отношению к различным аспектам, в
которых рассматриваются его части. Всякая вещь в нем всякое мгновение более или
менее разнится от себя самой; лишь оно всегда одно и то же, всегда равно самому
себе; оно - совершенное единство, первоначальное прекрасное: omnis porro
pulchritudinis forma, unita est [25].
i He раз и с основанием сделанное сравнение нашей головы, виденной изнутри, с
клавесином [26] доказывает, что акт мышления возможно себе представить.
Действительно, если вдуматься, представляешь себе этот акт, хотя гораздо менее
ясно, чем множество других актов, менее понятных и более ощутимых. Восприятие
этого акта - физическое, как и сам вызывающий его акт, и воспринять его
равносильно тому, чтобы его видеть. На этот счет даваемое мною доказательство
существования, однажды хорошо понятое, не оставит никаких сомнений. Но в
дальнейшем я приведу ряд подробностей, чтобы показать, что в человеке как
человеке есть лишь физическое, чувственное.
Универсальное целое есть бытие чисто относительное так же, как и его части,
делающие его относительным, как и оно их делает относительными: оно лишь
отношение, лишь сравнение, так же как и его части [k], но оно тем не менее иной
природы, чем та или другая из его частей, и доказательством этому служит то, что
оно постижимо разумом, чувствами согласованности и гармонии, его составляющих
[l], между тем как та или иная из его частей воспринимается всеми нашими
чувствами, которые сами являются частями и являются тем или иным из наших чувств
в зависимости от отношения к универсальному целому, от воздействия на него, от
воплощения в него.
k Из четвертого тезиса видно будет, что является Бытием, существующим само по
себе, бытием единственным, о котором я говорю. Но все же. сколько раскрытых
истин, сколько явлений, объясненных благодаря доказательству существования
относительного, единственного, которое можно применить к порядку как
физическому, так и моральному! Проследите мои рассуждения, осмелитесь ли вы
после того отрицать это существование, по природе своей способное давать лишь
то, что оно действительно дает, - явления, образы...
Скажем теперь же, что это существование дает объяснение метафизических добра и
зла, откуда проистекают все физические блага и злосчастья, частью которых
являются и моральные. Впрочем, последние составляют часть первых лишь по вине
нашего злосчастного общественного состояния, нашего состояния законов, или
морального неравенства, по необходимости делающего из нас вообще существа,
весьма между собой разобщенные, в лоне единения и противоположные друг другу.
Если бы не было зла морального, если бы мы находились в состоянии морального
равенства, в котором могли бы находиться, не было бы зла и физического. Благо
это существовало бы, хотя и нельзя было бы сказать, что оно есть. Но однако, что
такое добро и зло вообще, или взятое в смысле метафизическом? Это, как видно
будет из дальнейшего, и есть относительное существование; это - универсальное
целое; это - Целое...
l Чувства согласованности и гармонии, чувства, взятые в смысле метафизическом,
суть согласованность и гармония всего существующего. Они передают нам не
кажущееся, как то делает каждое из наших чувств в отдельности, они передают лишь
то, что они суть, то, что мы сами представляем собою во всем, что у нас имеется
строго общего со всеми существами, во всем, что исключает всякую разницу между
ними и нами. Это покажется трудным для уразумения тому, кто не увидит, глубоко
поразмыслив, что чувства согласованности и гармонии суть созвучие самого бытия,
а не того или иного частного существования. Но такова участь истины, когда ее
применяют к способностям человека, когда для раскрытия ее употребляют язык,
принадлежащий этим способностям, в которых заключены все предрассудки. Истина не
создана для того, чтобы быть применяемой к тому или иному частному виду, так
как, будучи самим Существованием, которое есть род метафизический, она есть и
совокупность всех видов. Абсурд, в котором человек прозябает из-за его неминуемо
порочного по существу общественного состояния, требует, чтобы истина применялась
и развивалась в том персонифицирующем стиле, который присвоили себе люди, желая
разъединить природу.
Человек, рассматриваемый в основах его существования, не есть то, что делает его
человеком, а то, что делает его существом: prius est esse quam esse tale [27].
Он человек, лишь когда рассматривается в его вторичном существовании, то есть по
отношению к тому или другому виду. Его теряют из виду как существо физическое,
его рассматривают метафизически, о нем говорят, согласно интеллекту, когда то,
что говорится о нем, может быть сказано также и о прочих существах, как,
например, что он конечен, что он начало и конец и т. п. Мы говорим гораздо более
метафизически, нежели сами думаем, гораздо более сообразно чувствам
согласованности и гармонии. Это случается с нами каждый раз, когда мы обобщаем
всякую общность. Если это нам неизвестно, если мы говорим прозой, не зная этого
[28], то происходит это оттого, что мы не познали еще, что такое метафизика. Я
не делаю тут исключения и для тех, кто слывет метафизиком.
Агрегат физического - я разумею универсальное целое - может быть доступен лишь
разуму, лишь чувствам согласованности и гармонии, ибо он подлинно не имеет и не
может иметь точек для сравнения вне его, а лишь внутри его, между тем как всякое
физическое или частное существо, его составляющее, всегда имеет как вне, так и
внутри себя точки соотношения и сравнения, которые делают его воспринимаемым
нашими чувствами, то есть более или менее воплощают его в нас самих. Ибо что же
такое чувства, взятые раздельно или физически, если не тело наше, наше
физическое существование, всегда составляемое из других тел и их в свою очередь
составляющее? Скажем тут же, что отсюда и вытекает объяснение тайны соотношений
между ощущениями и вызывающими их предметами. Однако прочтите дальнейшее, и вы
найдете то, о чем нам все говорит, а именно что тела, взятые раздельно, не имеют
иного существования, чем сообщаемое им нашими чувствами в отдельности, и что
нелепо вопреки мировому опыту утверждать о них, не только что они существуют в
себе, но и что существование их абсолютно или реально. В действительности оно
лишь более или менее относительно, и только совокупность их
есть без ограничения то, что они суть с ограничениями, будучи абсолютным,
реальным, первым и подлинным предметом отношений. Совокупность их берет свое
начало в нашем чувстве согласованности и гармонии, подобно тому как они берут
свое начало в каждом из наших чувств [m], а именно потому, что указанная
совокупность образует нашу сущность, как наши чувства образуют нашу форму.
Отсюда следует, что ее существование одинаково для каждого из нас, для всего,
что существует в частности, тогда как их существование более или менее различно
для каждого из нас, для всего, что существует в частности. Однако, что означает
эта истина, как не то, что мы в смысле метафизическом не отличаемся друг от
друга, что в этом смысле у нас один и тот же разум и что мы всегда более или
менее различны в смысле физическом? Истина эта настолько истинна, что она
встречается всюду, проявляясь сотнею способов; даже религия говорит нам, что у
всех нас одно и то же внутреннее чувство по отношению к богу. Но нельзя,
впрочем, не согласиться, что все мы различно видим и рассматриваем чувственно
воспринимаемые предметы.
m Вселенная как существо существует, как говорится, per mentem [29], ибо берет
свое существование в нас. Это верно, но верно единственно в указанном мною здесь
смысле. Во всем, что говорят о существовании, есть доля правды, но эта правда
нуждалась в гор ниле истины,
Метафизично то, что общее всякой общности, то, что отличается по природе не от
частей своих, являющихся им же, но от частей своих частей, иначе говоря, от той
или иной части. В существах оно то, чем они все в равной мере являются; оно
относительное Бытие, именуемое Вселенной, миром, природой, материей, в котором
все - лишь отношения, и потому ничто не более в себе или для себя, чем оно.
Физическое, взятое раздельно, - ибо, взятое коллективно, оно метафизическое, -
физическое - это то, что частно, то, что есть та или иная вещь, человек, дерево,
небесное тело; что есть общность людей, деревьев и пр., но никак не небесных
тел, ибо эта последняя общность, как я указывал, является самой Вселенной и
Вселенной, которая есть метафизический центр, неизбежно усеянный заключающимися
в нем физическими центрами, более или менее друг от друга разнящимися и более
или менее подверженными отвлечению; ибо один только центр их есть одинаковость и
устойчивость.
Оба эти рода, метафизический и физический, не совпадают друг с другом, но они
нераздельны, а в дальнейшем видно будет, что и бытие, их утверждающее и
отрицающее, утверждающее их тем, что отрицает их, с ними нераздельно. Таким
образом, все существует вместе и метафизически, и физически. То, что мы называем
нашим я, является обоими этими родами, из коих один, метафизический, общ всем
существам, а другой, физический свойствен лишь нам, он - мы как человеческие
особи.
Из я метафизического, если позволительно так выразиться, а также из нашего
физического я, из пружин нашего механизма, мы создали душу; а из я
метафизического и из нашего морального я мы создали метафизического и морального
бога. Я делаю различение между нашим я моральным и физическим, но они вполне
совпадают друг с другом. Поэтому мы и создали бога метафизического, физического
и морального таким, какими мы являемся сами.
За пределами этих двух я, метафизического и физического, причем последнее
обнимает и я моральное, есть я-в-себе, о котором скажу в дальнейшем и которое,
будучи уже Всем, а не Целым, как выяснится далее, приводит к конечной истине,
что все есть Все, и этим все сказано. Это Все, из которого мы одинаково создали
бога и существо, отрицающее как метафизическое, так и физическое тем, что
утверждает их, выявляет собою третий вид существования, нераздельный от двух
остальных и включающий их в себя.
Если языки наши представляют собою смесь терминов метафизических, физических и
моральных, то происходит это оттого, что мы существуем метафизически, физически
и морально. Метафизически мы существуем, будучи связаны со Всем, образуя вместе
с остальными существами единое существо; физически мы, как люди, кажемся
отдельными ото всего прочего, а морально - как люди в обществе, в состоянии
законов. Состояние же это, сообщая нам добродетели и пороки через необходимо
вытекающие из него справедливость и несправедливость, моральное добро и зло,
привило нам мораль, или, что то же, определенное общежитие, лишенное всякого
смысла и делающее моральное зло несравненно тягостнее зла физического [n].
n Моральные бедствия не могли бы существовать для людей, живущих в обществе
разумном, для людей, управляемых здравым смыслом, а не законами. Я называю такое
общественное состояние состоянием нравов (etat de moeurs) в противоположность
состоянию законов (etat de lois) или же состоянием равенства, состоянием
естественного морального закона; однако под словом "морального" следует разуметь
лишь "социального". Преодоление нашего невежества в области метафизики и морали
одно лишь может привести нас к этому состоянию, которого мы могли бы, впрочем,
достигнуть лишь путем преодоления нашего невежества.
Посмотрите мой труд - доказательство будет в том, что, если бы он достиг своего
назначения, то есть гласности, он бы произвел все то, о чем возглашает
непреоборимой силой своей самоочевидности.
Автор книги "Об уме" [30] говорит, что человек, после того как наплодит тысячу
нелепых систем, откроет в один прекрасный день начала, с развитием которых
связаны порядок и счастье в мире моральном. Читателям моим предоставляется,
прочтя меня, судить, сбылось ли это пророчество...
Существование универсального целого как бытия отрицалось лишь потому, что его не
могли воспринять, потому, что оно не представляло ничего чувственно
воспринимаемого для разума. Но по этой-то причине я и утверждаю его
существование. Говорили, что оно - бытие абстрактное, бытие метафизическое, и я
говорю то же самое; но другие говорили это, полагая, что тем самым отнимают у
него всякую реальность; однако в этом-то и заблуждались, потому что не знали,
какое понятие связывать со словом "метафизика". А если бы это знали, если бы
расслышали голос истины, давший ему существование, - познали бы все...
Тезис III
Универсальное целое, единое бытие, единое начало, единая метафизическая истина,
дает ключ к истине моральной, всегда подтверждающей истину метафизическую, равно
как последняя подтверждает моральную истину.
Из того, что универсальное целое есть истина, или метафизическое начало, что оно
первый и подлинный объект соотношений, следует, что все чувственно
воспринимаемое, что только существует, прямо из него вытекает и что,
следовательно, из него также прямо вытекает моральная
истина, представляющая собой общественные отношения, в коих надлежит находиться
между собою людям или всякому иному виду существ, живущих в обществе. Моральная
истина вытекает также, хотя и не прямым путем, из разрушения, какое влечет за
собою раскрытие универсального целого, ибо разрушение это - разрушение наших
нравов и их морального начала, списанного с нас под названием бога.
Выводимое из метафизического начала моральное начало, необходимым следствием
которого было бы не делать другому того, чего не желаешь, чтобы он тебе делал,
не делать из него подданного, слугу, раба, - начало это, повторяю, есть
равенство моральное, включающее общность всех благ. А так как начало это прямо
противоположно тому, на котором основаны наши нравы, то есть моральному
неравенству, и так как последнее, несомненно, является источником состояния
законов, существующего исключительно для поддержания его, а также источником
нашей развращенности и всех вообще моральных зол без исключения, то отсюда
следует, что в моральном равенстве метафизическое дает нам истинное моральное
начало [o].
o При состоянии законов человек столь чудовищно далек от порядка морального
равенства, что даже сами философы называют порядок морального равенства химерой.
Но задумывались ли они над ним? Рассматривали ли его корень? Рассматривали ли
то, что разрушает его основу при уничтожении бога и нашего состояния законов?
Если мы пожелаем выйти наконец из отвратительного общественного состояния, в
котором мы живем, и следовать первоначальной истине, мы должны стать единым в
смысле моральном так же, как мы представляем собой единое в смысле
метафизическом. Каждый из нас должен претворить наше стремление все сводить к
себе, быть центром, в стремление, не препятствующее стремлениям наших ближних,
не сталкивающееся с ними, претворить в одно общее стремление. А это возможно
лишь при моральном равенстве; нам необходимо достичь этого равенства, черпающего
свое начало в равенстве метафизическом, в первоначальном порядке, а стало быть,
в общественном здравом смысле.
Мой труд показывает с особой очевидностью, что свое начало моральное равенство
черпает в этом здравом смысле; по этому поводу много больше приходится сказать с
моральной точки зрения, нежели с точки зрения метафизической. Так как нам
последнюю значительно менее полезно познать с точки зрения того, что она
созидает, чем с точки зрения того, что она разрушает, то мы могли бы обходиться
нашим вторичным разумом (raison seconde) и без первичного разума, если бы
последнему не приходилось разрушать, а это является помехой для вторичного
разума, который сам совсем не может разрушать. Тщетно призывает нас наш
вторичный разум жить в равенстве и уничтожить препятствующее этому ярмо законов.
Независимо от преимуществ, связанных с тем, что состояние законов является
хозяином положения, разум всюду натыкается на противопоставляемого ему бога,
бога, подчинившего человека закону, бога, о к
...Поділитися у соцмережах
