ЗВЕЗДЫ В ЛАДОНЯХ II
страница №11
...уже седьмой день. Позавчера, в понедельник, Анн-Мари была зачислена в штат телекомпании, где работал Руслан Кузнецов, а Рашель впервые отправилась на занятия в местную школу. Дочка была не в восторге от перспективы возвращения в детство, однако понимала, что это необходимо - как из соображений конспирации, так и для выполнения поставленной перед ней и ее отрядом задачи.Что же касается меня, то в ближайшие пару месяцев работа по специальности мне не грозила. Согласно моей легенде, у себя на родине я был летчиком (что в принципе, соответствовало истине), но в Государственной канцелярии гражданской авиации, куда я сунулся со своей арранской лицензией, мне дали от ворот поворот. Чиновник, с которым я беседовал, заверил меня, что в связи с резким приростом населения планеты они, конечно, нуждаются в пополнении летного состава, так как чуть ли не ежедневно открываются все новые и новые рейсы. Однако прежде мне следует досконально овладеть русским языком, а затем пройти курс переквалификации, чтобы освоиться с принятыми на Новороссии стандартами. Я явно был не первым инопланетным летчиком, который обращался с предложением своих услуг, потому что на прощание мне вручили диск с английским и испанским переводами Устава гражданской авиации Новороссии, соответствующими терминологическими словарями, а также пропуском на свободное посещение лекций в Николайбургском летном училище.
Таким образом, я обзавелся официальным статусом временно безработного, что было отнюдь не лишним, и теперь мог приступить к выполнению своего задания. Самого главного задания, ради которого меня, собственно, и послали сюда. А присматривать за группой агентов-школьников - это так, в нагрузку.
Из-за верхушек деревьев появился легкий двухместный флаер, шедший на бреющем полете. Над аллеей он начал снижаться, быстро замедляя ход, и приземлился на пустующей площадке метрах в двадцати от меня.
Сразу вслед за этим в моем кармане зазвонил телефон. Я достал его и произнес:
- Да?
- Это я, - последовал лаконичный ответ. - Во флаере.
- Хорошо, иду...
Я встал со скамьи и направился к площадке. Разглядеть, кто находился в кабине, было невозможно из-за того, что все окна были затемнены. Однако страха я не испытывал - только волнение. Если бы меня хотели схватить, то схватили бы раньше, задействовав в этой операции куда большие силы, чем двое бойцов, могущих разместиться в этом флайере.
На самый крайний случай я располагал одним средством защиты - правда, понятия не имел, как оно работает. В браслет моих наручных часов было вмонтировано некое загадочное устройство, подобного которому не было больше ни у кого - ни у Анн-Мари, ни у Рашели, ни у ребят из ее команды. Меня предупредили, что к его помощи следует прибегать лишь в самых безвыходных ситуациях. Также мне сообщили несколько скупых фактов о его действии: а) оно сработает от определенного набора ключевых слов, произнесенных моим голосом, или от нервного спазма - характерного признака воздействия парализующего луча; б) оно защитит меня; в) оно защитит другого человека, которого я буду крепко держать за руку или любой другой обнаженный участок тела - защита распространится на него благодаря биотокам; г) в радиусе нескольких десятков метров произойдут значительные разрушения, которые, однако, не затронут меня и того (или тех), кто вместе со мной будет находиться под защитой данного устройства.
Словом, вещица серьезная. Дома я прятал часы от греха подальше в сейф, но, направляясь куда-либо, всегда надевал их - такова была инструкция командования. Если при этом со мной была Рашель или Анн-Мари, я старался постоянно держать их за руку - а вдруг кто-нибудь, то ли случайно, то ли намеренно, выстрелит в меня из парализатора? Находясь с этими чудо-часиками на людях, я чувствовал себя ходячей бомбой. Ощущение было не из приятных, однако с этим приходилось мириться. Как я уже говорил, помимо руководства группой ребят у меня было еще одно задание, куда более важное и очень секретное. Другие здешние агенты, посвященные в суть дела, были психокодированы и не могли ничего выдать на допросе. Ну а мне никак нельзя было попадать в плен.
Я подошел к флаеру с правой стороны, отворил дверцу и, убедившись, что пассажирское кресло свободно, проскользнул внутрь. Сидевший на водительском месте рыжий альв повернул ко мне свою мохнатую морду и произнес:
- Ну, здравствуй, Стефан.
- Здравствуй, Григорий, - ответил я. - За тобой никто не следил? Во флаере нет “жучков”?
- Не беспокойся, слежки нет. Я принял все меры предосторожности.
Несколько секунд мы разглядывали друг друга. Вообще-то для меня, как и для большинства современных людей, все альвы были на одно лицо и различались только размерами и окрасом шерсти, однако данный конкретный альв являлся исключением - я узнал бы его при любых обстоятельствах. Семь лет назад судьба свела меня с Григорием Шелестовым, это был первый альв, которого я видел живьем, альв особенный, неповторимый - альв, который любил людей. Он родился в конце XXVI века, когда наши расы жили в мире и дружбе между собой, но в результате аварии корабля он, вместе с Лайфом Сигурдсоном и Мелиссой Гарибальди, провел почти тысячу лет в гиперпространстве и попал в наше неспокойное время, которое профессор Агаттияр назвал эпохой жестоких и озлобленных подростков.
Шелестов никак не мог смириться с тем фактом, что люди и альвы сейчас находятся по разные стороны баррикад, он был чужд как нам, так и своим соплеменникам. Семь лет назад, когда он улетел на старенькой яхте Сигурдсона, я не рассчитывал больше встретиться с ним. Я был уверен, что Шелестов недолго проживет, вернувшись к своему народу, но оказалось, что я ошибался. Он не только выжил, но и занялся активной общественной деятельностью, а его партия “Новый путь” с каждым годом приобретала все большее влияние на политической арене Альвии. Последние месяцы он почти все свое время проводил на Новороссии, поскольку именно ему, как лучшему специалисту по человеческой расе, правительство Альвийской Федерации поручило координировать материально-техническое обеспечение и социальное обустройство прибывающих на планету переселенцев с Эсперансы, Земли Вершинина и Аррана. Наши агенты, следуя указаниям руководства, неоднократно пытались вступить с ним в контакт, однако Шелестов, хоть и не сдавал их своим соплеменникам, наотрез отказывался от любого сотрудничества.
- А знаешь, - наконец произнес он, - я ожидал, что рано или поздно ко мне пришлют либо тебя, либо Лайфа. Хотя думал, что, скорее, это будет Лайф.
- Командование сочло меня более подходящей кандидатурой. С Лайфом тебя связывает дружба, а со мной... ну, вроде как деловые отношения.
Альв понимающе кивнул:
- Да, это верно. Он чувствовал бы себя неловко, угрожая мне разоблачением.
- О чем ты говоришь? - удивился я.
- О моем поведении в лагере военнопленных. А также о том, как я помешал безумцу Ахмаду похитить секрет сжимающего излучателя. Я прекрасно понимаю, что у вас есть компрометирующие меня материалы, однако не собираюсь поддаваться на шантаж и становиться предателем. Можете передать всю информацию моему правительству, можете погубить меня, но никакой пользы вам это не принесет.
Я покачал головой:
- Когда мне поручали встретиться с тобой, ни о каком шантаже речи не шло. Это правда, Григорий.
Шелестов пристально посмотрел мне в глаза:
- Похоже, ты не лжешь, - резюмировал он. - У тебя искренний взгляд, в нем я не чувствую лукавства. Я рад нашей встрече, друг-Стефан. Впрочем, не буду скрывать: гораздо охотнее я встретился бы с Лайфом. Кстати, как он поживает?
- Неплохо. Совсем неплохо. Служит во флоте, недавно получил чин лейтенанта-командора, это соответствует вашему званию флот-майора, и теперь командует кораблем.
- Они с Мелиссой поженились?
- Увы, нет. Мелисса отказалась от его предложения. Для нее он просто друг.
- Жаль, очень жаль... Передавай ему от меня привет.
- Постараюсь передать, но ничего не обещаю. Если командование решит, что Лайф не должен знать о нашей встрече, то я буду молчать. Насколько мне известно, он регулярно запрашивает нашу разведку, нет ли о тебе сведений, но ему всякий раз отвечают отрицательно. Он считает, что ты живешь отшельником на какой-нибудь необитаемой планете или просто странствуешь по космосу на “Валькирии”. Я тоже так думал до последнего времени и был очень удивлен, когда узнал о твоем нынешнем положении.
- Порой, оглядываясь назад, я и сам удивляюсь, - признался альв. - Первые несколько месяцев я действительно жил отшельником, но в конце концов меня так одолела тоска, что я решил вернуться к своим, а там будь что будет. Я был готов к тому, что подвергнусь обструкции, я понимал, что меня будут считать предателем... Но оказалось, что обо мне никто ничего не знает. Все мои соплеменники, с которыми я находился в лагере Тихо, погибли. Ты ведь слышал об этом?
- Да, слышал. Транспорт, доставлявший их на родину, прибыл в систему Бетельгейзе в самый неудачный момент, как раз во время атаки габбаров, и был уничтожен. Погибли и альвы - военнопленные, и люди - члены команды корабля.
- Если бы не великодушие Лайфа, в их числе был бы и я, - добавил Шелестов. - А так я остался в живых, притом с незапятнанной репутацией. Я не стал повторять своих прежних ошибок и уже не пытался втолковать нынешним альвам, что своим статусом космической цивилизации мы целиком и полностью обязаны людям. Я избрал другую тактику и отстаивал чисто прагматическую точку зрения, что война с человечеством изначально была большой глупостью. Она не принесла нашему народу ни малейшей выгоды, а ее плодами воспользовались главным образом габбары и отчасти пятидесятники. Это правда, чистая правда, но современные альвы боялись посмотреть ей в глаза, не хотели признать, что их прадеды совершили непростительную ошибку, ввязавшись в эту проклятую войну. То, что произошло семь лет назад, и то, что продолжается сейчас, заставило многих прозреть и согласиться со мной. Таких альвов становится все больше и больше, они по-прежнему не любят людей, однако не исключают возможности диалога между нашими расами. Еще лет пять или десять - и мы сможем начать переговоры о мире.
- Нет, Григорий, не сможем, - мрачно ответил я. - Сейчас человечество не готово к этому и еще не скоро будет готово. Галлийцы поголовно заражены ксенофобией, они не считают Иных равными себе существами - так их воспитывали, это было необходимо для их выживания. Люди с других планет ожесточены против вас, ими руководит страх и ненависть, они никогда не простят вам своего рабского прошлого. Нужно, чтобы выросли новые поколения свободных людей; нужно, чтобы нашу нынешнюю слепую озлобленность и исступленную ненависть к вам сменил здравый смысл - только тогда можно будет вести речь о каких-либо переговорах. А пока... - Я бессильно развел руками. - Наш политический истеблишмент, военная верхушка и интеллектуальная элита, пожалуй, готовы к переговорам, но подавляющее большинство рядовых граждан - нет. Для них приемлема только война, война до победного конца, до полного истребления всех других рас.
Шелестов кивнул:
- Да, я понимаю вас. Вы, люди, пережили кошмарное столетие. Вам будет трудно, невыносимо трудно простить нас за все то зло, что мы вам причинили. Но вы сумеете, вы всегда умели прощать. И переговоры начнутся раньше, чем ты думаешь. Но, конечно, не сейчас и не через год. Именно поэтому я отказывался встречаться с вашими здешними агентами. Это не были бы переговоры, это была бы банальная вербовка. А я уже сказал, что не собираюсь становиться предателем. Да, я за людей, но - вместе с альвами.
- Однако ты согласился на встречу со мной.
- С тобой случай особый. Как и с Лайфом. К тому же я догадываюсь, зачем тебя прислали. Все дело в кварковой бомбе, которую мы применили против габбаров. Вы обеспокоены этим, да?
- Совершенно верно, Григорий. Мы обеспокоены, но не совсем так, как ты думаешь. Мы не опасаемся, что вы используете это оружие против нас, потому что знаем, как оно действует. Мы называем его странглетным запалом.
Альв недоверчиво уставился на меня:
- Вы знаете? Вы его тоже изобрели?
- Да, и давно. А чтобы ты не считал мои слова блефом, я расскажу тебе о принципе его действия и объясню, почему ваше правительство применило его против Джейханны, находящейся в Большом Магеллановом Облаке, за пределами Галактической Спирали.
И я поведал ему все, что знал о странглетном запале, в том числе и о порождаемой им цепной реакции взрывов Сверхновых. Выслушав меня, Шелестов минуту потрясенно молчал, затем вытер мохнатой лапой испарину и хрипло произнес:
- Это... это просто ужас! Такого оружия не должно существовать в природе... Христа ради, друг-Стефан, скажи, что ты преувеличиваешь!
- Нет, я не преувеличиваю. Все это чистая правда. Вы обладаете оружием огромной разрушительной мощи, такой огромной, что его невозможно использовать в войне. Это все равно что подпиливать сук, на котором сам сидишь. Вы подорвали солнце Джейханны, обрекли на уничтожение Большое Магелланово Облако со всеми находящимися в нем габбарскими мирами. И все, точка - это максимум, что вы могли сделать. Сейчас ваши враги и союзники трепещут перед вами, но правда рано или поздно всплывет наружу. Вас по-прежнему будут бояться, но уже не как грозного противника, а как террориста, который сидит на термоядерной бомбе с активированным взрывателем и угрожает уничтожением всему городу. Только вот из города можно убежать, а из Галактики - некуда.
- Значит, ты хочешь, чтобы я предупредил наше правительство об опасности?
- Это уже сделано без тебя. А ваше руководство ответило в духе “не учи ученого” и любезно сообщило, что предварительное испытание странглетного запала было произведено в шаровом скоплении 1C 4499, так что опасности распространения цепной реакции на всю Галактику нет.
- Так в чем же тогда дело? - спросил альв. - Зачем тебя прислали ко мне?
- Затем, чтобы ты спас свою расу от уничтожения.
- В каком смысле?
- В самом прямом. У тебя есть два месяца на то, чтобы выяснить, кто из людей выдал вам секрет странглетного запала - или кварковой бомбы, как вы ее называете. В противном случае наши войска атакуют все ваши системы, и на каждую планету будет сброшена глюонная бомба. Мы уничтожим вас, Григорий, а заодно уничтожим и все остальные расы. Нас не остановит даже то, что вы держите в заложниках наших братьев; мы пожертвуем ими ради спасения всего остального человечества. Люди напуганы, пойми это. Нас слишком мало, чтобы воевать с вами по правилам, придерживаясь принципов гуманизма, когда в ваших руках находится такое страшное оружие. Как раз перед моим отлетом стало известно о созыве внеочередного заседания обеих палат Национального Собрания Терры-Галлии, а на повестку дня вынесен один-единственный вопрос - принятие резолюции, обязывающей правительство принять адекватные меры. Объяснять тебе, что означает выражение “адекватные меры”, думаю, нет необходимости. Можно не сомневаться, что парламенты остальных планет примут аналогичные решения.
Снова воцарилось молчание. Шелестов переваривал мой ультиматум. Вернее, ультиматум нашего руководства.
- Ты хочешь сказать, что секрет кварковой бомбы мы получили от одного из ваших? - наконец произнес он. - Ты даже мысли не допускаешь, что ее изобрели наши ученые? Откуда у тебя такая уверенность?
- В этом уверен не я, а те, кто послал меня, кто знает больше, чем я. Эти люди изложили мне свои аргументы, и я счел их весьма весомыми. Они уполномочили меня рассказать все тебе, чтобы и ты мог убедиться.
- Я слушаю тебя, друг-Стефан.
- Итак, - начал я, стараясь слово в слово вспомнить то, что говорил мне адмирал Дюбарри, - более столетия назад, еще в начале войны, таллинские ученые сделали одно фундаментальное открытие. Это открытие было случайным, на много веков, а может, и тысячелетий опережающим развитие современной науки. Из этого открытия следовали частности - технология управления каналами, способ производства кваркового вещества для странглетных запалов, принцип генерации квазиглюонов, что впоследствии позволило создать глюонную бомбу, и многое-многое другое. Если бы альвийские ученые сделали такое же открытие, то ваше правительство ни за что не пошло бы на применение странглетного запала.
- Почему? Не понимаю.
- Потому что ваши лидеры совсем не дураки, они бы не стали показывать людям, что альвы обладают такими знаниями. Знаниями, которые в скором времени позволили бы вам овладеть средством сжатия каналов и защитить все свои системы от вторжения извне. Знаниями, которые дали бы вам множество совершеннейших технологий, и не снившихся другим расам. Учитывая численность вашего народа, это сделало бы вас бесспорными властелинами Галактики, а мы, люди, снова оказались бы на положении парий. - Я покачал годовой. - Нет-нет, будь это так, вы не применяли бы странглетныи запал, а ограничились бы ядерной бомбардировкой нескольких менее значительных габбарских миров. Вы бы втайне занимались созданием сжимающих излучателей, чтобы в один прекрасный день остальные расы с ужасом обнаружили, что все ваши дром-зоны надежно заблокированы. Вот тогда бы вы задали жару и габбарам, и людям. Первых вы задавили бы своим техническим превосходством, а нас - своей численностью.
- Ну, а если предположить, что мы все-таки сделали это открытие, - сказал Шелестов. - Предположим, что наше правительство просто погорячитесь с атакой на Джейханну.
- Нет, и еще раз нет. Подумай немного - и ты сам все поймешь. Зная то, что я тебе сообщил, разве трудно наперед просчитать реакцию людей? Она очевидна, она напрашивается сама собой - немедленно уничтожить всех альвов, пока они еще уязвимы, пока они не научились закрывать свои дром-зоны и не изобрели глюонной бомбы. И то, что твое правительство (в котором, повторяю, сидят вовсе не дураки) не предвидело такой резкой реакции, свидетельствует об одном: вы не сделали этого открытия, вам вообще неизвестно, что странглетныи запал напрямую связан со всеми прочими нашими разработками.
Альв задумался.
- Что ж, в твоих словах есть резон. Но ты не учел одного.
- Чего же?
- Ты сам говорил о террористе, сидящем на термоядерной бомбе. Допустим, вы начнете уничтожать нас. А мы в ответ заявим: остановитесь, иначе мы взорвем, к дьяволу, всю Галактику.
- Ну и взрывайте, черт с вами. Вы все погибнете, а мы спасемся. Мы убежим так далеко, что вам нас никак не достать. Мы начнем новую жизнь в других галактиках.
- В других галактиках?! - ошеломленно переспросил Шелестов.
- Да, друг мой Григорий, именно так. Если бы вы сделали это открытие, то знали бы, что в перспективе оно позволяет достичь соседних галактик. Не сразу, не в ближайшие годы, но со временем. И ваше руководство прекрасно понимало бы, что шантаж не сработает, что мы, если сложится критическая ситуация, сами пойдем на уничтожение всей нашей Галактики, лишь бы избавиться от вас, лишь бы вы больше не угрожали нам. Так что моли бога, Григорий, моли того бога, в которого ты веруешь, чтобы ваша кварковая бомба оказалась не более чем нашим странглетным запалом, секрет которого вы получили от человека-предателя. И ты должен помочь нам найти этого предателя - чтобы мы успокоились и не прибегали к крайним мерам против вашего народа. Иначе начнется такая бойня, которую уже никто не сможет остановить.
... Три дня спустя из донесений агентов я узнал, что Шелестов подал в отставку со своего нынешнего поста под тем предлогом, что основная работа по обустройству переселенцев уже закончена, а с оставшимися делами справится и его заместитель. Сам же он на быстроходном курьерском корабле улетел на Альвию, чтобы вернуться к своим обязанностям депутата Генеральной Ассамблеи Альвийской Федерации, где он, пока что в единственном числе, представлял партию “Новый путь”. Было ясно, что Григорий серьезно отнесся к моим словам о готовности людей истребить всех альвов и преисполнился решимости спасти свой народ от уничтожения.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
РАШЕЛЬ: ПОДПОЛЬЩИКИ