ЗВЕЗДЫ В ЛАДОНЯХ II
...месте с папой служу в ОСО. Я перечислила кучу вещей, которые следует переслать сюда из дому, и попросила сделать это как можно скорее. У меня не было никаких сомнений, что вместе с вещами явится и мама собственной персоной. Оставалось лишь надеяться, что она не устроит мне душераздирающей сцены, вроде той, когда я, вопреки всем ее уговорам, подала заявление в Аннаполис. Зато дяде она наверняка выскажет все свои претензии. Я ему, бедняге, не завидую - когда мама сердится, то становится сущей пантерой. Ну а я была ее детенышем, которого она всеми силами стремилась уберечь от военной службы, уже отнявшей у нее и отца (в смысле, моего деда), и мужа (моего первого отца). Мама вовсе не была пацифисткой, просто не хотела потерять и меня. Я ее прекрасно понимала, но ничего поделать не могла - служить во флоте было мечтой всей моей жизни.
Надиктовав письмо, я отправила его по назначению. Теперь сигналу понадобится минут сорок, чтобы пройти по цепочке из восьми каналов первого рода отсюда до Солнечной системы, а потом еще три часа - чтобы достигнуть Земли. Я быстро сосчитала, что письмо будет получено в начале шестого утра по московскому времени - мама сейчас жила в Москве, работая главным архитектором в проекте реставрации разрушенного габбарами храма Христа Спасителя. Поскольку она просыпалась не раньше восьми, то ответа от нее следовало ожидать как минимум часов через десять.
Еще некоторое время я сидела перед терминалом, прикидывая в уме, кому из друзей и подруг послать от себя весточку. Некоторые из них просто лопнут от зависти, когда увидят меня в новеньком офицерском мундире.
Впрочем, эту затею пришлось отложить на будущее, так как ко мне наконец-то явился отец. Он охватил цепким взглядом обстановку каюты и с улыбкой произнес:
- Здорово ты здесь устроилась. И форма тебе идет, словно ты родилась в ней. Как твое самочувствие?
Я поняла, что он спрашивает о психоблоке.
- Все в порядке, па. Уже привыкла. А ты?
- Только начинаю привыкать, - ответил отец, усаживаясь в кресло в углу каюты. - Я к тебе прямиком из медсанчасти.
- Ты голоден?
- Не так чтобы очень, но от парочки сандвичей не отказался бы.
Я подошла к пишемату, заказала сандвичи и два стакана томатного соку.
- Следовало бы налить тебе немного спиртного, - сказала я, возвращаясь с подносом, - но у меня ничего нет.
- Не беда. По пути сюда я выпил жестянку пива, этого достаточно. Сейчас мне нельзя напиваться, я при исполнении. Через три часа пройду повторный медосмотр, а потом начнется обычная предстартовая беготня.
- Ох! - огорчилась я, хотя и ожидала это услышать. - Улетаешь на задание?
- Да - Отец проглотил сандвич и запил его глотком сока. - Собственно, я пришел попрощаться. Если у тебя нет никаких дел, проведу с тобой все оставшееся время.
- Да, конечно, папа, я свободна, я... А куда ты летишь? Надолго?
Он с сожалением покачал головой:
- Извини, это не подлежит разглашению. Привыкай, лапочка, к секретности. Ты служишь в ОСО. Я разочарованно вздохнула:
- Да, понимаю... А что будет со мной?
- Насколько мне известно, после увольнительной ты получишь назначение пилотом-стажером на крейсер класса “АВ”. Должность, конечно, не ахти какая, но для тебя это будет неплохой практикой. А через несколько месяцев, если хорошо себя зарекомендуешь, станешь полноправным штатным пилотом.
Гм, крейсер класса “АВ” - это совсем недурственно. Даже более чем недурственно. “А” означает, что корабль принадлежит к категории тяжелых крейсеров, а “В” - второй разряд по боеспособности. Пять основных пилотов, два навигатора, целая команда инженеров, шестнадцать отдельных артиллерийских расчетов, эскадрилья шаттлов-истребителей с соответствующим личным составом, полк космической пехоты... Короче, здорово! Можно не сомневаться, я себя хорошо зарекомендую. А лет через пять доберусь до кресла первого пилота. Ну, минимум второго - а во флотском табеле о рангах это не хуже, чем быть капитаном корвета.
Жаль только, что командовать кораблем будет не отец. Увы, это против правил - служить под непосредственным руководством близкого родственника...
Мои размышления прервала мелодичная трель звонка. На экране дверного монитора возникло лицо Анн-Мари...
- Тоже зашла попрощаться, - прокомментировал отец.
Я впустила Анн-Мари в каюту, и та прямо с порога заявила:
- Я буквально на минутку, чтобы спросить... - Тут она увидела отца, вытянулась по стойке “смирно” и отдала честь:
- Бригадир-адмирал, сэр!
Черт побери, какая же я растяпа! Только сейчас я обратила внимание, что в петлицах воротника отцовской форменной рубашки вместо привычных орлов красуются серебряные звезды. И на именной планке уже написано не “САРТ”, a “CMDR”. Конечно, будь у него погоны, я бы сразу заметила разницу, но это нисколько не оправдывало меня. Я должна была заметить в любом случае.
"Вот тебе, детка, наглядный пример, почему нельзя служить под началом родственника, - подумалось мне. - Ты видишь в нем не старшего офицера, не командира, а любимого папочку..."
Отец поморщился:
- Вольно, фрегат-капитан. И забудьте про “адмирала”. Я просто коммодор. Ни рыба ни мясо, что-то вроде альвийского надполковника. - Он ухмыльнулся. - При нашей встрече контр-адмирал Симонэ зыркнул на меня исподлобья, как на врага народа. А все из-за этой дурацкой звездочки.
Необходимо заметить, что все эти недоразумения с лишней звездой у земных адмиралов были вызваны тем, что в галлийской военной иерархии отсутствовал аналог чина коммодора. Во флоте Терры-Галлии этому званию соответствовала должность командира бригады, которую занимал либо капитан первого ранга, либо контр-адмирал в зависимости от обстоятельств. В первом случае такого офицера называли бригадир-капитаном, а во втором - бригадир-адмиралом.
Наконец я опомнилась и, не стесняясь присутствия Анн-Мари, поцеловала отца в щеку.
- Поздравляю с повышением, папа. Теперь ты будешь командовать бригадой? Или линкором?
- Пока ни то, ни другое. Сейчас у меня особое задание.
Анн-Мари вопросительно посмотрела на него:
- Так Рашель не в курсе?
На лице отца явно отразилось замешательство.
- Конечно, нет. И не должна быть в курсе. Сами понимаете, это секретная миссия.
- Но, сэр... Да, конечно.
Между этими “но, сэр” и “да, конечно” случилась одна вещь: отец повернул голову и украдкой от меня подмигнул Анн-Мари. Но он не учел одного обстоятельства - что я увидела это в настенном зеркале.
- Кажется, - произнесла я, пристально глядя на отца, - кое-кто здесь принимает меня за дурочку. Что происходит, господа старшие офицеры? Насчет чего я не в курсе?
Отец смутился, как смущался всегда, когда ему приходилось о чем-то умалчивать, что-то скрывать от меня, а порой (и, разумеется, ради моего же блага) лгать мне.
Анн-Мари сказала:
- Извини, Рашель, возникло недоразумение. Со слов адмирала Лефевра я поняла, что тебя тоже хотят привлечь к этому заданию. Твое имя в нашем разговоре не упоминалось, просто... просто некоторые обстоятельства дела навели меня на такую мысль. Теперь я вижу, что ошиблась.
- Значит, некоторые обстоятельства, - повторила я и вновь посмотрела на отца:
- Сэр, я требую объяснений. Меня собирались включить в вашу команду или нет? Только честно.
Он опустил глаза.
- Первоначально твою кандидатуру рассматривали, но затем отклонили.
- А можно спросить почему?
- Из-за нашего родства. Я буду руководителем операции, а ты - моя дочь. Пусть и приемная, но все равно дочь.
Я понурилась. Что тут сказать, аргумент непробиваемый. Всего минуту назад я получила наглядный урок тому, как вредят родственные связи уставным взаимоотношениям.
Хотя нет, что-то тут не так! Ведь моя кандидатура все же рассматривалась. Невзирая на то, что я дочь руководителя операции. Значит, в деле имелся некий нюанс, который позволял в данном конкретном случае пренебречь общим правилом, сделать из него исключение. Иначе обо мне даже не упоминалось бы.
- Вот интересный вопрос, - задумчиво проговорила я, как бы обращаясь в пустоту. - Кто же первый высказал соображение насчет родства?
Отец еще больше смутился. Однако ответил:
- Ну... В общем, я.
- И каковы были ваши мотивы, сэр? Вы опасались, что наши отношения повредят делу, или вами руководил страх за меня?
На сей раз он промолчал. Тогда я обратилась к Анн-Мари:
- А ваше мнение, мэм?
- В свете того, что мне известно об этой миссии, - бесстрастно произнесла она, - скорее второе, чем первое. Лично я не думаю, мичман, что ваше родство с руководителем группы сильно повредит заданию.
Вновь повернувшись к отцу, я спросила:
- Итак, к кому я должна идти? Он обреченно вздохнул:
- Ты даже не спросила, что это за задание.
- Каким бы оно ни было, я согласна.
- Почему, мичман? Личные мотивы?
- Никак нет, сэр. Раз мою кандидатуру предлагали, несмотря на наше родство, значит, я действительно пригожусь вам.
Отец поднялся с кресла.
- Ладно, сдаюсь. Однако не спеши. Сперва мне нужно связаться с адмиралом Дюбарри.
- В этом нет нужды, коммодор, - отозвалась Анн-Мари. - Адмирал-фельдмаршал ждет мичмана Леблан, - тут она быстро взглянула на часы, - через двадцать три минуты.
Отец укоризненно посмотрел на нее:
- Черт побери! Так все это было подстроено?
- Да, сэр. Адмирал Дюбарри попросил меня разыграть маленький спектакль. Во-первых, чтобы лишний раз проверить вашу дочь на сообразительность, а во-вторых - дать ей возможность самой сделать выбор, без какого-либо давления со стороны. Она вполне могла принять ваш аргумент насчет родства и дальше не настаивать.
Отец досадливо закусил губу.
- Я должен был догадаться. Я же знал, какая вы хорошая актриса, фрегат-капитан. Вам бы не в армии служить, а сниматься в фильмах госпожи Гарибальди.
Анн-Мари усмехнулась:
- Я об этом подумаю... когда закончится война.
11
Когда я вошла в лифт и уже протянула руку, чтобы нажать нужную кнопку, меня остановил окрик: “Подождите!” А спустя несколько секунд в кабину стремглав влетел парень в славонском военном мундире. Он был худощав, почти моего роста, лет шестнадцати, максимум семнадцати на вид. Короче, еще сопляк.
Однако этот сопляк был офицером, лейтенантом, о чем свидетельствовали погоны и соответствующая надпись на именной планке. Звали его П. Валько. На каком слоге делать ударение - не ясно. Для себя я решила, что на втором - так звучит лучше. Волосы у него были русые, гораздо длиннее положенного по уставу, лицо - круглое, скуластое, глаза - карие, широко расставленные, взгляд дерзкий, задиристый. Этим самым задиристым взглядом он смерил меня с ног до головы и произнес:
- Привет, прапор! Мне на шестой ярус.
- Сам дурак, - ответила я, нажимая соответствующую кнопку. - Никакой я не “прапор”, а земной мичман. То есть лейтенант, равный тебе по званию. Разбираться надо.
Валько фыркнул:
- Глупая девчонка! Шуток не понимаешь, что ли?
При этом он тряхнул головой, его волосы слегка взметнулись, и на виске блеснула сенсорная пластина компьютерного имплантанта. Теперь мне все стало ясно - и его нагловатое поведение, и “неуставная” длина волос, и то, почему он, такой молодой, уже офицер. Валько был кибером - или, как официально называлась его специальность, системным оператором кибернетических устройств. Проще говоря, он был высококлассным инженером-математиком, который через свой имплантант мог управлять компьютерами на базовом, цифровом уровне. Это не шло ни в какое сравнение с ментошлемами; установленное через имплантант соединение делало мозг оператора частью компьютерной системы, человек и машина как бы сливались в одно целое.
Киберы были очень ценными специалистами, но их карьера не отличалась долговечностью. Лет через десять активной деятельности, самое большее через пятнадцать, они теряли профессиональную пригодность, удаляли имплантант и уходили на покой с многомиллионным банковским счетом, внушительной пенсией и роскошным букетом нервно-психических расстройств. Те же из них, кто не в силах был расстаться с имплантантом, вскоре сходили с ума и остаток своих дней проводили в кататоническом ступоре, имея возможность общаться с внешним миром только через соединение с компьютером. Однажды я видела документальный фильм про таких людей, там показывали госпиталь, где их содержали. Подключенные к системам жизнеобеспечения киберы-кататоники здорово напоминали пребывающих в коме больных, с тем только различием, что их разум функционировал, вечно блуждая в дебрях виртуальных реальностей, - разумеется, автономных, без возможности доступа к глобальной сети. Эти “бескрышные” гении с отключенными нравственными тормозами были способны на что угодно - от мелкого хулиганства до крупномасштабных информационных диверсий. Просто так, не корысти ради, а по причине своего сумасшествия.
- Ну, чего вылупилась? - сердито произнес Валько; очевидно, мой взгляд был весьма красноречив. - Кибера никогда не видела? Так можешь потрогать. Не бойся, я не кусаюсь.
- Извини, - пробормотала я сконфуженно. - Просто... так неожиданно.
Я не стала уточнять, что неожиданностью для меня была не сама встреча с кибером (ОСО тоже нужны специалисты такого профиля), а его юный возраст. Хотя, если хорошенько поразмыслить, мне следовало быть готовой к подобной встрече. Ведь в офицерском клубе лейтенант Ансельм предположил, что я “еще один компьютерный вундеркинд”. Отсюда напрашивался логичный вывод, что таких вундеркиндов у них немало.
Мы вышли из лифта и вместе направились по одному из коридоров.
- Нам просто по пути? - спросил Валько, подозрительно покосившись на меня. - Или ты сопровождаешь меня из любопытства?
- Больно ты мне нужен, - в тон ему ответила я. - Я иду по своим делам.
- Ага. Ну смотри мне.
Его нахальные манеры уже не раздражали меня. Для него я была всего лишь девчонкой, почти сверстником, а не сослуживцем, и точно так же он обращался бы со мной, будь я хоть в капитанском мундире. По большому счету, он не был военным, а форму на него напялили только потому, что так положено. Обычно киберы, работающие на армию, сразу получают звание капитан-лейтенанта, однако в случае с Валько, наверное, решили, что для его возраста это будет чересчур. Зато оклад у него, можно не сомневаться, на порядок выше адмиральского жалованья.
- Когда ты закончил школу? - поинтересовалась я.
- В двенадцать. А университет - в пятнадцать, к шестнадцати стал доктором математики. Тогда и воспользовался своим законным правом на установку имплантанта. А потом меня загребли в армию. Еще вопросы есть?
- Гм... А “загребли” - это в каком смысле?
- Да нет, никакого принуждения. Это я так, фигурально выразился. Мне предложили, я сказал “да”. Вот и все.
- Давно на службе?
- Четыре месяца. А в ОСО меня перевели две недели назад.
Мы уже миновали несколько поворотов, но все равно продолжали идти вместе.
- Чем дальше, тем больше мне кажется, - произнес Валько, - что ты идешь туда же, куда и я.
- У меня тоже такое предчувствие, - заметила я. - Кстати, меня зовут Рашель. А тебя?
- Я предпочитаю, чтобы ко мне обращались по фамилии, - уклончиво ответил он.
- Почему?
- Просто так привык. Мое имя... э-э, мягко говоря, оно мне не нравится.
- И что же это за имя?
- Ни за что не угадаешь. Персиваль.
- О боже! - сказала я. Да, действительно, я бы ни за что не угадала. Я ожидала что-то вроде Прохора, Панкрата или, на худой конец, Поликарпа - но уж никак не Персиваля.
- Вот то-то же, - сокрушенно подтвердил парень. - Моим родителям казалось, что это будет так романтично, а получилось... Персивалько! Лучше называй меня по фамилии.
- Хорошо, - согласилась я. - Валько так Валько.
Предчувствие нас не обмануло. Миновав пост дополнительной охраны, мы вошли в просторный конференц-зал Отдела специальных операций, где уже находилось десятка два парней и девушек лет шестнадцати-семнадцати. В отличие от нас, они были не в лейтенантских мундирах, а в новеньких кадетских униформах с наспех приметанными погонами уорент-офицеров. И, в отличие от Валька, они серьезно относились к военному уставу, поэтому мигом прекратили разговоры и поприветствовали нас по всем правилам - как старших по званию.
Честно говоря, я ожидала от своего спутника чего-то вроде: “Вольно, прапоры!”, но он в ответ небрежно взмахнул рукой, изображая некое подобие салюта, и вполне доброжелательно произнес:
- Привет землякам. И остальным тоже.
В самом деле, большинство присутствующих, судя по эмблемам на рукавах, были славонцами. Также я увидела нескольких своих соотечественников - не галлийиев, а землян, почти наверняка славянского происхождения. Между ними затесалась рыжеволосая красавица из Нового Израиля. Еще были парень и девушка, очень похожие друг на друга, бесспорно брат и сестра, с золотисто-пурпурными нашивками Терры-Кастилии. Вот, пожалуй, и все.
Валько сразу присоединился к своим соотечественникам и завел с ними непринужденный разговор. О чем шла речь, я не поняла, поскольку беседовали они на незнакомом мне языке. Скорее всего, на русском, а может, и нет - Славония была одной из немногих планет, где реально существовало многоязычие.
Я же не была столь раскованна и непосредственна, как Валько, хотя и застенчивой меня нельзя было назвать. Просто мне требовалось некоторое время, чтобы освоиться в компании незнакомцев, поэтому я с минуту простояла в одиночестве, оглядываясь по сторонам с деловитым видом, а затем не спеша направилась к группе землян. Те с самого начала посматривали на меня с откровенным любопытством, однако первыми подойти не решались - и все из-за нашей разницы в чине. Откуда им было знать, что свое звание мичмана я получила лишь благодаря неосведомленности мадам Пети.
Когда мы познакомились, ребята вкратце поведали мне свою нехитрую историю. Еще недавно они учились в старшей школе - кто в выпускном классе, кто в пред выпускном, а несколько дней назад их буквально вытащили из постели посреди ночи, напялили военную форму и без всяких объяснений отправили сюда, сообщив лишь, что по специальному приказу главного командования они призваны на военную службу. Уже здесь им присвоили подофицерские звания и только тогда соизволили объяснить, что для них есть работа, правда, не сказали какая. В общем и целом ребята были не против такого развития событий, все они и так собирались стать военными, но происходящее их несколько ошеломило - что, впрочем, было совершенно естественно.
Дальнейшему нашему разговору помешало появление в конференц-зале старшего офицера - и не кого-нибудь, а самого председателя Объединенного Комитета начальников штабов. Вчерашние школьники вытянулись в струнку, аж зазвенели. Мы с Вальком отреагировали гораздо сдержаннее, как и подобает кадровым военным.
Адмирал-фельдмаршал Дюбарри, ответив на приветствия кивком, устроился в кресле во главе стола, активировал свой терминал и произнес:
- Здравствуйте, господа. Присаживайтесь, пожалуйста.
Когда мы расселись, он заговорил:
- Прежде всего, небольшое вступление. Вас не должна обманывать некоторая суматошность, сопровождавшая ваш призыв на военную службу и перевод в распоряжение объединенного командования. Миссия, которую мы намерены вам поручить, готовилась в течение последних пяти месяцев, и все присутствующие здесь были отобраны в результате тщательного рассмотрения нескольких тысяч кандидатов на участие в предстоящей операции. Начать ее предполагалось примерно через три недели, однако новые обстоятельства, уже известные вам, заставили командование изменить свои планы. Обострение конфликта между альвами и габбарами ускорило естественный ход событий, поэтому нам пришлось в спешном порядке доставить вас на главную базу - без предварительных разъяснений, не спросив вашего согласия. А по самому своему характеру это задание предполагает исключительно добровольцев... - Дюбарри сделал паузу и смерил нас строгим взглядом. - Вижу, кое-кто из вас прямо сейчас готов вскочить и вызваться добровольцем. В частности, это касается вас, кадет Леви, - обратился он к рыжеволосой израильтянке, которая даже привстала со своего места, - Наберитесь терпения и прежде выслушайте меня. Все вы, исключая одного из присутствующих, родились и провели свое детство на контролируемых Иными планетах, вам не понаслышке знакомы реалии подневольных миров. Вы прирожденные бойцы и лидеры: некоторые из вас еще в младших классах школы создали среди своих сверстников подпольные группы и успешно руководили ими, другие сотрудничали с партизанскими отрядами в качестве связных или резидентов, а семь лет назад, во время операции “Освобождение”, вы принимали активное участие в восстаниях, предшествовавших вторжению в ваши системы галлийских войск. Таким образом, вы обладаете всеми необходимыми для предстоящего задания качествами - опытом подпольной работы, умением руководить людьми, отвагой и вместе с тем определенной осторожностью, поскольку ни один из вас при всей своей активной деятельности ни разу не попался врагу.
"Вот так-так! - подумала я, украдкой поглядывая на сидевшего рядом Валька. - Как порой бывает обманчива внешность! Выходит, этот легкомысленный мальчишка с замашками нахала не только вундеркинд, помешанный на компьютерах, но и ветеран-подпольщик, активный участник славонского восстания. Сколько ему тогда было - девять, десять?.."
- Исключение, о котором я упоминал ранее, - между тем продолжал адмирал-фельдмаршал, - представляет собой лейтенант Леблан. Вернее, мичман Леблан - но это уже терминологические нюансы. Она уроженка Терры-Галлии и не росла, как вы, во враждебном окружении. Тем не менее мичман Леблан тоже обладает весьма ценным для предстоящей миссии опытом - опытом проникновения на захваченную чужаками планету и успешного внедрения в тамошнее общество.
Взгляды всех ребят устремились на меня. Я покраснела от смущения. Да уж, нечего сказать, “успешное внедрение”! Особенно то, как я прокололась с карточкой социального обеспечения. Если бы не отец, кто знает, чем бы все закончилось. Скорее всего, я оказалась бы в полиции, а оттуда попала бы к чужакам.
- Итак, господа, - вновь привлек к себе внимание Дюбарри. - Надеюсь, из моих слов вы уже поняли, что операция будет связана с высадкой разведывательного десанта на одну из подчиненных чужакам человеческих планет. Теперь я предлагаю каждому из вас хорошенько взвесить все “за” и “против” и решить для себя, готовы ли вы к выполнению такого сложного, ответственного и крайне опасного задания. Со своей стороны я могу гарантировать, что отказ никоим образом не повлияет на вашу дальнейшую карьеру. Прошу не спешить с ответом.
Несколько минут в конференц-зале царило молчание. Я ничего не взвешивала, не решала, потому как еще во время беседы с отцом и Анн-Мари догадалась, что речь идет о разведоперации. Правда, то обстоятельство, что в ней будут участвовать два десятка парней и девушек еще младше, чем я, оказалось для меня сюрпризом. Интересно, с какой стати нас собираются послать туда, где должны действовать опытные разведчики?..
Валько поднял руку. Я удивилась: неужели он струсил?
Дюбарри кивнул:
- Слушаю вас, лейтенант.
- Адмирал, сэр, - заговорил тот ровным голосом. - Я думаю, что сейчас мы попусту тратим время. Если наши кандидатуры прошли тщательный многоступенчатый отбор, то среди нас наверняка нет никого, кто отказался бы от задания. А если бы хоть один взял отвод, вы бы забраковали всю нашу команду, поскольку это свидетельствовало бы о некомпетентности психологов, которые занимались ее формированием. Полагаю, что на такой случай у вас есть резервная группа, возможно, не одна. Вы, конечно, не сомневаетесь в нашем согласии, но ввиду важности и ответственности задания, безусловно, решили подстраховаться.
Мне показалось, что Дюбарри онемел. По крайней мере несколько секунд он молчал, глядя на Валька с откровенным уважением. Наконец произнес:
- Вы совершенно правы, лейтенант. Ваша группа прошла последний тест. Для полноты картины добавлю, что во все кресла встроены дистанционные датчики, которые контролировали состояние вашей нервной системы. Только что я получил результаты анализа, - он кивком указал на свой терминал. - У каждого из вас реакция положительная.
Есть страх, опасения, сомнения, неуверенность - но в пределах нормы. Зато никто ни на секунду не потерял над собой контроль, не поддался панике, не испытал шока. Теперь можете расслабиться, господа, датчики отключены. Вам уже известно о них, поэтому они не будут отражать объективной картины. Да и больше нет в этом нужды. - Подтверждая свои слова, адмирал-фельдмаршал дезактивировал терминал. - Итак, лейтенант Валько, продолжайте. Кажется, вы еще не поделились всеми своими выводами.
- Так точно, сэр. Анализ этнического состава нашей группы позволяет с большой вероятностью предположить, что местом предстоящей операции будет планета Новороссия. Правда, в эту схему не совсем вписывается мичман Леблан - хотя со своей внешностью и акцентом она вполне может сыграть роль ирландки, недавно депортированной с Аррана. Мисс Леви, по всей видимости, будет изображать из себя уроженку Земли Вершинина, а мистер и мисс Мартинес, - он кивнул в сторону брата и сестры с Терры-Кастилии, - выходцев с Эсперансы. Конечно, всем четверым не помешает изучить под гипнозом азы русского языка. Что же касается остальных, то я думаю, что и нам понадобится определенная гипнолингвистическая коррекция, дабы мы не выделялись своим произношением среди местного населения - Очень хорошо, - одобрительно сказал Дюбарри. - Что дальше? - Адмирал явно поощрял к разговору - мол, смелее, парень, не робей, высказывай свои мысли без оглядки на то, что перед тобой сидит самый высокопоставленный военный во всех вооруженных силах человечества. Впрочем, на мой взгляд, Валько не нуждался ни в каких поощрениях. Чины для него не значили так много, как для остальных присутствующих, включая меня. Он спокойно продолжал:
- В связи с этим, сэр, у меня возник целый ряд вопросов, но я надеюсь, что в ходе нашей беседы на них будут даны исчерпывающие о
...Закладка в соц.сетях
