ЗВЕЗДЫ В ЛАДОНЯХ II
страница №9
...тветы. Главный же вопрос состоит в следующем. Нам, разумеется, очень льстит, что командование считает нас прирожденными лидерами, опытными подпольщиками и такое прочее. Для нас большая честь, что мы получаем задание от самого председателя Объединенного Комитета начальников штабов. Это свидетельствует о необычайной важности планируемой операции. И тем более вызывает удивление, что такая сверхважная, такая ответственная миссия возлагается на... гм, скажем так - на молодых людей старшего школьного возраста, будь они хоть трижды прирожденными лидерами, бойцами и подпольщиками. Разве в вашем распоряжении нет высококлассных профессионалов, специально подготовленных для такого рода заданий?Адмирал-фельдмаршал кивнул:
- Вот с этого мы и начнем, господа. С вашего возраста и профессионализма. Дело в том, что в своей возрастной категории вы являетесь теми самыми высококлассными профессионалами. Лучше вас есть только те, кто постарше, - а они для этого задания не годятся. В ходе ознакомления с инструкциями вы поймете - почему...
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
СТЕФАН: НОВОРОССИЯ
12
Прорыв в локальное пространство звезды Хоре, вокруг которой обращалась планета Новороссия, прошел без сучка и задоринки. Альвы, занятые обороной системы от беспрерывных атак габбаров, не стали отвлекать на нас большие силы, как только убедились, что наше крыло <Крыло - в космическом флоте базовое оперативно-тактическое соединение из 10 - 30 кораблей класса “С” (легкие крейсера, корветы), 5-10 крыльев составляют бригаду> является всего лишь очередной разведывательной миссией, а не авангардом массированного вторжения земного флота. Погоню за нами, конечно, отправили, но нам без труда удалось оторваться от нее.
Впервые за свою военную карьеру я участвовал в боевом задании не в качестве командира корабля и оттого чувствовал себя не в своей тарелке. Для меня было внове находиться в рубке управления на положении гостя и лишь наблюдать за действиями команды, не имея возможности вмешиваться и отдавать приказания.
Впрочем, капитан второго ранга Марсильяк, командир десантного крейсера “Каллисто”, хорошо знал свое дело и умело управлял кораблем. У меня, как специалиста, не было к нему никаких претензий, кроме одной-единственной: на капитанском мостике находится он, а не я.
Пока мы удалялись от охваченной боевыми действиями дром-зоны, я имел возможность приблизительно оценить силы альвийского флота, задействованные для обороны системы. Да уж, тут мохнатики не поскупились, они охраняли Новороссию не хуже, чем столицу своей Федерации - Альвию. Чего только стоил первый оборонительный эшелон - корабли, станции и базы, сконцентрированные непосредственно в районе дром-зоны. Хотя мы, люди, и превосходим остальные расы в научно-техническом отношении, нас все же слишком мало, мы еще не обладаем достаточными ресурсами, чтобы одолеть такую армаду.
Три другие планеты, находящиеся под контролем альвов - Эсперансу, Землю Вершинина и Арран, - мы рано или поздно отвоюем. А скорее всего, они сами их уступят: по последним данным, к началу атаки габбаров в этих мирах оставалось всего около десятка миллионов человек, которые скрывались от депортации в лесах, горах и городских подземных коммуникациях. Зато Новороссию, чье население возросло до трех с половиной миллиардов, альвы так просто не отдадут. Они вцепятся в нее мертвой хваткой и будут стоять до конца. Люди, которых они держат в заложниках, а это без малого девять процентов от общей численности всего человечества, представляют для них огромную ценность.
"Нет, здесь наша обычная тактика уже не сработает, - мрачно думал я, наблюдая за тем, как среди россыпи звезд на экране заднего обзора то и дело вспыхивали и гасли мелкие искорки, каждая из которых была очередным подбитым кораблем, габбарским или альвийским, - Даже если на Новороссии поднимется всеобщее восстание, даже если альвам придется перебросить дополнительные силы к планете, в дром-зоне все равно останется достаточно кораблей, чтобы отбить любую нашу атаку. Система Хорса нам не по зубам. Пока что..."
- Противник прекратил преследование, бригадир, - сообщил мне капитан Марсильяк. - Все корабли переходят в режим полного радиомолчания и переключаются на гравитационную тягу. Расчетное время до старта десантного челнока - семнадцать часов.
- Хорошо, - сказал я, поднимаясь с кресла. - Пойду отправлю ребят спать. Пускай хорошенько отдохнут перед стартом. А если возникнет нештатная ситуация, сразу известите меня.
- Обязательно, сэр.
Направляясь к выходу, я бросил взгляд на Анн-Мари, которая продолжала сидеть на своем месте. В ответ она слегка качнула головой, давая мне понять, что остается в рубке. Решила, значит, присмотреть за пилотами, пока не убедится, что мы окончательно оторвались от погони. Я бы и сам остался, но меня то и дело подмывало начать отдавать команды, что поставило бы капитана Марсильяка в весьма неловкое положение - ведь я был старшим по званию офицером. Поэтому, чувствуя, что мое терпение на исходе, я предпочел удалиться.
Покинув рубку управления, я спустился на четвертый ярус, где располагался жилой отсек для десантного взвода. Как я и ожидал, ребята находились в кают-компании, где через большой встроенный в стену экран можно было наблюдать за всем происходящим вне корабля. Они обсуждали обстановку в здешней дром-зоне, но, в отличие от меня, не были настроены так пессимистично и не считали, что у наших войск нет никаких шансов захватить ее.
Я немного задержался в коридоре, чтобы, оставаясь незамеченным, послушать их разговор. Речь как раз шла о возможности применения глюонных бомб, чтобы одним махом очистить дром-зону от альвийских войск. Сама по себе мысль была неплохая, любой корабль содержит достаточно радиоактивных материалов - в ядерных боеголовках, во вспомогательных атомных реакторах, в самой своей обшивке, - чтобы немедленно взорваться, оказавшись в радиусе действия глюонной бомбы. Мы с успехом применяли это оружие для уничтожения не только вражеских планет, но и космических баз, а также крупных скоплений кораблей противника. Четыре года назад, во время второй крупномасштабной операции по освобождению человеческих планет, командование прибегло к тактике “глюонных ловушек”, когда перед настоящим вторжением предпринимались ложные атаки. В систему перебрасывались устаревшие, уже списанные в утиль корабли, управляемые компьютерами, настроенными на боевой режим. Чужаки ловились на эту приманку, стягивали в районы прорыва крупные силы - и в результате нарывались на взрывы глюонных бомб.
Особенно эффективно такая ловушка сработала в локальном пространстве Цзяньсу, где с ходу было уничтожено более восьмидесяти процентов дислоцированного в дром-зоне флота пятидесятников. К сожалению, мы не обладали достаточным количеством войск, чтобы одновременно атаковать все человеческие системы, а чужаки, наученные горьким опытом, больше не повторяли своих ошибок. Теперь они равномерно рассредоточивают свои силы по всей дром-зоне, что резко увеличило расходы на оборону этих систем, зато свело к минимуму последствия возможного применения глюонных бомб, которые при всей своей разрушительной мощи обладали ограниченным радиусом действия - всего в несколько тысяч километров.
Данное ограничение носило не технический, а принципиальный характер, обусловленный коротким сроком жизни излучаемых при взрыве квазиглюонов - частиц, подобных обычным глюонам, но не взаимодействующих друг с другом. Квазиглюоны были открыты более пяти веков назад, тогда-то и возникла идея оружия, основанного на свойстве этих частиц свободно распространяться в пространстве со скоростью света, а при поглощении материей ослаблять внутриядерные связи. Однако идея эта была реализована лишь недавно, и именно технология ее реализации является одной из строжайше охраняемых тайн человечества. Глюонные бомбы, безусловно, очень грозное оружие, приводящее в ужас наших врагов, но даже оно бессильно перед громадными космическими расстояниями. В масштабах дром-зоны область пространства размером несколько тысяч километров в поперечнике - это не более чем песчинка в океане.
Я продолжал стоять в коридоре, слушая беседу ребят. Ни командир взвода, моя дочь Рашель, ни ее заместитель, лейтенант Валько, в этой дискуссии не участвовали. Совершенно очевидно, что они прекрасно все понимали, но решили не мешать своим подчиненным - мол, пусть себе поспорят, ведь в спорах, как известно, рождается истина.
- А по-моему, все это бред, - раздался звонкий голос, принадлежащий Эстер Леви, рыжеволосой девушке с внешностью кинозвезды. - Надо же придумать такое - разделяющиеся боеголовки! А чужаки что, будут спокойно смотреть на них и ждать, пока они не разлетятся по всей дром-зоне? Да их сожгут лазерами, и все тут.
- Их должно быть очень много, - отстаивала свою идею Хулия Мартинес. - Тысячи. Десятки тысяч...
- А миллионы слабо? - вклинился мальчишеский баритон землянина Станислава Михайловского. Мимоходом я подивился тому, как все-таки быстро научился распознавать ребят по голосам. - Нужно не меньше пяти миллионов полноценных глюонных зарядов, чтобы покрыть всю дром-зону. Подсчитай сама, Хулия, это элементарные выкладки. Эстер права - твой план бредовый. Если бы у нас было столько бомб, мы бы давно освободили все человеческие планеты. И не понадобилось бы никаких “ковровых” бомбардировок дром-зон. Мы бы просто использовали эти заряды в бою вместо обычных позитронных или термоядерных.
- В самом деле, - согласилась Эстер. - Зачем швырять бомбы в пустоту, если каждой из них можно подбить вражеский корабль? Будь у нас хоть сотня тысяч ракет с глюонными боеголовками, наш флот бы мигом очистил эту систему от чужаков. И другие тоже.
Наступило молчание, и я, воспользовавшись паузой, вошел в кают-компанию. Ребята тотчас вскочили и отсалютовали мне. Все они были порядком уставшими и взволнованными - давало о себе знать нервное напряжение последних двух часов, когда мы совершали прорыв через дром-зону и уходили от преследования. Рашель выглядела спокойнее других, зато лейтенант Валько был бледен до болезненной серости, а под глазами у него залегли темные круги. Впрочем, это не было следствием недавних переживаний, просто по пути от Дельты Октанты до Хорса парню перепрограммировали его имплантант в полном соответствии с новороссийскими стандартами - иначе бы он “засветился” при первом же вхождении в сеть. Подозреваю, что это была довольно болезненная и крайне неприятная процедура. Бедный мальчишка - что он сотворил со своими мозгами! Я всегда относился к киберам с сочувствием и неодобрением, хотя в свое время чуть было сам не решился на установку имплантанта. Да, вы угадали - ради виртуальных космических полетов. Контакт с компьютером через ментошлем не давал стопроцентного ощущения реальности, и при всей убедительности создаваемых компьютером образов все же оставалось чувство их иллюзорности. Зато имплантант позволял полностью отключаться от внешнего мира и не просто входить в виртуальность, а сливаться с ней, становиться ее неотъемлемой частью. Хорошо что я не поддался этому соблазну.
- Вольно, господа, - сказал я. - Довожу до вашего сведения, что первый этап операции - прорыв в систему Хорса - прошел успешно. Корабли крыла переключились в режим полного радиомолчания и взяли курс на Новороссию. Даю вам пятнадцать с половиной часов на отдых. Завтра утром, в ноль-девять три-ноль по бортовому времени, вы должны быть готовы к посадке в десантный челнок. А теперь все свободны.
Попрощавшись, ребята разошлись по своим каютам, и со мной остались только Рашель и Валько, которых я попросил задержаться.
- Да, сэр, - произнесла дочь с некоторой напряженностью в голосе. - Что-то случилось?
После гипно-лингвистической коррекции ее английский выговор слегка изменился. Он по-прежнему оставался мягким, но звучал немного иначе. Точно с таким же акцентом теперь говорили я и Анн-Мари - любой уроженец планеты Арран принял бы нас за своих земляков.
- Да нет, все в порядке, - ответил я. - Просто нам нужно кое-что обсудить. Пойдемте ко мне.
Мы прошли в мою каюту, и я предложил ребятам сесть. Затем устроился в кресле напротив них и заговорил:
- Итак, молодые люди, за время полета вы более или менее познакомились со своими подчиненными. Есть ли у вас к кому-нибудь из них претензии?
- Какого рода претензии? - сразу уточнил Валько. - Относительно их пригодности к заданию или в личном плане?..
- В личном. Испытываете ли вы к кому-то хоть слабую антипатию, на кого из них вы не смогли бы положиться, кто вызывает у вас раздражение? Я спрашиваю вас не по собственной инициативе, а по поручению адмирала Дюбарри. Он считает, что вы, как командиры отряда, должны произвести окончательный отсев, устранив слабые, ненадежные звенья. Это его точное выражение. И еще он просил передать, чтобы при решении этого вопроса вы отрешились от ложного чувства вины за то, что не сумели наладить с кем-то отношения. Все члены вашей команды, безусловно, отличные ребята, но и среди самых лучших людей нередко случаются межличностные трения. А в вашей ситуации даже легкая неприязнь к подчиненному может повлечь за собой катастрофические последствия. Вы меня понимаете?
- Да, - серьезно кивнула Рашель. - Я понимаю.
- Я тоже, - ответил Валько и задумался. Потом нерешительно произнес:
- Ну... пожалуй, я назову Михайловского.
- Почему? - спросил я.
- Он слишком заносчив. И резок. На некоторых ребят смотрит свысока, считает их глупее себя. Это... это немного раздражает меня.
Рашель посмотрела на него и этак ехидненько усмехнулась:
- А все из-за того, что он раскритиковал идею Хулии Мартинес? Почему же тогда ты не забраковал Эстер, которая выражалась не менее резко? Потому что она милашка и на нее приятно смотреть?
Щеки Валька слегка зарделись.
- Не в том дело. Вовсе не в том. Этот эпизод лишь частность, но если мы заговорили о нем, то Эстер просто высказала свое мнение, а Станислав выпендривался, показывая, какой он умный. Типа: “Вы все идиоты, а я д'Артаньян”.
- О чем ты?
- Да это так, из одного старого анекдота. Даже из древнего. И, э-э, не совсем приличного. Однажды я наткнулся на него, но не понял, в чем его смысл, и стал выяснять, кто такие д'Артаньян, виконт де Бражелон и поручик Ржевский. В результате прочитал несколько очень увлекательных книг. Но это уже к делу не относится. Просто порой Михайловский напоминает мне героя того анекдота. Он нахватался по верхам разных знаний и при любом подходящем случае демонстрирует свою, так сказать, эрудицию.
- Можно подумать, что ты у нас скромный и застенчивый, - язвительно заметила моя дочь. - Ты тоже лезешь со своими замечаниями, комментариями, уточнениями и часто выставляешь собеседников круглыми дураками.
- Однако я говорю лишь о тех вещах, о которых знаю досконально, - возразил Валько. - Я никогда не стану с авторитетным видом разглагольствовать о том, о чем мне известно только понаслышке.
- Что верно, то верно, - согласилась Рашель. - И самое странное, что твое нахальство, твоя заносчивость, твои вечные поддевки нисколечко не раздражают меня. А вот Станислав... ну, не то чтобы он раздражал меня, а... как бы это выразиться... Короче, я бы хорошенько подумала, прежде чем пойти в паре с ним в разведку. А еще... - Тут она смущенно потупилась. - Возможно, вы посчитаете это снобизмом, но меня слегка задевает его благоговение перед Космическим корпусом.
- Не назвал бы твое чувство снобизмом, - заметил Валько. - Это, кстати, еще один минус Михайловского. Нет ничего плохого в том, что он хочет стать космическим пехотинцем, однако раз за разом подчеркивать в присутствии других ребят, которые мечтают о флоте, что именно в Космическом корпусе служат самые храбрые, самые сильные и выносливые, и вообще самые-самые - это, мягко говоря, нетактично.
- Значит, Михайловский, - подытожил я. Жаль, конечно, мне нравился этот парень. Впрочем, мне нравились все мои подопечные - командование действительно отобрало замечательных ребят.
- Да, - уверенно сказал Валько. - Если бы я сам подбирал себе подчиненных, то его бы не взял. А что теперь с ним будет?
- Ничего страшного. Его вернут в систему Дельта Октанта, возьмут подписку о неразглашении и отправят на одну из наших секретных баз - якобы для специальной подготовки. Вместе с ребятами, которые были вашими “дублерами”, и вместе с теми, кто был призван на службу таким же образом, как и вы, но только для отвода глаз. Все эти парни и девушки ускоренными темпами окончат школьное образование и получат хорошие назначения с перспективой скорого производства в младшие офицерские чины.
- Вот это правильно, - одобрил Валько. - А то у меня было опасение, что кому-то может взбрести в голову собрать информацию об этих досрочных призывах, проанализировать прошлое всех призывников, их происхождение и сделать соответствующие выводы.
- Можете не беспокоиться, лейтенант, командование все учло. - Я хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. - Ладно, с Михайловским решено. Еще есть отводы?
Немного помявшись, Рашель назвала имя одной девушки-cлавонки, Божены Малкович, которая, по ее мнению, была слишком озабочена в сексуальном плане и заигрывала со всеми парнями. Тут Валько не преминул поддеть мою дочь, но против предложенного ею отвода возражать не стал. А потом они уже единодушно забраковали одного землянина - им не нравилась его замкнутость и скрытность.
- Будь у нас больше времени, - объяснила Рашель, - мы бы сумели сойтись с ним, наладить нормальные отношения, но сейчас мы просто не знаем, чего от него ожидать.
В течение следующего получаса мы перебрали всех остальных членов группы, и я убедился, что ни у Рашели, ни у Валька нет к ним никаких претензий. Адмирал Дюбарри прогнозировал двадцати-или даже двадцатипятипроцентный отсев, однако все обошлось пятнадцатью процентами.
После этого я отпустил обоих отдыхать. Валько ушел сразу - его здорово клонило ко сну, а Рашель задержалась у двери каюты, переминаясь с ноги на ногу.
- Сэр... - нерешительно начала она, но я мягко перебил ее:
- Когда мы одни, можешь опять называть меня папой. Будем постепенно входить в роль. - Я улыбнулся и заговорщицки подмигнул ей. - Держу пари, что нам это не составит труда.
На лице Рашели явственно отразилось облегчение. Она подошла ко мне и склонила голову к моему плечу. Я обнял дочку и стал гладить ее белокурые волосы.
- Ах, папа, если бы ты знал, как мне было тяжело всю эту неделю, - сказала она. - Постоянно называть тебя “сэр”, а в ответ слышать “мичман Леблан”... Слава богу, скоро все закончится.
- Все только начнется, солнышко, - возразил я. - Да, конечно, нам не придется притворяться, изображая отца и дочку, это немного облегчит нашу задачу - и в то же время осложнит ее. Наше родство может сыграть с нами злую шутку. Чего доброго, мы расслабимся, потеряем бдительность и в результате сорвем всю операцию.
- Насчет этого не беспокойся. С нами будет Анн-Мари, уж она не позволит нам потерять чувство реальности. Кстати, па, о нашем задании. Мадам Пети сказала, что ты - один из двух, кто способен справиться с ним. Что она имела в виду? Я нахмурился.
- Госпожа президент неточно выразилась. Когда только замышлялась эта операция, в качестве ее возможных руководителей было предложено более сотни кандидатур, в том числе и моя. В конечном итоге осталось двое - я и еще один человек, имени которого мне не назвали. Не знаю, что во мне нашли такого особенного, но факт налицо.
Рашель поцеловала меня и высвободилась из моих объятий.
- Ты просто скромничаешь, папа. Ты весь особенный. Ты самый-самый лучший.
Вскоре дочка, пожелав мне спокойной ночи, ушла. Боюсь, она не поверила моему объяснению. Сам я на ее месте точно бы не поверил.
13
На следующий день, ровно в полдесятого утра по бортовому времени, наша группа собралась в кают-компании, готовая к посадке в десантный челнок. Все мы были в одежде, изготовленной на Новороссии; никаких предметов, могущих выдать наше инопланетное происхождение, у нас не было. Командование учло все мелочи, вплоть до нижнего белья, носков, наручных часов, сережек в ушах девушек и косметики, которой они пользовались в течение всего полета.