ЗВЕЗДЫ В ЛАДОНЯХ II
...делиться с нами секретом скоростного сжатия каналов. Тогда бы мы обошлись и без ЭМИ-излучателей. Ведь здесь, в системе Хорса, мы потерпели поражение только из-за того, что к альвам прибыла подмога. Но ребятишки пожадничали, решили поиграть в героев-освободителей.
- Они все-таки дети, Стае, и не стоит их строго судить. Зато нашим лидерам нет оправдания... - Она немного помедлила, затем решительно произнесла:
- Я, наверное, подам в отставку. Я больше не смогу служить под началом людей, которые годами затягивали войну, на чьей совести столько напрасных жертв, искалеченных жизней, разбитых надежд... Я никогда им этого не прощу!
Я положил руку ей на плечо.
- Успокойся, Анн-Мари. Не будь такой категоричной. Я не собираюсь никого оправдывать, но все-таки... все-таки я отчасти их понимаю. На них лежит ответственность за выживание человеческого рода, они не вправе допустить ошибки, поставив под угрозу существование всей нашей расы. Иных слишком много, и если они завладеют хоть частью наших секретных знаний...
- Ну и пусть! - запальчиво перебила она. - Пусть завладеют! Они не успеют воспользоваться ими! Мы уничтожим всех чужаков, сотрем их с лица Галактики! После всего, что они сделали с нами, они не имеют права на существование!
Я внимательно посмотрел в глаза Анн-Мари - типичной галлийки, истинной дочери своего народа, и в этот момент меня озарило. Теперь я знал, почему наше руководство засекретило ЭМИ-излучатели и другие новейшие разработки. Оно поступило так вовсе не для того, чтобы затянуть войну. Оно стремилось предотвратить бойню...
42
В течение следующего часа линкор “Георгий Победоносец” уничтожил еще три апьвийские базы в окрестностях дром-зоны, а в самой дром-зоне крейсера и корветы неумолимо теснили противника, чьи потери уже достигали сорока процентов. Орбитальный комплекс над Новороссией был разгромлен почти на две трети, а на поверхности планеты повстанцы уничтожали последние очаги сопротивления альвов - благо чужаки, уже давно убедившись в покорности новороссийцев, не содержали крупных наземных гарнизонов.
К этому времени в пассиве новороссийского флота было семьдесят три погибших корабля, из них девять - с командами. Компьютерный прогноз, который мне накануне сообщил Ворушинский, оказался чересчур оптимистическим, он не до конца учел отсутствие практических навыков и достаточной квалификации у экипажей. Но все равно для такой крупномасштабной операции это были мизерные потери, не шедшие ни в какое сравнение с тем ущербом, который понесли вражеские войска.
Дополнительным фактором, деморализовавшим альвов, была прямая трансляция по новороссийским телеканалам хода сражения как на орбите, так и в дром-зоне, сопровождаемая закадровыми комментариями журналистов, которые становились все более едкими и издевательскими. Наш линкор получал телевизионный сигнал по нуль-связи и ретранслировал его на дром-зону. Этот эффектный психологический прием, как сообщил нам Ворушинский, был предложен Вейдером и вполне оправдывал себя - альвийское командование, потрясенное тем, что их противник располагает средством мгновенной связи, а вдобавок шокированное происходящим на Новороссии и в ее окрестностях, допускало все больше тактических ошибок, теряя контроль над своим флотом.
В начале третьего часа сражения среди альвов появились первые дезертиры. Они уходили через ближайшие свободные каналы второго рода в неизвестность - не важно куда, лишь бы вырваться из этой мясорубки, где небольшой человеческий флот, потеряв менее сотни кораблей, уже перемолотил почти половину их армады.
Этот пример оказался таким заразительным, что вскоре бегство приобрело массовый характер, а грозные тирады командующих с обещанием всяческих напастей на головы дезертиров лишь подстегивали колеблющихся. Узнав из телепередач о том, что творится в дром-зоне, отдельные альвийские корабли из состава орбитального комплекса и даже целые соединения решили, что они ничем не хуже своих товарищей по оружию, и бросили боевые посты, устремившись прочь от планеты.
Ворушинский, вовремя сообразив, что ребята вот-вот кинутся в погоню за беглецами, крикнул в микрофон:
- Всем кораблям в дром-зоне и на орбите! Сохранять построение, не разрывать крылья... Спокойнее, друзья, спокойнее. Черт с ними, с трусливыми охнатиками. Все равно их всех не перебьешь. Покажем им, что бегство - лучший способ сохранить свои блошиные шкуры.
Впрочем, лидеры большинства крыльев, в том числе и Рашель, еще до вмешательства главнокомандующего сумели обуздать порыв своих подчиненных. Лишь десяток кораблей во всем флоте, чьи командиры поддались азарту, рванулись было вперед. В результате четыре из них попали под перекрестный огонь противника. К счастью, все их экипажи успели катапультироваться.
Юрий сразу распорядился:
- Новые корабли не давать! Команды списать в резерв! Капитанам - выговор в личное дело!
Среди четырех провинившихся капитанов оказалась и Эстер. Пользуясь своим положением государевой невесты, она ворвалась в командный центр с явным намерением потребовать объяснений, однако, встретившись с суровым взглядом Ворушинского, даже не пикнула, а, виновато склонив голову, подошла к нам:
- Плохой из меня командир, правда?
Анн-Мари обняла ее за плечи:
- Нет, девочка, ты хорошо сражалась. Просто нервы под конец не выдержали. Такое бывает.
- И от этого гибнут люди. - Эстер вздохнула. - Надеюсь, жена из меня получится лучше, чем капитан.
- Тоже ответственная работа, - сказал я. - Особенно когда твоя семья - целая планета.
На связь с линкором вышел Павел и потребовал, чтобы Эстер немедленно явилась к нему. Девушка попрощалась с нами и убежала к ближайшему нуль-порталу.
Битва продолжалась еще четверть часа, пока дезертирство из массового не переросло во всеобщее. Лишь тогда, уже припертое к стенке, командование альвов объявило о безоговорочной капитуляции. Ворушинский немедленно распорядился:
- Передать в ответ: “Капитуляция принимается. Все алтьвийские корабли, за исключением линкоров, дредноутов и крейсеров классов “АА” и “АВ”, должны покинуть локальное пространство Новороссии через канал на Эпсилон Волхвов. Суда, упомянутые в исключении, а также уцелевшие станции и базы, остаются в качестве трофеев; защитные системы на них дезактивировать. Всему личному составу и персоналу трофеев предписывается в течение часа погрузиться на транспорты и отчалить. Предупреждение: наличие активных защитных систем или запущенных механизмов самоликвидации будет расценено как акт агрессии со всеми проистекающими отсюда последствиями. На эвакуацию группы войск в районе дром-зоны отводится десять часов, для орбитального комплекса - тридцать”. Подпись - главнокомандующий Военно-Космическим Флотом Новороссии.
- Радиограмма отправлена, адмирал, - отчитался связист.
- Главному инженеру - открыть канал на Эпсилон Волхвов. А теперь... - Юрий включил микрофон. - Внимание! Приказ главнокомандующего по всему флоту. Кораблям прекратить атаку, занять оборонительные позиции. Контролировать отступление альвийских частей. Открывать огонь только в случае прямого нападения. Сражение закончено, враг капитулировал. - Он глубоко вдохнул. - Ребята, сукины дети, вы победили! Спасибо вам! Я всех вас люблю!
После этих слов в командном центре начало твориться что-то невообразимое. Парни и девушки, прежде такие серьезные и сосредоточенные, в одночасье превратились в обычных детей. Они кричали “ура!”, смеялись и плакали, поздравляли друг друга, обнимались, кое-кто даже пустился в пляс.
Один лишь Ворушинский не поддался общему ликованию. С трудом переставляя ноги, он еле доплелся до пультов и рухнул в ближайшее кресло. Руки его дрожали, а на лице была написана смертельная усталость. Для восемнадцатилетнего подростка, каким бы гениальным он ни был, ответственность за судьбы миллиардов людей оказалась слишком тяжелой ношей. Да и только ли в возрасте дело! Я хорошо помнил, в каком состоянии находился после битвы за Мату-Гросу мой бывший шурин, адмирал Бриссо, который командовал операцией по освобождению этой планеты.
События следующего часа подтвердили, что альвы действительно отступают, не пытаясь нарушить условий капитуляции. За все это время никаких серьезных инцидентов не произошло. Альвы послушно оставляли в распоряжение победителей свои самые крупные корабли, станции и базы и уходили на безоружных транспортах. Уже готовились к высадке небольшие абордажные группы, состоявшие из юных инженеров и таких же юных космических пехотинцев - в основном учеников спортивных школ. Представлялось маловероятным, что чужаки нарушат условия капитуляции и заминируют трофейные суда, ведь нам ничего не стоило разделаться с их транспортами.
Я наконец получил разрешение связаться с Рашелью и поздравил ее с отличной работой. Дочка пообещала, что, как только район, контролируемый ее крылом, полностью очистится от альвов, она прибудет на борт линкора и мы наконец-то сможем нормально пообщаться.
Тем временем по телевидению началась прямая трансляция выступления Павла перед народом, заполнившим огромную площадь напротив Летнего дворца. Говорил он красиво и прочувствованно, явно не по заготовленной заранее шпаргалке, а импровизируя на ходу. Хвалебные оды в честь героев-освободителей Новороссии Павел мастерски перемежал с проклятиями на головы предателей, сотрудничавших с альвами, и вскоре так завел толпу, что она стала требовать для коллаборационистов публичной казни. Но тут молодой царь блеснул великодушием и объявил, что прислужники чужаков, позор всей человеческой расы, будут отправлены к своим хозяевам на Альвию, а те пусть приютят их у себя. Народ был в полном восторге от этой идеи.
Когда Павел уже заканчивал свою пламенную речь, дежурный связист сообщил, что пришла радиограмма от таллинского разведкрейсера, который накануне ночью, за шесть часов до начала атаки, вошел в локальное пространство Хорса.
- Все-таки соизволили поздравить нас с победой, - устало проворчал Ворушинский. - Пожалуйста, лейтенант, придумайте что-нибудь вежливое в ответ. И отправьте от моего имени.
- В радиограмме не только поздравления, адмирал. Здесь сказано, что на борту крейсера находится председатель Объединенного Комитета начальников штабов Содружества. Он хочет встретиться с вами.
Анн-Мари тихо присвистнула. Я же от внешнего проявления эмоций удержался, хотя был поражен не меньше нее.
- Ну и ну, какая честь! - произнес Юрий с заметным сарказмом в голосе. - Сам адмирал-фельдмаршал Дюбарри почтил нас своим вниманием... А где его корабль? Далеко?
- В двух астроединицах. Но радиограмма содержит данные о настройках их нуль-портала. Адмирал Дюбарри просит разрешения высадиться на борт “Победоносца”.
- То, что он просит, а не требует, уже отрадно... Что ж, лейтенант, перенастройте резервный портал верхнего яруса и шлите сигнал о готовности к трансакции.
Связист немедленно занялся делом. Еще накануне вечером Юрий в общих чертах просветил меня насчет ортогональных трансляций. Никаких выкладок он не приводил, поскольку для этого нужна была особая математика, которой я не знал, а просто сказал, что волны-посредники ортотрансляций имеют некое подобие длины, однако выражается она не скалярной величиной, а вектором в бесконечномерном гильбертовом пространстве. По этой причине наши агенты не подозревали о существовании на Новороссии и в ее окрестностях другой нуль-сети - возможность случайного перехвата пространственных колебаний без точной взаимной настройки приемника и передатчика была исключена не только практически, но и теоретически.
Когда все было готово, Ворушинский поднялся с кресла и не спеша, чтобы скрыть от подчиненных свою нетвердую поступь, двинулся к выходу из командного центра. У двери он остановился и пригласил нас с Анн-Мари следовать за ним.
- Пусть ваш начальник убедится, что с вами все в порядке. Это избавит меня от лишних объяснений.
Резервный портал верхнего яруса примыкал к кают-компании. Когда мы явились туда, Дюбарри как раз выходил из кабины. Он был один, без сопровождения.
Юрий солидно и неторопливо козырнул ему - так, как принято козырять равному по званию и должности, но старшему по возрасту офицеру.
- Приветствую вас, адмирал-фельдмаршал.
- Здравствуйте, адмирал Ворушинский, - ответил Дюбарри. - Долго же вы от нас прятались.
- Да, - согласился Юрий, предлагая ему садиться. - Но теперь игра в кошки-мышки закончена. Мы есть, за нами стоит целая планета, и вам придется считаться с этим фактом.
- Я этого не оспариваю, коллега. И примите мои искренние поздравления с блестящей победой. Вы провели операцию на высочайшем уровне.
- Вы справились бы лучше. И гораздо раньше - если бы не утаивали свои новейшие разработки.
Дюбарри нахмурился:
- Это очень болезненная для меня тема. Не хочу, чтобы мои слова прозвучали как самооправдание, но я с самого начала выступал против такой политики. Я считал и продолжаю считать, что человечеству хватит мудрости, выдержки и здравомыслия правильно построить свои отношения с Иными расами. Однако большинство в нашем руководстве придерживаюсь другой точки зрения, они слишком невысокого мнения о наших гражданах, и мне пришлось подчиниться их решению. Теперь же этот вопрос закрыт - вы решили его в явочном порядке. Хотя, замечу, могли решить еще четыре года назад.
К моему удивлению, Юрий не стал оправдываться, что он тоже был вынужден следовать воле большинства. Вместо этого он произнес:
- Мы постараемся исправить свою ошибку, освободив остальные человеческие миры.
- А может, поделимся? - то ли в шутку, то ли серьезно предложил Дюбарри. - Мы уже вызвали из туманности Андромеды флот, оснащенный самым современным вооружением.
Ворушинский безразлично пожал плечами:
- Лично для меня не имеет принципиального значения, кто освободит эти планеты - мы или вы. Главное, поскорее очистить их от чужаков, вернуть людям свободу. Так что работы хватит на всех.
- Значит, вы согласны действовать совместно с нами?
- Конечно, согласны. Но только на равных.
Дюбарри кивнул:
- Условия приняты и обсуждению не подлежат. Однако у меня создалось впечатление, что у вас проблемы с личным составом.
- Если под проблемами вы подразумеваете наш возраст, то с этим вам придется смириться. Хотите помочь нам людьми? Пожалуйста, мы не возражаем. Пускай власти планет Содружества позволят нам провести набор добровольцев из числа старшеклассников и слушателей младших курсов военных академий.
Дюбарри растерянно покачал головой:
- Нет, это уже слишком для моих седин. Определенно, мир сошел с ума. Армия, сплошь состоящая из детей...
- Однако боеспособная армия, - заметил Ворушинский. - Вы сами это видели.
- В том-то и дело, что видел. И все еще не могу поверить собственным глазам. Мы, старики, были непоколебимо уверены, что без нас молодежь не способна и шагу ступить в верном направлении, а теперь вот получили на свою голову планету, где всем заправляют подростки. Какой-то юношеский шовинизм, право слово!... Да, кстати, коллега, когда вы намерены выпустить наших людей?
- Они уже свободны. Недавно их отпустили со всеми приличествующими извинениями и объяснили, что это была просто превентивная мера. Они так усердно разыскивали группу коммодора Матусевича, что могли помешать нашим планам.
Мы с Анн-Мари озадаченно переглянулись. Заметив это, Дюбарри пояснил нам:
- Видите ли, попались не только вы и ваши ребята. Сразу после прихода к власти царя Павла были схвачены все наши агенты на Новороссии. Все до единого - представьте себе! Как вам нравится такой дружественный акт со стороны союзников?
Ничего ответить я не успел, поскольку в следующую секунду в кают-компанию вбежала Рашель.
- Папа! - радостно воскликнула она с порога, но тут увидела Дюбарри, резко затормозила и отдала честь:
- Адмирал-фельдмаршал!
- Вольно, мичман... гм, лейтенант-командор. - Он поднялся с кресла, подошел к ней и смерил ее пристальным взглядом. - Ну, и что вы скажете в свое оправдание? Как объясните неявку в штаб?
Вопреки моим ожиданиям, Рашель не стала приводить свои вчерашние аргументы.
- У меня нет приемлемых объяснений, адмирал, - просто ответила она. - Я признаю, что совершила серьезный проступок, но не сожалею об этом. С настоящего момента я слагаю с себя полномочия капитана трофейного крейсера “Нахимов”, который, по договоренности с командованием флота Новороссии, переходит в собственность ВКС Земли. - С этими словами дочь сняла с воротника лейткомовские значки и протянула их Дюбарри. - Соответственно, я прекращаю свое временное пребывание в звании лейтенанта-командора и возвращаюсь к постоянному мичманскому. Хотя, боюсь, ненадолго. Прикажете подать рапорт об отставке прямо сейчас или мне ждать до возвращения в штаб?
Адмирал взял значки, посмотрел на них, затем снова на Рашель.
- А почему вы не ссылаетесь на первую статью устава?
- Потому что на нее ссылаются все, кому не лень.
- Совершенно верно, ссылаются. Согласно статистике, в каждом третьем случае провинившиеся обосновывают свои самовольные поступки именно этой статьей. Однако ваш случай - как раз тот, когда подобное обоснование уместно. Вы ведь понимали, что ваше прибытие в штаб автоматически лишит вас возможности присоединиться к новороссийскому флоту и принять участие в сражении?
- Так точно. Меня бы не отпустили.
- А между тем от контр-адмирала Кореевой и капитана Киселева вам было известно, что у них каждый командир на счету.
- Да.
- Сколько вражеских кораблей уничтожил ваш крейсер?
Дочка замялась.
- Я не знаю, адмирал. Нужно посмотреть бортовые записи.
- Как это вы не знаете? - удивился Дюбарри. - Ведь это был ваш первый бой как капитана. Неужели вы не считали?
- Поначалу считала, но потом сбилась со счета.
- Значит, их было так много?
- Ну... да.
- Больше сотни?
- Да, больше, - уверенно ответила дочь.
- Больше двухсот?
- Наверняка не скажу, адмирал. Но возможно.
- А сколько кораблей потеряло ваше крыло?
- Ни одного.
- И как вы оцениваете свой вклад в общую победу?
- Я полагаю, моя помощь была не лишней. Однако флот вполне мог обойтись и без меня.
Дюбарри в задумчивости прошелся по комнате.
- Ну, допустим, я отправлю вас в отставку. Хотя замечу, что это не совсем в моей компетенции; это дело земного Генштаба. Однако предположим, что я воспользуюсь своим правом начальника Объединенного Комитета. Как вы думаете, что будет дальше? А произойдет следующее: присутствующий здесь адмирал Ворушинский тотчас предложит вам поступить на службу в новороссийский флот - как минимум в звании капитана третьего ранга, а скорее второго.
- Первого, - отозвался Юрий. - Черт побери, я дам ей бригаду!
- Вот видите, вас прочат в бригадиры. Но... - Дюбарри сделал выразительную паузу и погрозил ей пальцем, - ничего у вас не выйдет, мадемуазель. Вы остаетесь земным мичманом и командиром крейсера “Нахимов”, который по-прежнему находится в оперативном подчинении Военно-Космического Флота Новороссии. Если адмирал Ворушинский поставит вас во главе бригады, то вы сможете надеть капитанские орлы. А пока носите это, - он вернул ей значки, - лейтенант-командор Леблан.
Рашель лихо козырнула:
- Слушаюсь!
Сияя от гордости, дочь вдела обратно в петлицы лейткомовские знаки различия. Затем бросила на меня жадный взгляд и после некоторых колебаний обратилась к Дюбарри:
- Адмирал-фельдмаршал! Разрешите совершить в вашем присутствии не предусмотренный уставом поступок.
Он добродушно усмехнулся:
- Разрешаю.
Тогда Рашель подступила ко мне и, не стесняясь посторонних, крепко обняла меня.
- Ах, папа! Я так волновалась за тебя...
РАШЕЛЬ: НОВЫЕ ГОРИЗОНТЫ
Я не спеша шагала по коридору крейсера “Нахимов”, любовно поглаживая ладонью мягкую обивку стены. Прошло уже почти полгода с тех пор, как я впервые ступила на борт этого корабля, но я по-прежнему была от него без ума. И все еще не могла до конца поверить, что он мой - всерьез и надолго.
"Мой, мой, мой, - повторяла я в мыслях, как заклинание. - Ты мой корабль, а я твой капитан, и никто нас не разлучит во веки веков. Аминь!"
В списках личного состава ВКС Земли я числилась лейтенантом (имеется в виду полным лейтенантом - a “junior grade” я получила еще после битвы за Новороссию), и теперь мое постоянное звание было лишь на ранг ниже должностного. Максимум пять лет, и эта разница исчезнет; но я надеялась, что так долго ждать не придется. Я вообще не собиралась засиживаться в лейткомах, мои амбиции шли гораздо дальше, и у меня были на то веские основания: во-первых, мой корабль вполне годился на роль бригадного лидера; а во-вторых, сама я не в меньшей мере годилась на должность бригадира - я занимала ее в течение трех месяцев, пока мы с “Нахимовым” состояли в новороссийском флоте.
Ворушинский очень неохотно расстался со мной, под конец даже предпринял попытку перекупить меня, соблазняя погонами капитана первого ранга с перспективой скорого повышения - как только в их вооруженных силах будет учреждено звание бригадного адмирала, аналога земного коммодора. Однако я сохранила верность матушке Земле и, не без сожаления поменяв серебряные орлы в петлицах на золоченые дубовые листья, вернулась в Отдел специальных операций. Впрочем, особо я не огорчалась, так как понимала, что на Новороссии я была бы одной из многих молодых да ранних, зато в земном флоте я оказалась самым молодым капитаном крейсера и самым молодым лейтенантом-командором - возможно, даже за всю историю планеты. По крайней мере, я переворошила горы исторических хроник, но ничего подобного не нашла. Ну, если не брать в расчет древнюю книгу “Пятнадцатилетний капитан”, но там речь шла о морском парусном судне, и, скорее всего, это была просто выдумка.
Мое возвращение в ОСО совпало по времени с завершением активной фазы войны - все человечество уже было освобождено, и на фронтах наступило затишье. Переговоры не велись: человечество еще не было готово договариваться с чужаками о мире, да и среди Иных слишком мало было таких, как альв Григорий Шелестов. Кстати, этот мохнатик, к которому отец питает определенную симпатию, в боях за Новороссию не пострадал - он успел покинуть систему Хорса еще до начала сражения и благополучно вернулся на Альвию, где, согласно данным нашей разведки, продолжает активную политическую деятельность.
По всем прогнозам, нынешнее перемирие между людьми и чужаками не могло затянуться надолго: чем дальше, тем громче звучали голоса тех, кто требовал изгнания чужаков из всех миров, которые раньше принадлежали людям. Для многих, особенно для галлийцев и землян, это было делом принципа, и не имело никакого значения, что нас, людей, еще слишком мало, чтобы заселить эти планеты.
Впрочем, нынешняя малочисленность человечества - проблема сугубо временная. На каждой планете сразу после освобождения резко увеличивалась рождаемость, и тенденций к ее спаду пока нигде не наблюдалось. Так, например, в Мире Барнарда детей в возрасте до семи лет впятеро больше, чем от семи до четырнадцати, - и это при том, что, даже находясь под игом чужаков, махаваршцы не допустили у себя демографического спада. Ну, а на Новороссии, где в период оккупации редко встречалась семья с более чем одним ребенком, теперь прогнозировался настоящий бум. по данным министерства здравоохранения, почти три четверти тамошних женщин от двадцати до сорока лет ожидали детей. Правительству срочно приходилось открывать новые роддомы и завозить с Земли и Терры-Галлии маточные репликаторы, поскольку собственных мощностей для их производства явно не хватало. Заставлять же женщин вынашивать детей все девять месяцев, вместо положенных трех, было бы сущим варварством. Нет, конечно, всегда и всюду находятся чудачки, которые добровольно идут на это, считая, что так будет полезнее для ребенка, но, на мой взгляд, они просто дуры. Медицина давно доказала, что материнский организм необходим для плода лишь при его формировании, то есть в течение первого триместра беременности, а потом он может спокойно развиваться в репликаторе, под постоянным присмотром заботливых врачей. Это и удобнее, и безопаснее для малыша.
Короче говоря, при нынешних темпах прироста населения, который вполне подпадает под определение демографического взрыва, новое жизненное пространство понадобится человечеству не в таком уж отдаленном будущем. И война за это самое пространство будет не просто местью чужакам, не просто восстановлением исторической справедливости, а дальновидным политическим актом, рассчитанным на перспективу.
Но пока что активных боевых действии не велось, поэтому мои круто навороченный, сверхбыстроходный и стопроцентно надежный в эксплуатации крейсер временно использовали в качестве круизного судна для самых высокопоставленных пассажиров. Уже второй раз я совершала полет к галактике М31 - туманности Андромеды. Впервые это было месяц назад, когда я везла на ознакомительную экскурсию Совет Министров Земной Конфедерации, а сейчас на борту “Нахимова” находились члены правительства Мира Барнарда во главе с премьер-министром, бывшим императором Махаварши Падмой Чандрасекхаром и его дочерью королевой Сатьявати. Также с нами летел мой отец, командир Девятой разведывательно-диверсионной бригады ОСО. В настоящее время он был в отпуске и сопровождал нас как частное лицо, по личному приглашению Падмы.
Я поднялась по спиральной лестнице на верхний ярус и вошла в рубку управления, где застала троих своих подчиненных - второго пилота Олега Рахманова, бортинженера Сержа Арсена и командира взвода космической пехоты Станислава Михайловского. Да, представьте себе - под моим началом служили и пехотинцы! Два десятка крепких, подтянутых молодых парней, которые особенно здорово смотрелись в своих парадных мундирах, выстроенные в почетный караул.
И вообще, экипаж “Нахимова” был укомплектован что надо - с резервным третьим пилотом, двумя помощниками бортинженера, артиллеристами правого и левого борта, а обычно совмещенные на кораблях к
Поділитися у соцмережах
