ЗВЕЗДЫ В ЛАДОНЯХ II
страница №3
... согласились переселиться на Землю, в Северную Америку и Британию, где находились их исторические корни. Да и те семьсот пятьдесят миллионов континентальных махаваршцев, чьим семьям по итогам общенациональной лотереи достались счастливые билеты с пометкой "Земля", тоже не особо протестовали, так как им предстояло возродить на юге и юго-востоке Азии великое индийское государство. Остальные же, мягко говоря, были недовольны: ведь мало того, что им приходилось покинуть планету, на которой тысячу лет проживали их предки, так еще вдобавок они окажутся на положении бедных родственников в других населенных мирах, где сложилась совсем иная культура, традиции и обычаи.В конечном итоге проблема решилась сама собой - вернее, стараниями галлийских военных. Пока полномочные представители семи недавно освобожденных планет проводили напряженные консультации, руководство Терры-Галлии решило воспользоваться возникшими между Иными разногласиями, а также тем шоком, в который повергло их применение глюонных бомб и технологии полной закупорки каналов. Галлийский флот, понесший в ходе первого этапа операции "Освобождение" потери ниже предусмотренных, атаковал еще две контролируемые чужаками системы - Барнарда и Сигмы Октанта. Ни в той, ни в другой больше не было людей, однако обе они имели важное значение - как с военно-стратегической, так и с чисто моральной точек зрения. Мир Барнарда был старейшей человеческой колонией за пределами Солнечной системы, в определенном смысле он являлся символом космической экспансии человечества; ну а Сигма Октанта, иначе именуемая Южной Полярной, находилась всего в сорока световых годах от Дельты Октанта, и ее четвертая планета Полярис была ближайшим к Терре-Галлии населенным миром. К тому же Полярис принадлежал габбарам - расе, повинной в гибели девяти миллиардов жителей Страны Хань, и люди просто психологически не могли смириться с таким соседством.
Система Барнарда была освобождена в течение двух недель - глиссары, убедившись, что терпят поражение, предпочли сдаться; зато в локальном пространстве Поляриса войскам пришлось хорошенько потрудиться, чтобы сломить отчаянное сопротивление габбаров, которые по самому складу своего мышления не признавали капитуляции. Но в конце концов обе системы перешли под полный контроль людей, а жители материковой части Махаварши, к всеобщему удовлетворению, обрели себе новую родину - Мир Барнарда. Что же касается Поляриса, то он сильно пострадал в ходе военных действий, так что восстанавливать и заселять его было решено совместными усилиями всех планет Содружества. А на очереди были и другие человеческие миры, которые люди, опираясь на свое техническое превосходство над другими расами, постепенно, но неумолимо освобождали из-под власти чужаков...
- Несказанно рад вас видеть, капитан, - искренне проговорил император. - Давненько мы с вами не встречались.
- Почти шесть лет, сэр, - ответил я. - Все собирался посетить Махаваршу, дважды подавал рапорт, чтобы меня отправили в одну из таких экспедиций, но никак не складывалось.
- Наконец-то вы добились своего.
- Да, в связи с некоторыми обстоятельствами. - Я глубоко вдохнул и произнес:
- Сэр, у меня для вас печальное известие. Умер господин Шанкар.
Я долго репетировал эту фразу наедине с самим собой, стараясь произнести ее как можно суше и отстраненнее. Однако ничего у меня не получилось - на слове "известие" мой голос сорвался, и в нем проступили замогильные нотки.
Падма низко склонил голову, его лицо застыло, словно маска. Хотя нельзя было сказать, что это известие застало его врасплох. Похоже, всякий раз, когда на Махаваршу прибывал очередной корабль, он ожидал услышать эти слова. Все-таки Шанкар был очень старым человеком, а прожитая им жизнь была далеко не спокойной и размеренной.
Молчание длилось ровно минуту. Затем император поднял голову и грустно посмотрел на меня:
- Он лишь полгода не дожил до своего столетнего юбилея. Когда это случилось?
- Почти две недели назад.
- Он сильно болел?
- Совсем не болел. Господин Шанкар умер во сне - просто заснул и больше не проснулся. Врачи уверяют, что он ничего не почувствовал. Остановилось сердце, и все. Ему давно хотели поставить кардиодатчик, но он наотрез отказывался. Говорил, что в таком случае не сможет работать - при каждом нарушении сердечного ритма в его кабинет будет врываться целая бригада медиков.
Губы Падмы слегка изогнулись в горьком подобии улыбки:
- Узнаю Шанкар. Старик всегда был таким... Он много работал в последнее время?
- Говорят, как обычно - с раннего утра до поздней ночи. Вечером накануне своей смерти он как раз проводил заседание правительства.
Мы еще немного помолчали. Корабль между тем неумолимо приближался к планете, и вскоре нужно было начинать предпосадочные маневры.
- Где его похоронили? - спросил император.
- Еще нигде. Урна с его пеплом находится у нас на борту. Господин Шанкар завещал похоронить его на Махаварше, рядом с могилами его расстрелянных соратников.
Падма кивнул:
- Да, так я и думал... А вам, стало быть, поручили проводить его в последний путь?
- Я сам вызвался, сэр. А вместе со мной и другие члены нашей тогдашней команды. Все, за исключением господина Агаттияра.
- От него по-прежнему никаких вестей?
Я покачал головой:
- Ничего конкретного, кроме ежегодных поздравительных открыток, которые нам с Рашелью передают через главное командование. Возможно, с Ритой он общается чаще - но сама она в этом не признается.
Император вновь кивнул:
- Понимаю.
Профессор Агаттияр исчез шесть лет назад, оставив для дочери письмо, в котором просил прощения, что покидает ее и больше никогда не вернется. И в правительстве, и в Объединенном Комитете начальников штабов, куда обращалась Рита, ей подтвердили, что он добровольно пожелал участвовать в неком секретном научном проекте. О том, что это за проект, не было сказано ни слова, однако сомневаться не приходилось - речь шла о той самой глубоко законспирированной группе ученых и инженеров, которые занимались технологией управления каналами, а также создали глюонную бомбу. Из всего этого следовало, что Агаттияра мы не увидим до самого конца войны - что было равносильно "до смерти". Его или нашей, не суть важно...
- Кто-то еще прилетел с вами? - поинтересовался император.
- Да, сэр. На борту корабля находится восемнадцать пассажиров. И среди них один... одна, которую вы особенно рады будете видеть.
На мгновение лицо Падмы просветлело:
- Сати!.. - Но в следующую секунду его мимолетная радость сменилась тревогой. - Но ведь это... это рискованно. Хотя в нашей системе чужаки ведут себя смирно, но все же...
- Да, безусловно, - согласился я. - Вашу дочь пытались отговорить, но она ничего не хотела слышать. Она заявила, что... гм... что на корабле под моим командованием ей ничего не грозит.
Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза. Наконец император произнес:
- Пожалуй, Сати права. Такой капитан, как вы, выберется из любой передряги. - Затем он расправил плечи и принял деловой вид. - Вы будете сажать корабль на планету или оставите его на орбите?
- Садимся на планету, сэр, - ответил я. - "Заря Свободы" малогабаритный крейсер, он вполне может приземлиться и на неработающую полосу. Корабельные антигравы выдержат нагрузку.
- Посадочная полоса у нас функционирует нормально, - заверил меня император. - В меру своих сил мы поддерживаем ее в рабочем состоянии. - Он покосился немного в сторону, скорее всего, на монитор, где выдавались сведения о нашем местоположении. - Ну все, пора переключать вас на нашего диспетчера. А я больше не буду отвлекать вас, капитан. Поговорим уже после посадки... Хотя нет, все же скажите мне вкратце: что важного произошло за последние три месяца? Какую-нибудь планету освободили?
- Землю Диксона. Хтоны уступили ее практически без боя - в последнее время контроль над ней обходился им слишком дорого. На планете проживает менее пятидесяти миллионов человек, а хтонам приходилось держать там двадцатимиллионную армию. Для них это оказалось непосильным бременем. Сами по себе хтоны слабая раса; ну а их партнеры по Четверному Союзу - дварки, альвы и пятидесятники - отказались помогать им в охране Земли Диксона, которая из-за своей малочисленности не представляла для них никакой ценности. К тому же они не хотели брать на себя дополнительную ответственность, у них и так хватает забот.
- Понятно. А... пострадавшие планеты есть?
Падма, конечно, имел в виду "уничтоженные", но из суеверия не произнес этого слова. Вопреки оптимистическим расчетам наших военных стратегов, за семь лет, прошедших с момента бомбардировки Страны Хань, габбарам удалось уничтожить еще пять человеческих планет - Лахор, Малайю, Новую Калифорнию, Сан-Клементе и Бахмани. Как раз после гибели второй из них ранее нейтральные пятидесятники были вынуждены присоединиться к антигаббарской коалиции альвов, дварков и хтонов. Малайя находилась под их контролем, и они, боясь мести со стороны людей, буквально выжгли огнем две габбарские планеты. Мы поверили в искренность пятидесятников и не стали применять против них глюонные бомбы, зато габбары и их союзники иру'улы ответили сполна. В общей сложности, с этими пятью планетами погибло более полутора миллиарда человек; за их жизни габбары с иру'улами заплатили семьюдесятью миллиардами своих - но для людей это было слабым утешением...
- К счастью, нет, - ответил я. - Командование уверяет, что такого больше не повторится. Земля Диксона была последней в "группе риска", но теперь она в наших руках. А другие еще не освобожденные человеческие планеты - их осталось одиннадцать - Четверной Союз бережет от габбаров как зеницу ока. По последним разведданным, которые мне известны, альвы вообще решили перестраховаться и сейчас интенсивно переселяют жителей Эсперансы, Земли Вершинина и Аррана на Новороссию, где у них сконцентрированы огромные силы.
- Вот это скверно, - сказал император. - Если альвы сосредоточатся на охране одной планеты, то ее освобождение будет весьма и весьма проблематичным... Ну, ладно, поговорим об этом позже. А то мне уже сигнализируют, что пора отключать визуальную связь, чтобы не мешать вам при посадки. Передаю вас в руки нашего диспетчера. Счастливой посадки, "Заря Свободы".
- Спасибо, сэр, - отсалютовал я уже гаснущему экрану.
3
Почти на самой окраине городского кладбища Паталипутры есть небольшая аллея, вдоль которой расположены в ряд сорок три скромных надгробия, похожих друг на друга, как близнецы. Имена на них были высечены разные, даты рождения - также, зато день смерти везде был указан один и тот же. Здесь нашли свое последнее пристанище ученые и инженеры Ранжпурского Института Физики, которые треть века назад предприняли отчаянную и безнадежную попытку поднять на Махаварше всеобщее восстание против чужаков.
Собственно, мятежников было больше, чем сорок три, но некоторые из них, в том числе профессор Агаттияр, избежали участи своих товарищей, потому как следствию не удалось доказать их вину, а глава и идейный вдохновитель заговора, Раджив Шанкар, сумел бежать из тюрьмы в ночь накануне казни. Вернее сказать, его похитили из камеры смертников - вопреки его же собственному желанию. И только сейчас, спустя тридцать четыре года, он воссоединился в Вечности со своими друзьями и соратниками...
Под оружейный салют строя убеленных сединой ветеранов Сопротивления урну с пеплом Шанкара опустили в свежевырытую могилу, после чего присутствующие горсть за горстью засыпали ее землей. Затем рыхлый холмик тщательно утрамбовали, а поверх него установили такое же скромное надгробие. Как и на всех остальных, на нем было высечено только имя с днями рождения и смерти. Две эти даты разделяло без малого сто лет.
Первым цветы на могилу возложил император Махаварши, Падма XIV. Преклонив колено, он тихо промолвил:
- Я знаю, старик, при жизни ты так и не смог простить нас - всех тех, кто был причастен к твоему освобождению, кто не позволил тебе умереть вместе с остальными. Ты понимал, что это было необходимо; понимал, что ты был нужен нам живым; понимал, что мы могли спасти только одного из вас - и сделали этот трудный выбор в твою пользу. Все это ты прекрасно понимал, однако простить нас было выше твоих сил. - Император сделал короткую паузу. - Говорят, что мертвые прощают все. Надеюсь, это так. Надеюсь, что теперь твоя мятущаяся душа обрела покой, а мы дождались от тебя прощения.
Следующей была дочь Падмы, двадцатисемилетняя принцесса Сатьявати. Положив свой букет, она с минуту молча стояла перед надгробием, а в ее красивых черных глазах блестели слезы. Раджив Шанкар был для нее не просто премьер-министром страны, которую она номинально возглавляла. В последние пять лет он фактически заменил ей отца, был ее наставником и советником - но не в государственных делах (никакими властными полномочиями она не обладала), а просто как человек, как друг, как старший товарищ.
Предварительно предполагалось, что Сатьявати возглавит Королевство Индию на Земле, но когда махаваршцы получили в свое полное распоряжение систему Барнарда, она отправилась туда вместе с большинством своих соотечественников. Земная Индия, как и в довоенные времена, стала республикой, а в Мире Барнарда была провозглашена конституционная монархия - правопреемница Государства Махаварши. Однако Сатьявати наотрез отказалась принять королевский титул, ссылаясь на то, что ее отец, глава императорского дома, еще жив и обозримом будущем умирать не собирается. В итоге Сатьявати объявили регентом нового королевства - что, впрочем, сути дела не меняло. И так, и этак все ее обязанности сводились к исполнению представительских функций, а реальная власть принадлежала всенародно избранному Национальному Собранию, который по своему усмотрению формировал Кабинет Министров. В Мире Барнарда уже дважды проводились парламентские выборы, и оба раза на них уверенно побеждала Лига Свободы во главе с Радживом Шанкаром. Теперь же, с его смертью, правящая партия лишилась своего руководителя, государство - премьерминистра, а страна - харизматического лидера...
Вслед за Сатьявати последние почести Шанкару воздали прибывшие на "Заре Свободы" его соратники - в прошлом ведущие деятели подполья на Махаварше, а ныне высокопоставленные правительственные чиновники. Среди пассажиров моего корабля также было два не-махаваршца - дядя Рашели, адмирал Клод Бриссо, заместитель начальника Генерального Штаба ВКС Терры-Галлии, и доктор Поль Карно, председатель Совета Министров Земной Конфедерации. По своей должности они часто общались с главой правительства Мира Барнарда, и за эти семь лет у них с Шанкаром сложились теплые, дружеские отношения.
Дальше настал наш черед - членов команды крейсера, вместе с которыми Шанкар участвовал в боях за освобождение Солнечной системы; а затем мимо надгробия медленно поплыл людской поток, сплошь состоящий из стариков - последних жителей Махаварши. Здесь их собралось около двадцати тысяч - добрая половина населения планеты. Они шли по аллее не спеша, им некуда было торопиться, и каждый из них ненадолго задерживался у могилы, чтобы вслух или мысленно сказать пару слов величайшему представителю их поколения, который еще при жизни стал легендой для многих миллионов соотечественников.
Мы не стали мешать старикам прощаться с Шанкаром и направились к выходу из кладбища, где располагалась стоянка легкового транспорта и вход на станцию метро. Я собирался было влезть в флайер, где уже разместились Рашель и Анн-Мари, но тут ко мне подошла принцесса Сатьявати.
- Отец просит, чтобы вы полетели вместе с ним, - сказала она. - А я составлю компанию вашим друзьям. Не возражаете, капитан?
Не дожидаясь моего ответа, Сатьявати проскользнула в кабину и устроилась в водительском кресле. В некотором недоумении я пожал плечами и кивнул:
- Никаких возражений, принцесса.
- Вот и хорошо. Тогда встретимся во дворце.
С этими словами она захлопнула дверцу и включила двигатель. Я помахал рукой, прощаясь с Анн-Мари, послал Рашели воздушный поцелуй (дочь, разумеется, ответила мне тем же) и направился к флайеру императора.
Падма уже ждал меня в своей машине и оказался настолько любезен, что предоставил водительское место в мое распоряжение. Видимо, он знал, что я очень не люблю летать в качестве пассажира; впрочем, этого не любят все без исключения пилоты.
Когда я поднял флайер в воздух, император сказал:
- Сначала сделайте пару кругов над кладбищем, а потом летим в дворец.
Я так и поступил. Внизу по аллее все плыл людской поток, и на том месте, где был похоронен Раджив Шанкар, уже возвышался внушительный холм живых цветов, полностью скрывший под собой надгробие. Не были обделены вниманием и могилы его соратников, которые положили свои жизни на алтарь грядущей победы. На первый взгляд, их жертва казалась напрасной - ведь тогда они ничего не добились, и лишь через двадцать шесть лет Махаварша была освобождена войсками Терры-Галлии. Но именно память о тех событиях не позволила нам окончательно впасть в летаргию, смириться с неволей, на которую обрекли нас чужаки, и где-то в глубине души, на подсознательном уровне, мы были готовы к борьбе за свою свободу. И четверть века спустя, когда это понадобилось, на планете вспыхнуло всеобщее восстание, которое отвлекло на себя внимание оккупационных войск и позволило галлийскому флоту без существенных потерь захватить контроль над нашей дром-зоной. Это отчасти смягчало нам, выходцам с Махаварши, чувство стыда за то, что в свое время мы практически без боя капитулировали перед Иными, а потом более ста лет безропотно прожили под их властью, тогда как жители многих других планет сражались до конца и, даже потерпев поражение, все равно продолжали сопротивляться захватчикам...
- Шанкар был великим человеком, - произнес Падма, когда я начал набирать высоту, присоединяясь к другим флайерам, следовавшим к центру Паталипутры, где располагался императорский дворец. - Сказать по правде, я не верил ему, когда он обещал, что за пять лет Мир Барнарда станет вровень с Террой-Галлией и Землей. Не верил, хотя для этого имелись все объективные предпосылки - и развитая экономика планеты, почти незатронутая войной, и четырехмиллиардный человеческий потенциал. Не верил, потому что знал наших соотечественников - трудолюбивых, самоотверженных, готовых сносить тяготы и лишения, но в большинстве своем безынициативных, привыкших во всем полагаться на помощь и покровительство государства. Однако Шанкар сумел с этим справиться, ему удалось переломить психологию махаваршцев, изменить традиционную систему ценностей общества и заставить его динамично развиваться... - Император немного помолчал. - Жаль, что он покинул нас так рано.
- Теперь ему нужна достойная замена, - после некоторых колебаний сказал я. Уже семь лет я был гражданином Земли и чувствовал себя стопроцентным землянином, но все равно продолжал считать нынешних жителей Мира Барнарда своими соотечественниками, и мне было небезразлично их будущее. - Нужен человек, который по своему авторитету и влиянию на людей мог бы сравниться с господином Шанкаром. Лично я думаю, что такой человек есть.
Император кивнул:
- Я понимаю, что вы имеете в виду. Однако и вы должны понимать, что это невозможно.
- Да, невозможно, - согласился я, переключая флайер на автопилот. - Но необходимо.
Он пристально посмотрел на меня:
- Точно так же ответила мне Сати. Вы с ней обсуждали этот вопрос?
Я покачал головой:
- Нет, сэр, не обсуждал. Просто это очевидно. Бывают ситуации, когда необходимость перевешивает невозможность.