ЗВЕЗДЫ В ЛАДОНЯХ II
страница №2
...иновременную дозу облучения порядка тысячи рентген. Впрочем, ощутить признаки начинающейся лучевой болезни они уже не успели, потому как вскоре вслед за этим их светило взорвалось, низвергнув в окружающее пространство мощные потоки электромагнитного излучения.Ослепительная вспышка небывалой интенсивности в мгновение ока сожгла все живое на дневной стороне планеты, а космические корабли и станции, несмотря на свои защитные силовые экраны, превратились в гигантские подобия микроволновых печей, в которых заживо сварились все их обитатели. Потом они, конечно, взорвались - но уже с мертвыми экипажами на борту. Лишь нескольким судам в районе дром-зоны, чьи командиры оказались достаточно сообразительными и в определенной степени трусливыми, удалось избежать гибели, немедленно ускользнув из системы через ближайшие каналы.
Жителям ночной стороны Джейханны повезло куда меньше. Тысячекилометровые толщи пород уберегли их от первичного электромагнитного импульса, который лишь вывел из строя линии электропередач и системы коммуникаций, а также индуцировал выброс заряженных частиц из радиационных поясов в ионосферу, что вызвало грандиозные полярные сияния, видимые даже в тропиках. Однако любоваться этим изумительным зрелищем габбарам было недосуг, потому как за первой последовала вторая, основная вспышка Сверхновой. Тут уже дневная сторона планеты превратилась в пылающий плазменный ад, а верхние слои атмосферы с ночной стороны раскалились настолько, что жителям на поверхности стало, мягко говоря, жарковато. Долгие, как вечность, минуты они умирали от перегрева и удушья, черной завистью завидуя тем счастливчикам, которые расстались с жизнью без всяких мук, от прямого удара лучей взбесившегося светила. Те же габбары, что в данный момент в силу разных причин находились глубоко под землей, погибли немногим позже, когда Джейханну в предсмертной агонии начали сотрясать мощные сейсмические волны.
А некоторое время спустя, по уже безжизненной системе со скоростью несколько тысяч километров в секунду вихрем пронеслись миллиарды триллионов мегатонн солнечного вещества. Они сметали все на своем пути - планеты, луны, астероиды, неумолимо устремляясь в межзвездное пространство.
И это было только начало...
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
СТЕФАН: ВОЙНА ПРОДОЛЖАЕТСЯ
1
Когда мы вышли из канала, наши бортовые датчики сразу засекли присутствие в районе дром-зоны вражеских кораблей. Благо это был не целый флот и даже не отдельная эскадра, а всего лишь сторожевой дивизион, состоящий из одного дредноута, двух крейсеров среднего класса, четырех легких корветов и полутора десятка шаттловистребителей. Судя по позывным, дредноут и шаттлы принадлежали дваркам, а оба крейсера с корветами - пятидесятникам.
Ближайшее к нам судно противника находилось в двух миллионах километров, так что у нас был достаточный простор для дальнейших маневров. Чужаки же, опознав в нашем корабле земного разведчика, не стали проявлять излишнего рвения и только для проформы двинули нам наперехват один из крейсеров в сопровождении двух корветов и полудюжины шаттлов. А от дредноута немедленно отделился небольшой, но быстроходный курьер, оснащенный мощным резонансным генератором, и устремился к исследованному каналу второго рода, который вел прямиком в локальное пространство планеты Суоми, где располагалась одна из военных баз Четверного Союза. Можно было не сомневаться, что он нес известие о нашем появлении в системе, но вряд ли стоило опасаться, что в ответ сюда будет послана боевая эскадра. Окажись на нашем месте корабль габбаров или их союзников, тогда другое дело - пятидесятники с дварками еще как засуетились бы. Зато к нам они отнеслись с такой же небрежной настороженностью, с какой относились к другим человеческим кораблям, которые время от времени наведывались на Махаваршу, чтобы узнать о житье-бытье своих престарелых соплеменников, пожелавших провести остаток дней на родной планете, и передать им свежие известия из внешнего мира. За пять с лишним лет, минувших с тех пор, как наш флот покинул систему и вновь уступил контроль над ней пятидесятникам с дварками, никаких серьезных инцидентов не случалось.
За нашей кормой все еще светилась голубизной горловина открытого канала первого рода, и в любой момент, при возникновении неблагоприятных для нас обстоятельств, мы могли ретироваться под защиту оставшейся в системе Гаммы Индры бригады, которая сопровождала нас в пути. Однако все данные наружного наблюдения свидетельствовали о том, что никакая опасность нам не грозит - разумеется, если мы не будем так глупы, чтобы дожидаться приближения чужаков.
Анн-Мари Прэнтан, капитан второго ранга ВКС Терры-Галлии, совмещавшая обязанности офицера связи и оператора артиллерийских систем, сообщила:
- Ориентировочное время до возможного огневого контакта с ближайшим кораблем противника - семнадцать минут, командир. Направленных вглубь системы передач не зарегистрировано. Все источники искусственных радиосигналов, исходящие со стороны Махаварши, имеют явно земное происхождение.
- Отлично, - сказал я. - Отправить через канал сообщение: "Ситуация удовлетворительная, в поддержке не нуждаемся".
- Есть, сэр! - ответила Анн-Мари и принялась за дело.
В отличие от материальных объектов с ненулевой массой покоя, электромагнитные волны беспрепятственно проникали сквозь открытый с обоих концов канал первого рода. Это позволяло при сравнительно невысоких энергетических затратах поддерживать прямую радиосвязь между ближайшими системами - к примеру, Солнечной и Барнарда. А три года назад подобная связь была установлена (вернее, восстановлена) между Землей и Террой-Галлией - радиосигналы проходили через несколько промежуточных ретрансляционных станций в необитаемых системах, огражденных от чужаков посредством полной блокировки дром-зон.
- Сообщение принято, командир, - через несколько секунд отозвалась Анн-Мари. - Получен ответ: "Закрываем канал. Счастливого пути, 'Заря Свободы'!"
Я кивнул и переключил свое внимание на экран интеркома:
- Машинное отделение?
Бортинженер Ортега отчитался об успешном завершении цикла работы резонансного генератора и повторно, как уже сделал это пару минут назад, перед самым выходом из канала, доложил о полной готовности к запуску гравитационных и термоядерных приводов. Постороннему наблюдателю, наверное, показалось бы забавным, что Арчибальд, со знаками различиями контр-адмирала, называет меня, капитана, командиром. Однако для нас ничего забавного в этом не было. Так уж получилось.
Приняв доклад Ортеги к сведению и бегло ознакомившись с расчетами бортового компьютера на тактическом дисплее, я скомандовал:
- Курс на планету Махаварша. Начать маневры по отрыву от противника и выходу из дром-зоны. Полный вперед.
- Есть полный вперед! - тотчас отозвался второй пилот, лейтенант Лайф Сигурдсон.
Такая формулировка приказа подразумевала, что я предоставляю ему право свободного выбора маршрута и последовательности необходимых для этого маневров. А команда "полный вперед" была чисто символической, она являлась лишь данью древней морской традиции и применительно к космическим кораблям означала просто "жми на всю катушку".
Посредством серии коротких, точно рассчитанных импульсов боковых дюз Сигурдсон сориентировал крейсер в нужном направлении, после чего запустил главный двигатель с ускорением почти 90 g. Бортовой компьютер немедленно выдал на тактический дисплей свой прогноз, из коего следовало, что через шесть минут брошенные наперехват корабли противника приблизятся к нам на минимальное расстояние в полтора миллиона километров, а затем начнут безнадежно отставать. Также из компьютерных расчетов следовало, что выбранный Лайфом курс к Махаварше - один из наиболее оптимальных по соотношению "быстротабезопасность".
Не удержавшись, я одобрительно замурлыкал себе под нос. Сигурдсон был великолепным профессионалом, настоящим мастером своего дела, и уже давно заслужил место первого пилота на тяжелом крейсере или эсминце, либо, на худой конец, капитана корвета. И вот, наконец, две недели назад его официально представили к званию лейтенанта-командора, а за сим, по всей видимости, следовало ожидать и повышения в должности. Я, конечно, искренне радовался за Лайфа, но в то же время мне было грустно с ним расставаться. Все эти семь лет мы прослужили вместе, из нас получилась отличная команда, мы понимали друг друга с полуслова и даже без слов, и я с трудом представлял на месте Сигурдсона кого-то другого. Но, увы, приходилось мириться с неизбежным...
Капитан вражеского крейсера верно оценил ситуацию и через шесть минут, когда расстояние между нами достигло своего минимума в полтора миллиона километров, принялся обстреливать нас из лазерных пушек, а впереди по нашему курсу пустил нам наперерез десяток позитронных ракет и примерно столько же концентрированных сгустков высокотемпературной плазмы.
На лазерный обстрел мы не обращали внимания - на таком расстоянии невозможно было достигнуть достаточной плотности огня, чтобы пробить нашу силовую защиту. Плазменные залпы тоже не сулили никаких неприятностей - сгустки быстро остывали и рассеивались в пространстве. Другое дело, ракеты с самонаводящимися боеголовками - наша скорость была еще недостаточно высокой, чтобы после первого промаха они уже не смогли бы подкорректировать траекторию и вновь устремиться за нами.
Ими-то и занялась Анн-Мари. Даром что ее основной специальностью были системы связи, а не артиллерия, ей понадобилось лишь тринадцать лазерных импульсов, чтобы подбить восемь ракет еще на полпути к нам, а две оставшиеся были сметены меткими выстрелами из плазменных орудий. Между тем вражеский крейсер и сопровождавшие его корветы с шаттлами, сделав свое дело (то есть доказав нам, что они, как могут, охраняют подступы к системе), прекратили преследование и вернулись к патрулированию дром-зоны.
В локальном пространстве Махаварши сложилась весьма парадоксальная ситуация, здорово смахивавшая на какую-то потешную войну. Когда пять с половиной лет назад человеческий флот разблокировал дром-зону и покинул систему, войска дварков и нереев-пятидесятников немедленно взяли под контроль свою "законную" территорию - и тот же час столкнулись с отчаянным сопротивлением нескольких десятков тысяч стариков, часть которых засела в напичканных вооружением Катакомбах и раз за разом совершала партизанские вылазки, устраивая диверсии на наземных военных базах и обстреливая древними, но еще боеспособными ракетами находящиеся на орбите станции и корабли.
Предпринимать какие-либо крутые меры чужаки не решались. По сути дела им вообще не нужна была Махаварша - планета с небогатыми сырьевыми ресурсами и практически уничтоженной в процессе эвакуации промышленностью, а вдобавок занимавшая крайне невыгодное стратегическое положение. Спустя несколько месяцев после начала этой бессмысленной оккупации пятидесятники и дварки рады были бы совсем уйти отсюда, предоставив Махаваршу саму себе. Но поступить так значило признать свою слабость, к тому же тогда габбары не замедлили бы оккупировать планету и жестоко расправиться с оставшимися на ней людьми. А Человеческое Содружество вполне могло расценить это как сговор, что повлекло бы за собой ответные действия не только против габбаров, но и против дварков с пятидесятниками.
В конечном итоге чужаки решили оставить в дром-зоне свой патруль, дабы показать, что они контролируют систему, а на случай вторжения габбаров или их союзников, в локальное пространство ныне принадлежащей пятидесятникам планеты Суоми, соединенной с Махаваршей исследованным каналом второго рода, были стянуты дополнительные силы, готовые при необходимости совершить быстрый переход и вступить в бой с противником. При любом исходе сражения это должно было убедить людей в отсутствии какого либо сговора с габбарами и предотвратить возможные акты возмездия.
Впрочем, пока что габбары не предпринимали ни малейших попыток завладеть Махаваршей. Они-то, можно не сомневаться, готовы были пожертвовать и десятью собственными планетами ради уничтожения одной человеческой - ведь их было почти триллион против сорока с небольшим миллиардов людей. Но в данном случае овчинка выделки явно не стоила, поскольку населявшие Махаваршу старики и так были обречены на скорую смерть - просто по причине своего преклонного возраста. За последние пять лет их численность уменьшилась более чем в два раза. Сейчас это был мир смерти, мир бесконечных похоронных процессий, и ни в одном из его заброшенных родильных домов не раздавалось криков новорожденных младенцев...
Выждав еще пару минут и убедившись, что чужаки прекратили преследование, Анн-Мари сняла с головы ментошлем и непринужденным жестом убрала со своего лба русую прядь.
- Задание выполнено, командир. Путь впереди чист.
- Выполнение удовлетворительное, оператор, - официально ответил я.
В отличие от школ и университетов, в армии и флоте это была высшая оценка действий, и бортовой компьютер автоматически зафиксировал ее в судовом журнале. Хотя для послужного списка Анн-Мари это не имело особого значения - она работала в галлийской контрразведке, а этот полет засчитывался ей просто как внеочередной отпуск по причинам личного характера. То же самое относилось и к Арчибальду Ортеге, занимавшему должность главного инженера эскадры в составе элитного Отдела специальных операций. В принципе, и он и Анн-Мари должны были лететь с нами как обычные пассажиры, но по такому случаю командование сделало исключение и позволило им временно войти в состав экипажа "Зари Свободы".
Подобное исключение было сделано и для сидевшей в кресле наблюдателя молодой девятнадцатилетней девушки с пышной копной белокурых волос. В четких, правильных чертах ее красивого, хоть и излишне строгого лица с трудом можно было узнать ту девчушку, которую семь лет назад я повстречал в аэропорту Нью-Калькутты и которая перевернула всю мою дальнейшую жизнь. Кто знает, как бы сложилась моя судьба, если бы не эта встреча с Рашелью. Скорее всего, я так и этак управлял бы сейчас космическим кораблем - пилот я, смею полагать, не самый плохой, а кое кто утверждает, что один из лучших во всем земном флоте. Но Рашель не только распахнула передо мной дверь в безграничную Вселенную; кроме того, она подарила мне свою дочернюю любовь и привязанность - и этот подарок был для меня не менее ценным, чем первый.
В этом году Рашель закончила школу и, вопреки всем возражениям матери, избрала себе военную карьеру. Уже через три дня она должна была приступить к занятиям в недавно возрожденной военно-космической академии Аннаполиса, но в свете последних событий ей пришлось изменить свои планы. Начальник академии вошел в ее положение (правда, для этого понадобился личный звонок федерального министра обороны) и дал Рашели недельную увольнительную, с тем чтобы она, цитирую, "исполнила свой долг чести". Ситуация действительно была исключительной.
Также на борту корабля, в качестве временных членов экипажа, находились Мелисса Гарибальди, прервавшая по такому случаю работу над своим очередным фильмом, и Рита Агаттияр - начальник медсанчасти той самой эскадры, главным инженером которой был ее муж Арчибальд Ортега. Вообще-то нас нельзя было назвать дружной командой; за прошедшие семь лет мы, хоть и поддерживали друг с другом контакты, ни разу не собирались все вместе по причине некоторых межличностных трений - Арчибальд по-прежнему ревновал ко мне Риту, сама Рита до сих пор не простила мне, что я пренебрег ею ради Рашели, Анн-Мари имела большой зуб на Ортегу за то, что он бросил ее, как только мы с Ритой расстались, а Мелисса так и не оправдала надежд, которые питал на ее счет Лайф Сигурдсон. Однако сложившиеся обстоятельства оказались выше всех наших мелких и крупных обид, и теперь мы снова летели на одном корабле - на том самом крейсере "Заря Свободы", на котором в свое время сражались за освобождение Солнечной системы.
Вот только не было с нами ни профессора Агаттияра, отца Риты, ни Раджива Шанкара - известного ученого, пламенного борца за свободу человечества, активного деятеля подполья на Махаварше, а в последние годы - бессменного главы правительства Мира Барнарда. Агаттияр и Шанкар отсутствовали по разным причинам, и особенно уважительной была причина отсутствия последнего. Хотя, в некотором смысле, он был здесь, с нами, но тем не менее...
Словно прочитав мои грустные мысли, Рашель повернула ко мне голову и ободряюще улыбнулась. Ее большие серые глаза как будто говорили мне: "Жизнь продолжается, папа. Несмотря ни на что".
Я слегка улыбнулся ей в ответ и вновь перевел взгляд на обзорную стену рубки управления, где ярко сиял маленький диск Агни. Вокруг него обращалась еще невидимая нам планета Махаварша, к которой мы уверенно держали курс. Брошенная планета, умирающая планета... Но все равно Рашель была права - жизнь продолжалась.
2
В окрестностях любой населенной планеты весь радиоэфир, от длинных волн до ультракоротких, буквально битком забит модулированными электромагнитными сигналами искусственного происхождения - это непременный атрибут всякой мало-мальски развитой технологической цивилизации. Эфир вблизи Махаварши тоже не пустовал, однако плотность радиосигналов была невысокой и просто не шла ни в какое сравнение с той какофонией, что творилась в районе Земли, Терры-Галлии или Мира Барнарда. Оно, впрочем, и понятно: ведь на каждой из упомянутых планет проживало неизмеримо больше людей, чем оставалось сейчас на Махаварше.
Среди трех десятков обращавшихся вокруг планеты и еще функционировавших спутников связи имелось несколько автоматических станций слежения. Они запеленговали нас еще на расстоянии трех миллионов километров, и вскоре вслед за тем к нам пришел формальный запрос, кто мы и с какой целью прибыли. Я приказал Анн-Мари отправить такой же формальный ответ, после чего мы получили короткую радиограмму: ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС, "ЗАРЯ СВОБОДЫ"! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА МАХАВАРШУ! - и на этом связь прекратилась. Устанавливать с нами аудиовизуальный контакт никто не пытался.
Ни я, ни Сигурдсон, ни Анн-Мари не выказали по этому поводу ни малейшего признака тревоги или удивления. А вот Рашель была явно обеспокоена:
- Почему они с нами не связываются? Может, у них что-то случилось?
Я покачал головой:
- Не волнуйся, у них все в порядке. Просто им не терпится поговорить с нами. Так не терпится, что двадцатисекундные паузы в беседе будут для них настоящей пыткой. Потому-то они ждут, когда мы приблизимся. Они предпочитают выждать еще минут тридцать, чтобы потом вести нормальный человеческий разговор.
Рашель молча кивнула, слегка прикусив губу от досады. Очевидно, в мыслях она ругала себя за несообразительность. Хотя зря - дело здесь вовсе не в сообразительности, а в обычном повседневном опыте. Когда она закончит учебу и станет служить во флоте, то очень скоро убедится, как сильно раздражают задержки в связи, порожденные огромными расстояниями.
Корабль тормозил с максимальным ускорением, стремительно приближаясь к Махаварше. Прогноз, выдаваемый компьютером на тактический дисплей, свидетельствовал о том, что через тридцать восемь с половиной минут мы, совершив четверть витка вокруг планеты, со скоростью чуть меньше первой космической войдем в плотные слои атмосферы над западным побережьем материка и устремимся прямиком к городу Паталипутре, где сейчас проживало свыше восьмидесяти процентов всего населения Махаварши.
Про себя я вновь зааплодировал Сигурдсону. Неискушенным людям кажется, что управлять кораблем проще простого - ведь все расчеты производит компьютер, а пилоту приходится лишь выбирать между предложенными ему вариантами курса. Но как раз в этом выборе и заключается вся суть пилотского мастерства. Одно дело открытый космос - там действительно достаточно лишь задать направление движения и график набора скорости либо торможения, а потом можно бить баклуши, следя лишь за тем, чтобы не произошло какого-нибудь сбоя в работе бортовых систем; предыдущие семнадцать часов полета от дром-зоны до Махаварши именно так мы и провели. Но совсем другая ситуация складывается, когда космос перестает быть пустым - вблизи планет, астероидов или в районе скопления других кораблей (особенно если часть их принадлежит противнику). Тут в действие вступает так называемая задача многих тел - и в чисто физическом ее аспекте, и в тактическом. Число предлагаемых компьютером вариантов маневрирования существенно увеличивается, подчас на целый порядок, а поскольку он (в смысле компьютер) всего лишь безмозглая биоэлектронная машина, лишенная свободы воли, интуиции и воображения, то в данных обстоятельствах роль пилота резко возрастает и становится определяющей.
В принципе, компьютер способен и сам совершить все необходимые действия - как то: вывести корабль на орбиту, посадить его на планету, благополучно миновать метеоритный пояс или убежать от противника, - однако проделывает это с гораздо меньшей эффективностью, чем под руководством человека-пилота. Разумеется - под умелым руководством. И поэтому совсем не удивительно, что Рашель зачислили в военнокосмическую академию без всяких вступительных экзаменов - лишь на основании ее школьных тестов и данных медосмотра. А свою профессиональную пригодность она доказала еще в неполные двенадцать лет, когда, оказавшись единственным уцелевшим человеком на "Заре Свободы", взяла на себя управление кораблем и сумела выполнить возложенное на погибший экипаж задание. Рассказывая о своих тогдашних приключениях, Рашель явно скромничала, утверждая, что во всем полагалась на компьютерные расчеты и заранее подготовленную программу автопилота для челнока. Как свидетельствовали бортовые записи, раз за разом ей все-таки приходилось делать выбор между предложенными вариантами, и последующий анализ подтвердил, что все ее решения были тактически верные и наиболее оптимальные при тех обстоятельствах.
Когда мы приблизились к планете на расстояние ста тысяч километров, Анн-Мари доложила:
- Нас вызывают на связь, командир.
- Установить связь, - тотчас распорядился я. - Изображение на мой терминал.
Спустя пару секунд включился монитор внешней связи, и на экране возникло смуглое лицо мужчины лет шестидесяти пяти, безусого и безбородого, с коротко остриженными черными как смоль волосами, в которых, как прежде, не проглядывалось ни малейшего намека на седину.
Увидев меня, мужчина улыбнулся:
- Здравствуйте, капитан Матусевич. Махаварша приветствует вас.
Чисто автоматически я козырнул.
- Здравствуйте, сэр. - С моих губ едва не сорвалось "ваше величество", однако в последний момент я заменил его на простое "сэр", вспомнив, что мой собеседник не любит всяких помпезных обращений.
Падма XIV, носивший титул императора Махаварши, в свое время был номинальным главой государства, насчитывавшего свыше пяти миллиардов граждан, и не имел практически никаких властных полномочий. В последние же годы ситуация коренным образом изменилась, и теперь дефакто он стал абсолютным монархом для сорока тысяч своих подданных, каждый из которых был как минимум лет на пятнадцать старше него.
Правда, на планете присутствовало еще порядка двух сотен молодых добровольцев, главным образом медицинских работников, ухаживавших за стариками. В основном они были гражданами Земли или Мира Барнарда, и Падма считал их не своими подданными, а просто подчиненными - сотрудниками огромного дома престарелых, в который ныне превратилась Махаварша.
А ведь совсем недавно, всего лишь семь лет назад, наша планета занимала второе место по численности населения среди всех тридцати восьми человеческих миров. Однако крайне уязвимое расположение Махаварши вблизи центра Галактики, в области плотного скопления звезд, не позволяло надежно защитить ее от чужаков посредством блокировки дром-зоны. Вражеские армады могли атаковать планету, совершив перелет от одной из соседних систем, находящихся в радиусе нескольких световых месяцев, а человечество, хоть и превосходило Иных в научно-техническом отношении, было слишком малочисленным и обладало ограниченными ресурсами для ведения "открытой" войны. Поэтому было решено эвакуировать все население Махаварши на другие планеты, в том числе и на Землю, уже полностью очищенной от габбаров и готовой принять своих исконных жителей, своих родных детей - людей.
В возрождении Земли приняли участие все освобожденные человеческие миры, и Махаварше, в силу естественных причин, досталась наибольшая квота - миллиард сто миллионов человек. Согласно первоначальному плану, остальные четыре миллиарда должны были расселиться по семи другим планетам, влившись в тамошнее общество, однако они (и это "они" в равной степени касалось как самих махаваршцев, так и жителей упомянутых планет) не были в восторге от подобной перспективы. Сто лет назад человечество уже пережило одно "великое переселение народов", когда Иные насильственно переправляли всех уцелевших в войне людей на отведенные под резервации планеты, и последствия возникших в связи с этим социальных, культурных и межэтнических проблем до сих пор давали о себе знать, причем подчас довольно остро.
Саму Махаваршу эти неприятности обошли стороной, поскольку ко времени капитуляции планета и без того была густо заселена, удельная часть суши на ней составляла менее десяти процентов от общей площади поверхности, и она просто физически не могла принять слишком много вынужденных переселенцев. А те несколько десятков миллионов человек, которых чужаки все же доставили на Махаваршу (в числе коих были мои предки по мужской линии), очень быстро и практически безболезненно ассимилировали - главным образом, в либеральное и довольно космополитическое общество Полуденных островов. Когда было объявлено об эвакуации всего населения планеты, мои земляки-островитяне, в отличие от жителей материка, относительно спокойно восприняли это известие и в большинстве своем охотно...