Жанр: Электронное издание
46_259
...но считаться
с фактами бесконечно разнообразными, часто принадлежащими
к самым далеким одна от другой областям, отыскивать единство
организационных приемов там, где оно маскируется край-
ним различием элементов, к которым они применяются. Приходится
преодолевать и силу привычки, побуждающей нас
сближать познавательно лишь вещи, сходные по самому своему
материалу, по непосредственным ощущениям, которые мы получ
аем от них; и глубоко укоренившиеся предрассудки специ
ализации, для которой сопоставление и сравнение разнородного
представляются либо логическим скачком, либо бесплодной
игрой воображения.
К счастью, как мы видели, существует наука, притом наиболее
строгая и точная изо всех, которая с очевидностью
своим примером доказывает, что нет никаких границ для теоретического
сравнения данных опыта, что нет такой разнородности,
при которой оно становилось бы невозможным или нелепым.
Это математика. Она берет все и всякие явления
как величины и подчиняет их одним и тем же формулам.
Если в алгебраическую схему, например в уравнение, входят
величины 2, 5, 10, х, а, в и т.д., то они могут одинаково обозн
ачать число человеческих индивидуумов, или звездных миров,
или атомов, или секунд времени, или единиц длины, или
единиц веса, или колебаний эфира, или образов сознания,-
каких угодно элементов, поддающихся численной группировке.
И каковы бы ни были выбранные нами элементы, закономерность
их чисел остается одна и та же. Математика отвлекается
от всего конкретного характера элементов, скрытых под ее
схемами. Она делает это при помощи безразличных символов,
вроде числовых или буквенных знаков.
Так должна поступать и тектология. Ее обобщения должны
отвлекаться от конкретности элементов, организационную связь
которых выражают; должны скрывать эту конкретность под
безразличными символами.
Надо при этом помнить, что если объектом математики
служат нейтральные комплексы, то само математическое
мышление - процесс организационный, и потому его методы
подлежат ведению общей тектологии наряду с методами всех
других наук, равно как и всякой практики. Сама тектология -
единственная наука, которая должна не только непосредственно
вырабатывать свои методы, но также исследовать и
объяснять их; поэтому она и представляет завершение цикла
наук.
Выработать подходящую символику - одна из первых и,
может быть, самых трудных задач в деле создания тектологии,
одно из основных условий успеха: об этом позволяет наглядно
судить история математики. Но в тектологии дело еще
труднее, потому что она берет явления в большей полноте и
сложности.
Тектология должна изучать различные комплексы с точки
зрения их организованности или дезорганизованности. Так как
это функции, всегда относящиеся к каким-либо активностям
или сопротивлениям, то прежде всего надо по возможности
точно установить, к каким именно они относятся в данном
случае. Затем исследование должно целесообразно разложить
сами комплексы на элементы. Это разложение может делаться
весьма различно. Так, живой организм можно рассматривать
как состоящий из определенных тканей или из клеток; далее -
из тех или иных органических или неорганических соединений,
как белки, жиры, вода, соли и т. д.; или же из тех или иных
химических "элементов" - углерода, азота, кислорода и проч.
Затем, возможны и разные другие способы разложения, например
на "свойства", "чувственные элементы" и т. п. Каждый
раз надо из всех таких способов выбирать тот, который соответствует
поставленной задаче.
Пусть мы хотим выяснить, насколько данное живое тело
организовано в смысле непосредственного сопротивления внешним
механическим воздействиям. Нам тогда незачем разлагать
это тело на химические элементы, или даже на биологические
клетки: достаточно считаться с его тканями как физическими
комплексами, с их формой, твердостью, эластичностью и т. д.
Если же дело идет о так называемой "физической силе" организм
а, т. е. о том, насколько организованы его активности для
выполнения внешней механической работы, то здесь элементами
явятся не только физические свойства разных тканей -
мускулов, сухожилий, костей, связок, но также и химические,
например изменения сократительного вещества в мускулах,
функциональные изменения нервной ткани и проч.
Пока мы таким образом выясняем конкретные соотношения
между планомерно выделенными элементами, наше исследование
формально не будет еще выходить из пределов какой-либо
частной науки; для наших обоих примеров это окажется физиология.
Но мы внесем уже в ее методы тектологическое поним
ание, будем сознательно искать условия и способы организации
данных элементов в отношении к данным активностям или
сопротивлениям. Чтобы перейти в область собственно тектологии,
надо отвлечься от конкретно-физиологического характера
элементов, заменить их безразличными символами и выразить
связь их абстрактной схемой. Эту схему мы будем сравнивать
с другими аналогично полученными схемами и этим путем выр
абатывать тектологические обобщения, дающие понятие о форм
ах и типах организации: индуктивный путь исследования.
Индукция представляет три основные формы: обобщающеопис
ательную, статистическую и абстрактно-аналитическую.
Все они применимы, конечно, и к явлениям организациидезорг
анизации.
Что касается обобщающих описаний, то можно заранее заметить,
что они в организационной науке должны отличаться
своим тяготением к "отвлеченности" в гораздо большей мере,
чем обобщения специальных наук. Описание организационных
фактов, чтобы охватить отношения всевозможных элементов,
должно, как мы уже отмечали, отвлечься от всяких элементов;
описание же, выполняемое специальными науками, всегда
,'i А. 'V 1и)1-д1чп"1:. i:n i 1^9
имеет в виду те или иные определенные элементы и не может
от них отвлечься. Например, даже самая широкая из этих
наук - физикохимия - исследует соотношения "тел" или
"физических вещей"; ее описания всегда характеризуют эти
"тела" или "вещи", их связи и комбинации; но они совершенно
не касаются, например, представлений в человеческой психике
или идей в человеческом обществе с их связями и комбинациями.
Тектология же ставит постоянно своей задачей перейти
эти рамки; и обобщение только тогда оформлено в ее смысле,
когда оно в равной мере выражает связи или комбинации
как тел, так и представлений, идей и проч. Перед тектологией,
как перед математикой, ее раньше развившейся частью, все
явления равны, все элементы безразличны. Те немногие обобщения
опыта, из которых исходит математика, универсально
общи, но и максимально отвлеченны. Тектология организованных
и дезорганизованных комплексов должна будет выработ
ать, конечно, гораздо больше обобщений, чем "тектология
нейтральных сочетаний", т. е. математика, но такого же типа.
Путь к их выработке наиболее длинный и сложный, неизбежно
представляющий ряд этапов, на которых обобщение связыв
ается еще с теми или иными элементами, как и в специальных
науках; разница та, что заранее поставлена цель устранить
это ограничение, найти такую формулировку, которая подходил
а бы и ко всяким другим элементам.
Статистический метод включает, как известно, количественный
учет фактов и подсчет их повторяемости. Количественный
учет явно подразумевается в самом определении
"организованности" и "дезорганизации": только тогда, когда
он произведен хотя бы приблизительно, можно сказать, действительно
ли целое практически больше или меньше в определенном
отношении, чем простая сумма его частей, и насколько.
Подсчет же того, насколько часто повторяются те или иные
сочетания, здесь должен играть роль, надо полагать, главным
образом на низших стадиях исследования, пока оно еще не
вышло из пределов группы частных, конкретных фактов.
Было бы странно и едва ли целесообразно подсчитывать
частоту, например, централистической формы организации в
строении неорганических систем, живых существ и психических
комплексов, социальных, идейных группировок и т. п.
Впрочем, приблизительные оценки - в смысле особенной
частоты или редкости тех или иных комбинаций - могут и
тут иметь свое значение.
Высшие ступени исследования достигаются методом абстр
актно-аналитическим. Он устанавливает основные законы
явлений, выражающие их постоянные тенденции. Средством
для этого служит "абстрагирование", т. е. отвлечение, удаление
осложняющих моментов; оно обнаруживает в чистом виде ос"М
нову данных явлений, т. е. именно ту постоянную тенденцию,
которая скрыта под их видимой сложностью. Абстрагирование
выполняется иногда реально, как это бывает в точных "эксперимент
ах" естественных наук; иногда же только идеально, т. е.
мысленно, чем в огромном большинстве случаев вынуждены
ограничиваться науки социальные. Например, когда физики
исследовали превращение механического движения в теплоту,
они старались с помощью специальных аппаратов устранить
всякие потери получающейся теплоты за пределы точного
контроля и всяческий ее случайный приток извне; или, что
равносильно тому же, они стремились установить полное
равновесие таких потерь и такого притока. Этим способом они
воспроизводили явление "в чистом виде", т. е. реально упрощ
али его, освобождая от усложняющих моментов, делали
доступной наблюдению его основу - в научном, а не метафизическом
смысле, разумеется,- и находили ее закономерность:
определенное количество механического движения переходит в
определенное, строго пропорциональное ему количество теплоты.
Точно так же химики, отыскивая законы соединений между
веществами, стараются получить исследуемые вещества в чистом
виде, на деле "отвлекая" от них всякие примеси путем
разных процессов разложения или "анализа", а затем, вызывая
реакции между этими "абстрагированными" веществами, систем
атически устраняют или нейтрализуют все побочные, затемняющие
основу явления, моменты, например уход образующихся
газообразных продуктов из поля наблюдения и т. п. На
примере химии особенно ясно, почему абстрактный метод назыв
ается также "аналитическим": сущность его заключается
именно в разложении, в анализе сложных объектов и сложных
условий и в оперировании с упрощенными объектами и упрощенными
условиями как результатами анализа.
Легко видеть, что, например, астрономы находятся в ином
положении, чем физики или химики. Наблюдая запутанные
движения какой-нибудь планеты или кометы на небесном
своде, они лишены возможности реально анализировать это
движение, на деле упрощать его, устранять такие усложняющие
УСЛОВИЯ, как, положим, движение самой Земли с ее обсерваториями,
как пертурбации от притяжения разных других космических
тел, как неравномерное преломление лучей в атмосфере
и т. п. Тем не менее без упрощения, абстрагирования исследои
ать сколько-нибудь точно п здесь нельзя; оно и выполняется,
10 не в реальном эксперименте, а мысленно. Один за другим,
привходящие моменты устраняются в расчетах и вычислениях,
пока не останется основа исследуемого - орбита планеты или
кометы по отношению к центру системы, для нас обычно -
Солнцу. Само начало новейшей астрономии лежит в могучем
усилии абстрагирующей мысли Николая Коперника, который
нашел главный усложняющий момент видимого движения
планет в движении самой Земли и сумел "отвлечь" его, идеально
поместив наблюдателя на Солнце. Это был первый шаг
астрономического абстрагирования; затем уже легче было находить
и устранять анализом другие составляющие наблюд
аемых астрономических фактов.
В общественных науках при колоссальной сложности их
предмета реальный упрощающий эксперимент возможен разве
лишь в исключительных до сих пор случаях. Поэтому и здесь
решающая роль принадлежит мысленной абстракции, образцы
которой дала сначала буржуазная классическая экономия, а
затем - в гораздо более совершенной и обоснованной форме -
исследования К. Маркса '.
В какой форме должна применять абстрактный метод орг
анизационная наука? Ответ дают факты. Дело в том, что хотя
этой науки формально еще не существовало, но организационные
эксперименты уже имеются.
Известны опыты Г. Квинке и особенно О. Бючли над "искусственными
клетками". Они приготовлялись путем составления
коллоидных смесей, по своему физическому, но не химическому
строению подходящих к живой протоплазме: и в них удавалось
воспроизвести главнейшие двигательные реакции одноклеточных
организмов: передвижение посредством выпускаемых
ложноножек, наподобие амеб, захватывание и обволакивание
твердых частиц, копуляция и т. п. К какой области науки
следует отнести эти опыты? К биологии? Но ее предмет -
живые тела, жизненные явления, которых здесь нет. К физике
коллоидных тел? Но весь смысл и цель опытов лежат вне ее зад
ач: дело идет о новом освещении, новом истолковании процессов
жизни. Ясно, что опыты эти принадлежат той науке, задачи
и содержание которой охватывают одновременно то и другое,-
науке об общем строении живого и неживого в природе, об
основах организации всяких форм. Перед нами эксперимент,
в котором от жизненной функции "отвлекается" как раз то, что
мы привыкли считать собственно "жизнью", все специфически
частное в ней, и остается только ее общее строение, основа ее
организации.
Старинный эксперимент Ж. Плато, путем вращения жидкого
шара в уравновешивающей его среде (другой жидкости того
же удельного веса), воспроизводит картину колец Сатурна.
Опять-таки, из какой это научной области? Ни гидромеханика,
ни космогония не могут с полным правом присвоить себе этот
Более элементарные и частью более подробные разъяснения о трех фаз
ах индуктивного метода даны в книгах: Богданов А. А., Степанов И. И. Курс
политической экономии (Т. 1. 2-е изд. Пг.-М., 1918. С. 5--II) и Богданов
А А. Наука об общественном сознании (С. 13- 26).
32
опыт, относящийся к вопросам основной архитектуры мира.
Он по существу и полностью принадлежит организационной
науке.
То же можно сказать об опытах Р. Майера, выяснявшего
возможное равновесие электронов в атоме посредством электром
агнита и плавающих маленьких магнитов или токов, а равно
и гидродинамических моделях К. Бьсркнеса, воспроизводящих
свойства электрических полюсов и токов.
На этих иллюстрациях видна главная особенность применения
абстрактного метода в тектологии. В опытах, например,
О. Бючли или идущих по тому же пути опытах Л. Румблер
а, А. Геррера, С. Ледюка *, О. Леманна ** и других от жизненного
явления реально отвлекается его "биологический" матери
ал; но затем надо еще мысленно отвлечься и от того матери
ала, на котором эксперимент воспроизводится. Реальное
абстрагирование необходимо дополняется мысленным.
Еще чаще, разумеется, тектология вынуждена будет ограничив
аться одним мысленным абстрагированием.
Только абстрактный метод способен дать нам настоящие
и универсальные тектологические законы.
На их основе станет возможна широкая тектологическая
дедукция, которая будет прилагать и комбинировать их для новых
теоретических и практических выводов. Правда, она
может начинаться уже при наличии простых эмпирических
обобщений; но тогда она, как показывает пример других наук,
еще малонадежна. Когда же выяснены общие законы, то дедукцией
дается твердая опора для планомерной организационной
деятельности - практической и теоретической: тогда устраняется
элемент стихийности, случайности, анархичного искания,
делаемых ощупью попыток в труде и в познании. Полный
расцвет тектологии будет выражать сознательное господство
людей как над природой внешней, так и над природой соци
альной. Ибо всякая задача практики и теории сводится к
тектологическому вопросу: о способе наиболее целесообразно
организовать некоторую совокупность элементов - реальных
или идеальных.
Технические задачи в значительной мере уже теперь разреш
аются подобным образом, с помощью точных методов,
хотя и не формулируются еще тектологически, т. е. как задачи
организационные. Но и в научной технике сила специализации,
дробность и ограниченность опыта, взаимная оторванность отдельных
методов, несомненно, мешают достигать наиболее
общих и наиболее совершенных решений; и здесь тектология
должна сыграть свою роль. Что же касается задач социальноэкономических,
политических, художественных, большинства
познавательных, то они находятся еще всецело в стадии стихийной
выработки методов; оттого, между прочим, такое огромное
значение в этих областях имеют личная "талантливость"
и "гениальность", т. е. выходящая из обычного уровня
организационная способность. Тут, очевидно, роль тектологии
должна оказаться особенно велика.
Применяясь на деле, каждая тектологическая дедукция
будет получать экспериментальную проверку, которая в то же
время явится и проверкой законов, послуживших основой дедукции.
Успех тектологических обобщений и выводов зависит
прежде всего от правильного анализа изучаемых комплексов,
от целесообразного их разложения на элементы. Оно должно
быть дано той или иной частной наукой; но на деле это далеко
не всегда окажется уже выполнено ими, потому что они еще не
стоят на тектологической точке зрения, а живут обособленной,
специализированной жизнью. Часто могут понадобиться новые
опыты, приспособленные к новой цели; они будут состоять,
например, в планомерной дезорганизации объектов изучения,
которая выделит самые элементы и раскроет их связь.
Как видим, тектология в своих методах с абстрактным символизмом
математики соединяет экспериментальный характер
естественных наук. При этом, как было выяснено, в самой пост
ановке своих задач, в самом понимании организованности
она должна стоять на социально-исторической точке зрения.
Материал же тектологии охватывает весь мир опыта. Таким обр
азом она и по методам, и по содержанию наука действительно
универсальная.
В настоящее время она только зарождается. Тем не менее
путь для нее настолько подготовлен другими науками и живой
организационной практикой, что уже ее первые выводы могут
и должны найти себе полезное применение в разных областях
труда, познания и общения людей.
C. ОТНОШЕНИЕ ТЕКТОЛОГИИ
К ЧАСТНЫМ НАУКАМ И К ФИЛОСОФИИ
Организационная наука характеризуется прежде всего и больше
всего своей точкой зрения. Отсюда вытекают все особенности
ее задач, ее методов и результатов. Различие с другими
науками в их современном виде выступает уже начиная с самой
постановки вопроса.
Здесь следует установить два существенных момента.
Во-первых, всякий научный вопрос возможно ставить и
решать с организационной точки зрения, чего специальные
науки либо не делают, либо делают несистематически, полусозн
ательно и лишь в виде исключения.
Во-вторых, организационная точка зрения вынуждает ставить
и новые научные вопросы, каких не способны наметить и
определить, а тем более решить нынешние специальные науки.
Всего ближе организационная . - жа зрения, казалось бы,
должна быть наукам биологическим и общественным, которые
трактуют об организмах и организациях. Однако она там имеется
в далеко не осознанном виде, применяется не целостно и не
планомерно. Поэтому во многих случаях достаточно ее решительного
и ясного применения к той или иной задаче, чтобы сразу
получилось новое освещение всех раньше известных фактов,
а затем и новые выводы, иногда глубоко отличающиеся от
прежних решений.
Так, например, весь огромный вопрос об идеологиях, т. е. о
формах речи, мышления, права, морали и проч., вопрос, охватыв
ающий обширную область социальных наук, обычно рассм
атривался вне представления о социальной организации как
целом, части которого связаны необходимой жизненной связью.
Марксизм впервые определенно выяснил эту связь, но не полностью,
а лишь частично, одну ее сторону - зависимость
идеологии от отношений производства как форм вторичных или
производных от форм основных. Он оставил без выяснения
объективную роль идеологии в обществе, ее необходимую соци-
альную функцию: в организованной системе каждая часть или
сторона дополняет собой другие части или стороны и в этом
смысле нужна для них как орган целого, имеющий особое назн
ачение. В отдельных случаях марксизм подходил к такой
задаче, устанавливая, что та или иная идеология служит интерес
ам того или иного класса, закрепляет условия его господства
или является его оружием в борьбе против других классов. Но
он не ставил вопроса в общей форме и для многих важных случ
аев брал без критики старые, донаучные формулировки,
например искусство считал простым украшением жизни, науки
математические и естественные - внеклассовыми, высшие
научные истины - чистыми, не зависящими от общественных
отношений *. Организационная точка зрения сразу изменила
эти понятия, устранила их пестроту и неопределенность, ука
зала действительное и необходимое место идеологии в жизни
общества. Это организующие формы для всей практики обществ
а, или, что то же, ее организационные орудия. Они
действительно определяются в своем развитии условиями и
отношениями производства, но не только как их надстройки,
а именно так, как формы, организующие некоторое содержание,
определяются этим содержанием, приспособляются к нему. Вся
идеологическая сторона жизни представляется в новом свете,
и целый ряд ее загадок разъясняется сравнительно легко^.
^Систематический обзор идеологий и их развития с этой точки зрения дан
в моей работе "Наука об общественном сознании". Обзор развития материалистических
и позитивных философских учений приводится в моей книге "философия
живого опыта" (Спб.: Изд-во М. Семенова, 1913). О классовом искусстве
и классовой науке в моих книгах: "Искусство и рабочий класс" (М.: Пролет.
культура, 1918) и "Социализм Науки".
Частная иллюстрация из этой же области - вопрос о происхождении
анимизма, т. е. дробления человека и других живых
существ, а первоначально и всех вообще объектов природы
на "душу" и "тело". Прежние теории анимизма * даже не кас
ались того факта, что связь "души" и "тела" имеет вполне
ясный социально-организационный характер, именно соответствует
той форме сотрудничества, которую я назвал "авторитарной"
: отношение активно-властного элемента и пассивно-подчиненного,
руководящего и исполнительского. Между тем как
только вводится в исследование эта сторона дела, сам собою
намечается новый путь к решению задачи. Анимизм оказывается
перенесенной в мышление организационной формой трудового
бытия людей. При этом является возможность до конца
объяснить и все исторические судьбы анимизма: почему его не
было, как это теперь признается, в самых первых фазах жизни
человечества, до развития авторитарного сотрудничества, почему
он усиливается в одни эпохи истории и ослабевает в
другие - вслед за ростом или упадком этой социальной формы
и т. д. '
В политической экономии многие важные вопросы решаются
неверно или остаются нерешенными благодаря неспособности
специалистов стать на организационную точку зрения.
Яркий пример - теории, касающиеся законов обмена. Господствующ
ая в старой официальной науке школа "предельной
полезности" исходит из принципов, которые можно назвать
прямо-таки "антиорганизационными": она берет за основу
субъективное отношение отдельного человека к его личным
потребностям, индивидуальную психику с ее колеблющимися
оценками полезных вещей. Между тем обмен товаров есть выражение
организационной связи между людьми в обществе как
системе производства; и деятельность отдельной психики с ее
субъективными оценками сводится к тому, чтобы приспособлять
данное лицо с его хозяйством к объективным, от него не зависящим
условиям социальной организации. Никакие субъективные
оценки не могут изменить для индивидуума даже той цены
товара, которую он находит в данный момент на рынке, а тем
более технических условий производства этого товара, являющихся
наиболее постоянным моментом в образовании цен.
Теория трудовой стоимости, напротив, исходит из понятия об
общественной организации производства и в этом смысле стоит
на организационной точке зрения. Но и она до сих пор проводил
а ее не вполне законченно; между тем полное и формальное
доказательство ее правильности достигается только при даль^Эт
а теория анимизма была впервые намечена мною во 2-м издании
"Краткого курса экономической науки" (1899 г.) и затем развита в целом ряде
других работ (особенно в "Науке об общественном сознании"). Против нее
до сих пор не выдвигалось возражений, на которых стоило бы остановиться.
нейших шагах на этом пути. Оно состоит в исследовании того,
при каких условиях взаимного обмена отдельные капиталистические
предприятия способны поддерживать и развивать свою
долю работы в общей системе производства. Оказывается, что
именно при обмене на основе трудовой нормы, со строго определенными
и косвенно от нее же зависящими отклонениями '.
На деле всего полнее организационная точка зрения проводил
ась до сих пор именно в науках, которые не употребляют
самого термина "организация" - в физико-химических. Она
только иначе там обозначается - именно как "механическая"
точка зрения. Она исследует всякую систему со стороны как
отношений внутри ее - между всеми ее частями, так и отношений
между нею как целым и ее средой, т. е. всеми внешними
системами. Как уже выяснилось, "механизмами" называются
сначала те организованные системы, которые планомерно
устраиваются самими людьми, а затем все те системы, строение
которых удалось познать и сделать понятным в такой же мере,
как познается и понято строение этих технически создаваемых
систем.
Однако и в науках физико-химических вполне осознанное и
потому до конца последовательное применение организационной
идеи может дать новые постановки вопросов. Так, например,
в современной физике огромный интерес вызывают споры о
"принципе относительности", а его формулировка и исследование
всецело основываются на соотношениях между наблюдателями,
улавливающими те или иные события, и на условиях
сигнализации, позволяющих согласовать их наблюдения. Ясно,
что здесь расширяется в организационном смысле понятие
физической среды, в него вносятся элементы,
...Закладка в соц.сетях
