Жанр: Электронное издание
46_259
...одстве деятельность рабочего есть управление
и контроль над "железным рабом" - машиною - путем физического
воздействия на нее. Элементы рабочей силы здесь и те,
которые прежде требовались только для организаторской функ
цпи.- техническая сознательность, соображение, инициатива
при нарушении нормального хода дела; и те, которые характеризов
али исполнительскую функцию,--ловкость, быстрота,
умелость движений. Это совмещение типов весьма слабо выражено
в самом начале развития машинной техники, когда рабочий
является живым придатком машины, механической сноровкою
своих рук восполняющим ее грубые, несложные движения.
Совмещение типов выступает резче и определеннее по мере
того, как машина совершенствуется, усложняется, приближ
аясь все более к типу "автоматического", самодействующего
механизмы, при котором сущность работы - живой контроль,
инициативное вмешательство, постоянно активное внимание.
Совмещение завершится вполне тогда, когда выработается еще
более высокая форма машин - саморегулирующиеся механизмы.
Это, конечно, дело будущего; но и теперь объединяющая
тенденция выступает достаточно резко, чтоб парализовать в мышлении
работника влияние прежнего разрыва "умственного" и
"физического" труда.
Преодолевается также шаг за шагом и другое разъединение
работников - их техническая специализация. "Психологическое
содержание различных трудовых процессов становится все
более однородным: специализация переносится на машину,
на рабочий инструмент; а что касается различий в опыте и в
переживаниях самих работников, имеющих дело с разными
машинами, то эти различия нес более уменьшаются, а при
высшей технике делаются практически ничтожны по сравнению
с той суммой сходного опыта, одинаковых переживаний.
которые входят в содержание труда,- наблюдения, контроля.
управления машиною. Специализация при этом, собственно, не
уничтожается,- отрасли производства фактически не смешив
аются между собою, каждая имеет свою технику,- а именно
преодолевается, теряет свои вредные стороны, перестает быть
сетью перегородок между людьми, перестает суживать их кругозор
и ограничивать их общение, их взаимное понимание" ',
Что касается возникшей из разделения труда общественной
анархии, конкуренции, борьбы человека против человека.
то и она по мере развития рабочего класса утрачивает свое
разъединяющее влияние на него, потому что в его среде она на
деле устраняется. Товарищеская связь в работе, общность интересов
по отношению к капиталу порождают сплочение пролет
ариата в различные классовые организации, которые шаг за
шагом, с колебаниями, но неизбежно ведут его к объединению
в мировой коллектив.
Рабочий класс осуществляет дело организации вещей в своем
труде, организации своих коллективно-человеческих сил в своей
социальной борьбе. Опыт той и другой области ему приходится
связывать в свою особую идеологию - организацию идей.
Кол.чектнвпгтичсгкий гтрой
\-- М.: Коммунист, 193^.
Богданов А. А.. Степанов И.
тическоп экономии. Т. II. Вып. -1.
Таким образом сама жизнь делает его организатором универс
ального типа, а всеорганизационную точку зрения - естественной
и даже необходимой для него тенденцией.
Это сказывается и в том, как легко освобождается рабочий-
специалист от цеховых предрассудков профессии, и в том, как
жадно стремятся передовые пролетарии к знанию энциклопедическому,
а не узкоспециальному, и в том, как охотно они усваив
ают во всех областях наиболее монистические идеи и теории.
Но это не значит, чтобы новая точка зрения, выступая в массе
частных проявлений, могла во всем ее гигантском захвате легко
и быстро осознаться, оформиться до конца. Сам индустриальный
пролетариат лишь постепенно складывается в новый
социальный тип, перевоспитываясь силой жизненных отношений,
в которые попал сравнительно недавно. Идеология - вообще
самая консервативная сторона социальной природы; выработк
а нового быта, нового миропонимания, новой культуры -
наиболее трудное дело в жизни класса.
Великий социальный кризис последних лет должен явиться
самым мощным толчком к осознанию и оформлению всеорганиз
ационной точки зрения. Обе части кризиса - мировая война и
вышедшая из нее мировая революция - различными путями
ведут рабочий класс в этом направлении.
Мировая война сама по себе явилась величайшей организ
ационной школой, вызвала беспримерное напряжение организ
ационных способностей всякой личности, всякого коллектив
а, прямо или косвенно в ней участвовавшего, дала им невид
анный по богатству организационный опыт. Этот опыт отлич
ается и исключительно строгой постановкой задачи, которую
приходится решать во что бы то ни стало или погибать, и
всесторонностью задачи '. Единство организационной точки
зрения навязывается с величайшей силой и вызывает острую
потребность в единстве организационных методов.
Война была первой фазой великого организационного кризис
а: она вызвала вторую фазу - революцию. Рабочий класс
революция не только заставила спешно и напряженно организов
ать свои силы - она поставила его в небывалое положение:
по крайней мере в некоторых странах она принудила его взять
в свои руки организацию общественной жизни в ее целом. Это
положение, безразлично - временное оно или окончательное,
изменило для рабочего класса масштаб организационной зад
ачи из ограниченного в универсальный. Чем резче противоречие
между характером задачи и неоформленностью организационного
опыта, его навыков и методов у рабочего класса, тем
ярче выступает необходимость оформления всего этого, тем насущнее
потребность во всеобщей организационной науке.
См. предисловие к 1-му ii:i;i. IT
" Токтологии ".
Так создались все жизненные предпосылки этой науки. Долгим
и трудным путем шло к ней человечество. Она есть наука
общечеловеческая в высшем и самом полном значении этого
слова.
Ее идея исключалась для старых классов дробностью их
бытия, разрозненностью и односторонностью их опыта. Когда
силы истории выдвинули новый класс в новой, объединительной
позиции, тогда для этой идеи настало время воплощения в
жизнь, где она явится предтечей и могучим орудием реальной
организации человечества в единый коллектив.
4. Прообразы тектологии
Тектология должна научно систематизировать в целом организ
ационный опыт человечества. Каждый человек в отдельности,
как мы знаем, обладает некоторой долей этого опыта, не только
в своей специальной отрасли, но также - клочками и обрывк
ами - в очень многих других. Эту долю он так или иначе систем
атизирует, сознательно, а еще больше - бессознательно,
и руководится ею в самых разнообразных случаях жизни. Другими
словами, у каждого человека есть своя, маленькая и
несовершенная, стихийно построенная "тектология". В практике
и в мышлении он оперирует "тектологически", сам того не
подозревая, подобно тому, как обыватель говорит прозой или,
взглянув на часы, устанавливает астрономическую величину.
помимо своего ведома и намерения.
Но и эту обыденную тектологию отнюдь не следует считать
просто индивидуальной. Человек получает из своей социальной
среды, через общение с другими людьми, наибольшую долю своего
опыта, и особенно методов его организации, долю настолько
большую, что его личный вклад по сравнению с этим предст
авляет величину несоизмеримо малую и к тому же величину
зависимую. Таким образом, и в обыденной тектологии сущест
вуют элементы, общие для массы людей, если даже не для всех,
элементы, так сказать, общепринятые. Из них мы часто будем
исходить в своем анализе; теперь же укажем на основной и
важнейший из них. Это - язык, речь.
Речь по существу своему есть процесс организационный, и
притом универсального характера. Посредством нее организуется
всякая практика людей в их сотрудничестве: при помощи
слова устанавливаются общие цели и общие средства, определяются
место и функция каждого сотрудника, намечается последов
ательность действий и т. д. Но посредством речи организуется
и все познание, все мышление людей: при помощи слов опыт
передается между людьми, собирается, концентрируется; его
"логическая" обработка имеет дело с словесными знаками.
Речь - это первичный тектологический метод, выработанный
10
жизнью человечества; она, поэтому, живое доказательство возможности
тектологии.
Возьмем основной факт развития речи: одни и те же корни в
бесчисленных исторически сложившихся вариациях служат
для обозначения различнейших явлений и соотношений. Каким
путем это могло получиться? Ответ филологов известен: вследствие
реальных аналогий между различными явлениями или
соотношениями. Но многие корни разветвляются решительно
по всем областям опыта. Значит, и цепь аналогий охватывает
все эти области. Мы приводили уже примеры таких разветвлений
'.
Не надо, разумеется, смешивать филологию с тектологией;
не надо думать, что язык и теперь может служить руководителем
в исследовании организационных связей. Нет, путь аналогий,
которым он идет, часто извилист и сложен, творчество язык
а стихийно; и то, что очень близко между собой лингвистически,
часто бывает очень далеким с точки зрения тектологии,
также и обратно. Более того, именно со стороны современного
языка - с его специализацией, с его отсутствием общих
терминов часто для вполне однородных соотношений в разных
областях - тектология встретит величайшие технические препятствия.
Но мы должны были указать, что тектологическая
тенденция возникла вместе с речью, т. е. с тех пор, как человек
стал мыслящим существом.
Приближение этой тенденции к научным формам выразилось
в возникновении философии. Философия стремилась связ
ать в одну научно-стройную систему человеческий опыт, разорв
анный силой специализации; но она не сознавала своей зависимости
от практики жизни и потому не понимала, что решение
задачи возможно только на основе объективного преодоления
специализации. Решение было до последнего времени объективно
невозможным; но философия верила в него и старалась най-
ти его. Она думала представить мир как стройно-единую систему
- "об-ьяснить" его посредством какого-нибудь универс
ального принципа. В действительности требовалось превратить
мир опыта в организованное целое, каким он реально не был:
а этого не только философия, но и вообще мышление само по
себе, своими исключительно силами, сделать не может. Это понял
величайший мыслитель XIX в. и философской задаче -
"объяснить" мир - противопоставил реальную задачу - изменить
его *.
Со времен А. Локка, Д. Юма и И. Канта философия стала
превращаться в общую методологию познания, в "гносеологию".
Характер задачи был понят уже правильнее; но объем ее
Боле^ подробно об этом см.: Богданов А.
CO:"HUHIIH. С. о(1 -58, ti'.i- 65.
А. Наука об общссгвгпном
был сужен, в чем опять-таки сказалось влияние специализации.
Вне своей связи с методами живой практики методы познания
не могут быть объяснены и целостно сорганизованы. На этом
пути философия ушла в пустые абстракции и выродилась в
новую схоластику *.
Первая попытка универсальной методологии принадлежит
Гегелю. В своей диалектике он думал найти всеобщий мировой
метод, причем понимал его не как метод организации, а более
неопределенно и абстрактно - как метод "развития". Уже этой
неясностью и отвлеченностью исключался объективный успех
попытки; но помимо того, как метод, взятый из специальной,
идеологической области, из сферы мышления, диалектика и по
существу не была достаточно универсальна. Тем не менее систем
атизация опыта, выполненная Гегелем с помощью диалектики,
превосходила своей грандиозностью все когда-либо сделанное
философией и имела огромное влияние на дальнейший прогресс
организующей мысли. Универсально-эволюционные схемы
Г. Спенсера и особенно материалистическая диалектика были
следующими приближениями к нынешней постановке вопроса.
Эта последняя постановка вопроса отличается, во-первых,
тем, что основана на выяснении его организационной сущности,
во-вторых, тем, что в полной мере универсальна, охватывая
и практические, и теоретические методы, и сознательные человеческие,
и стихийные методы природы. Одни другими освещаются
и поясняются: вне же такой интегральной постановки вопрос
а его решение невозможно, ибо часть, вырванная из целого,
не может быть сделана целым или быть понята помимо целого.
Всеобщую организационную науку мы будем называть "тектологией".
В буквальном переводе с греческого это означает
"учение о строительстве". "Строительство" - наиболее широкий,
наиболее подходящий синоним для современного понятия
"организация".
Глача ч. ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ И МЕТОДЫ
Л. ОРГАНИЗОВАННОСТЬ
И ДЕЗОРГАНИЗОВАННОСТЬ
1. Организованные комплексы
Первые попытки точно определить, что такое организация, привели
к идее целесообразности. Понятие организации относилось
тогда, конечно, только к живым существам, и исходным пунктом
исследования орался отдельный организм. Целесообразное
устройство разных его частей и целесообразная их связь не
только были очевидны, но при дальнейшем исследовании этот
их характер выступал все полнее и глубже, поражал своим
совершенством.
Идея целесообразности заключает в себе идею цели. Организм,
организация имеют свою "цель" и "сообразно" ей устроены.
Но цель предполагает кого-то, кто ее ставит и реализует,
существо сознательно-активное, устроителя, организатора. Кто
же именно поставил организму человека, животного, растения
те цели, которые достигаются в его жизненных функциях? Кто
устроил органы и ткани сообразно этим функциям? Эта вполне
естественная для обыденного мышления постановка вопроса
немедленно лишала исследование всякой научности, направлял
а усилия мысли в области метафизики и религии, приводила
к принятию личного творца, бога. И до сих пор жрецы всех религий,
христианских и нехристианских, в основу "апологетики",
т е. теоретической защиты религий, кладут "целесообразность"
устройства живых существ.
С развитием науки, однако, выяснилось, что те соотношения,
которые выражаются словом "целесообразность", могут возник
ать и развиваться вполне естественным путем, при отсутствии
всякого "субъекта", сознательно ставящего цели,-- что в природе
существует объективная целесообразность. Она - результат
мировой борьбы организационных форм, в которой формы
"целесообразные" или "менее целесообразные" разрушаются и
исчезают, "более целесообразные" сохраняются: процесс естественного
подбора. И само понятие целесообразности оказывается
при этом в сущ^сти только аналогией или, вернее, метафорой,
способной вводить в заблуждение. Ясно, что оно не годится
для научного определения организованности.
Попытки формально определит).- организоканность как гармонию,
или соответствие частей между собой и с целым, также
не решают вопроса: :)то просто замена слова "организованность"
его синонимами. Надо именно выяснить, в чем заключ
а.ется это соответствие, .или гармония, а иначе нет пользы
ставить одно обозначение на место другого.
Биологи уже давно характеризовали организм как "целое,
которое больше суммы своих частей". Хотя, употребляя эту
формулу, они сами вряд ли смотрели на нее как на точное
определение, особенно ввиду ее внешней парадоксальности; но
в ней есть черты, заслуживающие особого внимания. Она не
включает фетиша — ставящего цели .субъекта, и не сводится к
тавтологии - к повторению того же другими словами. А ее кажущееся
или действительное противоречие с формальной логикой
само по себе еще ничего не решает: ограниченность
значений формальной логики вполне установлена научнофилософской
мыслью.
Что, собственно, подразумевалось под словами "организм
есть целое, которое больше суммы своих частей"? В каком
смысле или отношении он больше этой суммы? Дело идет, очевидно,
об его жизнеспособности, об его силе в борьбе с окружающей
средой. В разъединенном состоянии части сколько-нибудь
сложного организма обладают жизнеспособностью либо бесконечно
малой, либо настолько пониженной, что сумма ее величин,
если бы ее удалось численно выразить, была бы, конечно,
гораздо меньше величины, соответствующей живому целому:
тело, лишенное руки, и рука, от него отрезанная,- достаточный
пример. Но исследовать вопрос на таких сложных системах, как
организм, и на таких относительных, трудно измеряемых
величинах, как жизнеспособность, всего менее удобно; лучше
начать с комбинаций более простых.
Таково, например, элементарное сотрудничество. Уже соединение
одинаковых рабочих сил на какой-нибудь механической
работе может вести к возрастанию практических результатов
в большей пропорции, чем количество этих рабочих сил.
Если дело идет, положим, о расчистке поля от камней, кустарников
и корней и если один человек расчищает в день 1 десятину,
то два вместе выполнят за день не двойную работу, а больше:
2'/.i-2'/_) десятины. При 3, 4 работниках отношение может
оказаться еще более благоприятным - до известного предела,
разумеется. Но не исключена и та возможность, что 2, 3, 4 работник
а совместно выполняют менее чем двойную, тройную,
четверную работу. Оба случая всецело зависят от способа сочет
ания данных сил. В первом случае вполне законно утверждение,
что целое оказалось практически больше простой суммы
своих частей, во втором - что оно практически ее меньше. Первое
и обозначается как организованность, второе - как дезорганизов
анность.
Итак, сущность этих понятий сводится к сочетанию активностей,
взятому с его практической стороны.', и для полной ясности
формулы о целом, которое больше или меньше суммы
своих частей, ее надо дополнить этим словом "практически".
Тогда она становится простым выражением несомненного, бесспорного
факта. И все-таки с логической стороны некоторая
парадоксальность в ней остается, по крайней мере для среднего
современного мышления. Оно легко представляет себе, каким
образом соединение активностей может уменьшить их практическую
сумму: это происходит тогда, когда они друг другу противодействуют,
вполне или отчасти друг друга парализуют,
уничтожают, словом, взаимно "дезорганизуются". Но каким обр
азом величины могут соединяться так, чтобы это увеличивало
их практическую сумму? С первого взгляда, здесь получается
какое-то создание из ничего.
В действительности загадка решается просто - надо только
представить организуемые активности вместе с теми сопротивлениями,
которые они преодолевают. Почему два работника
совместно выполняют расчистку поля не в 2, а, например, в 2'/^
раза быстрее, чем один? Экономист в ответ на это укажет
такие моменты: во-первых, сама совместность работы действует
на нервную систему работника оживляющим, ободряющим обр
азом и тем повышает интенсивность труда; во-вторых, соединение
двух сил позволяет преодолевать препятствия, каждую
из них в отдельности превышающие, а многие препятствия,
ее не превышющие, но для нее значительные, осиливать гораздо
быстрее. Исследуем оба эти момента, начиная со второго, легче
поддающегося анализу.
Пусть мускульная сила каждого работника в отдельности позволяет
ему поднять и перетащить камень весом в 5 пудов, но не
больше. Двое могут справиться с камнем, конечно, не в 10 пудов,
а меньше, потому что комбинировать усилия нельзя без потери,
т. е. без некоторой взаимной помехи: эта сумма всегда окажется
меньше, чем результат простого сложения; допустим, она
равна 9 пудам. В таком случае камень в 8 пудов для одного
работника представляет сопротивление либо вообще непреодолимое,
либо вынуждающее к изменению метода работы, значит,
во всяком случае к значительной лишней затрате энергии и
потере времени, например на раскалывание камня молотом или
на устройство рычага для его передвижения. Координация сил
двух работников устраняет непреодолимость или надобность в
изменении методов. Если же камень меньше 5 пудов, но близок
к этому пределу, то отдельный работник вынужден применять к
нему наибольшее напряжение, причем он резко истощает свои
силы и затрачивает гораздо больше времени, тогда как для
двоих этот вес много ниже предельного, они убирают его со
средним напряжением и быстро.
Здесь сопротивления постоянны. Но они могут и изменяться
в зависимости от условий самого сотрудничества. Например,
пусть два работника должны поднять самих себя из колодца,
на дне которого они находятся. Для подъема служит большая
бадья, веревка которой перекинута через простой блок и концом
доходит до дна, где лежит и сама бадья. Вес этой последней
40 кг, вес каждого работника 70 кг, а сила, с которой
он может тянуть веревку, 100 кг. Значит, отдельно ни тот, ни
другой поднять себя данным аппаратом не может: специфическ
ая активность равна 100 кг, а сопротивление 40i70==110 кг.
Но вместе они в силах поднимать, допустим, несколько меньше
200, а именно хотя бы 180 кг. В таком случае при сотрудничестве
они в состоянии поднять себя, потому что вся тяжесть
будет 40^-70+70, т. е. тоже 180 кг. Сопротивления складыв
аются, но только отчасти, часть же их остается неизменной
общей величиной; и хотя суммирование активностей несовершенно,
оно все-таки превосходит это частичное суммирование
сопротивлений (в одном случае эмпирическая сумма больше
каждого из двух слагаемых в 180/100
т. е. в 1,8 раза, в другом -
180/110,
т. е. приблизительно в 1,64 раза).
Что касается "психического" влияния сотрудничества, то
оно относится к внутренним сопротивлениям организма. При
труде в одиночку работник все действия предпринимает и выполняет
за счет собственной инициативы и собственных стимулов;
для каждого нового акта ему приходится вполне самостоятельно
настраивать соответственным образом свой нервно-мускульный
аппарат. В совместной же работе значительная доля
этого процесса приспособления идет за счет подражания,
т. е. гораздо более механическим, более автоматическим путем,
при котором для подражающего внутренние сопротивления
организма значительно меньше. Возбуждающее действие видимой
успешности работы также сводится к уменьшению внутренних
сопротивлений и т. п.
В общем, как видим, дело сводится к отношению между организуемыми
активностями и теми сопротивлениями, на которые
они направлены. Организуемые активности складываются не
без потери, так что взятая сама по себе их практическая
сумма меньше, чем была бы при точном численном их сложении:
5 пудов и 5 пудов дали у нас в результате 9 пудов. Но
сопротивления либо совсем не складываются - восьмипудовый
камень для одного и для двух работников остается того же
веса, либо если складываются, то менее совершенно, чем организуемые
активности; здесь это видно на внутренних сопротивлениях
организма, связанных с переменами в направлении усилий:
если для каждого при самостоятельном переходе от одного
действия к другому такое сопротивление равно а, то для двух
вместе оно не 2а, потому что на сцену выступает подражание, и
для одного из двух, того, который следует примеру другого, эта
величина значительно уменьшается: а+а дает практическую
сумму, например, 1,5a ^.
Впрочем, дело не только в том, какое сложение совершеннее,
какая из двух сумм ближе к математической. Возможен
случай, когда специфические сопротивления складываются полностью,
а специфические активности - лишь отчасти, и тем не
^На этой относительной изменчивости сопротивлений основан любопытный
и важный практический парадокс. Если А убегает, а В преследует его, то
в случае полного равенства их сил и способностей второй неизбежно догонит
первого: А принужден вполне самостоятельно выбирать путь, изменять напр
авление, реагировать на все препятствия; между тем В в той или иной мере
может следовать его примеру, затрачивая соответственно меньше энергии.
Тектология полна таких парадоксов, показывающих, насколько не охватывают
действительность формальные, отвлеченные понятия, как математическое равенство,
логическое тождество и т. п.
менее организованность налицо. Предположим, что для матери
и младенца требуется перемещение из одного пункта в другой.
Младенец еще не умеет ходить, следовательно, его специфическ
ая активность по отношению к поставленной задаче равна
нулю; сопротивление же - масса его тела - представляет ре-
альную величину. Для матери величина специфической активности
реальна и превосходит величину сопротивления; например,
первую можно выразить коэффициентом 100, тогда как
вторую - 60; т. е. если вес тела матери 60 кг, то это значит,
что она могла бы еще пройти требуемое расстояние и в том
случае, если бы ее вес увеличился до 100 кг; вес же ее ребенка,
допустим, 10 кг. Итак, она берет ребенка на руки и отправляется
с ним вместе. Объективный результат больше суммы тех, какие
получились бы при отсутствии связи между двумя существами:
перемещение их обоих, а не только одной матери, какое
произошло бы тогда. А что дают наши суммирования? Специфические
активности 100+0 - в сумме даже не 100, а несколько
меньше, потому что ребенок не только весом увеличив
ает работу матери, но, кроме того, стесняет ее движения,
препятствуя нормальному положению тела при ходьбе и отвлек
ая внимание; пусть, поэтому, сумма здесь будет 95. Напротив,
специфические сопротивления - вес или масса - складываются
без потери: 60+10-^70. Но 95 все-таки больше 70, и соотношение
обнаруживает характер организованности.
Итак, организованное целое оказалось на самом деле практически
больше простой суммы своих частей, но не потому, что
в нем создавались из ничего новые активности, а потому, что
его наличные активности соединяются более успешно, чем
противостоящие им сопротивления. Наш мир есть вообще
мир разностей', только разности напряжений энергии проявляются
в действии, только эти разности имеют практическое
значение. Там, где сталкиваются активности и сопротивления,
практическая сумма, воплощенная в реальных результат
ах. зависит от способа сочетания тех и других; и для целого
эта сумма увеличивается на той стороне, на которой соединение
более стройно или "гармонично", заключает меньше "противоречий".
Это и означает более высокую организованность.
Иллюстрация из иной области - симбиоз сувойки и зоохлореллы,
одноклеточной инфузории с одноклеточной водоросл
...Закладка в соц.сетях
