Жанр: Электронное издание
ОТ АВТОРА
К этому изданию я не даю отдельного предисловия; его заменит
предисловие, написанное для немецкого перевода книги,
и достаточно, я думаю, вводящее в сущность ее задач.
Несколько замечаний по поводу имеющейся до сих пор
критики этой работы мне показалось целесообразнее отнести
к концу книги, в виде особого приложения.
А. Богданов
24 сентября 1924 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ К НЕМЕЦКОМУ
ПЕРЕВОДУ
Весь опыт науки убеждает нас, что возможность и вероятность
решения задач возрастают при их постановке в обобщенной
форме. Если бы вопрос о расстоянии, положим, от Земли до
Луны решался только как самостоятельный, частный вопрос,
он, конечно, до сих пор не нашел бы себе ответа. Но не-'
сравненно более общая задача - о расстоянии недоступного
предмета - была геометрически решена много веков тому
назад, а вместе с тем дан был метод и для этой частной,
она стала принципиально разрешимой. Когда тира Гиерон
поручил Архимеду проверить состав короны, в которой подозрев
ал замену серебром части золота, выданного на нее ювелиру,
то и сверхгений Архимеда оказался бы бессилен, если бы усилия
его мысли не отрывались от непосредственных данных задачи.
Но он заменил ее другой, обобщенной, не связанной конкретными
данными,- об определении удельного веса тел какой
угодно формы, и, решив эту, получил возможность справиться
не только с той, которая была задана, но и с бесчисленными
другими подобного типа. Так и вся огромная познавательная
и практическая сила математики опирается на максимально
обобщенную постановку вопросов.
Все это вполне естественно. Обобщение в то же время есть
упрощение. Задача сводится к минимальному числу наиболее
46
повторяющихся элементов; из нее выделяются и отбр". -.гваются
многочисленные осложняющие моменты; понятно, что решение
этим облегчается; а раз оно получено в такой форме, переход
к более частной задаче совершается путем обратного включения
устраненных конкретных данных.
Так мы приходим к вопросу об универсально-обобщенной
постановке задач. Это и есть наша постановка.
Она должна охватывать все реальные и возможные зад
ачи - и познавательные, и практические. Здесь лежит различие
со всеми прежними точками зрения, не только специ-
ально-научными, но и так называемыми, "философскими",
в самом широком значении этого слова.
Философия стремилась к универсальному объяснению существующего,
стремилась к универсальному руководству жизнью.
Это были задачи всеобщего масштаба, но в них не заключалось
идеи всеобобщающего метода, относящегося и к этим, и ко
всяким частным задачам. Не возникла она и тогда, когда
философия стала принимать методологический характер, облек
аться в формы "гносеологии", либо даже "общей методологии".
Тут всегда подразумевалось, что теория и практика
по методу принципиально различны и с этой стороны сведения
к единству не допускают.
Впрочем, в диалектике Гегеля можно, пожалуй, видеть неясно
выраженную тенденцию такого сведения. Диалектика для
Гегеля универсальный метод действенного саморазвития Мирового
Духа, которое есть его "Praxis" и в то же время его
самопознание. Но, конечно, ни Гегель, ни гегелианцы не видели
в диалектике способа решения непосредственных жизненнопр
актических задач, например техники, хозяйства, быта; она
должна была освещать и освящать реальные решения, но не
служить прямым подходом к ним. Даже материалистическая
диалектика - в общем и целом - остается на той же позиции,
по существу объяснительной; лишь для социальной борьбы
она у Маркса приняла в известной мере и директивнопр
актический характер: для ускорения хода развития надо
поддерживать, усиливать выступающие в нем реальные противоречия,
осознавая их и распространяя это осознание на
классовый коллектив, оформляя их организационно в коллективе.
Однако и здесь диалектика объективного развития не
играет роли подобной, например, математике, роли орудия
для планомерного исследования и решения задач; в лучшем
случае, достигнув решения обычными, частными методами, его
затем подводят под диалектическую схему *.
Но возможна ли действительно универсальная постановка
задач? Если мы будет брать их в таких разнородных обл
астях. как, положим, техника и право, элементарная арифметик
а и философия, формальная логика и искусство,-" что
между ними окажется общего, кроме словесного символа, кроме
того, что все они - "задачи"?
В этом суть дела. Углубленное исследование обнаружив
ает, что в понятии "задачи" скрыто гораздо больше, чем
принимается обыденным мышлением. Всякая задача может и
должна рассматриваться как организационная', таков именно
их всеобщий и постоянный смысл. Раскроем его в основных
чертах.
^ Какова бы ни была задача - практическая, познавательная,
эстетическая, она слагается из определенной суммы элементов,
ее "данных"; самая же ее постановка зависит от того,
что наличная комбинация этих элементов не удовлетворяет
то лицо или коллектив, который выступает как действенный
субъект в этом случае. "Решение" сводится к новому сочет
анию элементов, которое "соответствует потребности" решающего,
его "целям", принимается им как "целесообразное".
Понятия же "соответствие", "целесообразность" всецело организ
ационные', а это значит выражающие некоторые повышенные,
усовершенствованные соотношения, подобные тем, какие
характеризуют организмы и организации, соотношение "более
организационное", с точки зрения субъекта, чем то, какое имелось
раньше.
Это относится безусловно ко всем, действительным и возможным,
задачам. Надо ли построить дом - это осуществимо
только потому, что имеются налицо необходимые элементы,
т. е. дерево, камень, известь, стекло, топоры, пилы, молотки
и другие орудия, рабочая сила плотников, каменщиков и проч.;
и осуществимо только таким путем, что элементы соединяются
и разъединяются, приводятся в новые сочетания; а конечный
результат - здание - характеризуется такой связью и соответствием
своих элементов, что заключает в себе нечто большее,
чем то, что было в них первоначально дано, именно повышение
гармонии между людьми и их физической средой,-
представляет, следовательно, с точки зрения людей, "организов
анную" систему. Надо ли организовать предприятие, отряд,
учреждение - налицо должны быть необходимые человеческие,
технические, идеологические элементы, и дело сводится
к последовательным их комбинированиям, пока не получится
новое организованное целое. Выступает ли потребность создать
научное объяснение непонятного ряда фактов или художественное
выражение и освещение волнующих моментов жизни
- опять избирательные сочетания элементов, данных в наблюдении
действительности, в прежней оформляющей работе
мысли, в живых образах воспоминания и фантазии, в эмоцион
альных колебаниях творческой души, а также элементов
материально-технических, как бумага, краски, мрамор, перо,
кисть, резец; и результат - опять организованность, которая
обозначается как "стройность", "истина", "эстетическая гармония"
и проч. Основная сравнимость, однородность всех
организующих процессов давно чувствовались людьми; еще
Альфред де Виньи в романе "Стелло" говорил, что "легче
организовать иное великое правительство, чем иную маленькую
книгу". И недаром на заре культурного сознания человечество
наивно подставляло организующую волю под все процессы
природы и жизни. Недаром и теперь непрерывно возрастает
широта применения организационных понятий в практике
и в науке, явно тяготея к универсальности.
Но, спросят нас, какая польза в этой универсализации?
Что прибавляет к реальному содержанию задач, что убавляет
в трудностях решения, если мы поняли, что все они - организ
ационные? Отвечаю: обобщенно-осознанная их постановка
дает обобщенно-сознательный подход к ним; это первый этап
выработки всеобщих методов их решения.
Жизнь человека и коллектива представляет цепь постановки
- решения задач. Главная, подавляющая трудность заключ
ается здесь в их величайшей разнородности.
Перед нами женщина с ее обычной судьбой: хозяйка, жена,
мать. Кухня ставит ей ряд различных задач технического
характера, обстановка и содержание квартиры - ряд задач
тоже технических, но совершенно иного типа. Рынок, бюджет,
а то еще прислуга вынуждают ее решать множество порой очень
сложных вопросов "экономических". Отношения к мужу и
детям, строй семьи с ее неизбежными противоречиями ведут
ее по трудному пути задач социально-бытовых, иногда доходящих
до полной неразрешимости при наличных элементах и
силах. Выращивание и воспитание детей - запросы гигиенические,
медицинские, педагогические, последние в огромном
масштабе и разнообразии, со всей их идеологической базой.
И всюду предполагаются специфический подход, специальный
опыт и знание, специализированные методы. Какая необходима
бедному существу универсальная гениальность, чтобы действительно
успешно и планомерно справляться со всем этим! А если
ее супруг - обычно также ее эксплуататор и повелитель -
благодаря ей и может удерживаться в рамках более узкого
диапазона, то самые задачи "добывателя средств" и "борца
за жизнь" по суровой остроте постановки, по сложности
и смутности, вплоть до неопределимости, данных, зачастую
далеко превосходят те, с которыми имеет дело она.
Конечно, всеобъемлющий опыт и гениальность на практике
заменяются традицией и шаблоном. Но такая замена может
быть сколько-нибудь достаточной в эпохи спокойные, "органические",
когда жизнь более или менее стереотипно повторяет
не только типы, но и конкретные формы насущных текущих
задач. А в эпохи переходные, и особенно в революционные,
дело обстоит совсем иначе. Стоит только представить себе,
насколько изменилась и стала изменчивой со времени мировой
войны вся постановка проблем семейного хозяйства даже в
сравнительно благополучных странах, а тем более в Германии,
в Австрии, в России.
Но это еще маленькие задачи мелкого бытия. А те, которые
наша эпоха ставит перед коллективами, перед группами, класс
ами, их организациями борьбы и строительства. Задачи невид
анно запутанные и трудные, без прецедента, без скольконибудь
подходящего опыта в прошлом. И есть одна, над всеми
тяготеющая, все их в себе охватывающая, резюмирующая.
Мировая война и мировая революция поставили ясно дилемму:
преодоление анархии социальных сил и интересов или распад
цивилизации. Вопрос жизни и смерти, требующей всеорганиз
ационного решения. Бесполезной, даже гибельной может
оказаться идеальная организация техники, когда разнуздываются
экономические стихии, увлекая народы в безумно-истребительные
столкновения; и немыслимо достичь в экономике
порядка и стройности, пока общественное сознание, окованное
пережитками прошлого, движется в несовместимо-противоречивых
соотношениях. Выход - в единой организации вещей,
людей и идей, где связываются динамически-гармонично элементы
каждого ряда и одновременно все три ряда между собой.
Ясно, что эта одна задача включает и заключает неизмеримое
множество частичных задач, для современного сознания пред^
ставляющихся самыми разнородными по типу и самыми
разнообразными по характеру.
Эта разнотипность и разнохарактерность задач при нынешнем
состоянии организационного опыта и знаний означает специ
ализированно-различные подходы к ним. Здесь главная и
огромная трудность не только для индивидуума,- о чем мы
уже говорили,- но и для коллектива, даже такого, как могучий
общественный класс. Казалось бы, члены коллектива,
специализируясь на отдельных задачах - частях задачи интегр
альной, могут справляться с ними; но решения в целом и
этим путем еще не получается. Дело в том, что сама специализ
ация тогда подрывает однородность коллектива, порождает
разрозненность, взаимное непонимание, а затем и противоречия
между его дифференцированными элементами; тогда он
сам не един в своей жизни и строительстве и не способен выработ
ать едино-целостную структуру для всего общества. Именно
так было с буржуазией: настоящим коллективом она не стала,
иной организации, кроме анархической, создать не могла.
А поскольку пролетариат подчиняется специализирующим
силам буржуазной культуры, постольку и в нем выступает
аналогичная разрозненность, переходящая в прямые противоречия.
Таково обособление его квалифицированных верхов и
неквалифицированных низов, отразившееся в двух интернацион
алах нашего времени - оппортунистическом и революционном;
а рядом с этим - "цеховые" тенденции в профессиональном
движении, расхождения программ и тактики профессион
альных союзов, рабочих кооперативов и рабочих партий и т. д.
Пусть объективные социально-экономические тенденции напр
авлены к преодолению этой разрозненности - отсутствие
единства в организационном мышлении будет постоянным препятствием
на этом пути, пока и здесь старые формы не
будут побеждены.
Отсюда очевидна необходимость выработки универсальнообщих
организационных методов, которая положила бы предел
анархичности в дроблении организационного опыта. Вопрос,
конечно, в том, насколько это возможно и уже теперь
осуществимо. Моя работа дает не только положительный ответ,
но и начало самого осуществления.
Исходным пунктом является та прогрессивная универсализ
ация методов, которая развивалась в научной технике и
в науке, начиная с распространения машинного производства.
Метод машинного производства в своей основе повсюду
един: использование энергий путем их планомерного превращения
из одних форм в другие; причем это относится к энергиям
не только природы, но и человеческого труда, способного ими
замещаться и их замещать. А в своей точной, научной формулировке
то же самое превращение энергии дало всеобщую
методологическую точку зрения физико-химических наук;
и затем "энергетический метод" распространяется на другие
науки, поскольку они, находя опору в физико-химии, подчиняются
ее влиянию. Науки биологические уже твердо стоят
на этом пути; науки социальные, отстающие в своем развитии,
менее точные вследствие сложности своего объекта
и ряда затемняющих общественно-идеологических моментов,
все же начинают в свою очередь вступать на него; этому
сильно содействует их прогрессирующее сближение с биологией.
Так теоретическая универсализация методов отражает и продолж
ает практическую.
Однако энергетизм, давший нам единую концепцию мирового
материала - "активностей-сопротивленнй" - не единственный
для нас исходный пункт. Принцип "отбора" (Selection)
приобретает шаг за шагом столь же универсальный характер,
из области биологии переходя в физико-химию, с одной стороны,
и в науки общественные - с другой. И все решительнее
прокладывает себе дорогу мысль об единстве механизмов в самых
разнородных группах явлений, даже в различных "царств
ах природы".
Так, универсальность механизма "равновесия" предполагал
ась уже давно; не раз указывалось, что закон Ле-Шателье
приложим не только в физико-химии, но также в науках о
жизни, о психике, об обществе. Джордж Дарвин, достойный
сын великого отца, еще в 1905-1907 гг. по поводу теории
приливов и происхождении двойных звезд попытался дать
общую схему условий сохранения и нарушения равновесия,
схему, применимую ко всем формам бытия - от систем астрономических
до социальных. Сербско-французский ученый
М. Петрович уже с 1906 г. старается обосновать "учение
об аналогиях", разрабатывая формулы "общих механизмов
разнородных явлений" - название его книги 1922 г. И такая
же универсализирующая тенденция скрывается под принципом
относительности Эйнштейна, составляя его главную притягательную
силу для передовых мыслей, хотя, конечно, далеко не
главную причину его нынешней "модности".
Все такие монистические моменты современного развития
методов требуют в свою очередь сведения к единству точки
зрения, которая бы все их охватывала и обобщала в строй-
ном согласовании. Эту роль может выполнить только организ
ационная точка зрения. Мне удалось ее формулировать и дать
ее некоторые основные применения в первом издании этой
книги (1913 г.).
Чуждая в своей универсальности преобладающему типу современного
мышления, воспитанному на специализации, с одной
стороны, и на социально-экономической анархии - с Другой,
она большинством нелегко воспринимается и с трудом пробив
ает себе путь. Но сила вещей - за нее, и к ней ощупью
приходят по самым различным линиям. Ее зародыши скрыты
в частично-организаторских прикладных науках, развивающихся
за последние десятилетия: об организации мастерской,
об организации предприятия, учреждения вообще, о "психотехнике"
рабочей силы и т. п. Есть указания и на переход
к более широкому - теоретическому оформлению этой точки
зрения. Я могу пока указать на один пример. Профессор
И. Пленге в Мюнхене, стоящий на позиции, бесконечно далекой
от моей. пришел в 1918 г. под влиянием картины гигантской
дезорганизации жизни рядом с величайшим разнообразием
попыток ее организации к мысли о необходимости "Всеобщей
организационной науки" (заглавие его брошюры, заключающей
три лекции, прочитанные в Мюнстерском университете). И хотя
он понимает под этим лишь науку о человеческих организ
ациях, да и то в рамках планомерного их функционирования,
но в своей попытке общего подхода к вопросу (дальше чего
он не пошел) он невольно сбивается на расширение идей,
по крайней мере в области биологии, ее теории организма.
Конечно, это только намеки. Со стороны представителей
старого мира большего и ожидать не приходилось. Но и для
более передовых элементов жизни новая точка зрения непривычн
а и трудна. В беспримерных условиях современной России
с ее страшной разрухой и напряженнейшими усилиями к
организации стимулы для восприятия этой точки зрения были
сильнее, чем где-либо; и все же она встретила огромное
инертное, а частью и активное сопротивление. Однако здесь
она начинает завоевывать место в жизни; есть не только
ее сторонники, но и активные работники, и число их растет.
22 октября 1923 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ К 1'-МУ ИЗДАНИЮ
1 ЧАСТИ
Закладка основ науки, объединяющей организационный опыт
человечества, науки жизненно необходимой - дело огромной
важности. Принимая на себя его инициативу, я в полной
мере сознавал всю серьезность, всю ответственность этого шага.
Да и ответственность: неудача попытки, ошибочная постановка
основных вопросов, неверность первых решений могли бы надолго
скомпрометировать саму задачу, на целые годы отклонить
от нее интерес и внимание тех, кто должен работать над ней.
И все-таки я решился, потому что надо когда-нибудь начинать.
Возможно, что другие лучше выполнили бы дело; но этих Других
приходится ждать...
Предлагаемая первая часть работы представляет исследов
ание двух универсальных организационных принципов:
формирующего принципа ингрессии, регулирующего принципа
мирового подбора. .Условия места и времени позволили мне
осуществить это исследование только в самом общем виде.
Однако, я полагаю, и оно будет уже достаточным, чтобы ввести
читателя, особенно читателя изучающего, в основной смысл
и дух методов новой науки.
Специальные старания были мною приложены для того,
чтобы на конкретных жизненных иллюстрациях наглядно пок
азать практическую применимость науки — ее реальную полезность,
ее насущность. В этом ее счастливая особенность:
уже с первых шагов тектология способна выйти из области
отвлеченно-познавательной и занять активную роль в жизни.
Я старался также отчетливо выяснить, что тектология не
есть нечто принципиально новое, не скачок в научном развитии,
а необходимый вывод из прошлого, необходимое продолжение
того- ччо делалось и делается людьми в их практике
и в теории. Это отчасти оправдание для моей смелости...
если оправдание понадобится.
Я глубоко убежден, что в дальнейшей работе буду уже
не один.
28 (15) декабря 1912 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ К 1-МУ ИЗДАНИЮ
II ЧАСТИ
Первая часть этой работы вышла в свет более трех лет назад.
Тогда я высказал надежду, что в дальнейших усилиях на новом
пути я не буду уже одинок. Историческая насущность
поставленной задачи казалась мне достаточно выясненной, а ее
грандиозность - способной привлечь наиболее деятельные и
мужественные умы.
Но вскоре разразилась мировая война. При первых ударах
гигантского кризиса я, разумеется, понял, что осуществление
моей надежды отложено жизнью, что всем уже не до того.
И в то же время я почувствовал, что на этом суровом экзамене,
которому стихийность истории подвергла всю современную
культуру, через решающее испытание среди других, великих и
малых, ценностей пройдет также идея всеобщей организационной
науки.
Случилось ли это на самом деле^ И если да, то как она
выдержала испытание?
С этим вопросом я подходил к различным сторонам войны,
которые благодаря счастливому для меня сочетанию условий
мог видеть близко. Теперь подведу итоги; и пусть читатель
судит.
Какие задачи ставила война перед вовлеченными в нее
коллективами? Задачи организации и др-юрганизоции в их. нер
азрывной связи: те же за.дачи, какие должна изучать тектология,
и то же их соотношение.
В каком масштабе ставила их война? В масштабе уни
версальном, в каком ставит их изучение тектология.
Наилучшая координация наличных сил для наибольшего
планомерного действия - таков практический вопрос, который
решается в любом пункте и в любой МОМРНТ процесса войны.
В сущности тот же вопрос решается и в каждом обычном
трудовом процессе. Но здесь и там - е-ть огромная разница
в его постановке.
Это. во-первых, разница в его остроте. При обычных задач
ах и условиях работм люлеЧ ошибки в его решении, разумеется,
невыгодны: но пред (-водится к большей или МСНЬШРЙ
ограниченной растрате трудовой энг-ргии, лишь в исключи
тельных случаях - к гибели отдельных работникор. На войне
подобные ошибки, напротив, почти всегда означают бесплодную
гибель множества людей и часто разрушение целых коллективов-
непосредственное жизненное значение вопроса неизмеримо
возрастарт.
Во-вторых, разница в обстановке решения. В обычном трудс
она заранее известна и пр^близитильно устойчива: поскольку
она изменяется, эти изменения либо незначительны, либо легко
могут быть наперед учтены. Благодаря этому вопрос о координ
ации сил в огромном большинстве случаев и решается по
готовому, исторически сложившемуся или сознательно выработ
анному шаблону.
В процессе же войны обстановка постоянно новая, непрерывно
изменяющаяся. В ней вопрос все время "актуален",
его приходится все время решать заново: организационное
сознание не может прерывать своей работы, не может уступать
своей роли простой привычке и шаблону.
Мирный труд, опираясь на опыт прошлого, применяя старые
приемы и лишь медленно, постепенно их изменяя, смутно
сознает свою организационную природу и слабо развивает
тектологическое мышление. Война суровостью своих требований,
жестокостью своей угрозы бытию единиц и коллективов
неуклонно напоминает об организационной функции, а тем самым
неизбежно пробуждает и толкает вперед тектологическое
мышление.
И в мирном труде, правда, есть моменты, когда организ
ационная задача выступает с большей остротой. Но такие
моменты весьма кратки сравнительно с периодами привычного
течения работы, консервативных ее форм и условий. А еще
важнее другое: сама постановка организационной задачи даже
в эти исключительные моменты чаще всего бывает лишь частной,
"специальной". Так, если дело идет о техническом изобретении,
об устройстве какого-нибудь нового механизма, то вся
задача лежит в сфере "организации вещей", не затрагивая вопросов
организации людей или организации идей. Если же дело
идет о создании, реформе какого-нибудь общества, союза, партии,
то все сводится к организации людей, без прямого отношения
к организации вещей или идей. Наконец, в выработке
научного закона, объяснительной теории, философской системы,
задача ограничена областью организации идей, не кас
аясь непосредственно двух остальных. В этих рамках нет
достаточной почвы для развития настоящего, цельного тектологического
мышления: оно характеризуется именно тем, что
обобщает и объединяет все специализированное, берет для себя
материалом всевозможные элементы природы и жизни, чтобы
их комбинировать и связывать одними и теми же методами,
по одним и тем же законам.
Война и в этом смысле предъявляет исключительные требов
ания: она ставит организационную задачу сразу всесторонне,
"интегрально". Элементы, которые необходимо с наибольшей
планомерностью комбинировать во всяком данном пункте
и во всякой данной фазе процесса борьбы, относятся ко
всем областям бытия: это и наличные природные условия,
и наличные человеческие силы, и приводимые ими в действие
технические средства, и даже идеологическая слязь между
людьми - то, что называется "духом" военных коллективов.
Тут вся гамма элементов тектологии.
Еще важнее то, что эти разнороднейшие элементы выступ
ают здесь в одном поле организационного мышления, как
принципиально равноправные, более того, как соотносительно-эквив
алентные: они могут заменяться одни другими, и такая
замена осуществляется на каждом шагу. Недостаток в людях
возмещается то выбором местности, более благоприятной для их
действий, то усилением технических средств - умножением
истребительных машин и защитных приспособлений, то идеологическим
"поднятием духа" посредством разъяснительных
и одушевляющих речей, приказов, то чаще всего комбинацией
этих заменных методов. И то же относится к элементам всякого
другого рода: пробелы техники пополняются затратами
человеческого материала, понижение духа армии компенсируется
отходом за естественные преграды и т. п.
Конечно, те же соотношения замены можно найти в мирном
труде. Применяя лучшие орудия или машины, можно достичь
данных результатов при меньшем числе работников; неудобная
почва требует для возделывания, напротив, увеличенной затр
аты человеческих сил; повышение культурного уровня работников
эквивалентно некоторому возрастанию их количества
и т. д. Но там эти соотношения вступают в поле организационного
мышления лишь спорадически, время от времени, и
притом по отдельности, а не все рядом; война же выдвигает
их и непрерывно, и совместно.
В этом нет ничего удивительн
...Закладка в соц.сетях
