Жанр: Электронное издание
46_259
...ого. Мировая война есть не
что иное, как организационный кризис в мировом масштабе,
порожденный общественной стихийностью человечества, анархией
взаимных отношений между государственными организациями.
И как всякий подобный кризис, она неизбежно концентрирует
в себе дезорганизационные и организационные процессы,
тесно сжимает и сталкивает их в рамках ограниченного
пространства и времени; а как величайший по сумме
приведенных в движение сил из всех подобных кризисов,
известных доныне в истории человечества, она это делает
в наибольшей степени. Отсюда и крайняя острота, и актуальность,
и интегральный характер постановки организационных
вопросов.
За переживаемой катастрофой последует период напряженного
строительства, положительные задачи которого будут не
менее насущными, чем отрицательные по преимуществу задачи
военного времени. Они будут притом еще более широки и столь
же интегральны, потому что само происшедшее разрушение
захватило области всех условий жизни наряду с гибелью
миллионов людей и уничтожением несчетной массы продуктов
труда, включив порчу природной среды и глубокий идеологический
разгром. У кого есть ум, чтобы понимать, и воля, чтобы
реагировать, для того не может остаться сомнений: необходимо
собрать и стройно связать разрозненный организационный опыт
человечества - необходима всеобщая организационная наука.
Теперь воспользуюсь случаем ответить моему сочувствующему
критику, автору анонимной рецензии на 1 часть "Тектологии"
(в журнале "Русское Богатство", 1913, декабрь).
Рецензент согласен с основной постановкой задачи и полаг
ает, что всеобщая организационная наука должна явиться
новой фазой в развитии философии: это "философия как чистое
учение о взаимодействии мировых факторов". Он ссылается
при этом на заметку г. П. Мокиевского об Авенариусе, в
которой намечалась именно такая постановка задачи для философии
("Русское Богатство", 1898, июль).
Со своей стороны я бы высказал сомнение, целесообразно
ли применять к организационной науке название "философия".
С этим термином связано много старых представлений,
не соответствующих характеру новой науки.
Так, философии теоретической всегда свойственна "объяснительн
ая" тенденция, притом именно в смысле созерцания:
"объяснить" мир, "объяснить" познание, чтобы было "ясно",
чтобы исчезла загадка и потребность "понять" была удовлетворен
а. Для тектологии, если она и "объясняет", как соединяются
разнороднейшие элементы в природе, в труде, в мышлении,
то дело идет о практическом овладении всевозможными
способами такого комбинирования; она вся лежит в практике;
и даже само познание для нее - особый случай организационной
практики, координирование особого типа комплексов.
Здесь коренное различие тенденций. А с так называемой "практической
философией" тектология имеет, пожалуй, еще меньше
общего: под "практической философией" понимаются обыкновенно
принципы морального руководства для людей; между
тем тектология столь же чужда всякой морали, как ее ближ
айшая родственница - математика или как любая из естественных
наук: соотношение частей машины или связь химических
тел для нее лежат в одном ряду исследования с мор
альными и неморальными отношениями людей.
Далее, с понятием о философской теории не совмещается
мысль о точной опытной проверке. Как только для той или
иной группы обобщений такая проверка становилась возможной,
немедленно эта группа выделялась из "философии", превр
ащаясь в отрасль "науки"; постоянное и весьма характерное
противоположение. Тектология же прямо немыслима без
постоянной проверки на опыте: куда годились бы организационные
закономерности, которых нельзя применить и испыт
ать? Попробуйте представить себе "философский эксперимент".
А для тектологии постановка планомерных экспериментов
- вещь совершенно необходимая в ее развитии. Более
того, эти эксперименты, как мне приходилось указывать, давно
уже делались и делаются. Что представляют опыты Квинке,
Бючли, Ледюка, Румблера, Геррера и др. над "искусственными
клетками", воспроизведение на неорганических смесях
различных функций живой клетки? Эти опыты не относятся
к биологии, потому что объект их - неживые тела; но они
не относятся также просто к химии и молекулярной физике,
потому что имеют целью решение задач не химических или
физических, а биологических. Это эксперименты организационные
в смысле тектологии: они выясняют общие условия строения
живых и неживых тел, выделяют архитектурные элементы
жизненных функций в "мертвой" природе. К тектологии
должен быть отнесен и старинный "космогонический" опыт
Плато, воспроизводящий кольца Сатурна в смеси жидкостей,
и недавние опыты Майера, в которых возможные равновесия
электронов, образующих атом, проверяются посредством
плавающих магнитов, и т. д.
Высказываясь против смешения организационной науки с
философией, я имею в виду не чисто словесный спор, а серьезные
интересы дела. Можно опасаться, что старый термин
затемнит новые задачи и ослабит внимание к ним. Тектология
не должна стать делом философов-специалистов, среди
которых она вряд ли может найти какую-нибудь почву, а
делом всех широкообразованных людей научной и практической
мысли.
Перехожу к существенному пункту разногласия с критиком.
Он пишет:
"Основным недостатком учения г. Богданова мы считаем
то обстоятельство, что его схема не захватывает всех мировых
явлений... Схемы г. Богданова захватывают лишь некоторые
из этих явлений, философия же должна быть общей схемой
всех. явлений. Так, например, положительный "прогрессивный
подбор" г. Б. прогрессивен лишь в смысле увеличения общей
суммы энергии какого-либо комплекса, но не в смысле его
качественного видоизменения. Мировая эволюция, например,
эволюция нашей солнечной системы от состояния туманности
до нынешнего состояния, положим, Земли, с ее сложными
культурными общества.ми, с ее философией, наукой и искусством,
вся эта эволюция полна постоянным возникновением
41'1'о-то нового, небывалого; и этого нового не может объяснить
ни "ингрессия", ни "эгрессия", ни, тем паче, "дегрег.сия",
г. Богданова" (Русское Богатство, 1913. XII. С. 412).
Вот здесь и сказалась привычка с термином "философия"
соединять представление о чисто объяснительной системе, да
еще такой, которая захватывает "все" сразу. Тектология -
наука, и, как всякая наука, идет в своих обобщениях и в исследов
ании шаг за шагом, расширяя свое поле и свои выводы.
Такие схемы, как "подбор", "ингрессия", правда, универсальны,
но лишь в том же смысле, как, положим, закон сохранения
энергии: они относятся ко всякому явлению, но касаются
только одной определенной его стороны, а отнюдь не исчерпыв
ают его.
В частности, вопрос о качественных изменениях не может
быть исследован без выяснения законов дезорганизации. В этой
[1 части работы я мог коснуться его только отчасти, но,
надеюсь, все же успел показать, что никакой принципиальной
трудности для методов тектологии он не представляет. Более
полный его анализ будет дан в учении о системных кризис
ах, которое составит предмет ближайшего продолжения работы.
Вообще же - чего не сделаю я, то сделают другие.
Нацка - дело не индивидуальное, а коллективное, и область
ее бесконечна.
А. Богданов
P. S. С тех пор как это было написано, в России совершил
ась революция, и не подлежит сомнению, что за ней
последует ряд революций в других странах. Не думаю, чтобы
надо было доказывать значение вопросов организации-дезорганиз
ации в мировой революционной волне: здесь эти вопросы
ставятся жизнью с неменьшей широтой и напряженностью,
но еще с большей глубиной, чем в мировой войне,- дело идет
не о простом сохранении, расширении или частичном поглощении
захватами тех или иных существующих государственнон
ациональных систем. ." об их перестройке о смене их организ
ационных форм. Если познание должно выражать жизнь ч
служить ей, то ясно, что время тектологии настало и работа
над ней теперь --самая насущная из всех научно-теоретических
задач.
Май 1917
ПРЕДИСЛОВИЕ КО 2-МУ ИЗДАНИЮ^
Те годы, которые прошли со времени первого издания, принесли
немало нового материала; в работе оформились и некоторые
новые выводы, а старым удалось придать больше точности,
хотя по существу ни от чего сколько-нибудь важного отказыв
аться пока не приходилось. Всего менее удовлетворительным
казался мне сам порядок изложения, который первоначально
шел по линии, так сказать, наименьших сопротивлений, начин
ая с того, что было наиболее подготовлено предыдущим развитием
науки, и переходя к менее привычным концепциям,
а не по линии наибольшей логической последовательности.
Нужна была переработка. Она была намечена и частью выполнен
а в ряде журнальных статей "Очерки организационной
науки" (журнал "Пролетарская культура". 1919-1921
ь 7-20). Но по редакционным условиям пришлось значитель
но сократить материал. В нынешнем издании взята за основу архитектур
а "Очерков", но включен по возможности весь прежний
материал и частью новый - к сожалению, далеко не весь.
какой накопился: не позволила ограниченность времени я сил, а
откладывать не приходилось, первое издание стало библиографической
редкостью, даже журнал с "Очерками" мало кому из
интересующихся удавалось достать.
Главное изменение в архитектуре работы сводится к тому,
что формирующий механизм поставлен впереди регулирующего,
как это логически и должно быть; кроме того, дан сначала
общий очерк обоих механизмов, а потом уже более подробное
исследование.
Есть небольшая перемена в терминологии. Выражение
"конъюгационная сумма", недостаточно соответствовавшее
идее сложения активностей, мысленно выделенных анализом из
целого комплекса, заменено выражением "аналитическая сумм
а", более точным. Термин "копуляция" устранен как не вполне
необходимый и т. п.
Третья, новая часть работы охватывает учение о кризисах и
организационную диалектику. Этим завершается изложение общей
организационной теории, поскольку она успела для меня
выясниться. Дальше должны последовать специальные работы
по приложению этой теории к отдельным областям науки,
которые ей предстоит глубоко преобразовать. Две такие работы,
относящиеся одна к социальным наукам, другая к психологии,
мною уже в значительной мере подготовлены. Первая из них да
же отчасти опубликована. Дело в том. что я систематически
^Второе издание "Тектологии" было напечатано в Берлине, у З. И. Гржебин
а (1922 г.); оно включало обе первые части и вновь написанную третью.
По условиям, зависевшим от издательства, a нe от автора, только малая
часть
этого издания попала на русский книжный рынок.
применял методы тектологии, не обозначая их этим именем, в
ряде работ по экономической науке и по развитию идеологий;
таковы особенно три учебника по политической экономии -
"Начальный курс", "Краткий курс" и большой "Курс", напис
анные в сотрудничестве с И. Степановым, где мне принадлеж
ат именно отделы теоретические и методологические, а
также "Наука об общественном сознании". В публичном академическом
докладе я наметил приложение той же точки зрения
к учению о развитии социальной техники и т. д. Тут мне
придется главным образом свести в одно целое готовые элементы.
Но все это должно, по моему плану, войти в новый цикл
работ, для которых нынешняя послужит общей базой и которые
я надеюсь выполнить не только своими собственными
силами.
Если девять лет назад моя попытка оказалась идеологически
несвоевременной, то теперь уже дело обстоит совсем иначе.
Пережитые годы - годы великой дезорганизации, как и великих
организационных попыток,- породили во всем мире острую
потребность в научной постановке вопросов организации.
Развиваются частичные прикладные науки этого типа - об орг
анизации мастерской, об организации предприятия, учреждения
вообще, армии... Все сильнее начинают чувствовать недост
аточность и шаткую эмпиричность этих попыток, необходимость
расширить задачу, хотя не доходят до мирового ее
масштаба и универсальных закономерностей...
К счастью, по-видимому, все же не придется ждать, пока
европейцы самостоятельно повторят то, что уже сделано. По
крайней мере в России я с большой радостью могу констатиров
ать, что моя надежда на присоединение товарищей сор
аботников, наконец, оправдалась. Ряд молодых и даже не
только молодых - ученых определенно пошли по пути тектологического
исследования, применяя его методы и наиболее уст
ановленные выводы к различным живым вопросам практики и
науки: о государственно-хозяйственном плане, о программах и
приемах педагогики, об анализы переходных экономических
форм, о социально-психологических типах и проч. В литературе
пока результаты еще по количеству невелики, но работа идет -
работа ж.изненная, упорная и убежденная.
Приветствуя товарищей по делу. я посвящаю им эту книгу.
Москва
19 ноября 11921
ПРЕДИСЛОВИЕ К 3-МУ ИЗДАНИЮ
II ЧАСТИ
В предисловии к 1 части (последнее издание) я указывал на
различные работы тектологического в сущности характера,-
правда, не осознанного их авторами,- появлявшиеся за последние
два десятилетия. Теперь, знакомясь с новейшей литературой
в разных областях науки, я постоянно нахожу подтверждение
того, что тектологическая точка зрения все шире и глубже
проникает в современное мышление, что она пропитывает атмосферу
эпохи. Все чаще и чаще встречаются сопоставления,
раньше считавшиеся совершенно недопустимыми, когда берутся
явления и вещи самые разнородные, из областей самых отдаленных
одна от другой, как будто не имеющие ничего общего по
своему материалу,- и устанавливается тождество в них связей
и соотношений, их интимно-структурное единство. Иллюстрации
можно было бы приводить без конца; но недостаток места
заставляет нас ограничиться несколькими примерами, более наглядными,
хотя, быть может, и не лучшими - слишком широк
выбор.
Вот научно-популярный учебник по оптике - лекции немецкого
проф. И. В. Классена "О природе света" '. По вопросу о законе
преломления света автор показывает, что путь луча, идущего
через две различные среды из одной точки в другую,
подчиняется тому же закону, по какому должен избрать свой
путь пешеход, идущий также из одной точки в другую через
ровный луг и свежевспаханное поле, если он желает прийти к
цели в кратчайшее время. Соотношения столь несравнимых
вещей выражаются одной и той же математической формулой.
Вот книга проф. В. И. Талиева "Единство жизни" (М., 1925).
Насколько можно судить, он никогда не читал моих работ по
организационной науке, что и естественно для современного
специалиста-биолога. Но если бы его книга вышла четырнадц
ать лет назад, когда печаталась первая часть тектологии, я мог
бы почти всю эту книгу взять в кавычки и процитировать как
ряд иллюстраций или сплошную иллюстрацию своих мыслей.
Сам того, очевидно, не зная (как многие не знают, что говорят
прозою), он применяет вполне тектологическую схематизацию,
давая параллельное описание основных групп растений и классов
позвоночных в почти тождественных формулах, отвлекаясь
от конкретного материала тех и других организмов и выделяя
их общие структурные соотношения, с одной стороны, и зависимость
от определенных условий среды - с другой. Ясно, что для
некоторых естествоиспытателей организационное мышление
^Классен И. В. Двенадцать лекций о природе света. М.. 1922.
становится уже таким же естественным, какова для нас всех
прозаическая форма речи.
Вот монография знаменитого английского биохимика, профессор
а в Австралии Брэйльсфорда Робертсона - трактат о
"Химической основе роста и старения", вышедший в 1923 г.
в Америке и Англии '. Как бы ни была велика моя своеобразная
(мягко выражаясь) популярность в моем отечестве, я не обладаю
таким чрезмерным самомнением, чтобы предположить, что мои
произведения дошли до Аделаидского университета. Приведу
рассуждение Робертсона по поводу того, что графическое выражение
процессов роста дает кривую, по форме вполне сходную с
кривой одного определенного типа химической реакции, а именно
- одномолекулярной самокатализирующейся, между тем
как очевидно, что эти сложнейшие процессы заключают в себе
множество разных реакций разного типа. Первое возможное
объяснение, говорит Робертсон, может основываться на том, что
"во всякой системе взаимозависимых процессов, какой угодно
природы, тот, который обладает специфически наименьшей
скоростью, определяет течение остальных. В системе химических
реакций, из которых каждая получает свои материалы
от предыдущей и в свою очередь доставляет их для последующей,
наиболее медленная в этой их цепи становится "главной
реакцией", управляющей временными соотношениями целого.
Это происходит таким же путем, как на фабрике самая медленн
ая из различных операций производства определяет дневное
количество окончательного продукта. Если сырье доставляется
фабрике слишком быстро, оно неизбежно скопляется до тех пор,
пока самая медленная из операций завершит свою роль в
его переработке. Если, с другой стороны, последующая обработк
а того, что доставляется этой операцией, идет слишком быстро,
то все оборудование дальнейших стадий процесса должно
оставаться без дела, пока операция наименьшей скорости даст
надлежащий материал. Аналогичным образом мы можем заключить,
что в цепи процессов, завершающихся производством
живой материи, есть один, идущий медленнее, чем прочие, так
что весь цепной ряд событий, взятый в целом, замедляется в
соответствии с этой "главной реакцией". Далее, приходится допустить,
реакция эта такова, что ее временные соотношения
подходят к типу одномолекулярных самокатализирующихся
превращений" (с. II английского подлинника).
Если бы я не сказал, кому принадлежат эти строки, их,
пожалуй, легко было бы выдать за отрывок из "Тектологии",
именно из главы о законе наименьших.
Так, рождается новое, организационное мышление, и ника^Robertson
Т. B. The chemical basis of growth and senescence. Philadelphia
- London, 1923.
кие минус-акушеры не помешают ему войти в жизнь, которой
оно нужно для решения бесчисленных ее задач.
Это третье издание второй части представляет небольшие
изменения по сравнению со вторым, которое по причинам, зависевшим
не от автора, а от издательства, почти не дошло до
русского читателя,- выполненное за границей, в Берлине, оно
почти все там и осталось. Есть поправки и дополнения
(особенно в главе "Тектология борьбы со старостью"). Выкинут
а целая глава "Гедонический подбор", в ней слишком сжато
трактовалось о слишком большом предмете, и автор решил
отнести ее к дальнейшему, чтобы иметь время значительно
ее развить.
Прибавлено послесловие - автор должен был отозваться на
критику и полемику против его работы.
ПРЕДИСЛОВИЕ КО 2-МУ ИЗДАНИЮ
III ЧАСТИ^
Автора настоящей работы, творца всеобщей организационной
науки - Александра Александровича Богданова среди нас уже
нет.
Он погиб в расцвете творческих сил, весь во власти больших
замыслов, в разгар напряженной научно-исследовательской и
практически-организационной работы.
Смерть его последовала в результате смелого опыта, произведенного
над собой: он обменялся кровью с человеком, заведомо
больным малярией ^ Читатели, знакомые с "Тектологией",
знают, что переливание крови он рассматривал как путь, ведущий
к повышению жизнеспособности человека. Лично для
себя А. А. Богданов в таком переливании не нуждался: роковая
по своим последствиям операция была для него по счету одинн
адцатой \ и все эти одиннадцать операций преследовали главным
образом научно-экспериментальные цели. А. А. называл
^От редколлегии. Настоящее предисловие ко 2-му, посмертному изданию
III части "Тектологии" написано последователями А. А. Богданова, развив
авшими тектологические идеи в области экономической науки,- сотрудником
Госплана СССР В. А. Базаровым и профессором Московского института
народного хозяйства И. А. Каном. Не разделяя ряда оценок деятельности
А. А. Богданова, редколлегия считает целесообразным поместить это предисловие
в настоящем издании как имеющее исторический интерес и могущее
служить введением к "Тектологии" в целом.
^В. А. Базаров и И. А. Кан исходили из первого, не вполне точного диагноз
а смерти А. А. Богданова. Более точные и подробные сведения см. в статье
профессора М. П. Канчаловского "Болезнь и смерть А. А. Богданова" ("На
новом поле". Вып. 1. М., 1928. С. XII- XXV). -Ред.
^В действительности - двенадцатой. Опечатка 2-го издания,
себя шутя "главным кроликом" основанного им Института перелив
ания крови. За этой шуткой скрывалась трагическая
серьезность того революционно-научного подвига, жертвою
которого пал А. А. Разрешение задач, стоящих перед лабораторией
Института, требовало экспериментов над людьми; но А. А.
считал недопустимым производить эксперименты, в особенности
рискованные эксперименты, над кем-либо, кроме самого
себя.
В этом кратком некрологе - предисловии к последней из
трех частей "Тектологии" - нет возможности детально остан
авливаться на богатой по содержанию и плодотворной по
результатам жизни Богданова.
Его революционно-политической деятельности мы совсем не
коснемся; отметим лишь тот изумительный "монизм", которым
запечатлена жизнь Богданова, ту глубокую органическую
связь, которая объединяла в одно стройное целое его практическую
и теоретическую работу. Участие Богданова в течение
многих лет в величайшем движении нашего времени - в освободительной
борьбе пролетариата - предопределило весь ход
его научных построений. За тридцать лет своей работы А. А.
дал ряд глубоко оригинальных трудов в области политической
экономии, философии, истории идеологий и проблем пролет
арской культуры. Венцом их явилась "Всеобщая организационн
ая наука".
Как бы ни относиться к положительному содержанию
"Тектологии", несомненно во всяком случае, что она есть грандиознейш
ая по замыслу и глубоко революционная по всему своему
стилю попытка на новых началах систематизировать весь
доступный нам научный опыт, и притом на таких началах, которые
должны заложить основу социалистической ориентации позн
ания.
Формально тектология может быть определена как попытка
установить для неисчерпаемого многообразия опыта новую позн
авательную систему координат, приняв за ее начало идею орг
анизации. Для пояснения воспользуемся одним сравнением,
подсказанным самим А. А. Богдановым.
В одной из своих работ он сравнивает переворот, совершен
ный Марксом в общественной науке, с переворотом в астрономии,
сделанным Коперником:
"За три с половиной века до Маркса жил скромный астроном
- Николай Коперник. Он также преобразовал свою науку...
Древние астрономы добросовестно наблюдали небо, изучали
движения светил, видели, что есть в них глубокая, стройная
непреложная закономерность, старались выразить и передать
ее. Но тут получилась какая-то странная запутанность. Планеты
идут среди звезд то быстрее, то медленнее; порой как будто
останавливаются, поворачивают назад и опять переходят к
'Л А. А. Богданов, кн. 1 65
прежнему направлению, а через определенное число месяцев
и дней они снова - на старом месте, и начинают тот же путь.
Приходилось придумывать сложные теории, отдельное небо для
каждой планеты, предначертание каждой круги, вращающиеся
в свою очередь по другим кругам, и т. д. Неясность не исчезла,
расчеты были страшно трудны.
У Коперника возникла мысль: не потому ли все это так сложно
и запутанно, что мы смотрим с Земли? А что если переменить
точку зрения, и попробовать - конечно, лишь мысленно
- посмотреть с Солнца? И когда он сделал так, то оказалось,
что все стало просто и ясно: планеты, и земля в числе их,
движутся по кругам, а не извилистым путям, и Солнце -
их центр; но раньше этого не понимали, потому, что Землю счит
али неподвижной, ее движение смешивалось с путями планет.
Так родилась новая астрономия, которая объяснила людям
жизнь неба.
До Маркса жизнь общества исследовали буржуазные ученые
и смотрели на нее, естественно, с точки зрения своего собственного
положения в обществе, с точки зрения класса, который
не производит, а подчиняет себе труд других людей и пользуется
им. Но с того места не все видно, и многое представляется в
искаженном виде, и многие движения жизни запутываются так,
что их нельзя понять.
Что сделал Маркс? Он переменил точку зрения. Он взглянул
на общество с точки зрения тех, кто производит,- рабочего
класса, и все оказалось иначе. Обнаружилось, что именно там
центр жизни и развития общества, то Солнце, от которого зависят
пути и движения людей, групп, классов" '.
Как в одном, так и в другом случае на первое место выдвиг
ается перемена точки зрения как то специфически значительное,
что было в работах и Маркса, и Коперника,- перемена,
позволившая точнее, проще и лучше объяснить в одном случае
течение исторического процесса, в другом - закономерности
нашей Солнечной системы.
Так и здесь - переменой точки зрения на мир опыта в первую
очередь характеризуется тектология как научная дисциплин
а.
И с этой новой организационной точки зрения Богданов
подверг глубокому и оригинальному пересмотру весь доступный
нам мировой опыт, пытался всюду за пестрой тканью явления
вскрыть единство организационных связей. Он установил
всеобщий формующий механизм - "ингрессию", затем и всеобщий
регулирующий механизм - "подбор" в различных его
формах и вариациях. Таково основное содержание первого
тома "Тектологии". Далее, во втором томе, проанализирована
^Богданов А. А. Социализм науки. М., 1918. С. 16-18.
судьба любых "организационных форм", находящихся в определенной
среде и подчиняющихся в своих трансформациях
одним и тем же "законам расхождения и схождения" нез
ависимо от "материала", из которого эти формы образованы.
Здесь же освещены два специальных случая организации:
"централистическая" и "скелетная" формы, представляющие в
силу своей универсальности особый теоретический и практический
интерес.
Богданов был одним из тех немногих мыслителей, которые
практически ломают традиционные границы и связывают
воедино разобщенные до того времени участк
...Закладка в соц.сетях
