Жанр: Электронное издание
46_259
... lBJeow OJOняolroJ lчdoя чдэв1Г90 ^сивятч^вях
-ве и adum вэlo^вяиlreвd одии 'adiHati "олаглеин" ч^^дин-олоявя
яо^а^я Auu^dJ oi^HHahHHBdJO чшшг lo^вяиJвdлвe одми эlчdoJ.oя
'HHJdaHe HUHatiiBwadaii 'иинанамеи ffad лавяии-яои-эЛдо вно IAIBJ,
-амадэиэ iiOH4iJBdiHati B3J.3Bffadau WBJ, iMi4Had3H ou и элоак вн
BHBaoeHU-BdinaH 4^149 лажом ан иинэжвduвн 4J,ooHeBd хквь
-Airo XHJAdff g -вичио OJOiMBdu Лdэфэ я эи^пв^охя эн '"иина1Г
-лвьэия" зиtllo^вVжodolJ зн '"Э1чиилЛ1г[оэн" BUHaiKad^ead оле
^odiHati xlчняdaн otf BoiaBHBdiooduoBd ан oaahodu оль явл
SLl
i4J.Ei4irXead эз и ивн
'i4HEBd900HEBd оньэнонээд ии^1ВЛ01ч,нои 1Ч^иа Э1чнч1гвэ,д 'экйоф и аниьииэа
я ошнэтоню oil 1Ч1ид(1о хи ввнэмеи 'иэинэжия^ иинжэйи хи э "чзвваи1гэ"
'MHJ^dV и хин Eadah в 'вхЛ^Еоа ив^1ид.эв11 иан о BOiMHtTioiBaBHHduoa BOiaB^adau
HJ.^id йилэвь иинадзиоя BHJdaHe iodogoBH и Maiindu taag^dJ. я ^^l/^.ld иээа аин
-atiiawadaii эончк-злвиАлэои волзвьЛ^оц OJ.h 'явл эз ЛЭВНЭМЕИ и илА^ 1гДяэ1ГОт
иинзисияй ^малэиэ я "во1эваи1гя" пи^эвь xi4HmAffEoa aodaff^ BHJdaHe ввнэаь
-и1эни11 lfЭJ.эв^o^^гgвн ан ИОХЛ^ЕОЯ э H^^J.d винашэмэ "одоннэяюа^пэя" в^ох
'ви11вло1ч.ноя вБЯЭЗ^lИJdэнe эжявл ч^зэ BdianiodBg 4J.^J.d вн винэ1гяв^ OJOH
-гпХГЕоя B30JatiioiBmi4aoii эияд.эиа^ 'и 'л и m"iB.i^Affodu и MOtf^di iiaffoiir нзидо
'яояолои x^aff эинвигз 'ИИЙВЕИНВЛЙО хАя" эинэниИэч,до и явм 'виил олонноиЬ
-в.101Ч,ноя эж оячиолэвн винаЙЕ ияьол иоле э винэ1гяв - иl"вVвdJo B3HWHtlioidog
HoaBiiHdii '"ижМо 'xi4HHairii лвяхаЕ ШЧНМИВЕЯ 'вя1гвяэ вввэод 'dawndUBii 'иинат
-эиз иь-и иинвиь-э моле я "ИJ,эoнчllвиdэlBlДl" иончи-элвевдо вянэлло олоявэа Еэд
аживл в 'adaAaBdBX OJa "моннаяловж^У" и1ги "woHdHW" о иэ^и ионьодоц иоя
-взя еэд 'иэлэоняиляв оцччд ин ол 149 хиявя (минэшэиз и1ги минвииэ Амиявэя
оя вэлиэонло оно :эoнчlrвиdoф олзиь иило1голяэл я "33atiodii И1чннои11вл014.11оя"
ЭИЛВН011 оль 'члинионвн 'чл1чд лэжои 'ОНЕЭ^ОЦ aodawndu хиле /Жояои он
'ии[винalrяилoduoэ икпчнлэаи о^а чэввяиmзяoнявdA 'BiMeHHBJdo
ииddфиdэu ио1Л[вэ вн А^шнвсЬ 01Ляон ли^охвн odioi49 иалоон
-яиляв aHHalTiaMadau аа^псявяинеоя хввь^кэ XIIJOHIM чнэьо д
"зинаж
-Bd^ead" явя вэлэв11внео90 иинaжвdцвн вялэнaявd aHHam^dBH
BffJOJ, иияэahзяolrэll d3WHduBH 'MeHHBJdo иояиж - яоэяэ1ги
-]А10Я хтчнжэиэ хЛя^ ей ни^о вtfJOЯ 'oiBhXiro ^иол я BOiMaudag
BHHamXdeBd 'HHtiBt/BdJ3tf 'вилияeвd 'яoэиeиdя и1ги
ииtlвиdoфэff э^ин я 'alчннadoя и1ги 3i4HiiHiOBh :яоэяа1гииоя
ииялэиа^омивея оя вэхи^пв^охвн lчdЛляXdлэ винанашеи лв^ох
-OHOdu HHaoadJHHEal/ и iiHOoadJHH х1чяон ло илэомиэияве д
hodu и яолэ1гя хХя^ ии^виЛпоя иояэаьило1гои9 Hdu '1гэл хАяй
иинэни^аоэ 1мояэаьи]А[их ndu лавя1Ч9 оле явя 'лзвеаьэи оннат
^аяоэ яо^яатгцмоя хио90 BtiHHBdJ и 'зшч^в^ ла^и ooatiodu хввь
-Xiro XHJ^dtf д 11 'л и чнaяodA iii4HiiHHBdJOH шчяон вэлэвяи1гявн
-влоЛ оль явл 'винэ1гяв^ OJOнdэфэoиЗLв яол1Ч9еи лэвяишэяoнявdA
и лэвлэвdeoя HA^Ad онэ1гоя зоннип^ я иэшяииАлэло эинадгяв^
он ii4lmHBdJ иaнжadu ашч1гв^ BdAai"iodB9 Ля9Adл я члAняинodu
Амэ лэк1гояеои вхА^еоя эинэ1гяв^ вэээшяиэ1чяо11 lчнodo90 OJa
иаини1Г иояон ^adau вэлэвяи1гявнвлэо и мин э ииэ вялэнaявd
олончиалиэонАО хвияо1гэА я вэлавя1чевяо 'иалАи Х1чннои11вяин
-Аимоя маинаниц-^А ввнна1Г9В]гэо и маи^иоЛ ввнна^полэи 'иин
-BOAOOBd wodoлoяaн вн он 'члииАлэло OJa лaвffжXниdu 'вяэиоя
OJOЯoчlгaлвиduaн i4Hodo90 01ИНИ1Г A3B4i4dodu иаи1гиэ^ И1чнч1гэл
-иьвне BHMdB 'dawnduaii 'ясоявинмоя хио90 BtiHHBdJ ввнч1гэл
-ия.1эиа^ ввяон - тлпэээблниеМ xi4Hiroii члэв1Г90 ввяон вэлавяи1Г
-явнвлэА 'AoiBiiadAoa IAIBH я эlчdoлoя 'HKiKiiHai^HAOduoo имит
-иончивй вэлo^вяишaяoнявdX у илэоняиляв 'д аэяаь-имоя я
43BBHBdAOoduoBd 'оль 'явл лава1Ч9 B^JOHII (ииэээdJHиea^ а1чяон)
oi4H4iraABhHdAO и '(HHOoadJHH а1чяон) а1чнч1галижо1гон и - ai4H
-huread чл1чд A^JOW aoooatiodu х1чннои11вло1ч.ноя 1члвлч1гАеэ"д
базис всякого познания - истинного или ложного, хотя, как
будет показано в дальнейшем исследовании, она и не исчерпыв
ает организационных приемов познания. Некоторые из познав
ательных ее применений позволят нам выяснить ее особенности,
оставшиеся пока в тени.
Известно, каким образом филологи устанавливают генетическую
связь слов. В исследовании корней первая задача заключ
ается в том, чтобы получить ингрессивные цепи взаимно
родственных слов, восходящие к общему началу; и это начало,
и некоторые недостающие звенья цепей могут пополняться
гипотетически, но в строгом соответствии с выясненными раньше
законами превращения слов и звуков. Надо, конечно, с достоверностью
определить достаточное число промежуточных
звеньев, чтобы свести, например, слова "земля" и "жена" к
общему корню "gen", означающему "рождать" (откуда и греческое
"генезис"), или чтобы объединить немецкое "Meer" -
море и "Erde" - земля корнем "mard", выражающим разбив
ание, дробление, деление на части.
Возьмем столь распространенные в наше время слова "аэропл
ан", "моноплан", "биплан" и проч. Какова связь этих слов?
Большинство публики, по всей вероятности, полагает, что вторая
часть этих слов - "план" - выражает родство их происхождения
и значения. На самом деле вовсе не так. В слове "аэропл
ан" (буквально "блуждающий по воздуху") вторая часть генетически
связана с греческим ".-i/."/.vi~tv" - блуждать; в ост
альных - с латинским "planum" - равнина, плоскость
(моноплан буквально означает аппарат с одной плоскостью, бипл
ан - с двумя плоскостями). Без исследования связь слов
кажется близкой и тесной настолько же, насколько фактически
родственно их значение: познавательная ингрессия
соединяет их с другими и разрывает первоначальную, каз
алось, столь очевидную связь; "аэроплан" сближается, например,
с астрономическим "планета", тогда как "моноплан"
с перешедшим в русский язык словом "план", означающим
сначала плоскость, потом чертеж на ней, затем вообще проект
и проч.
Аналогичным образом термины "такт" и "тактика", которые
у нас часто прямо смешиваются, филология вынуждена
ввести в разные ингрессивные цепи: "такт" по точному смыслу
- осязание, ощупывание, от латинского "tango" - касаюсь;
"тактика" - строительное или организационное дело,
от греческого "т^ттп" -строю (например, дом или войсков
боевой порядок; отсюда же происходит "Ti'xciv" - архитектор,
а равно и "тектология").
Таких примеров можно было бы найти гораздо больше. Они
показывают, что ингрессия не только есть метод соединения,
но может быть и методом разъединения, следовательно, также
1Ш\
и дезорганизации '. Наша иллюстрация представляет один из
простейших случаев критики. Но она типически рисует основной
метод всякой "разрушительной" или "опровергающей",
т. е. дезорганизующей познавательные комплексы, критики.
Предположим, что вы встречаете крестьянина, который по
древней устной традиции продолжает думать, что кит - рыба,
ингрессивно связывая представление о ките определенной,
прочной ассоциацией с представлениями об окуне, щуке, кар
асе и проч. Вы считаете нужным "опровергнуть" заблуждение
и повторяете то, что в свое время сделала эмпирическин
аучная критика. Вы указываете, что кит имеет млечные железы,
легкие, теплую кровь и проч., как собаки, коровы, люди
и другие млекопитающие; у окуня же, щуки и других рыб
бывают жабры, холодная кровь, нет млечных желез и т. д. Другими
словами, вы создаете ассоциативную связь между образом
кита и образами собаки, кошки, лошади, т. е. ингрессивно объединяете
его с иным, чем прежде, рядом представлений; в то
же время разъединяете оба ассоциативных ряда, вызываете их
расхождение в психике. При этом расхождении образ кита,
теснее связанный с новым рядом, отрывается от старого, и цель
критики достигнута.
Подобные же элементарные процессы мы найдем в основе
всякой полемической, опровергающей критики, всякого "возражения"
в беседе и проч. '. Схематически они сводятся к тому,
что некоторый комплекс, входящий в одну ингрессивную систему,
связывается с другой и их расхождением отделяется от
первой.
Но в этом общем виде схема приложима отнюдь не к одним
идеологическим явлениям, а к огромной массе также и практических
в области техники и социальной организации и, наконец,
к бесчисленным стихийным процессам жизни и природы.
Вы хотите сорвать растение, ингрессивно связанное с почвой
своими корнями: вы охватываете его рукой, создавая новое
ингрессивное соединение, затем приводите руку в движение,
которое удаляет ее от почвы; растение отрывается, оставаясь
в ваших руках. Дантист, вырывающий больной зуб, действует
аналогично, только новая ингрессивная цепь сложнее: рука -
орудие - больной зуб. И когда каменщик ударом молота отбив
ает кусок гранита, метод остается тот же, потому что в моВ
наших примерах дезорганизация лишь относительная и неполная.
Ра.чорванная непосредственная связь созвучных и близких по значению слов
заменяется косвенной, идущей через огромное число промежуточный звеньев
к общим древнеарийским корням, которыми объединяются разошедшиеся
греческий и латинский корни в обоих случаях.
Это основа явления; но, напоминаю, оно не исчерпывается ею. Во всех
познавательных и вообще идеологических процессах, кроме простой цепной
чнгрессии, есть другие формы организации.
мент удара молот и отбиваемый кусок образуют одну ингрессивно-мех
аническую систему. Отделение золота от горной породы
соединением его со ртутью соответствует в точности той
же схеме и т. д.
Аналогичным образом отрывается человек от одной организ
ации - семьи, хозяйства, секты, партии, вступая в другую,
с ней расходящуюся в том или ином практическом отношении
(пространственно или по интересам, стремлениям, миропоним
анию и проч.).
В мертвой природе схема новой ингрессии как условия
для разрыва прежней применима не менее широко: и к водному
течению, извлекающему камни из их ложа и уносящему
их с собой; и к ветру, обрывающему листья деревьев или лепестки
цветов; и к притяжению планеты, выделяющему ближай-
шие к ней тельца из роя метеоритов, и т. д.
В этом ряде иллюстраций мы взяли за начало одну из познав
ательных, филологических связей и получили из нее путем
отвлечения схему, применимую на всех ступенях бытия. Дей-
ствуя так, мы имели в виду, между прочим, наглядно показ
ать, насколько свободен тектологический анализ в выборе
своего исходного пункта. Очевидно, что этим пунктом мог бы
послужить любой из затронутых нами сейчас примеров или
им подобных в какой угодно области опыта.
В математических операциях ингрессией пользуются на
каждом шагу. Известная аксиома о равенстве двух величин,
порознь равных третьей, есть, как мы говорили, просто элемент
арная формулировка ингрессивной связи по отношению к
величинам: третья величина есть посредствующее звено цепной
связи между двумя первыми. В различных доказательств
ах теорем, решениях задач и проч. введение промежуточных
звеньев - не только в смысле равенства, конечно, а в
смысле вообще функциональной связи - практикуется постоянно:
в геометрических построениях — вспомогательные линии,
в интегрировании - вспомогательные новые переменные
и т. п.
Математическое равенство величины двух комплексов, например
двух тел, не есть - надо заметить это - непосредственн
ая связь между самими комплексами: оно есть связь
их познавательных характеристик, связь понятий о них. Мы
можем сказать, что число жителей такого-то города равно
числу километров расстояния от Земли до Луны: это значит,
что как ни разнородны взятые комплексы: один --социальный,
другой - чисто пространственный, но если мы известными,
строго определенными методами составляем понятия о
них, то в обоих понятиях окажется нечто общее - в данном
случае одно и то же численное выражение. Одна познавательн
ая характеристика будет 385 000 жителей, другая -
385 000 километров; общая часть - численная схема 385 000.
Предположим, что оба комплекса - социальный и астрономически-простр
анственный - изменяются: в город приезжают
новые люди; Луна благодаря пертурбационному влиянию планет
отдаляется от Земли. Изменения, как видим, также совершенно
разнородны и в их конкретности несравнимы; одн
ако и после них число жителей города может оставаться равным
числу километров расстояния, например если то и другое
возросло на 100 своих счетных единиц. Это случай, выраж
аемый аксиомой, что если две равные величины подвергнуть
одинаковым изменениям, например прибавить к ним поровну,
то равенство не исчезнет. Как ни мало общего между сотней
туристов и сотней километров пустого эфира, но численная
часть познавательных характеристик благодаря тем и другим
изменилась для обоих комплексов одинаково и по-прежнему
может совпадать: ингрессия не разрушается. То же относится
ко всякой ингрессии: то, что служит связкой двух комплексов,
остается связкой между ними, если для обоих изменяется
одинаково; например, винт и гайка продолжают подходить
одно к другому, если их нарезку сделать в одинаковой мере
шире или глубже; два куска материи одного цвета не потеряют
цветовой общности, если одинаково слиняют, и т. п.
Всякая познавательная характеристика бывает лишь частичн
а и приблизительна, ибо всякий реальный комплекс, к
которому она относится, бесконечно сложен для познания
своей конкретности. Частичны и приблизительны всегда поэтому
и математические выражения величин комплексов.
Если бы они были абсолютно точны, то никогда не получилось
бы самой идеи количественного равенства. Мы принимаем
расстояние между центрами Земли и Луны в 385 000 км; оно
обозначается шестью цифрами. При этом фактически не только
доли километра, но и целые километры и десятки километров
в счет не идут: они "в пределах возможных ошибок вычисления".
Если бы расстояние было определено с точностью до
микронов, оно обозначалось бы пятнадцатью цифрами; при абсолютной
точности потребовалось бы бесконечное число цифр.
Число жителей города может, по-видимому, быть установлено
вполне точно; однако это лишь потому, что мы произвольно
принимаем за одинаковые единицы для нашего счета комплексы,
заведомо не только разнородные, но даже несоизмеримые:
личность взрослого человека, безличное существо новорожденного
младенца, разложившуюся личность впавшего в детство
старика, гениального мыслителя, идиота, атлета, карлика и
т. д. Измерение и счет порождены практически-организационными
задачами и не имели бы смысла, если бы не были только
приблизительными: каждая величина развертывалась бы в
бесконечное выражение и оставалась бы индивидуальной, а
потому не могла бы служить орудием установления связей -
познавательных или практических. Степень приблизительности
или точности количественных определений всегда и зависит
от конкретных задач, для которых они предпринимаются.
Так, экономисту, имеющему в виду выяснить размеры производительных
сил страны, достаточно знать число жителей
большого города в круглых тысячах, пренебрегая даже
сотнями; для воинского присутствия, имеющего в виду производить
ежегодный набор солдат, требуется учитывать каждую
человеческую единицу. Расстояние от Земли до Луны для большинств
а задач, которые приходится разрешать астрономии,
достаточно знать до каких-нибудь сотен километров; но для вопрос
а, например, об истории взаимоотношений между нашей
планетой и ее спутником желательна несравненно большая
точность, которая даже еще не достигнута.
Разумеется, и во взятом нами примере равенство чисел -
результат их приблизительности: мы ограничились тысяча
ми, пренебрегая уже сотнями; две математические характеристики
имеют связку "385 тысяч", и только. Предположим,
что оба комплекса подверглись изменяющим воздействиям:
в город прислали несколько новых чиновников, скажем, с их
семьями - 50 человек; Луна под влиянием относительной близости
какой-нибудь планеты отдалилась от Земли на 100 км.
К прежним равным счетным величинам прибавлены неравные.
Но мы считаем тысячами, и наша "связка" (или равен
ство) двух величин образована из тысяч. Очевидно, хотя обо
комплекса объективно изменены, и притом математически различно,
но на эту связку численно-познавательного характеры
изменение не простирается: "равенство" остается. Это случай,
выражаемый важнейшим положением анализа бесконечно
малых: если к двум равным величинам прибавить неравные.
но бесконечно малые по отношению к ним. то равенство не нарушится.
Бесконечно малые - это те изменения, которые,
будучи взяты в отдельности, не могут повлиять на численное
выражение в пределах практически принятой нами или практически
доступной нам точности. Но это действительные из
менения, и вполне понятно, что простым их накоплением получ
аются изменения "конечные", способные нарушить равенство.
Другими словами, эта математическая схема является частным
случаем чрезвычайно простой и очевидной схемы, относящейся
к ингрессии вообще: если два ингрессивно-связанных
комплекса подвергаются изменяющим воздействиям, недост
аточным для того, чтобы в практически уловимой мере изменить
их связку, то ингрессия остается в прежнем виде; но,
прибавляясь одни к другим, такие воздействия при достаточном
их накоплении способны преобразовать или разрушить
связку, а с ней и всю данную систему.
Исчезает также кажущееся противоречие между аксиомой
элементарной математики о нарушении равенства прибавлением
неравных величин и указанным положением анализа
о сохранении равенства в определенном случае прибавления
неравных. То и другое вытекает из основных условий ингрессивной
связи: если в двух комплексах те их части, совпадением
которых образуется ингрессия, изменяются неодинаково, то
связь преобразуется или нарушается; если воздействия, хотя
и неодинаковые для обоих комплексов, недостаточны, чтобы
изменить связку, то ингрессия остается в прежнем виде.
На численных равенствах мы видим, что возможна познавательн
ая ингрессия понятий и там, где между реальными комплекс
ами такой связи нет, где даже установить ее немыслимо:
два комплекса бывают в каком-либо отношении "равны", несмотря
на полную отдельность существования, а иногда и на
полную качественную разнородность. Это общая черта познания:
мы, например, знаем, что перчатка "подходит" к руке
или гайка к винту, хотя перчатка не надета в данный момент
на руку, а гайка на винт; мы принимаем, что звезда Антарес
"такого же цвета", как догорающие угли в камине, хотя
расстояние и различия этих объектов превосходят всякое вообр
ажение. Дело в том, что познание по существу своему есть
всеорганизующая функция.
9. Социальная и мировая ингрессия
Единство социальной организации слагается из бесчисленных
и разнообразных связей между членами общества; среди этих
связей основными и преобладающими являются отношения
ингрессии. Исследуем в общей форме их содержание и происхождение.
В нашем обычном представлении о социальной связи людей
ее первую предпосылку составляет их взаимное понимание.
Без него общество немыслимо: и степень этого понимания мы
привыкли - сознательно или бессознательно - делать мерой
1;амой социальной связи. Мы знаем, что между членами обществ
а существуют разные отношения родства, дружбы, общих
интересов и проч.; но за подобными связями мы признаем лишь
юстный, а не общесоциальный характер. Например, наблюдая
двух людей, заведомо для нас тесно объединенных какими1ибо
интересами, мы иногда можем прийти к выводу, что "это
1юди не одного общества". Этим мы хотим сказать, что они
не созданы для полного взаимного понимания. Допустим,
один из них аристократ, а другой - финансист; они оказыв
ают друг другу помощь и поддержку в разных делах, может
быть, даже питают взаимную дружбу и симпатию; но они "не
одного общества"; а между тем этот финансист и другой, его
ожесточенный конкурент и враг,- люди "одного общества",
потому что в самом деле, способны полнее и точнее понять
друг друга.
В чем же сущность этого взаимного понимания? В общем
языке и той сумме понятий, которая им выражается, в том, что
называют общей "культурой", или, точнее, идеологией. Так,
если вернуться к тому же примеру, относительная социальн
ая разнородность аристократа и банкира заключается в совокупности
несходных идеологических элементов, привитых им
воспитанием и жизнью в их обычной среде: различны их понятия,
резюмирующие для каждого опыт того "общества",
или, точнее, социального слоя, к которому он принадлежит;
и хотя они говорят на одном языке, но неодинакова и их речь,
по крайней мере многие оттенки, понятные и привычные одному,
недоступны другому, и наоборот. Современное общество
состоит из классов и социальных групп, во многом резко враждебных
друг другу; но поскольку они говорят одним языком,
поскольку у них есть общие для всех них понятия, постольку
это классы и группы одного общества.
Итак, с той обыденной точки зрения, которую мы сейчас
изложили, связкой в социальной ингрессии служит общность
идеологических элементов. Но остановиться на этой точке зрения,
ограничиться ею для нас невозможно: она привела бы нас
к совершенно ложному представлению о генезисе социальной
системы. Мы не можем допустить, чтобы общество произошло
вследствие образования у отдельных личностей общих идеологических
элементов, потому что сама идеология не могла возникнуть
иначе, как в обществе, т. е. на почве социальной связи,
очевидно, иной, чем она, и более глубокой.
Основная и первичная форма идеологии - это речь; все
другие производны от нее, ибо они сводятся к мышлению или
имеют его своей предпосылкой; а для современной науки "мышление
есть речь минус звук". Поэтому начало идеологии лежит
в происхождении речи; его же согласно гениальной теории
Людвига Нуаре следует искать в сфере коллективного труда
людей.
Совместная борьба за жизнь сплотила людей в стадные
родовые группы раньше, чем их единение приобрело идеологические
формы. Зародышем этих форм явились трудовые
крики - непроизвольные звуки, сопровождающие трудовое
усилие, результат неизбежной иррадиации нервного возбуждения
в центрах мозга. Такие крики служили естественным
и для всех членов общины понятным выражением или обозначением
тех трудовых актов, с которыми были непосредственно
связаны, составляя их физиологически-нераздельную часть.
Их понятность для всей группы вытекала из коллективного
характера самого труда: работая вместе с другими, каждый
прямо и воспринимал связь звуков с действиями. Эти крики
были "первичными корнями", началом речи, а затем и мышления,
и всей идеологии *. Ингрессия общих идеологических элементов
развилась, как видим, из ингрессии труда: общих
усилий, направленных к общей цели. Трудовая ингрессия и
представляет действительную основу социальной связи, как бы
ни была она усложнена и замаскирована дальнейшей эволюцией
общества. Сущность дела не изменилась и теперь; взаимное
понимание или общность идеологических элементов есть
не что иное, как постоянная возможность координации усилий
различных людей для общих целей. В координации усилий
лежат объективный жизненный смысл и назначение всей и всякой
идеологии; но он не сознается благодаря тому, что сотрудничество
для общества в целом не организовано планомерно
и переплелось с внутрисоциальной борьбой: конкуренцией
рынка, антагонизмом классов.
Трудовая ингрессия, все равно, сознаваемая или не сознаваем
ая, в свою очередь предполагает общность среды, против которой
направлены усилия людей: труд организационно един,
поскольку он направлен против одной и той же совокупности
враждебных сил и сопротивлении. Без этого условия не могло
бы возникнуть также идеологической связи: только вследствие
общности поля зрения каждый член первобытной общины
воспринимал определенные трудовые крики как неразрывно
соединенные у всех сообщинников с определенными действиями.
Единство ноля зрения представляет, конечно, наиболее элемент
арное и только частичное выражение общности среды;
реально средой коллективного труда является все то, что назыв
ают "внешней природой": вся сумма активностей, которые он
встречает, которые так или иначе ему доступны, которые пре
образуются усилием человека или "воспринимаются" сопротивлением
его органов.
Но следует ли считать "общую среду" ингрессивной связкой
между людьми? Поскольку дело идет о социальной организ
ации людей, постольку среда есть именно то, что этой орг
анизации противопоставляется, что лежит вне ее, что, следов
ательно, связкой социальной ингрессии быть не может; и
слово "общая" тут не должно вводить в недоразумение.
Однако универсальная тендонция труда в техническом процессе
заключается в том, что вокруг организации людей и в
соответствии с ее потребностями оп создает организацию вещей
- организует природу для человека. Вырабатываются
организационные связи между людьми и комплексами среды, с
одной стороны, и между различными комплексами среды -
с другой, например отношение между человеком и орудием,
отношение между разными частями сложного орудия, как машин
а. Во всякой организации вещей ингрессия - также основн
ая, первичная форма связи.
Область практической организации вещей всегда ограничен
а, но возрастает с расширением и развитием техники. Производной
от нее является познавательная организация, но не
самих вещей, а их символов - понятий. Она служит орудием
организации практической, а в то же время не сталкивается
непосредственно со всеми дезорганизующими активностями,
со всеми сопротивлениями, с какими имеет дело эта последняя.
Символы, организуемые познанием, или понятия, сами принадлеж
ат к социальной природе как идеологические элементы.
Поэтому, оперируя с ними, познание может развивать свою
организационную функцию несравненно шире, чем это технически
удается труду с реальными вещами; и мы уже видели,
что многое, не организованное практически, может быть организов
ано познавательно, т. е. в символах: где нет ингрессии
вещей, возможна ингрессия понятий о них. Здесь ингрессия
становится универсальной, всеобъемлющей.
Мировая ингрессия в современной науке выражается как
принцип непрерывности. Он определяется различно; тектологическ
ая же его формулировка проста и очевидна:
Между всякими двумя комплексами вселенной, при достаточном
исследовании устанавливаются пр
...Закладка в соц.сетях
