Жанр: Электронное издание
oswoenie
... Не приемля модернистские
средства, формы, исходные предпосылки, ориентиры философского
праксиса, они работают,не желая воссоздавать, реконструиров
ать новые "метафизические идолы", "не играя в прежние игры", отрек
аясь от той "серьезности", которую утверждала до сих пор вся ищущая
"идеологическая" (идеологизированная) мысль. Они желают делать все
не так, как делалось и делается, "пересказать" то, что уже "рассказ
ано" предшественниками.
Нет нужды доказывать, что позиция, стратегия данная вполне понятн
а как ближайшая реакция человека (современного, ищущего), осозн
авшего бессмысленность, ненадежность, смертельную опасность всего
того, чем и как он жил и живет. Поскольку "НАДО", чтобы жизнь дальше
+ длилась, не прекратилась, - чтобы ее поддержать, сохранить, причем,
достойной человеческого существования, - разыскиваются и пускаются в
ход такие формы, пути, направления существования, которые,будучи отличными
от тех, что уже известны, тем не менее, не являются чем-то
принципиально иным, не представляют по сути иную реальность. И если
изменяют что-то, - то лишь самого человека, его жизненную стратегию,
образ мышления, чувствования, отношение к другим людям, вещам. Одним
словом, - ПРАКСИС и даже ПРАКТИКУ - в том смысле, в каком последняя
реализуется в собственно человеческой активности.
Так, если предметы (умственные построения, результаты соответствующей
деятельности) в метафизической и модернистской традиции
"конструируются" по принципу самодостаточности, замкнутости на себя,
самотождественными, закрытыми к инородному, завершенными, - в этом
смысле они образуют некоторое единство, целостность, - то построения
постмодернистского толка всегда не достаточны в себе, незавершены,
открыты инаковости: иной интерпретации, иной позиции и смыслам, иной
своей данности. Они представляют нечто принципиально неготовое. Нет
такого предметного или смыслового круга, где бы искомые построения
исчерпали себя, где бы только были способны выступить в истине. Нет
той жесткой однозначности, незыблемости, которой вещь была бы оконч
ательно дана, воспринимаема. Нет также координат, которые были бы
предпочтительны для предметного представительства. Одно и то же положение,
предмет, - в зависимости от условий, применяемого "словаря",
- может принимать самое разное достоинство.
Так же, как осмысливаемая реальность подвижна, изменчива, переменчив
и сам мыслитель, его мышление, методология. Нет ничего раз
навсегда данного (Гераклит - Гегель - Энгельс...).
Если, далее, утверждение той либо иной реальности, предмета в
производственно-технологической практике и сознании, следовательно,
в модернизме, вершилось от целесообразного, целерационально (и даже
+ по принципу детерминизма, к чему сводилась целенаправленость), то
для постмодернистского практикования вещей естественен принцип БЕСЦЕЛЬНОСТИ.
Вещи, идеи, произведения далеко не обязательно творить с
целью. Тем более - целью утилитарной, производственно-потребительской
в какой бы форме она ни выступала. Подлинное творчество, кстати,
всегда бесцельно. Оно, скорей, напоминает игру, где, по существу,
важно не столько то, для чего нечто творится, сколько то, что
ДАННОЕ НЕЧТО ТВОРИТСЯ. Важно, стало быть, само творчество, созидание,
процесс. Причем, - такой, который не регламентирует, не одномеризует
свободу творчества канонами каких-либо производственных технологий
(в чем "специализируется" модерн). Творчество как игра (о
чем речь ниже) есть произведение, поэтическое творчество. Как раз
потому, при таком подходе к вещам (в таком творчестве) они "светятся"
бесконечными, неисчерпаемыми смыслами и возможностями. Данное
творчество, опять же, в противоположность его модернистским интерпрет
ациям и воплощениям, - где устремления, искания, вообще, активность
человека всецело предопределены, специфизируются СОБСТВЕННО
ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ замыслами, желаниями, установками, мотивами, целями,
идеями, - в постмодернистском видении и практиковании есть (как бы
оно ни было "обязано" человеку) также (а может, главным образом)
"ДЕЛО СЛУЧАЯ" (Рорти). То есть - всего того, что "участвует" в процессе
творчества (причем, главенствующим моментом) помимо человека,
в качестве объективной реальности, - того, что "не предсказуемо", не
ожиданно.
В противоположность иерархическому способу размещения (и сознания)
вещей, людей, знаний и т.д. по принципу гипотактического соподчинения,
единоначалия, тождества и примата высшего над низшим, единого
- над множеством, культивируемого модернизмом, постмодернистск
ая мироориентация с самого начала исходит из САМОЦЕННОСТИ, РАВНОЗНАЧНОСТИ
всех частей и единиц действительности, их уникальности,
+ правомочности. Монопольная власть из единого "центра" здесь "опускается
на места". Утверждается то, что с модернистской точки зрения
выглядит как "безвластие", "анархия". А на самом деле - САМОВЛАСТИЕ,
автономия людей, дел и идей, создаваемых ими. Именно в этом самовл
астии люди обретают свободу, в частности, от порабощения какими-либо
надчеловеческими сущностями, от диктата сверху, от исполнения чужой,
внешней воли. Конечно, свобода существования вовсе не означает
его полнейшей самостоятельности с вытекающими отсюда следствиями.
Если свободные существования не связаны гипотактической зависимостью,
зато связаны ПАРАТАКТИЧЕСКИ, в паратаксисе. Согласно Адорно,
паратаксис - это связь отдельных моментов (кстати, не только людей,
но и понятий, образов и т.п.), которая сама\д порождает\* общее, первичность
существования, отдельного. Паратактическая зависимость не подчиняется
"логической последовательности аргументативной однолиней-
ности" (причинно-следственной, целесообразной логике следования), но
"логической одновременности, которую пространственно можно представить
в виде концентрических окружностей, равноудаленных от центра".
В таком пространстве теряет смысл категория "снятие", а значит
вектор однозначной отрицательности, преодоления. Паратактически живущий
и мыслящий человек не ориентирован на ПРЕОДОЛЕНИЕ (через насилие,
навязывание) "преград" (других идей, позиций), как это свойственно
производственно-технологическому существованию, модернизму.
На место преодоления и снятия в практике постмодернистского человека
утверждается терпимость, "толерантность к инаковому" (Леотар). В его
практике в отношениях с миром и другими людьми ничто и никто\д человеческое\*
не может претендовать на господство (во всяком случае,в плане
утилитарно-потребительском, в угоду каким-то политическим и прочим
целям конъюнктуры, в ущерб кому бы то ни было). В жизнь входит, таким
образом, "ЭРА ПОСТИДЕАЛИЗМА"*, а вместе с тем - бессмысленности
\1.0 ____________________
*) Не столько в плане конца идеализма как философского на-\*
+ всякого, в том числе философского, фундаментализма (Мамалуй),
опять-таки, характерного модернизму. В паратактическом творчестве,
говорит Адорно, нет ничего первого. Поскольку здесь не срабатывает
гипотаксис, целое может комбинироваться из "ряда частных комплексов",
которые одинаково значимы "и располагаются концентрически на
разных ступенях". Их констелляция призвана "выдавать идею".
Из сказанного понятна еще одна диспозиция модернизма и постмодернизм
а: ЦЕНТРАЦИЯ и ДЕЦЕНТРАЦИЯ. Человек, или то, что его как то
замещает (идеал, основоположения) мыслится в модернизме "отправной
точкой", "исходным началом", "ЦЕНТРОМ" в отношении всего остального
(знаний, сущих), мерой всех вещей и идей. В постмодернистских установк
ах же в мире не должно быть единого, общего, центрального начал
а, концентрированного в некотором привилегированном пункте, что бы
при сем оно из себя не представляло. Центры - везде и всюду. Они меняют
свои места и смыслы; имеет место то, что называется КОНСТЕЛЛЯЦИЯ.
Взамен обобщенного человека, общества,"абстрактного человека"
(в условиях индустриализма) теперь каждый человек-личность (причем,
всегда по-новому, иначе), способен выступить, задавая меру и себе и
другому, вокруг сущему. Надо,говоря все это, понимать, что перед нами
(как и в других случаях) - не тот самый субъект, открывшийся впервые
на заре становления производственной практики, и не тот эгоист,
страдающий своецентризмом и своемерием (возникающий чуть позже), а
человек как моральное,экзистирующее, человеко-бытийное, свободное сущее,
к коему, как выяснено, зовет постмодернизм. Распространяя децентр
ацию (рассеивание, десеменацию) на все и вся, постмодернисты доходят
даже до размывания самости, ее деперсонализации. Это, кстати,
как и ряд других аспектов постмодернистской философской практики,
перекликается с новациями философствования, идущими от неомарксизма,
\1.0 ____________________
правления (между прочим, и материализма), сколько в плане конца безоговорочного
господства над человеком каких-либо идей, принципов,
ценностей.\*
+ в особенности, Адорно.
Осмысливая те либо иные события, процессы, даже просто классифицируя
их, модернистское мышление всегда исходит из субъект-объектной
дихотомии мира. Оно потому судит, чувствует вещи, как бы извне.
Точнее - как то, что существует ОБЪЕКТИВНО, противостоя ему как
субъекту. Отсюда всевозможные коллизии сознания и деятельности людей,
о чем уже говорилось выше. Отсюда также, в частности, то гносеологическое
отношение человека к действительности, о негативах которого
говорено достаточно. Между тем, новый подход, разделяемый постмодернизмом,
стремиться "выбраться" из субъективно-объективной дихотомии,
рассматривать вещи в единстве субъективного и объективного.
Еще точней, - выходя за рамки субъект-объектного отношения. Благодаря
этому, среди прочего, вещи выступают, открываются человеком как их
со-участником. То есть, вещи в отношении человека выступают, ведут
себя не только в качестве некоторого предмета-поставки для реализации
чуждых им человеческих нужд. Но также тем, в чем человек находит
себя, что от него неотъемлемо и без чего его еще нет, не может
быть. Вещи говорят человеку о нем самом. Лишь во взаимной открытости
человека и вещей, мира пребывает действительность, истина. И все это
имеет место вне и до всякой производственно-преобразующей\д трудовой
активности\* человека (среди прочего, разделяющей данную взаимооткрытую
целостность человека и мира, вещей на субъект-объектное противостояние),
выступающей частным случаем, одной из возможностей,
"грехопадением" изначально более глубокой и интимной соотнесенности
человека и мира как мира человека и мирного человека.
В модернистском строительстве-творчестве полученные результаты,
как и всякие предметы, знания, всегда обобщаются, синтезируются,
подводятся под ту либо иную всеохватывающую идею. Активность здесь
осуществляется и воспринимается в форме синтеза, сбора данных, их
объединения, агрегации. Даже анализ выступает своим другим синтеза.
+ Все то, что недоступно подведению под всеобщее, синтез (факты, события,
дела, решения), просто не принимается в расчет. В конечном итоге,синтетическ
ая работа создает предмет ("теорию","систему", "соци-
альную конструкцию") в качестве некоторой завершенной в себе замкнутой
тотальности. Тоталитарные общества, империализм, - все это прямые
следствия, в то же время предпосылки "индустриального разума" и
практики, фигурирующих под личиной модерна.
Постмодернистский опыт, усвоивший пагубность такой синтетической
активности, настраивается на прямо противоположное, что можно
выразить терминами "ДЕКОНСТРУКЦИЯ" и "АНТИТЕЗИС". Речь, говоря очень
коротко, идет о том, чтобы любыми средствами "ВЫСКОЛЬЗНУТЬ" из-под
"пресса" всенивелирующего, сводящего к одному печальному знаменателю,\д
следования\* мышления и практики, "ПРОРВАТЬСЯ", ИЗБЕЖАТЬ его "плен
а" через ИЗОБРЕТЕНИЕ не вписывающихся в синтетический процесс акций,
ВЫРАБОТКУ, ВОПЛОЩЕНИЕ таких идей (вещей), которые идут В РАЗРЕЗ
с утвердившимся порядком, рассчитаны даже "НА РАЗВАЛ", деструкцию
"синтетических замков" и "цитаделей тождества". Речь, далее, идет об
акциях, "неподучетных господствующей системе",о том, чтобы ломать ее
"слабые звенья". Нахождение фактов, путей, "лазеек", КОТОРЫЕ БЫ были
"не перекрыты" тоталитаризирующей и синтезирующей работой ("системы"),
- не вписывались в ее канву, носили характер "случая", "уводили
в сторону", "отклоняли", служили не столько фактическим материалом,
сколько "антипредпосылкой", "антитезисом", "влекли бы к инаковому",
"к самому себе", - вот на что сосредотачивает свои усилия
постмодернистски ориентированный специалист будь то в политике, культуре,
науке, "хозяйничая" в экономической сфере или философствуя.
Выступая со всевозможными разоблачениями и дискредитациями мет
афизического, метафизичности в целом как эсенциалистского отношения
к действительности, постмодернистское сознание изначально ИРОНИЧНО.
Согласно Рорти, ироническая позиция постмодернизма "исходит из сом+
нения во всем, что с метафизической точки зрения истинно, значимо,
достойно. Иронический мыслитель ко всему подходит с сомнением в качестве
главенствующей, определяющей своей черты. Это - во-первых.
Во-вторых, ироническое мышление, отношение к вещам предполагает, что
средства, формы, аргументы, идеи, равно "словари", коими человек
располагает в известное время, "не могут ни подтвердить ни разрешить
эти сомнения" (14). При этом ироник не вправе рассчитывать на то, что
именно его аргументы и идеи, язык, "словарь" "ближе к реальности чем
другие" (15). Рассчитывать на возможность какой-то "всеобщей, универс
альной, общеприемлемой нейтральной позиции" ("словаря", "идеологии"
и т.п.) также не приходится, как и на то, чтобы, отказавшись от
"всяческих словарей", идей, "пробиться к вещям", реальности. Это в
принципе невозможно. "Дело просто в разыгрывании НОВОГО против СТАРОГО"(16).
Дабы не пересказывать далее понимание Рорти своей (и однодумцев)
иронической позиции, которую он достаточно подробно и популярно
разъясняет в вышедших у нас недавно публикациях(17), можно было бы
(пусть с некоторым огрублением) провести параллель (в каком-то смысле
даже отождествить) между данной позицией и диалектикой*. Точнее -
параллель между ироническим подходом вкупе с другими особенностями
постмодернистского философского праксиса и диалектикой субъективной,
отрицательной. И даже - диалектикой, в которую уже вырождается современн
ая культура, цивилизация, базирующаяся на производственно-пр
актическом способе человеческого бытия в мире**.
Но, с другой стороны, эта самая диалектика, по своему объектив\1.0
___________________
*) Аналогия действительно постоянно напрашивается. И особенно, -
если освободить диалектику Гегеля и Маркса от тех элементов механичности,
догматизма, тождественности (Адорно), метафизичности, которыми
она обросла впоследствие (в частности, в угоду системе), и
насытить новациями современности из наработок неомарксизма, критического
рационализма, синергетики, феноменологии и других течений,
включая сам постмодернизм.
**) Именно в таком духе интерпретируют место и роль постмодернизм
а в современном мире авторы-участники "круглого стола" в "Вопрос
ах философии" за 1993 год(18).\*
+ ному счету, ведет к утверждению именно того сверхчеловечески-личностного
начала, "самореферентного мыслителя" и практика, который
способен не только стать очередным дополнением и носителем "Платоновско-К
антовского канона" (Рорти), т.е. метафизики, но (и это самое
главное) не стать очередной жертвой производственно-практического
хода дел в современном мире.
На этом мы прервем описание феномена современного постмодернизм
а, сознавая,конечно,крайнюю неполноту и даже невозможность данного
предприятия. Собственно, перед нами задача характеристики постмодернизм
а, - феномена, далеко не простого и расцениваемого современной
философской общественностью, ищущей мыслью весьма не однозначно, - и
не стояла. Мы хотели лишь показать на примере данного характернейшего
философско-культурного движения, ЧТО и КАК осваивательская проблем
атика, осваивательский подход, отношение человека к миру в современном
сознании и практике обнаруживает себя. Показать, - что в лице
данного движения "открываются двери" и переступили "порог" реалии,
репрезентирующие способ существования человека в мире, тип человече
ского бытия, который мы называем осваивающим. К сожалению,в силу ряда
причин, - в частности, из-за сложности, во многом не проясненности
взятого нами примера, сосредоточения нашего внимания, скажем так,
не на тех аспектах постмодернизма и др., - не дало нам возможности
более конкретно и предметно реализовать преследуемую цель. А именно:
ЧТО и КАК непосредственно в постмодернистском движении являет и свидетельствует
об освоении.
Но, может, с другой стороны, делать этого и не следовало? Например,
- из очевидности дела, из того, что в общей, постановочной
форме цель все же раскрыта нами? А на конкретику, может, оставить
специальное исследование? Разве не очевидно уже из данной характеристики
освоения, что искомый постмодернистами человек, особенности,
присваиваемые ему, коих мы касались ("свобода", "человекобытий-
+ ность", "экзистенциальность", "забота", "моральность"), самым непосредственным
образом говорят об освоении? Без данных спецификаций че-
ловек просто не способен на освоение. Вместе с тем. Разве СПОСОБ,
каким данный человек существует, соответственно, описанные, также не
названные нами даже, формы и средства утверждения такого человека в
современном мире, ТВОРЧЕСТВО им себя и мира, - ироническое, децентриров
анное, паратактическое, игровое, деконструктивное, полиморфное
и т.д., \д позволяющие\*, среди прочего, человеку про-изводить, открыв
ать все сущее вокруг и в себе самом как ПОСТ-метафизическую,
ПОСТ-идеологическую, больше, ПОСТ-ТЕХНИЧЕСКУЮ действительность, не
выражают моменты осваивающего существования? Не утверждают его? Ведь
освоение и есть такой способ существования человека, когда он уже
пребывает, реализуя это самое "ПОСТ-..." (откуда и название соответствующего
течения). Все перечисленные и другие особенности творчеств
а, способа существования, мышления, отношения к сущему, к которым
апеллирует постмодернизм,уже не укладываются в прокрустово ложе
производственной активности (если не совершенно чужды ей). Они бессмысленны
в рамках присваивающего отношения человека к вещям, никак
не укладываются в метафизическую, технико-индустриальную рациональность.
Они возможны, имеют смысл только как проявления произведенческой
практики, реализующейся, опять-таки, освоением.
Переходя к другому, также влиятельному философскому движению
современности, на "полях" которого осваивательская проблематика,
опять же, своими "всходами" дает надежды на хорошую "жниву" (речь
идет о философии неомарксизма), мы утешим себя тем, что в дальнейшем
изложении будем иметь возможность как то "заполнить", прямо-таки,
"зияющие пустоты", с коими пока нам придется оставить как сам постмодернизм,
так и его связь с феноменом освоения.
Увы, несравнимо больше "зияний" мы проложим в поисках "осваив
ающего царства" на философской земле неомарксизма. Здесь нам при+
дется, заметим это сразу, отделаться лишь общими замечаниями, отдельными
штрихами, нуждающимися, несомненно, в весьма конкретной
выкладке и обеспечении.
Заметим прежде всего, что такое "небрежение" к неомарксизму в
связи с освоением в немалой степени продиктовано, с одной стороны,
известной "немодностью" (по весьма причудливо переплетшимся мотивам,
кстати, политического характера, которых, из соображений экономии,
не будем касаться) и потому малоизвестностью данного философского
движения. Во всяком случае, это касается представителей его первого
поколения и в особенности - идей Т.-В.Адорно. Именно он, как мы счит
аем, достаточно далеко продвинулся по части отражения осваивающего
существования человека в своей негативно-диалектической концепции.
Другая причина нашей немногословности касательно данного философского
движения в том, что разрабатываемая проблематика, цели, заботы
здесь во многом перекликаются, совпадают с тем же, что имеет
место в постмодернизме. Не случайно,некоторые исследователи постмодернизм
а включают в него также и Адорно, даже Маркузе. Это, думается,
не совсем справедливо.
И потому несправедливо, например, что на поисках постмодернистских
авторов, - как бы их при этом ни волновали социальные, политические,
правовые стороны человеческого существования, - явно лежит
печать эстетства. По крайней мере, то, что они тяготеют к эстетическому
"полюсу", искусству, эстетизируют свои поиски и решения, - это
очевидно. Между тем, неомарксизм, - особенно представители первого
поколения (тот же Адорно, М.Хоркхаймер, Маркузе, Фромм и ряд других),
- однозначно разнится в подходе к судьбам и нуждам современного
человеческого бытия своей социально-политической, этической окрашенностью.
И вопросы искусства, эстетического здесь решаются в основном
в этическом контексте*. Именно акцент на этическое начало в
\1.0 ____________________
*) Нужно сказать, этическое начало выступает постоянно доминирующей
стороной не только в неомарксизме, но, вообще, философии
марксизма, причем, с момента ее основания. Как бы всевозможные хули-\*
+ осмыслении насущных социально-философских, экономических, политико-пр
авовых аспектов жизнеустройства людей и общества, перспектив
современной цивилизации свойствен второму поколению (Ю.Хабермас,
О.Аппель и другие).
Примечательно, вообще, то, что не только в неомарксизме, но и
ряде иных немарксистских течений ныне с особой силой активизировал
ась\д тенденция\* "реабилитации" с учетом реалий сегодняшнего дня ПРАКТИЧЕСКОЙ
ФИЛОСОФИИ, - именно такого поприща философствования, которое
всегда главенствовало в предшествующей историко-философской традиции.
В 80-е и 90-е годы пробуждается и актуализируется никогда не
слабевшая в предшествующей философии (за исключением разве что Нововременной
сциентизированной линии философствования) тяга к ЭТИЗАЦИИ
философско-исследовательской проблематики, к выдвижению этической
(зачастую онтологизированной) стороны человеческого существования на
первый план.
Так, в своей теории "коммуникативного поведения" Хабермас и Аппель
уверены, что введением этического (практического) измерения в
качестве, скажем так, человеко-бытийного начала в современные философские
разыскания оказывается возможным преодолеть технико-позитивистское
к философии (да и ко всем вещам) отношение, позволяя, вместе
с тем, вести плодотворный разговор "с разного рода нигилистически-ирр
ационалистскими ориентациями на действительность" (куда они
относят, по крайней мере, некоторые постмодернистские наработки,
подходы). Несомненно вместе с тем, что этический подход, этизация
исследований, по сути, вплотную подводит к осваивательской проблематике,
- к такой конкретизации практики, способа существования человек
а в мире, когда он (способ существования) "оголяется" своей осва-
\1.0 ____________________
тели марксизма не уличали его в "безнравственности", "игнорировании
этической проблематики", было бы легко показать: пафос, дух и содерж
ание данного учения (если не брать в расчет извращения) изначально
этичны. Именно в этом его религиозно-энтузиастическая энергия и сил
а.\*
+ ивательской сутью. Кстати, в марксистской философии исследования
именно ЭТИЧЕСКОГО (издавна справедливо понимаемого мыслителями в качестве
практического) впервые по-настоящему открыли освоение (19) и
подвели его под "острие" рефлектирующего анализа.
Возвращаясь к первому поколению рассматриваемого течения, мы
должны, конечно же, в первую очередь выделить фигуру Адорно, которому
в интересующем нас плане не раз обращались. Ограничившись букв
ально одним предложением, укажем на чрезвычайную плодотворность для
разработки информационно-смыслового поля категории "освоение" идей
его негативной диалектики, которая, по замыслу автора, должна была
явить новый тип рациональности, \д исключающий\* метафизическое вкупе с
классически-диалектическим, пониманием и отношением к вещам (соответственно,
производственно-технологический способ существования) и
\д несущий\* такое бытие человека в мире, о котором мы неоднократно уже
говорили и еще будем вести речь как об освоении. Особенно примечательны
в построяемом Адорно новом типе рациональности такие "краеугольные
камни" (о которых, кстати, говорит и постмодернизм, но часто
поверхностно, например, американские авторы), как: "констелляция",
"мимесис", "природо-прекрасное", "децентрация", "паратаксис" и другие
(20). Эти, так сказать, "приятия-принципы" негативной диалектики,
среди прочего, обогащают, раскрывают освоение как творчество, способное
"удерживать в понятиях непонятийное", мыслить во всеобщности
единичное, "выразить страдание на языке понятия", утверждать примат
существования над сущностью, принцип "негативности" (в противоположность
принципу "тождественности", исповедуемому и практикуемому производственно-технологической
рациональностью, "индустриальным разумом"),
"ауратическое отношение" (В.Беньямин) к природе, ко всему сущему
и т.д.
Легко проследить освоение и в творческих разысканиях Герберта
Маркузе. Особенно заметно присутствие освоения в описаниях пост-тех+
ногенной организации жизни людей. Прямо напрашивается аналогия
между приемами и средствами борьбы против " развитого индустриального
общества" (с целью выхода из него), предлагаемыми Маркузе, с деконструкцией,
в частности у Дерриды.
Заслуживают самого пристального внимания выходы на освоение,
содержащиеся в работах Э.Фромма. Особенно значима в этом отношении
одна из последних больших его
...Закладка в соц.сетях
