Жанр: Электронное издание
oswoenie
...работ, "Иметь или быть" (21),к которой,
осмысливая те либо иные вопросы, мы в настоящем исследовании довольно
часто обращаемся. В произведениях Фромма человек, осваивающе относящийся
к миру, осуществляет себя бытийно, открыто (находясь в ди-
алоге, Inter esse, в соучастии с миром, вещами, другими людьми).Человек
утверждает себя не только в вещном окружении своем, но также в
другом человеке, в самом себе.Отсюда освоение непременно предполагает
"ПОТРЕБЛЕНИЕ", другими словами, человекообразование, человекотворчество.
В этом процессе человек реализует себя по вере, надежде,
любви. Любви - активной, самоотдающейся, радостной, прощающей, солид
арной, жизнеутверждающей. Осваивающий человек всегда направлен на
будущее. Глубоко проникновенно и мудро рисует великий гуманист контуры
"нового человека", "нового общества", где социальные пороки и
болезни от частно-собственнической, присваивающей, обладательски-потребительской
производственной практики излечиваются. Фромм дает себе
отчет в том, что\д можно\* организовать общественную жизнь так, чтобы по
крайней мере наиболее острые кричащие противоречия, коллизии, рецедивы
вопиющей несправедливости (прежде всего в экономической, матери
альной области) были устранены. Можно устроить жизнь людей по бытию
(осваивающую).Устранение коллизий материальной жизни, конечно
же, никак не выправит автоматически жизнь людей и общества, с психологией
и культурой, отвека замешанной на "цементе" присвоения, не
устранит "одним махом" проблемы существования. Напротив, только тогд
а и возникают проблемы подлинно человеческого существования. По
+ своей масштабности они будут куда сложнее тех, с чем до сих пор приходилось
иметь дело. Но только тогда и открываются возможности реш
ать их подлинно человечески; люди будут, должны быть, говорит мыслитель
подстать своим заботам.
У Фромма, Маркузе, Адорно и других неомарксистов можно найти
обильный материал для осмысления категорий присвоения, соотношения
освоения и присвоения. Работы Фромма примечательны также тем, что
предоставляют внушительную базу для развертывания "исторической панор
амы" освоения в историко-философском и культурном становлении, -
скажем, в дзен-буддизме, Ветхом и Новом завете, у Майстера Экхарта,
Спинозы, Фейербаха, Швейцера, Маркса...
Завершая наш анализ состояния дел в современном постиндустри-
ально-философском сознании, укажем, что раскрывая существо освоения,-
говоря об экзистенции, свободе, особенностях жизнедеятельности человек
а в мире, человеческом сознании, мышлении, творчестве, новом
типе рациональности, постметафизике, постмодернизме, посттехнологическом
обществе и т.д. (особенно, когда демонстрируются "механизмы"
всего этого), - представители многих философских направлений, в том
числе о ком у нас шла речь, практикуют сам феномен освоения как термин
постольку поскольку. Главным образом,это, мы считаем, объясняется
внутренними формальными спецификациями соответствующей философско-мировоззренческой
позиции. В различных философских системах, где
свои традиции, свой категориальный аппарат, естественно, что те либо
иные общечеловеческие проблемы, равно актуальные человеческие проблемы
современности, непременно преломляются, решаются именно "со
скидкой" на особенности данных систем. Не последнюю роль в этом
"преломлении" играет и язык, которым пользуется, работает соответс+
твующая философская система для самоизъявления.
Весьма показательно в данном отношении то, как, можно сказать,
параллельно с разработкой освоения (правда, не столь интенсивной и
далеко продвинувшейся) в рационалистической постметафизической мысли,
идущей через марксизм, разворачивается другой "философский сюжет":
вокруг категории ПОНИМАНИЯ (Шлейермахер - Дильтей - ХайдеггерГ
адамер), которое получает "путевку в жизнь", собственно, по тем
же причинам, для достижения тех же целей (если не брать превходящие
обстоятельства), что и освоение. Не случаен потому и тот "перекрест",
который легко усмотреть между данными предметами.
А с другой стороны, то обстоятельство, что в отмеченных (конечно
же, не только которых мы сейчас коснулись) философских течениях
на различном языке, в разных плоскостях говорят, по сути, об одном и
том же, - а именно, об освоении, - лишний раз подтверждает актуальность
данной категории в современных условиях и значимость избранного
исследователями пути для решения насущных проблем современности с
ее помощью. Пусть даже зачастую - под другими именами.
Как бы в оправдание нашей явной "немногословности" относительно
того, как конкретно названные философские течения и авторы характеризуют
(пусть даже косвенно) освоение, заметим, что в настоящем исследов
ании в этом, видимо, нет необходимости. "Разбирательство" такое
отняло бы, прямо скажем, слишком много времени и места. А главное -
отвлекло бы далеко от стоящих перед исследованием, в частности в
настоящей главе, целей. Анализ данный, несомненно значимый, - предмет,
надо думать, специального осмысления. Будем довольствоваться
тем, что показали, как бы там ни было: отмеченные выше долженствования,
которыми призван определиться человек постиндустриальной действительности
и о которых говорят рассмотренные философские течения,
во многом открывают существо его (человека) жизнедеятельности именно
в качестве освоения.
+ \Р\10\д\2.0 .6. Освоение и присвоение в событийном человеческом
бытии\*
\М\10\о\2.0 Мы раскрыли, насколько это было возможно, существо освоения (и
присвоения), его практическую природу, категории, становление (как
все это имеет место в условиях производственно-практического бытия
человека). Рассмотрим теперь, что представляют из себя освоение и
присвоение в событийном бытии человека и, вообще, что есть событие?
Собственно, вопросы эти постоянно сопровождали все наше предшествующее
изложение и отчасти даже нашли свое удовлетворение. Остановимся
теперь на них непосредственно. Начнем прежде с события, событийного
человеческого бытия, где, как указывалось, человек высвобождается
из-под рабства и злосчастий производственно-практически-присваивающего
безбытийного существования, превращающего жизнь современных людей
в кошмар и ужас безысходности. Именно в событийном существовании
своем человек возвращает себе многосторонне целостную жизнь с бытием,
научаясь по-новому мыслить, поступать в сотворчестве не только с
бытием, но также со-временно. Выше неоднократно указывалось, что событийное
(как и со-бытийное) существование человека - это существов
ание непременно осваивающее. Намекалось также, что в событийности
как-то присутствует и присвоение. Свое понимание события мы будем
строить, опираясь на взгляды Хайдеггера, стараясь при этом удержать
непреходящие и значимые идеи о будущем устройстве человеческого существов
ания других великих гуманистов современности, в том числе
Маркса. Подчиним при этом наши "строительные усилия" одной, в принципе,
не большой задаче: выяснению того, что по истине есть присвоение
(с тем, что бы в следующем параграфе можно было бы правильно соотнести
его с освоением). Выше, вроде бы, мы вообще исключили присвоение
из событийного практического творчества. А с другой стороны,
если тут (в событии) человек живет освоением, то к чему присвоение?
+ О каком соотношении между освоением и присвоением может идти речь?
Между тем, уже опыт производственно-практического присвоения позволяет
заметить, что за данным присвоением как \д человеческим\* присвоением,
присвоением как проявлением человеческой активности кроется еще
один пласт его (присвоения). Именно в нем выказывает себя (мы это
намерены продемонстрировать) событие.
И еще одно. Понятие практики (о ней, собственно, только и речь
в настоящей работе) это такая реальность (тем более, практика произведенческ
ая, событийного существования человека), которая не описуем
а под углом зрения лишь человеческой активности. В качестве произведенческого
событийного творчества она (и это является для человека
осознаваемым, понимаемым фактом) совершается человеком не самостоятельно,
самонадеянно, - чем отличается (во всяком случае, для носителей
ее) производственно-техническая практика, - а совместно С БЫТИЕМ
и , скажем так, В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ, в мире. Причем, так, что
каждый из данных моментов (время, бытие, мир) образует особый ее аспект.
Именно потому при описании произведенческой событийной практики
не достаточно ограничиваться лишь человеческим ее измерением.
Непременно следует брать в расчет "работу" других "участников" данного
творчества и осуществлять его такой целостностью, что, собственно,
будет выражать событие, событийный способ существования человек
а. К сожалению, в настоящем исследовании мы лишены возможности
осветить работу названных "участников". Мы коснемся лишь событийного
аспекта практики. В каком-то смысле касательство данное будет вбир
ать в себя и то, что в практике от иных означенных моментов.
+ 1.6.1. Событийное человеческое бытие, его становление
Итак, что есть событие, каково место человека в нем, как утвержд
ается событийное человеческое бытие? Разберемся, причем, предельно
сжато в этих и некоторых других вопросах, подчинив их означенным
задачам.
Разумеется, событие, о котором в нашей работе идет разговор, не
следует ограничивать (как это обычно делается) каким-то происшествием,
чем-то случившимся, пусть даже чрезвычайно важным то ли в общественной,
то ли в частной жизни людей, в природе. Строго говоря,
событие не есть какое-либо сущее и не есть по примеру чего-нибудь
ОПРЕДЕЛЕННОГО (оформленного, сформировавшегося). Нельзя сказать также,
как справедливо указывает Хайдеггер, что оно - некоторая конкретиз
ация бытия, что-либо из области "вариаций на тему бытия" (1), чем
всегда занята метафизическая философия. Неверно полагать и то, что
событие - это бытие или время; оно не есть неким родом бытия. Характерный
современному человеку технико-производственный тип мышления
(квинтэссенцию его представляет метафизика), кичащийся, среди прочего,
своей "научностью", "духом здравого смысла", мало что дает для
постижения события.
Нельзя не согласиться с Хайдеггером, что событие, не сводясь к
некоторому предмету (вещи), сущему и даже к тому что ЕСТЬ, тем не
менее, выражает КОНСТЕЛЛЯЦИЮ,"взаимопринадлежность" времени, бытия и
человека, значит, всего того, что представляет (во всяком случае,ближ
айшим образом) их* (2). Именно событие дает им "сбыться в собственном
существе" (3). В процитированных словах Хайдеггер говорит только
о времени и бытии. Но из нижеследующих его рассуждений (да и концеп-ции
ции события в целом,причем, не только во "Времени и бытии") вхождение
человека в событие несомненно. "Поскольку бытие и время имеют место
\1.0 _____________________
*) В этом смысле, если означенные "происшествие" и "случай"
отвечают данным критериям, то, когда бы и где бы они не имели место,
им могут быть присвоены достоинства событийного.\*
+ только в событии, этому последнему принадлежит та особенность, что
им человек, как тот, что внимает бытию, выстаивая в собственном времени,
ВЫНЕСЕН В СВОе СОБСТВЕННОЕ СУЩЕСТВО. Так сбывающийся человек
принадлежит событию. Эта принадлежность покоится в отличительной
черте события, ОБОСОБЛЕНИИ" (4). А еще точнее, как, по нашему мнению,
правильно переводит данную черту А.Солодовникова,- в обособляюще-высв
аивающем присвоении" (5).
Поскольку, как показывает Хайдеггер, событие располагает обнаруженной
чертой не в качестве некоей принадлежности-достояния, а вык
азываясь ею*, само будучи особляюще-высваивающим присвоением, оно,
тем самым, соединяет в соучастии и взаимопринадлежности бытие, время
и человека. Такое соединение дает и удерживает человеческое, бытий-
ное, временное, - все вещи, объемлемые событием, - в "стоянии-в-открытости".
Другими словами, дела людей, вещи, времена, - всякое присутствующее
в событии и через него, - выказывается соотносясь с ост
альным событийно-сущим НЕПОТАЕННО, ВЗАИМОПОЛАГАЮЩЕ, сохраняя при
этом себя по собственной самости. Любое событийно сущее дано по истине,
подлинно, вне какого бы то ни было превращения. В событии как
особляюще-высваивающем присвоении вещи, свершения, судьбы, времена и
т.д. (уж если они впущены в него) "вы-сваиваются", "обо-собляются",
"особятся", "своятся", становятся самими собой. "Ereignis" - собы\1.0
___________________
*) В переводе А.Солодовниковой "Времени и бытия" Хайдеггера
термины "событие" и "присвоение" настолько совпадают, что часто пишутся
через дефис: "событие-присвоение", "присвоение-событие" (6).
Собственно,так и должно быть: в оригинале оба термина артикулированы
Хайдеггером одним выражением, "Ereignis". Между тем, в переводах озн
аченной работы (или выдержек из нее) других отечественных авторов
(в частности, В.Бибихиным) при передаче термина "Ereignis" на русский
язык "присвоение" не фигурирует, как и нет почти того "пучка"
выражений, коими (во всяком случае, ближайшим образом) раскрывается
"присвоение" в толковании Солодовниковой. "Ereignis", звучащее
по-французски в переводе Ж.Дерриды как "Propriation", опять-таки,
передается по-русски переводчиком "Шпор" через "освоение". По нашему
мнению, событие действительно правильно интерпретировать не в значении
освоения, а присвоения, как особляюще-высвояющего присвоения,
высваивающе-особляющего присваивания, высваивающего присвоения,
вслед за А.Солодовниковой. В приведенных выражениях синтезируется,
по существу, та нагрузка, которую несет на себе присвоение (оно же
событие): вы-своение, о-собление, обособление, приведение предмета в\*
+ тие, которое дает возможность всему быть самим собой, позволяет всему
идти к себе, высваивая \д это нечто\*, о-сваивая его, особляя его,
приводя его в его собственное и через это присваивая его (это нечто)
как это нечто, как таковое (8). Лишь в событии бытие как присутствие
обретает способность при-сутствовать, не предаваясь забвению и вним
аемое человеком, встречая подобающий отклик. Время же в событии
"временится". Иначе говоря, получает "реальность на существование".
Больше того, - конкретизируется, обретает определенные формы (причем,
не иллюзорные и превращенные, как время явлено в безбытийном
существовании человека*). Человек, благодаря событию, не только сохр
аняет свою человечность, но также выказывает ее конкретно-исторически,
произведенчески-творчески, с бытием и во-время.
Поскольку в событии как присвоении вещи пребывают, истовствуют
в "открытости бытия события" (9), открытость эта их и, вообще, истин
а как таковая в качестве непотаенного существования любого сущего
в-себе содержит неотъемлемым моментом и УТАИВАНИЕ, СОКРЫТОСТЬ (нечто
вроде "подводной части айсберга"). Если быть точнее, ВЕЩИ, - все
сбывающееся, о-сваивающееся, обо-собляющееся, вы-сваивающееся в
собственное бытием-присвоением, - далеко не исчерпываются тем, КАК
ДАНЫ, выступают в том либо ином конкретном случае событийного существов
ания (в том числе человеку). В событийной истине мир, бытие,
открыто сущее и сам человек присутствуют, наличествуют так непотаенно
и ясно (в частности, человеку), что одновременно не утрачивают
свою "неисповедимость" и неисчерпаемую глубину. Как раз здесь коренится
относительность не только всякой ясности, открытости, но и
прочности, "надежности", достаточности любых "приобретений"-владений,
креативных возможностей человека в действительности. Человек,
\1.0 _______________________
собственное о-своение, от-своение и т.д. Нельзя при этом не заметить:
собственно освоение здесь выступает МОМЕНТОМ события-присвоения
(7). Нетрудно было бы показать,что к аналогичному заключению подводят
и интерпретации присвоения (приведенные выше) в отечественной
справочной литературе.
*) Точно также само событие в данном существовании принимают
за "факты", "происшествия" с какими-либо сущими вне исторической, тем
более, бытийно-исторической данности.\*
+ тем самым, воочию убеждается в тщете своих технико-производственных
устремлений на "самостоятельное" и самонадеянное вершение судеб
мира, на "покорение" всех вещей. "Так он выходит из темноты В СВЕТ.
Свет приходит с зрелым плодом умудренного опыта - однако, как раз не
создается человеком, а принимается им как откровение, нечто такое,
что всегда уже было. Вещи на свете одновременно и уходят в свою неприступную
тайну, и впервые раскрываются в своем богатстве (для несамоотчетного
деятеля-дикаря неведомом - тому вещи всегда открываются
лишь отчасти). Полнота раскрывшегося богатства вещей есть их истин
а (10). Она удостоверяет человека в том,что он способен успешно жить
в мире, вершить собственную судьбу, лишь испытывая свою взаимоприн
адлежность со всем, с чем он встречается в со-бытии, лишь соразмеряя
свои "труды и годы" с бытием, внемля веяниям и зовам своего
внутреннего и внешнего окружения, материи.
Нетрудно понять, что освоенное и высвоенное таким образом человеческое
бытие дорастает до подлинной истории как бытийно-исторического
процесса, в котором оно и его окружение истовствует неотчужденно,
неурезанно, - и не только технико-производственной активностью,
но деятельностью даже человека, поднявшегося над техническим существов
анием. "Событие есть внутренне мерцающая область, в которой соприк
асаются человек и бытие в своей сущности и достигают своей сущностной
природы, избавляя себя от обусловленности, вкладываемой в
них метафизикой. Мыслить событие как со-бытие - значит доводить до
строения мерцающее в себе царство" (11). Существующий так,человек,разумеется,
раскрывает себя в высшей степени человечно. Это, собственно,
уже возможно с "положительным упразднением" (Маркс) технико-производственного
способа существования человека в мире со всеми вытек
ающими отсюда формами жизни, отчуждающими человеческое и бытийное
от человека. Действительность такого человеческого бытия уже не
"раздираема" "СПОРОМ" между сущностью и существованием, человеком и
+ природой, родом и индивидом, свободой и необходимостью, опредмечиванием
(предметотворчеством) и самоутверждением человека (12).
Человек (общество) в событии ОСОЗНАННО живет, как было сказано,
сопринадлежа бытию и времени, природно, миром. Тут воистину находит
себе воплощение идея Маркса о гуманизме, равном натурализму и натур
ализме, равном гуманизму (13). На прежних этапах истории,точнее,при
господстве технико-производственного существования человек привык
понимать и утверждать себя "целе-рациональным существом" (М.Вебер).
Свою активность, практику и даже сущность, как не единожды указывалось,
он, соответственно, воспринимает как целеполагающую, преобразующую
деятельность. Именно отсюда произрастает отношение человека к
природе, всему сущему, в том числе себе самому, как к объектам преобр
азования, обладания, соразмерно его субъективным нуждам. Весь пафос
человеческой созидательной активности выражается в завоевании,
промышлении, приспособлении к себе, к собственным интересам,- чего бы
это ни касалось. Именно такая приспосабливающая, обладательская,
чуждая запросам мира, природы (не говоря уже о бытии), ограниченная
лишь СОБСТВЕННЫМИ НЕВОЗМОЖНОСТЯМИ, практика (и об этом мы неоднокр
атно говорили) ввергает современную действительность, историю в
глобальный комплексный кризис.
Стоя на краю гибельной пропасти от данной практики, человек уже
не может не проникнуться тем, что окружающую действительность, мир,
себя самого МАЛО завоевывать, переустраивать и превращать в состояние-в-н
аличии. В этом даже НЕТ НУЖДЫ. Уже потому, хотя бы, - что
совсем скоро, если дело будет продолжаться так и дальше, окажется
НЕЧЕГО и НЕКОМУ "завоевывать". А с другой стороны, человек прозревает,
что иной, (незавоевательский, неграбительский) путь, иная альтерн
атива существования в мире располагает куда большими предпочтениями
и перспективами. А главное - отвечает истине, благотворности.
НЕ только "набивание шишек" и пребывание в состоянии перманентного
+ шока весь ХХ век, но также происходящие (стихийно, пока все еще "за
спиной" людей) незаметные сдвиги в экономической, социально-политической,
духовной и других областях текущей жизни и практики, больше
того, усмотрения (пусть во многом интуитивные, недостаточно рефлектируемые)
"ростков" будущего (их дает даже сам научно-технический
прогресс) в наличной действительности, улавливание перед лицом смертельной
опасности спасительных зовов бытия и времени, - все это\д открыв
ает\* "осмысляющему мышлению": миром, природой, да и самим собой
сегодня человек уже ПРИЗВАН (а располагаемые им силы и знания это
позволяют) К СО-ТВОРЧЕСТВУ, СО-УЧАСТИЮ В ПРОЦЕССЕ БЫТИЙНО-ИСТОРИЧЕСКОГО
ФОРМИРОВАНИЯ ЖИЗНИ НА ЗЕМЛЕ.
Такое творческое со-участие, естественно, принципиально не возможно
в форме производства как исключительно человечески-креативной
непоэтической практики. Только произведенческая практика (всегда поэтическ
ая) способна на сие. Лишь в ней, как и в самой природе, вещи,
сущее не завоевываются, не фабрикуются, не оскопляются до одномерной
количественно-формальной данности и т.д. В произведении, творя
со-вместно с природой, человек созидает бесшумно, естественно (а не
примитивно механически), не уродуя сущее, не в ущерб ему и окружению,
не нарушая наличный порядок и гармонию, в высшей степени экологично,
облагораживая мир светом бытия.
Но возможно ли это? Может, все, что мы говорим о произведенческом
творчестве,тем более,как о событийном способе человеческого существов
ания в мире, романтический блеф"?
Между тем, поступающие в распоряжение человека новые "технологии",
методы, приемы, формы "\д обработки\*" вещества природы (предме
тотворчества, предметизации, по нашей терминологии) и формирования
человека (человекотворчества) 1) на основе достижения НТП, - биологии,
био-химии, генной инженерии, бионики, экологии, органической химии,
физики (например, мега-и-микро-процессов), электроники, энерге+
тики, информатики, синергетики и т.д., - 2) а также из опыта области
социо-гуманитарного комплекса, наконец, 3) совершающиеся со вторым
этапом НТР перемены в самом непосредственном производстве, трансформирующие
его облик и существо именно в направлении произведения*, -
не оставляют сомнений относительно "блефа".
Лишь в произведении, выступающем освоением (по сути своей), человек
и природа творят сообща, допустимо даже сказать "как одна природн
ая сила" (Ю.Масуда). Только в произведении человек способен нести
на себе бремя судьбы бытия и событийности; единственно здесь Земля,
мир ("просвет бытия"), являющиеся "колыбелью цивилизации" и уник
альной возможностью человеческого существования, обретут подобающее
к себе отношение. В произведенческой практике человек становится,
как говорит Масуда (и к этому присоединились бы многие современные
великие умы: В.И.Вернадский, П.Тейяр де Шарден, Н.Бердяев...), "носителем
универсальной сверхжизни..., человек и бог действуют вместе"
(14).
До сих пор, проясняя событие, мы почти все время вели речь о
том, ЧТО благодаря событию происходит с вещами и человеком, ЧТО
представляют они в событии. Но можно ли говорить о нем самом? Что
оно есть как таковое?
Будучи тем простором, в котором вещам, сущему, человеку присваив
ается истинствование (означенным образом), событие, легко видеть,
есть ГОРИЗОНТ истины и истинствования. Больше того. Как то, где истинствуют
бытие, время и человек, где вещи высвоены в истовости, событие
само, будучи горизонтом истины, истинным горизонтом, есть истин
а, истинность. Опять же, перед нами истина не в качестве некоего
понятия (гносеологического), застывшего сущего, а, скорей, в качестве
процесса, вершения-сбывания: присвоение всего открыто (показанным
выше образом) сущего. Как таковое событие-присвоение есть одновременно
обитание, обитель истины, и имеет при этом смысл только со
\1.0 ____________________
*) Ведь развертывающееся ныне постиндустриальное общество, а в
обозримом будущем - общество информационное - результат данных
трансформаций.\*
+ всем тем, что получает "приют", обитает в нем.
Являясь, далее, истиной, событие обладает той же особенностью,
что и любой другой истинный, непотаенно-сущий предмет. Речь идет о
моменте СОКРЫТОГО в событии-присвоении как истине, о "сберегании им
себя", выражаясь словами Хайдеггера, "не выдавании своего собственного".
Отсюда, подобно многим другим высшим смысложизненным предмет
ам и ценностям человеческого бытия, событие-присвоение, не сводясь
при этом к ценности, предмету, цели (идеи), никогда не осуществляется
и не достигается сполна, оставаясь постоянно непостижимой абсолютно
ТАЙНОЙ для человека. В своей открытости, высвоенности и доступности
человеку оно непременно сохраняется бездонной неясностью.
Как только нечто воплощенное, постигнутое человеком, событие утрачив
ает свое собственное, перестает быть самим собой. Событие, схваченное,
зафиксированное, в строгом смысле уже не событие. Как раз в
преодолении своей налично-данности, достигнутого, в выхождении за
пределы на-стоящего, в восхождении и утверждении нового, Будущего
оно, скорей всего, при-сутствует.
Среди прочего, означенная черта особляюще-высваивающего присвоения
обусловлена двумя обстоятельствами. Во-первых, поскольку констеллиров
анные событием бытие, время и человек присутствуют особляюще-высвоенные
в свое собственное, оно (присвоение-событие) постоянно
ускользает от своей фиксации, схватывания. И ускользает, в частности,
потому, что впущенный в событие человек высваивается здесь всегд
а только "особленным", особенным человеком. В силу этого, человеку
никак не удается "поставить" в строгом смысле событи
...Закладка в соц.сетях
