Жанр: Электронное издание
oswoenie
...ренной новью. Далее. Как замечательно
сказано: "Кто хочет душу свою сберечь (т.е. "гребет под себя",
печется лишь о себе самом и т.д. - Ш.А.), тот потеряет ес; кто
потеряет душу свою ради меня и Евангелия (т.е., ради бытийствования
других, ради их осветления и возвышения, ради спасения мира, людей,
ради утверждения Благой вести. - Ш.А.), тот сбережет ее"я5*я0. Делясь в
заботе собой и своим с другими, обогащая тем самым других, осваивающий
человек обогащает через них (как своих других) и себя. И обогащ
ает - действительно стократно, соединяя свос и другое (как, например,
в процессе производства-потребления информации в условиях информ
ационного общества).
В освоении, стало быть, человек тоже берет. Отдавать невозможно,
чтобы не брать (необходимость быть проникнутым другим как неотъемлемым
условием всякой любви уже предполагает это). Но, если в
присвоении "брать" для человека первостепенно, доводится до своей
одномерной потребительской данности, то в освоении "брать" - безусловно
результат самоотдачи. Для человека здесь непременно существуют
ш1
_________________________
*) Марк. 8, 35.
ш0
"МЕРЫ", которые он НЕ ПОЗВОЛИТ СЕБЕ в отношении другого, вытекают
они из заботливо-любовного обхождения, заботливой характеристики освоения.
Вместо того, чтобы навязывать себя вещам, опредмечиваться в
них, осваивающее бытийствование ПРЕДМЕТИЗИРУЕТ мир произведенчески.
Тем самым, - полнится предметными мерами, их энергией, движениями,
возможностями, формами, гармонией, смыслами и т.д. Содержание человеческих
чувств, переживаний, поступлений, творческих способностей,
- все насыщено открыто-сущей предметностью. Он НА САМОМ ДЕЛЕ живет
всем миром, всем своим окружением. Так что каждое его чувство, жизненный
акт,состояние,аффект, - есть некоторая целостность, интегральное
единство тех влияний, веяний, связей, влечений, которые неисчислимыми
"струями" омывают его из внутреннего и внешнего окружения.
Таким образом, в каждом осваивающе-бытийствующем поступке, чувстве,
состоянии человека действует и говорит целый мир, бесконечное многообр
азие окружающих его вещей. В любой другой вещи как "зеркале мира"
бытийствующий человек способен усматривать, слышать присутствие,
сбывание какого угодно сущего, отражаемого ею. Именно в этом смысле
человек бытийствует ТУТ-БЫТИЕМ, причем, как под углом зрения простр
анства, так и времени. И что важно, он есть тут-бытие не одним каким-то
мгновением, а постоянно, во всех мгновениях и "точках" существов
ания, внимая и внимаемый, проникающий и проникнутый действительностью,
ес порядками, расположениями, коллизиями, гармонией, безобр
азностью, светом и тьмой, истиной и сокрытым. Он слышит, ощущает
в себе весь мир, сам будучи растворен в нем, формируясь многокан
ально и многосторонне, каким есть последний.
Отсюда понятно, почему "Я" осваивающего существования это "Я"
всего мира, действительности, "Я" во всем мире и мир его "Я"я5*я0. Прияш1
____________________
*)я1 я0Это можно было бы сказать, по существу, относительно содеряш0
чем, - не просто как некоторая субъективная реальность, но одновременно
также реальность объективная, единство субъективного и объективного.
А ещс точней - ни то, ни другое.
Понятно из сказанного и то, что проводить какую-то демаркационную
линию, отгораживающую человека от мира, действительности, -
жсстко фиксировать где кончается человек, где начинается мир и даже
пытаться установить что в вещах от человека и что от мира, очертить
человеку удел "между шляпой и башмаками" (У.Уитмен), - затея
слишком затруднительная и бессмысленная к тому же.
Если для присваивающего существования человек выступает в качестве
некоторого отдельно взятого индивидуального существа, отличного
от иных существ и мира до такой степени, что является "вне мира
ютящейся абстракцией" (Маркс), - когда люди, государство и другие соци
альные институты, общество, мир выступают для него чем-то внешним,
чужеродным, и свою общественную природу он воспринимает через понятие
ПУБЛИЧНОСТИ, - то осваивающе-бытийствующий человек относится к
себе как к изначально общественному существу. Причем, к такому, -
который ещс точней и более основательней (поскольку общество, по сути,
выступает исторически обособленным фрагментом мира), ЕСТЬ МИРОВОЕ
СУЩЕСТВО. Потому осваивающий человек не только в-себе (что можно
сказать относительно всякого человека),но также ДЛЯ-СЕБЯ (осознающий,
с пониманием) "не есть абстрактное, вне мира ютящееся существо,
но -" мир человека, государство, общество"я5*.я0
Именно отсюда следует выводить его публичное существование, а
не "цепляться" за него, пытаясь (как обычно делается в известной литер
атуре) подменять проблемы общества и личности, общественного бытия
человека вопросами публичного существования людей. Следует, к
яш1
_______________________
жания любого сознательного проявления: чувства,переживания, волевого
акта и т.д.
*) Маркс К., Энгельс Ф., Соч., т.1, с. 314
яш0
тому же, так обустраивать публичную жизнь, чтобы она максимальнейшим
образом выражала (несла в себе) МОМЕНТ действительно общественного,
мирности человека. Больше того, - ТО, благодаря чему данная мирность
и общественное (уж тем паче, публичное), собственно, возможны. Ибо
общественное бытие, существование в мире ещс не исчерпывают человеческое
бытие. Человек (даже присваивающий) формируется, существует,
задан (в нсм присутствует) не только миром и обществом, но и бытием,
если угодно, независимой от воли и сознания человека, "объективной
реальностью", ее ЕСТЕСТВОВАНИЕМ, И это, видимо, имеет место даже
тогда, когда человек уже истовствует в открытости бытия-события (о
чсм речь шла выше). Как бы человек ни жил миром (обществом в качестве
исторически частного случая мира), как бы мир и сущее в нсм ни
наполняли человеческое существование, как бы даже человек ни истовствов
ал в событийной открытости, - есть в нем ( и для осваивающего существов
ания осознанно, понимающе реализуясь) и ЗА-МИРНОЕ, что-то "не
от мира сего". А потому, - от-сваивающееся, ускользающее от "схватыв
ания", таинственное. Человек не только мирствует, но также бытийствует,
временится. Он бытийствует (а осваивающий человек событийствует),
поскольку трансцендирует наличное, рационально-данное,
"освещенное", трансцендирует к событийности, к бытию, живет от бытия.
Очевидно, что бытие в событии не присутствует сполна ни при каких
обстоятельствах. Как раз отсюда, среди прочего, вытекает означенное
отсвоение события. Человек бытийствует даже, когда об этом
(например, в производственно-присваивающей активности) не ведает.
В общем-то, всякое сущее, поскольку оно есть, несет в себе бытийное
начало. То же самое - существо. Но в отличие от любого сущего
и существа, человек - такое сущее и существо, которое СУЩЕСТВУЕТ,
способно существовать. Другими словами, это СУЩЕСТВОВАНИЕ, СУЩЕСТВ-ОВАНИЕ,
- существо не просто активное, но так активное, что
активность его есть ДЕЯНИЕ (поступление, практика)я5*я0.
Таким образом, человек - существо практикующее. Именно в практике
как активности, творчестве, поступая, он становится существованием.
Практика превращает существо в существование. Здесь (на практике),
обретая способность сознания, мыш-ления, тем самым, трансцендиров
ания к бытию (в случае освоения - через событийность), человек
есть существование, вопрошающее бытие и вопрошаемое последним. Больше:
человек научается со-присутствовать, со-творчествовать с бытием,
со-бытийности и событийности. Именно в практической активности человек
становится экзистенцией, экс-зистенцией и человекобытийным существов
анием. А в случае осваивающего экзистирования, - как неоднокр
атно говорилось, - со-бытийным и событийним человеческим бытием.
Именно в этом плане прежде всего человек осваивающий бытийствует;
вместе с тем, только так он способен "БЫТЬ".
Из всего сказанного понятно, что человек как мир человека в осв
аивающем существовании никоим образом не выступает пресловутой "мерой
всех вещей", субъектом-креатором, "центром" всего и вся. В осваив
ающем бытийствовании уже очевидно: не человек задаст мир; последяш1
____________________
*) "Существование" - слово, состоящее из двух частей: "СУЩЕСТВО"
(сущее с СТВОМ, т.е. сутью, активностью) и "ОВАНИЕ". Последнее с
рядом своих "синонимов"(-ание,-евание,-ение,-ление,-дение(деяние) и
т.п.), образующих целое "гнездо" суффиксов, вместе с иными, видимо,
производными от них (-ев, -ов,-оват, -еват,-ив,-ива,-ан,-ет,-ец,-ат,
-ан,-ен и т.д.), служат образованию почти всех частей русского и
большинства славянских языков. В таком словообразовании, видимо,
фиксируется изначальный опыт практики, открывшийся еще родовому человеку,
опыт кровосмесительного происхождения и изменения вещей,
кровно-родственной связи всего со всем, где любодействие (половой
акт) и все, что непосредственно связано с ним, воспринимается главенствующими
моментами действительности и, соответственно, объяснительными
принципами для вершащегося вокруг человека. Аналогичные выр
ажения и суффиксы с соответствующими значениями, фиксирующими тот
же опыт практики, строящейся по кровно-родственной логике, наблюдаются
почти во всех других коренных ("материнских") языках. Особенно
явственно все это в языках романо-германской группы. Деррида потому
глубоко прав, добавляя к характеристике метафизической рациональности
как техно-лого-центрической ещс и "ФАЛЛО-ЦЕНТРИЗМ". Точнее, мы
считаем, было бы говорить "ЛЮБО-ЦЕНТРИЗМ" (в смысле коитуса). Хотя,
имея в виду, что человеческая история с некоторых пор доныне вершится
"я_патриархическия.", может, Деррида и прав.
яш0
ний, равно многое другое здесь, наличествует не благодаря ему. Мир -
это "просвет бытия" (Хайдеггер), куда человек заброшен (бытием же) и
заброшен на ОТКРЫТОЕ (в указанном выше смысле) стояния здесь (в
просвете бытия и события). Как такое открытое стояние, внемлющее бытию
и следующее его при-меру, зовам, человек, разумеется, не выступ
ает чем-то ничего в мире не значущим или ординарным, наличным со
множеством других сущих или существ. Хотя мир не создан человеком,
не обязан своим возникновением последнему, тем не менее, без него
еще тоже мира нет. Просвет бытия становится миром, и хаос, царящий
здесь, осветляется, ладится, лишь когда человек "бесшумно входит в
него" (Тейяр де Шарден).
Войдя в мир, обретя его, человек, конечно же, начинает ПРАКТИЧЕСКИ
обживать его. При этом он многое устраивает тут (особенно в
пору присваивающей активности) по своему "образу и подобию". На это
даже он покровительствуем самим бытием.
Но, с другой стороны, в данном присваивающе-устраивательском
процессе через ТЕХНО-логию он доходит до таких онтологических смысложизненных
выводов, "идей" (идеалов, целей), "практик" (например,
"земного рая", "коммунизма"), которые, опять-таки, на техно-логическом
языке вещают оя_ реалияхя., "я_смиряющихя." пыл человеческой самонадеянно-присв
аивающей технологической активности, я_примиряющихя. его с
мыслью о "тщете" субъективной самостоятельной миропреобразующей устремленности,
я_поворачивающихя. его "лицом к бытию" и бытийствованию.
Тем самым, реалии данные, горизонты движения я_ведутя. к восстановлению
распавшегося от присваивающего существования человеческого бытия в
непосредственную целостность, к утверждению первичности человеческого
существования над его сущностью, к строительству таких форм публичности
(институтов, отношений, организаций людей и т.д.), матери-
альной и духовной жизни, - которые бы освободили человека на подлинное
стояние в просвете бытия, на бытийствование, точнее, событийное
бытийствование. Они в равной мере упразднили бы те формы совместной
жизни людей, которые служат частно-собственническому присваивающему
отчуждению, сея нищету, обездоленность, социальный гнет, неравенство,
несправедливость, зло. Вопрос только в том, чтобы открывающиеся
реалии и горизонты, принципиально меняющие положение человека в мире,
в том числе его техно-логическое существование, изменили, соответственно
(было б лучше прежде всего), техно-логическое сознание,
образ мышления, тип рациональности, ЭТОС. Только тогда имел бы место
ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЙ переход человека от присваивающе-производящей активности
с соответствующим мироотношением на путь произведенческого осв
аивающего событийного существования, способного к полнокровному бытийствов
анию.
Единственно в таком случае человек окажется способен не позволить
себе (тем более отчужденным сущностям) являться "владетельным
князем" сущего вокруг, мира, умеющего только "брать" и разрушать естественный
ход дел своим вмешательством. Действительность такого бытийствующего
существования "децентрирована", плюралистична, замешана
на "цементе" МОРАЛЬНОЙ коммуникации, но не на экономической необходимости,
как это было на прежних ("ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ") этапах истории.
Она (действительность) построена не на "принципах" классической тождественности
и субстанциальности, а на негативности и деконструкции
(в тех положительных, жизнеутверждающих значениях, которые можно уже
найти у Адорно и Дерриды). Пребывая в истине бытия и времени (событийности),
человек не "отгорожен" от вещей собственной субъективностью,
или служением какому-то "делу", "идее"; свободен от я_захвая_ченностия.
той или иной "технологией", нарративами думания, чувствования,
воления и, вообще, отношения к действительности. Он, короче, не
погряз в однолинейной "колее" существования. В этом смысле он "ПУСТОТЕН",
как бы сказали дзен-буддисты, или "НИЩ ДУХОМ", иначе назвал
бы это состояние "спаситель человеков" в Нагорной проповеди. Не
страдая "своемерием", бытийствующий человек (что тоже самое, событийное
человеческое бытие) свободен, готов к жизни по "любым мерк
ам", готов к переменам, новациям, к новым аспектам общения с вещами,
миром и бытием; он открыт "всем ветрам". Он свободен жить поним
ающе, многоканально, всем существом и миром своим. Свободен от необходимости,
которая довлела над людьми прежних эпох - отдавать свои
лучшие силы на обеспечение элементарных материальных и социальных
нужд. Событийный (бытийствующий) человек свободен, чтобы быть способным
сверхчеловечески (указанным выше образом) со-творчествовать с
природой ( во-вне и внутри себя), сохраняя, множа, украшая и благотворя
действительность. И в этом новом необходимом созидании он свободен
не потерять себя, не впадать в ошибки и "ловушки", которые
"подстерегали" на прежних этапах из-за его незрелости для бытийствов
ания. Он свободен, чтобы не превращать "трагедии" истории в фарсы.
Свободен на ответствование перед бытием и временем. Свободен. Ибо
относится к себе самому и действительности осваивающе.
.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Итак, исследование наше завершено. Стоявшие перед ним цели, как
представляется, реализованы. Показано (пусть с основательностью, ост
авляющей желать большего), что представляет из себя осваивающая
практика, каковы ес хотя бы некоторые из важнейших категориальных
форм, как и почему в современных условиях насущно необходимо понимание
и осуществление практики (специфического способа существования
человеческого бытия в мире) освоением, что являют из себя и каким
образом утверждаются реалии, предполагающие осваивающее существование
человеческого бытия. Независимо от качества решения данных вопросов,
нам, думается, удалось придать достоинство несомненности факту,
что именно на путях освоения находят конструктивное удовлетворение
многие, в том числе затронутые в настоящем исследовании смысложизненные
проблемы переживаемого ныне человечеством перелома времени.
И прежде всего - нужды формирования нового типа рациональности,
постметафизического (надгносеологического, экзистенциального) мышления,
посттехнической практики и живущего ею человека (сверхчеловеческого
человеческого бытия).
Строя свои разыскания в том же ракурсе, духе, что и в книге
"Освоение как способ человеческого бытия", вместе с тем, конкретизируя,
развивая (в случае надобности уточняя) содержащиеся здесь идеи,
выкладки, а также осмысливая целый ряд новых аспектов искомого предмет
а, автор настоящей монографии приходит к нижеследующим результат
ам. Они же суть "несущими опорами", ключевыми моментами, через которые
опосредствуются и содержательно насыщаются цель и смыслы, воплощенные
в монографии.
Освоение обрело актуальность в современных условиях в силу целого
ряда факторов (социально-политических, онтологических, практических,
философско-методологических и других) в качестве плодотворнейшего
пути и средства формирования нового типа рациональности, переосмысления
и перестройки производственной практики в практику произведенческую,
в способ существования событийного человеческого бытия.Обр
ащение к потенциалу и "энергии" освоения позволяет более успешно,
последовательно и радикально вершить тот самый "поворот" к
бытию (и даже к событийности), под знаком которого, вопреки даже жел
аниям (больше, сопротивлению) известных сил, вершится уже ХХ век,
во всяком случае, со второй своей половины. И, конечно же, значимость
освоения, осваивательского подхода не ограничивается действительностью
грубого коммунизма, существовавшего в нашей стране, где,
надо сказать, интерес к освоению пробуждается с особой силой. Означенные
факторы действуют и при так называемой "посткоммунистической
действительности". Господствующий в литературе метафизико-гносеологический
подход не в состоянии дать адекватное понимание освоения и
его связи с практикой. Он редуцирует освоение к разновидности ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО
присвоения, а практику - к ес безбытийному представительству,
производственной деятельности, фигурирующей в так называемом
"научно-философском сознании" под различными синонимами. Между тем,
практика (как специфический способ человеческого бытия в мире, как
межчеловеческий,человеко-мирный,человеко-бытийный процесс) выступает
множеством своих представительств, где ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ ПРАКТИКА
(практика в форме производства), с производными технико-метафизическим,
эссенциалистским мироотношением и иными жизнепроявлениями людей,
- лишь весьма специфический, отчужденный от бытия, "человекоцентрический"
фрагмент-этап ес. Наиболее полно и представительно
практика выказывается в ПРОИЗВЕДЕНЧЕСКОЙ своей данности (типе). В
практике как про-изведении человек не отпадает от бытия, живет
при-бытийно, со-бытийно,или (в наиболее развитом виде произведенческой
практики) СОБЫТИЙНО. Человек творит здесь поэтически, осмотрительно
проникая в потаснно-сущее и изводя его в действительность,
истинствование с помощью соответствующих "поводов"-причин. Сопоставительный
анализ произведенческого и производственного типов практики
обнаруживает: лишь в произведенческой (прежде всего событийной)
практике освоение обретает все реалии на существование, тогда как
практика производственная "выливается" различными формообразованиями
присвоения. Точнее - "человекоцентристского" присвоения. Соотношение
осваивающей и присваивающей активностей, а также установление связей
между освоением и практикой, обнаружение совпадения освоения как
творческого процесса с произведенческой практикой и прояснение, в
каком смысле осваивающая практика выступает способом существования
человеческого бытия открывает: человеческое бытие в своей целостности
в качестве со-бытийного и событийного человеческого бытия невозможно
вне осваивающей практики, не способно реализовать полноту
свойственных ему проявлений и феноменов. Практика (не только произведенческ
ая), следовательно, освоение осмысливается диалектическим
двуединством предметизации (предметотворчества) и человекообразования
(праксиса). Отсюда (а также из динамики взаимоотношений человека
и мира, человека и бытия) становится очевидной идея множественности
человеческого бытия, равно, способов его существования. Раскрывая
натурально-личный (ПРИБЫТИЙНЫЙ) тип человеческого бытия и способ его
существования, показано, что практика эта носит в-себе-произведенческий
характер. Здесь праксическое начало доминирует над предметизующим,
и освоение тоже выступает лишь в-себе (как, впрочем, во всей
дособытийной человеческой истории).
Осмыслено возникновение, эволюция, историческое место и существо
производственного способа человеческого бытия в мире как безбытийной,
технологической, промышляющей, с доминированием предметотворчеств
а в качестве опредмечивания, собственнической, присваивающей
практики. Конкретизированы определяющие черты индустриальной практики
как стадии (подтипа) производственно-технического способа существов
ания человека. Именно в условиях данной практики освоение входит
в обиход в качестве оперативного и даже исследовательского предмета.
Прослежено, как и почему для индустриалистского сознания (да и в
действительности), - в силу распадения человеческого бытия, забвения
бытия человеком, технико-промышляющего характера практики, частно-собственнического
(вторичного) отчуждения человека, господства в
сознании эссенциалистского типа рациональности, "индустриального разум
а", империалистической "мобилизованности" человека, неразвитости
ещс самой практики, неготовности ес существовать непосредственно осв
аивающе и т.д., - освоение мыслится и выступает обособленным от
практики и, справедливо, замещснным присвоением. Открывающееся при
господстве индустриализма освоение, а также присвоение (технико-производственное,
индустриальное) конкретизированы в категориальных
формах "практика", "творчество", "человеческое бытие", "деятельность",
"произведение", "предметизация", "человекотворчество", "свобод
а", "моральность", "действенность", "страдательность","любовь",
"понимание"(в основном касательно присвоения), "производство", "техник
а", "промышление", "собственность", "обладание", "опредмечивание"("вещефик
ация"), "безбытийность" (касательно присвоения) и ряд
других. Раскрыта отчуждающая природа присваивающей практики индустри
ализма. Установлено существо и параметры постиндустриального способ
а человеческого существования как завершающей стадии технико-производственной
истории, непосредственно ведущей, при прочих равных
условиях, к посттехнической (событийной) эре человеческого бытия.
Рассмотрены особенности освоения и присвоения в данных условиях. Освещено
состояние и отношение к осваивательской проблематике в современном
постиндустриалистском философском сознании (на примере постмодернизм
а, неомарксизма и герменевтики). Многие отправные идеи и
подходы складывающегося здесь нового типа рациональности, постметафизического
(уже в который раз, кстати, открывающего диалектику) философствов
ания, - "негативность", "деконструкция", "плюрализм", "децентр
ация", "констелятивность", "ирония", "экзистенциальность", "поним
ание", "свобода", и ряд других, а также неприятие мироотношения
т.н. "модерна" - выражают различные аспекты осваивательского мироотношения,
ничуть не противореча ему. Описано событие и событийное человеческое
бытие, определяющие черты (насколько так правомерно говорить)
события-присвоения. Осмыслены особенности его утверждения,
принципиальное своеобразие утопичности "идеи" события как коренящей-
ся ВО ВРЕМЕННОСТИ, ЭКСТАТИЧЕСКИ ЦЕЛОСТНОЙ СТРУКТУРЕ, ПОНИМАЮЩЕМ ХАРАКТЕРЕ
человеческого бытия. Раскрыты место, роль, соотношение освоения
и присвоения в событийном человеческом бытии, а также - играющ
ая, поэтическая, заботливая, бытийствующая и др. черты освоения как
способа существования событийного человеческого бытия. Лишь осваивающ
ая практика есть подлинно аутентичный способ существования событийного
человеческого бытия; лишь в осваивающей практике человеческое
бытие находит себе целостную, многоплановую реализацию. Освоение
- такой способ осуществления человеческого бытия (главным образом,
событийного), когда оно развсртывается уже бытийно-исторически, с
пониманием, и в этом смысле - подлинно-исторически. Когда человек
осуществляет и понимает свою жизнь, практику освоением, он не теряет
присущие ему экс-зистенциальность и человечность, не порывает связи
с бытием и временем, не подпадает под диктат (как это бывало в его
самонадеянной присваивающей практике) сил отчуждения (во всяком случ
ае тех и в той форме, как это с ним постоянно случалось в истории).
Если в дособытийных условиях человеческая практика на уровне индивиду
альном, личностном выказывала себя вне освоения и в осваивающем
способе существования людей не было непреложной необходимости (не
будем касаться здесь плана общечеловеческого, общеисторического, родового),
то с момента, когда процесс истории и жизнедеятельности
каждого отдельного человека (а также жизни, функционирования различных
форм социальности) призван протекать событийно и каждому человеку
предстоит творить бытийно-исторически (свободно, морально,
экс-зистенциально, заботливо, персонально), практика такого человек
а, не будучи по сути своей освоением, перестаст также слыть практикой.
Следовательно, - тем специфическим способом БЫТИЯ человека в
современном мире, чем эти мир и бытие только возможны. Надо понимать
при всем сказанном, что освоение не является абсолютно тождественным
событийной практике. Даже в главном, основном здесь оно выражает не
всс. Правильней было бы потому полагать в этом смысле, что практика
как способ событийного человеческого бытия есть единство освоения и
присвоения, осваивающе-присваивающая практика, где момент освоения
свидетельствует человеческое участие в данной практике, а присвоение
- бытия, времени, события. И это осваивающе-присваивающее начало,
как раз, образует сущность рассматриваемой
...Закладка в соц.сетях
