Жанр: Электронное издание
oswoenie
...ративы, из которых соот\1.0
____________________
*) Существо метафизики целиком в том, когда человек занят
поиском сущностей.\*
+ ветствующее сознание, позиции, воззрения, "рецепты" исходят, - одни
и те же. В случае новоевропейского человека и его истории - технико-производственные
условия существования и возникающее отсюда метафизическое
отношение человека к действительности. Если в до сих пор
протекшей истории, действительно сущностное, надчеловеческое, метафизическое
начало мира задавало и определяло поступления, помыслы и
воления людей, то отныне, как уже убеждаются авторы (конечно же, не
только постмодернистского толка),дело радикально меняется.
Претерпевают радикальное изменение, оказавшись непригодными, и
те формы, механизмы преодоления уже отживших порядков, способов существов
ания, позиций, - "революционная борьба", "насилие", "экспропри
ация", "преобразование", "развитие" и т.п., - которые практиковались
людьми в протекшей истории время от времени и которые там, в
общем-то, срабатывали, принося ожидаемый эффект. Между тем, представители
постмодернизма ( да и других философско-мировоззренческих видений)
открывают ту истину, что спасительное движение, вообще, продолжение
человеческой истории отныне, - в какой бы области современности
человек ни пребывал и ни оказался раздавленным созданными им
же самим сущностями, - невозможно обеспечить означенными "преобразов
аниями", "разрушениями", " усовершенствованиями", " реформированиями",
заменой одних "богов-сущностей", другими,или еще как-то аналогично,
с помощью чего до сих пор человек СНИМАЛ проблемы, недостатки
своей действительности.
Итак, 1)\д осознание\* того, что современный мир, движимый техническим
логоцентризмом, эссенциалистскими (особенно индустриально-модерновыми)
идеалами, принципами, "утопиями", нарративами, предполаг
ающими примат сущностного начала над существованием, надчеловеческого
- над человеческим, не имеет никаких реальных перспектив в отношении
будущего и стоит над\д гибельной пропастью\* (причем, не только
духовной, но также физической); 2)\д осознание\*, что это не случайность,
+ а закономерный результат следования человека означенной логикой, вытек
ающей с ее ценностями и нарративами ближайшим образом, как мы уже
можем знать, из производственно-технического способа существования
человека в мире; 3) наконец, ОСОЗНАНИЕ того, что, если человеку суждено
выжить и он желает сего, то ему надлежит любыми средствами ПОРВАТЬ
с технико-рациональной, "индустриально-разумной" (Т.Адорно),
модернистской смысло-жизненной самореализацией с соответствующим решением
своих насущных проблем; - так или иначе устремляет многих
мыслителей второй половины ХХ века, включая постмодернистов, к поиску
принципиально иного способа существования человека (конечно, не
только в качестве философа). Осознание данное устремляет на такие
пути и формы человеческого самоутверждения в мире, которые бы позволили
предотвратить грозящий плачевный исход истории и даже жизни на
планете. Больше того, - позволили бы человеку не утратить просвет
бытия и подлинную перспективу дальнейшего существования Со-бытийно и
Со-временно. И дали бы ему возможность справиться с "грузом" далеко
не легких забот от такой "НОШИ", которую он сознательно для себя выбир
ает.
В качестве определяющего условия и "инструмента" совладания с
ней постмодернистски ориентированные мыслители справедливо ищут и
актуализируют такие возможности и направления реализации человеческой
активности, которые бы ВЫСВОБОЖДАЛИ из-под порабощающего, \д онр
авствляющего\* диктата техно-лого-центристских, эссенциалистских порядков,
обретших с индустриализмом вопиющую безбытийность и антигуманность.
Мыслители при этом понимают: спасительное движение, следование
человеческой истории, - независимо от того, где и как люди на
сегодня стали жертвами созданных ими же самими сущностей, - высвобождение
из-под " натиска" индустриальной технико-производственной
мощи (человеконивелирующей, тоталитарной, одномеризующей) возможно
только через\д содействие\*, а значит, СЛУЖЕНИЕ, СОЗДАНИЕ условий чело+
веческой свободе. Речь при этом идет не просто о свободе как избавлении
от гнета господствующей индустриальной необходимости, или, вообще,
от всякой необходимости ("внешняя свобода".- А.Мамалуй). Расширение
внешней свободы всегда приносило и будет "впредь всякий раз
оборачиваться все более изошренным и страшным разгулом вандализма и
варварства, пока освобождающееся от связанности единым смысловым нач
алом многообразие форм все более высокоэффективной и технически
мощной активности не будет своевременно дополняться способностью
свободно и каждый раз заново, самостоятельно продуцировать личностные
и индивидуальные смыслы в их открытой взаимоответственной обращенности
друг к другу" (8).
Вопрос, таким образом, состоит в том, чтобы раскрепостить человек
а на бытие подлинной, экзистенциальной свободы. Свободы, - где
человек САМОСТОЯТЕЛЕН, ВЫБИРАЕТ (собственный путь), ОТВЕЧАЕТ за совершенный
выбор и, соответственно, - за все что творится вокруг как
перед самим собой, так и перед всяким другим сущим, бытием. Как самостоятельное
(Маркс) волеизъявление, свобода вмещает в себя понятия:
"одиночество", "заброшенность", "действенно-страдательность", "общество",
"мир", "другой" и т.д. Свободный ТАК человек\д умеет\* обходиться
с необходимостью, с умом распорядиться обретенной внешней
свободой. Свобода, как ее хотят видеть и утверждают по мере сил современные
ищущие мыслители, в том числе постмодернисты, - это поприще
и творчество, где человек располагает и выбирает не просто возможности,
перспективы, предоставляемые его сущностью (как это\д до сих
пор\* всегда было и что являл себя человек как моральное существо,
способное на такую свободу). Отныне человеку, настроенному на подлинное
спасение мира и истории, предстоит в свободе иметь дело с
возможностями СУЩЕСТВОВАНИЯ как возможностями его СОБСТВЕННОЙ САМОРЕАЛИЗАЦИИ,
его собственного пути. Пути, - где он сам создает свою
сущность, и создает не ограничиваясь какими-то пределами, условнос+
тями, а непрерывно расширяя спектр данных возможностей, поднимаясь
за пределы уже достигнутого.
Тем самым, постмодернисты, вслед за философами-экзистенциалист
ами, фиксируют означенное нами выше обстоятельство, что в современной
истории (ее мы связали с постиндустриализмом) переворачивается
былое положение вещей в человеческой жизни, когда сущность предопределял
а существование. Теперь СУЩЕСТВОВАНИЕ экзистенциально свободного
человека задает, формирует свою сущность. При таком положении вещей,
естественно, свобода (и существование) видятся ничем, никем и
ниоткуда не предзаданными, равно, неограниченными, помимо их собственной
конкретики. Они не могут быть уложены в заведомо фиксированную
схему (теорию, принцип...). Коль скоро свобода и существование
получают какое-то оформление, регистрацию, объективацию, соответственно,
превращаются в шаблон, образец для другого существования, -
они перестают быть истинными, подлинными и оказываются захваченными
"капканами" эссенциалистского мышления, метафизичностью. А это значит,что
люди вновь создают для себя преграды к подлинности и остаются
один на один с опасностью самоутраты. Говоря о беспредельности свободы,
надо понимать, что она никак не сводима к волюнтаризму, субъективистскому
(в метафизическом смысле) произволу человека. После
отнюдь не метафизических открытий человека как "мира человека" ("госуд
арства", "общества"), "соборного существа", "чело-века", "экзистенции",
"человеческого бытия", - подобного рода представления свободы
выглядят чем-то вроде атавизма. Каждый акт и результат свободы, равно
смысл, реализуемый здесь, как бы сказал профессор Мамалуй, выраж
ая постмодернистский подход, "получает свою легитимацию не в себе и
лишь для себя, но и не вне себя, вопреки и против себя, а НА ГРАНИЦЕ,
НА ПРЕДЕЛЕ" (9).
Существование, предшествующее сущности, равно экзистенциальносвободное
человеческое бытие в мире, сказали мы, возможно лишь когда
+ открывает, воплощает все новые и неведомые прежде формы, направления
своей реализации. Реализация же эта как САМОРЕАЛИЗАЦИЯ (самодеятельность,
самотворчество), неразместимая в готовых стандартах и образц
ах, - тем более,если речь идет о производственной* самореализации, -
имеет место не столько когда человек творит предметы, предметное
богатство (когда человек, таким образом, нацелен во вне себя),
сколько когда он творит главным образом САМОГО СЕБЯ (занят человекообр
азованием), и творит не производственно. Лишь постольку, в таком
самотворчестве он творит, открывает себе мир, бытие и время.
И последнее. Свобода, которую "пестуют", ищут постмодернисты,
будучи нацелены на неуклонное расширение возможностей , способностей
и потребностных проявлений человека, где он действительно предоставлен
самому себе и не техно-лого-центрически (модернистски) утверждает
себя, - есть, в дополнение к сказанному, такая свобода, где человек
обретает ИММУНИТЕТ. Точнее - ОБРАЗУЕТСЯ практиковать жизнь, творить
себя и мир, внимать бытию и времени, не впадая в "ловушки"
("карцеры") существования, из коего выбирается. Отстаивая человеческую
свободу, своеобразие каждого человека, - его права на собственную
позицию, отличную от других и, уж тем более, от официально
господствующей, причем, по любому вопросу как теории, так и практики,
- философы-постмодернисты ведут, выражаясь словами Р.Маккини,
"постоянную войну с идеологическими амбициями тотальности во имя никогд
а не прекращающейся игры различий" (10).
Важно заметить, что в своих разысканиях человека и проблем его
бытия постмодернистские авторы, опираясь на опыт того, что в начале
нашего исследования мы называли "экзистенциальная философия", дают
\1.0 ____________________
*) Производственное (что бы оно из себя не представляло) творчество,
самореализация человека, в отличие от реализации произведенческой,
отягощено "проклятьем" примата сущности над существованием,
доходящего рано или поздно до беспрецедентно уродливых проявлений.\*
+ себе \д ясный отчет\*: точно также, как неприемлемы термины "свобода",
"существование", даже весь "словарь", выкристализовавшийся в предшествующей
историко-философской и культурной традиции\д модерном\*, непригодн
а и сама терминология, "языковое поле" понятия "человек".
Именно в этом смысле подходы, представления\Д о человеческой\* самодеятельности,
самотворчестве, самореференции, самоутверждении, равно
как о его (человека) "различиях", "неодинаковости" и т.п., мало что
имеют общего с тем, как данные и другие понятия фигурируют в "словарях",
категориальном аппарате традиционной философии, модернизма. В
противном случае информация из данных представлений не приносила бы
ничего нового, а только разнообразила бы, воспроизводила уже известное.
Верно, правда, и то, что постмодернисты (особенно прагматистского
толка) не утруждают себя особенно тем, что конкретно, в частности,
касательно рассматриваемых нами предметов они хотят сказать.
Конкретность для них - самое трудное; прямо под руками спутывается
"в клубок" отнюдь не простых проблем. Зато КАК не надо понимать человек
а, его свободу, чего он должен избегать, как "не быть", - постмодернистствующие
авторы ведают куда определенней. Это при нынешнем
раскладе вещей в мире есть, быть может, ТО САМОЕ, ЧТО НУЖНО. "Ученое
незнание" (Н.Кузанский) - вот, чем спасется мир; между тем, ученое
знание лишь множит его беды. Отсюда должно быть понятно, почему одним
из наиболее значимых конструктивов, единящим, кстати, все разнопл
ановое движение постмодернизма является КРИТИЧЕСКОЕ, РАЗОБЛАЧАЮЩЕЕ
(под углом зрения ученого незнания, сократического неведения), в
этом смысле отрезвляющее отношение ко всему опыту (идеям, средствам,
формам, установкам, "словарям" и т.д.), коим люди (включая философский
аспект) вершили доныне свое бытие в мире. Причем, - вершили "не
ведая что творят", наивно полагая, что дела, стиль жизни, ценности,
"утопии", категории, вообще, все вещи, за которые они крепко держат+
ся, "непререкаемы", "истинны", "неоспоримо абсолютны".
Подчеркнем еще раз, что весь пафос постмодернистских разысканий
свободы настроен на\д праксис\*, в каком человек способен существовать,
относиться к своему окружению самодеятельностно, личностно, автономно,
духовно и духовно-практически. Собственно, только такой человек
экзистенциально свободен. Лишь человеку, образованному данными способностями-потребностями*,
такому человеку постиндустриальной действительности
под силу преодоление "завалов", уготовленных и вновь
создаваемых объективными условиями, обстоятельствами его жизни."Зав
алы" эти,как и "обстоятельства", человека иной формации (нравственного
человека) непременно захватывают, превращают в своего агента,
"винтик", в носителя каких-то технико-производственных, метафизических
смыслов, нарративов, безоговорочно "пеленают" регламентациями,
повелениями, запретами последних. Онравствляя человека, лишенного
названных способностей, техно-лого-центристские порядки обрекают его
на участь того самого "ЧЕЛОВЕКА",которого Заратустра звал превзойти,
полагая, что\д человеческое\* для него "слишком человеческое"**...
Не от этого ли, с другой стороны, рассматриваемое нами философское
движение направлено на эмансипацию ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО в "человеке"?
Эмансипацию - от любых онравствляющих, одномеризующих, обесчеловечив
ающих человека по большому счету, подавлений, закабалений в
форме каких бы то ни было эссенциальных воззрений, нарративов, традиций
и т.п. Ведь именно порабощенный всем этим до сих пор, уже
слишком долго, человек существует. Без преодоления его об эмансипации
речи быть не может.
Раскрепощая человека, высвобождая из-под господства надчеловеческих
сущностных сил, разоблачая всячески их губительный характер в
\1.0 ____________________
*) Надо полагать, они, да их носитель с ними, выступают своеобр
азно в соответствующей бытийно-исторической конкретике.
**) А может звал, полагая, что "человеческого" (закосневшего в
своей рутине, безвольного, бездарного, бессмысленного...) действительно
слишком много - настолько, что от этого только на земле одни
"неприятности"?\*
+ современных условиях не только для человека, но Планеты в целом,
раскрывая исчерпанность, неспособность нести подлинно живую, плодотворную
перспективу будущего миру и истории любых диктуемых технико-мет
афизическим разумом форм жизнедеятельности людей в качестве
нравственных существ, - рассматриваемые мыслители стремятся не только
показать, научить человека не поддаваться "чарам" данных метафизических
сущностей, в какую бы заманчивую "тогу" они не рядились. Но
также и вместе с тем - учат человека быть самим собой. В частности, -
через нахождение неведомых и недоступных протекшему человеческому
бытию направлений раскрытия человечности и мирности, через умение не
подпадать в зависимость от создаваемых самим человеком сущностей*.
Быть самим собой, далее, значит быть способным и готовым взвалить на
свои плечи заботы и нужды действительности, общества, уметь находить
пути, вызволения мира, себя и своего окружения из настигших бед. А в
современных условиях - это \д значит\*: ПОНИМАТЬ и ПОМОГАТЬ другим "выбр
аться" из инфернальных тупиков технико-производственного способа
существования человека в мире, ПРОТИВОСТОЯТЬ "магнетизму" объективных,
всеобщих, общезначимых, "универсальных" и т.п. метафизико-сущностных
стандартов, стереотипов, дискурсов, технологий решения задач
техно-лого-центристской производящей практики, с вырастающими отсюда
идеологиями, мировоззрениями, теориями, квинтэссенцией коих является
модерн.
Будучи таким образом самим собой, современный человек\д способен
справиться\* с объективно возникающими в постиндустриальном обществе
задачами сохранения мира, человеческой устремленности к событийности,
\д обрести\* , тем самым, правильный путь положительного упразднения
\1.0 _______________
*) Как раз в этом смысле личностное начало в человеке, о котором
говорят постмодернисты, принципиально отлично от понимания
личности новоевропейской социально-философской мыслью, в том числе в
модернизме. Если там, как известно, личностное начало выражалось в
знаменитых словах М.Лютера "На том стою и не могу иначе", то личность
в постмодернистском видении могла бы сказать: "На том стою и
могу иначе".\*
+ своей производственно-практической присваивающей порабощенности.
Собрав все означенные особенности человека, за которого ратуют
идеологи и практики постмодернизма,воедино, можно было бы их "разместить"
в горизонте того, что, по нашему мнению, называется МОРАЛЬЮ,
МОРАЛЬНОСТЬЮ (см. об этом ч. ii, гл. 3) , с. 101 - 118).
Но именно моральный человек с означенными характеристиками, с
другой стороны, как уже отмечалось в нашем исследовании и о чем речь еще впереди,
способен относиться к вещам и к самому себе ОСВАИВАЮЩЕ. Надо только
не забывать, что, повторимся еще раз, для постмодернистских авторов
человек и качества его как морального сущего имеют мало что общего с
тем, как они доныне формировались и обнаруживались. Именно на этом
основании, кстати, применительно к такому человеку мы предпочитали
использование термина "СВЕРХЧЕЛОВЕК".
Итак, постмодернизм\д нацеливает\* на поиски выходов из несомых модернистской
рациональностью опасностей и беспросветности, на обеспечение
человеческому бытию перспективы самовыражения и дальнейшего
развития, полнокровного и многоканального существования, невмещающегося
многообразностью своих измерений в условиях, идеалах, интенциях,
нарративах, предоставляемых производственно-технической практикой.
Он нацелен на отказ от сознательного или же бессознательного
ограничения человеческого существования, вообще, какими-либо нарратив
ами, прорастающими рано или поздно оковами надчеловеческих сущностей,
закабаляющих, онравствляющих, "инкарцерирующих" человека.
Своим неприятием-устремлением вывести человека из-под диктата таких
расчеловечивающих человека сущностей и структур (откуда бы они ни
шли и в какой форме ни выступали) постмодернисты даже предпочитают
не столько поиск истины (тем более, объективной, гносеологически поним
аемой), сколько то, чтобы "поддержать" выбирающегося, стимулиров
ать, помогать ему находить себя, свой путь, "протестовать" против
всяческих попыток помешать этому, предлагая в частности, "универ+
сально всеобщую соизмеримость, достижимую посредством гипостазирования
некоторого привилегированного набора описания" (11).
До сих пор, в общем-то, мы вели речь О НАМЕРЕНИЯХ философствов
ания, решения тех либо иных философских проблем, задач в русле
постмодернизма, всячески подчеркивая неприятие им средств, форм,
опыта того, как до и вне него все это делается, вылившись в
модернизм. В каком-то смысле, конечно, говорилось и о конкретных
вопросах постмодернистского стиля творчества и подхода к вещам, в
частности, в области философии. Проведенный анализ также (пусть не в
полной мере, но все же) дает основания для признания, что вырабатыв
аемый постмодернистскими авторами опыт решения насущных вопросов
человеческого бытия недвусмысленно подводит к, что называется, ОСВАИВАЮЩЕМУ
СУЩЕСТВОВАНИЮ, к практике как освоению. Постараемся теперь
остановиться на некоторых из особенностей философствования, поиска
ответов на актуальные проблемы человеческого бытия на нынешний день,
которые характерны данному движению и которые, вместе с тем,утвержд
ают освоение, выражают даже некоторым образом его.
Будем помнить при этом, что постмодернизм в целом не покидает
еще плоскости технико-производственного существования человека. Он
пока что весь "дитя" той реальности, нарративов, которые отвергает.
Став против\д наличной действительности\*, даже как-то "поднявшись над
ней", он, тем не менее, как для себя бытие нигилизма остается внутри
нее. Потому, выступая против данной действительности в весьма различных
обличиях, он, по сути, пользуется всеми теми "технологиями",
формами внушения, языком, "словарями", категориальным аппаратом,
мыслительными и чувственными структурами, эмоциально-волевым
опытом, - чем эта действительность располагает, способна дать. Собственный
опыт, который все же приобретается, вследствие критической,
антидогматической, даже дискредитирующей его направленности, ОТРИЦАТЕЛЬНО
окрашен. Это опыт отрицания того, что и как до сих пор дела+
лось (в нашем случае на поприще философского решения проблем человеческого
существования).
В известном смысле можно сказать, что постмодернизм выступает
и опыт его вырабатывается в отношении сложившейся действительности
двумя взаимосвязанными направлениями. Первое из этих неотъемлемых
моментов духовной работы на пути "к новым берегам", представляя, по
Автономовой, собственно постмодернизм, занято разъятием сложившейся
действительности (прошлого и настоящего) и вольным оперированием его
"элементами в новых и новых комбинациях" (12).
Второе же направление (по терминологии Автономовой, "авангардистское")
пытается выйти за рамки, отменить сложившееся созданием
"чего-то абсолютно нового и как можно более непохожего" (13)
на наличное.
В собственно постмодернистской работе мышление, творческая активность
сосредоточена на своего рода "ревизию", критическое переосмысление,
переоценку наработанного предшествующим движением мысли,
культуры, творческой активности в целом. Это, так сказать, позиция
человека, понявшего, что время великих свершений и открытий в области,
где он подвизается, "кончилось", ничего нового более "невозможно".
Больше того. Все, чем люди были заняты в недавнем настоящем да
и в прошлом, как теперь видно, далеко "не то, за что себя выдавало",
влекло "не к тем храмам"; напротив, - к тупикам, отпадению от подлинности
и т.д. Поскольку "великие идеи" уже реализованы, а возникающие
- будут лишь "тиражировать" одну и ту же ситуацию, - наступил
"конец истории"; дальнейшее движение бессмысленно и невозможно. Самое
большее, на что пригодны накопленный опыт, дела, достижения отныне,
в чем при сем открывается известный смысл, - так это "РАССЕЯТЬСЯ":
находить себе пространство, материал, "воздух" в других
смежных, частных и даже противоположных поприщах жизнедеятельности.
Можно, среди прочего, " в безбрежном море инакового", дабы не только
+ противостоять ему, но и в этом самоовнешнении, экстенсивном расширении,
в воплощениях чужеродным, в мозаичной игре "волн" и "ряби"
безбрежности не лишиться окончательного смысла бытия. Можно при этом
"снарядиться" ВСЕМ ЛУЧШИМ от своих "великих предшественников", из
того, что наработано, заимствуя у одних "великих" идеи, у других -
стиль работы, "инструменты", или просто воплощаясь в образ-личину
то одного, то другого "МАСТЕРА", а то и всех вместе взятых (если
это позволяют собственная подготовка и умение). В прорисовывающемся
облике, выступая как "завершенный нигилист" (в том смысле, как это
понимает Хайдеггер), постмодернист способен трезвым, "умудренным
взором" распознать подлинное существо и дать цену любым феноменам
настоящего и прошлого. На этой основе он высвобождает себя из-под
инерции, захваченности всем тем, как до сих пор шло дело в интересующей
его действительности. Тем самым открывается возможность свободно
оперировать, играть последней по своему усмотрению вплоть до манипулиров
ания материалом накопленных знаний, умений, сил, совмещая
пространственные, временные и смысловые координаты, фабрикуя какие
угодно, в том числе причудливые, фантастические, образы, структуры,
в которых субстанциальный, содержательный момент принимается лишь
постольку поскольку. Результаты такого творчества значимы, главным
образом, под углом зрения ФОРМЫ, так сказать, "эстетики".
Постмодернистский мыслитель ("мастер"), благодаря всему этому,
культивируется в способности "ИЗВЛЕКАТЬ" из располагаемого материал
а, достижений соответствующих авторов (из прошлого и настоящего)
скрытые смыслы, возможности, сообщать их произведениям и идеям новую
жизнь, продолжая, дополняя, создавая то, что они по той либо иной
причине не успели или не сумели, а может - даже не предполагали.
Свободно играя, проигрывая материалом известной реальности,
постмодернистский автор при этом ни в коем случае не идентифицирует
себя с "героями", в чьи "костюмы" рядится, не принимает ни одной
+ идеи, позиции проигрываемого всерьез. Он пребывает постоянно в экст
азе отстраненности ко всему из соответствующей действительности, о
чем говорит, пишет.
Как раз данное отношение к настоящему и прошлому, накопленному
опыту\д освобождает\* его, "развязывает руки" на ДРУГОЕ, \д новое\*. Будучи
раскованным, он оказывается уже готовым, открытым, в каком-то смысле
способным к самостоятельному шагу в неведомое доныне.
Что же до второго условного направления постмодернистских философских
исканий, то оно представляет из себя уже предприятие не
просто перебирать или перетасовывать элементы прошлого и настоящего,
накопленной мысли НА ВСЯЧЕСКИЙ ЛАД, свободно и ИГРАЯСЬ. Здесь мыслитель
уже пробует стать на "собственные ноги", предпринимает первые
шаги, отталкиваясь от "берега модерновой наличности". Мыслители хотят
творить, поступать "НЕ ТАК" как это имеет место, принято. Их
творческая активность, приемы, устремления, приоритеты строятся ВОПРЕКИ,
АНТИТЕТИЧЕСКИ тому, как до сих пор все шло и чего требует наличн
ая жизнь, культура, рациональность. Их поиски, находки, способы
решения задач, - все пронизано духом негативности, противопоставлением-противостоянием
наработанному, "традиционому".
...Закладка в соц.сетях
