Жанр: Электронное издание
Nastya25
... мне ничего об этом не известно.
Лена ничего не говорила.
- И последний вопрос на сегодня, Егор Витальевич.
Елена перевезла в вашу квартиру какие-нибудь свои книги, может быть,
самые любимые?
- Книги.., да, какие-то книги она привезла. Немного, правда. Не знаю,
были ли это ее любимые книги или просто те, которые имелись в наличии.
- Какие именно, не помните? Названия, авторы? Хотя бы какого жанра?
- Помню, - он посмотрел на Настю грустно и серьезно. - Конечно,
помню. Полное собрание Сидни Шелдона.
Хорошее чтение для женщины, которая пытается выстроить свое
благополучие, опираясь на собственные силы и интеллект. Одна "Интриганка" чего
стоит! Хотя есть еще "Расколотые сны", про раздвоение личности...
Две разные личности, живущие бок о бок в московской двухкомнатной
квартирке. Любопытно.
- А кроме Шелдона?
- Журналы. Лена была очень умной женщиной и, кроме того, получила
экономическое образование, она регулярно читала "Деньги", "Коммерсантъ",
"Эксперт", "Итоги". Привезла с собой целую кучу, а когда мы стали жить вместе -
регулярно покупала. Это имеет какое-то значение?
- Не знаю, - Настя пожала плечами.
Глаза ее скользнули по медленно двигающейся за аквариумным стеклом
рыбке, и она невольно залюбовалась ленивой грацией, с которой крошечное розовое
создание шевелило плавниками. Надо же, такая кроха, мозгов, наверное, совсем
никаких нет, а ведет себя, будто светская красавица на приеме, осознающая свою
ослепительность и дающая окружающим в полной мере насладиться своим
совершенством. Сидеть бы вот так, в кресле-качалке с книгой в руке, на коленях
- уютный теплый плед, на пледе - уютная теплая кошка, смотреть на рыбок,
плавающих в аквариуме, и знать, что впереди у тебя долгий уютный теплый вечер в
обществе уютного теплого мужа... И знать, что впереди у тебя уютное теплое
будущее, простое, понятное и надежное.
Внезапно она поняла, что больше не хочет задавать вопросы Егору
Витальевичу Сафронову, и не хочет работать ни по этому делу, ни по какому-либо
другому, и ей совершенно все равно, будет ли выявлен и разоблачен убийца
беременной Елены Сафроновой. Пропал кураж.
Пропал интерес. Раньше в подобной ситуации Настя бывала напряжена,
как дикое животное перед прыжком, она смотрела в глаза человеку, в виновности
которого была уверена, задавала ему вопросы, а внутри тугим комком мерно
пульсировала мысль: "Я все равно найду, на чем тебя зацепить. Ты у меня на
крючке, и очень скоро я тебя выдерну из воды. Я знаю, что это сделал ты, и я
придумаю, как можно это доказать". А теперь не было ни тугого упругого комка в
груди, ни прежних мыслей. Ей стало все равно.
- Может быть, кофе? Или чай?
Она встряхнулась и перевела глаза на собеседника.
Очень хотелось встать, попрощаться и уйти. Настя с трудом преодолела
соблазн и перевернула страницу блокнота. У нее еще два вопроса, ответы на
которые нужно непременно получить. Впрочем, насчет одного из вопросов она пока
еще сомневается, возможно, задавать его не следует, чтобы не спугнуть
Сафронова. А вот второй вопрос совершенно безобиден для преступника, но очень
важен для оперативника.
- Вы знакомы с родителями Елены? - спросила она, проигнорировав
предложение выпить кофе.
- Нет. А что?
- Почему?
- Отец Лены умер, давно уже, а мать с новым мужем живет в Калифорнии.
- Она и на свадьбу не приезжала?
- Нет.
- А на похороны?
- Тоже нет, я не знал, как с ней связаться.
- Как это? - удивилась Настя. - У Елены не было телефонов матери? Они
что, не общались?
- Телефон, наверное, был где-то записан, но я не знал, где именно. У
матери теперь другая фамилия, но Лена мне ее не называла. Я посмотрел в Лениной
записной книжке, но ни "мамы", ни "Щеткиной" там не было.
А на какую другую фамилию смотреть, я представления не имел.
- Но ведь можно было просмотреть все телефоны и найти тот, в котором
есть коды США и Калифорнии.
Вряд ли у вашей жены было много знакомых в Штатах, с которыми она
перезванивалась. Сделать несколько звонков и найти телефон матери - чего ж
проще? Почему вы этого не сделали, Егор Витальевич?
- Я не догадался, - равнодушно произнес он. - Я был в таком
состоянии, что не мог нормально соображать, не то что придумывать такие сложные
комбинации. Неужели вы не понимаете?
- Я понимаю, что родители должны знать о гибели своих детей, - жестко
ответила Настя. - Елена часто общалась с матерью?
- Насколько я знаю, они вообще не общались. Елена была обижена на
мать.
- За что?
- Она хотела приехать в Штаты на несколько месяцев, пожить,
погостить, может быть, найти работу, все-таки экономист с хорошим английским...
А мать ей отказала в приглашении.
- Почему?
- Елена думает.., думала, что из-за мужа. У матери муж намного моложе
и, как говорила Лена, с нескрываемыми замашками кобеля. Это ее собственное
выражение.
Вероятно, мать опасалась, что присутствие в одном с ней доме взрослой
и очень красивой дочери может быть для нее опасным.
- Для кого опасным? Для дочери?
- Да нет же, - усмехнулся Сафронов, - для матери, конечно. У взрослой
дочери не может быть молодой матери, это старая истина. А красивая молодая
женщина всегда привлекательнее пусть и красивой, но немолодой.
Вы же понимаете, если дочери под тридцать, то матери не может быть
тридцать пять, ей никак не меньше пятидесяти. В общем, мать Лене отказала,
приезжать не разрешила, и Лена очень обиделась.
- И порвала отношения с матерью?
- Она впрямую так не говорила, но я понял, что да, порвала. Во всяком
случае, я ни разу не слышал, чтобы Лена ей звонила.
Н-да, насчет поговорить с родителями о детстве и юности Леночки
Щеткиной - это придется сильно поломать голову. Отец умер. Мать далеко. Найти
ее, конечно, можно, если потратить время и силы, но нужно ли это? Если мать
давно не живет в России, а в последнее время не перезванивается с дочерью, то
что она может знать о ее жизни и ее нынешних проблемах? Ничего.
Хотя мотив преступления - штука двусторонняя.
Если ты завидуешь чьему-то богатству, то объект твоей зависти не
может быть бедняком, если ты завидуешь красоте, объект не может быть уродом,
если ты мстишь за обиду, то объект твоей мести должен быть способен и иметь
возможность эту обиду нанести. В формировании мотива умышленного убийства
участвуют две стороны: и убийца, и его жертва. И если хочешь найти мотив, нужно
не только искать преступника, но и пытаться понять, каким человеком был тот,
кого убили.
Значит, личностью Елены Щеткиной-Сафроновой нужно заниматься. И может
быть, даже лучше, если собирать информацию у посторонних людей. Близкие,
конечно, знают больше, но далеко не всегда рассказывают то, что знают, а иногда
и лгут. Посторонние знают меньше, но зато ничего не скрывают.
- Скажите, Егор Витальевич, кто из знакомых Елены был на вашей
свадьбе?
- Только Нина Клевцова и Наташа Разгон, но Нина в равной степени и
моя знакомая...
- А на похоронах?
- Нина. Наташа оказалась в отъезде, она где-то за границей.
- И что, никаких подруг из Новосибирска, никаких родственников?
- Нет, никого.
- А с вашей стороны приглашенных было много?
- Достаточно много. На свадьбу я заказывал ресторан на сорок человек
- Вам это не показалось странным? Тридцатилетняя женщина приглашает на свою
первую свадьбу только одну подругу, которая не является вашей общей знакомой.
Со стороны жениха - почти четыре десятка знакомых и друзей с женами, а со
стороны невесты - один человек.
- Знаете, - он снова потер подбородок, посмотрел в окно, потом
перевел взгляд на бумаги, лежащие перед ним на столе, - я в это не вникал.
Просто спросил Лену, кого она хотела бы пригласить на свадьбу, она назвала
Наташу Разгон и Ниночку из салона, я внес их в список.
И все.
- И даже в тот момент не спросили про мать? - уточнила Настя.
- Спросил. Как раз тогда она и рассказала мне, что обижена на нее. По
ее тону я понял, что эту тему лучше не поднимать и что в любом случае она не
собирается ни приглашать мать на свадьбу, ни вообще сообщать ей о своем
замужестве.
- И вы так и сделали... - неопределенно бросила Настя.
- Что сделал? - нахмурился Сафронов.
- Тему больше не поднимали, - пояснила она.
- А.., ну да. Я так и сделал. Зачем задавать Лене вопросы, которые ей
неприятны? Послушайте, я не понимаю, какое отношение какая-то там мать в
какой-то там Калифорнии имеет к тому, что Лену убили? Вы тратите свое время на
выяснение фактов, которые вам никак не помогут искать убийцу Вы просто
изображаете видимость активности, чтобы было чем отчитаться перед вышестоящими
начальниками, а сами ничего не делаете, чтобы раскрыть преступление Я думал,
если дело будет на контроле на Петровке, то вы начнете шевелиться и работать.
Вероятно, я ошибался, и теперь мне нужно добиться, чтобы дело моей жены взяли
на контроль в министерстве, может, хоть тогда толк будет.
"Будет, ой будет, - насмешливо подумала Настя, отметив про себя, что
Егор Витальевич ни с того ни с сего начал раздражаться, хотя до этого был мил и
вполне пушист. - Толку будет - хоть отбавляй. Это он меня так ненавязчиво
своими связями запугивает, мол, стоит только трубочку снять - и все наше МВД на
уши встанет, как пионерский лагерь по сигналу горниста. Но как вам понравится
"какая-то там мать в какой-то там Калифорнии"? Круто! Похоже, дружок ты мой
Егор Витальевич, ты был только счастлив, что у твоей новоявленной супруги нет
ни друзей, ни родственников, и знакомиться с ними ты никакого желания не
испытывал и тихо радовался, что Елена тоже инициативы не проявляет. Как в
старом фильме: жениться надо на сироте. А идеальный муж - слепоглухонемой
капитан дальнего плавания. Ты ничего не хотел знать о Елене, ты не задавал ей
вопросов, а если задавал, но она не отвечала, то ты и не настаивал, ты не был в
ее квартире, а если и был, то ухитрился не заметить того, что увидела я, и тебя
вполне устраивало, что она не грузила тебя рассказами о своем прошлом. Не было
у тебя никакого интереса к той женщине, на которой ты женился и которая должна
была вскорости родить тебе ребенка. Зачем же ты женился-то, а? Неужели сам
захотел, как ты пытаешься нас всех заверить?
Или все-таки тебя заставили? И кто заставил, человек или
обстоятельства?"
На гневную тираду она решила не отвечать и задала последний вопрос:
- Но хоть что-нибудь о родителях Елены вам известно? Чем они
занимались, где и кем работали?
- Она говорила, что отец был крупным ученым-биохимиком, работал в
Новосибирске в академическом институте, а мать была бухгалтером, работала тоже
в каком-то НИИ, но не в том, где отец. Они и жили в Академгородке.
А вот о найденных в квартире Елены конвертах с более чем странными
бумажками она решила пока не спрашивать. Настя и сама точно не знала почему,
интуиция ей ничего такого не подсказывала. Просто решила, и все.
И не спросила.
С Андреем Чеботаевым Настя договорилась встретиться у себя на
Петровке и до прихода оперативника успела сделать несколько неотложных вещей,
поскольку от работы по другим преступлениям ее никто не освобождал. Подготовив
несколько документов, позвонила Короткову:
- Юр, я бумажки приготовила тебе на подпись. Когда зайти?
- Давай сейчас, я через полчаса уеду, у меня встреча.
Голос его показался Насте немного странным. Да и вид у замначальника
отдела оказался не вполне обычным - вместо традиционных джинсов и джемпера
поверх рубашки Коротков был одет в костюм, причем явно новый и очень неплохой,
начинающая редеть шевелюра мастерски пострижена, а такой неуверенности во
взгляде Настя вообще за восемнадцать лет знакомства не видела ни разу.
- Что случилось? - в ужасе выпалила она, едва переступив порог.
- А что?
- Да ты на себя не похож. Тебя в министерство, что ли" вызывали?
Нагоняй получил от руководства?
- Нет, мы с Иркой заявление ходили подавать. Вот костюмчик
прикупил... Жених все-таки... Не знаю, Аська, я как-то растерялся... - невнятно
пояснял Коротков, нервно теребя галстук, от ношения которого он отвык много лет
назад. - Может, зря я все это затеял, а?
- Ну почему же зря, Юрочка? - Настя обняла его, поцеловала в щеку. -
Я тебя поздравляю, и Ирке твоей позвоню сегодня, поздравлю ее. Вы молодцы, вы
все делаете правильно. Вы же любите друг друга, Иришка с уважением и пониманием
относится к твоей работе, в отличие от Ляльки, которая тебя все время
терроризировала, требуя от тебя то денег, то свободного времени, вы живете
вместе уже полтора года, притерлись, присмотрелись и приняли осознанное и
продуманное решение.
Почему же зря? Ничего не зря. Все правильно. Или ты боишься, что тебе
будет с ней плохо?
- Да нет, Аська, мне с ней отлично.., пока, - осторожно добавил он. -
А вот ей каково со мной будет?
Пока Лялька невестой была, ее тоже все устраивало, а когда
поженились, так через год и началось. У меня все время такое впечатление, что я
Ире вместо свежей рыбы тухлое мясо подсовываю. То есть она думает, что я
свеженький такой, вкусненький карпик, - Юра сделал плавный жест ладонью,
показывая движение рыбьего хвоста, - а я на самом деле - тухлое мясо больного
козла.
И я все время ей объясняю, что я - старая тухлятина и что никакого
обеда она из меня не сварит, а она говорит, что я ничего не понимаю в
кулинарии.
- Ну, тут она, положим, права, - рассмеялась Настя, выкладывая из
папки документы на стол, - в кулинарии ты и в самом деле мало что понимаешь.
Юра, она уже была замужем, причем не за кем-нибудь, а за следователем, если ты
не забыл. То есть для нее совершенно не новость муж в погонах, с
ненормированным рабочим днем, без большой зарплаты и без гарантированных
выходных и отпусков, но зато с ночными звонками, срочными вызовами, постоянной
нервотрепкой и плохим настроением. Когда Лялька выходила за тебя замуж, она
ничего этого не знала, а Ира это уже проходила. И если она соглашается стать
твоей женой, то делает это с открытыми глазами.
Коротков беспомощно посмотрел на нее, отчаянно дернул галстук,
ссутулился и как-то жалобно мяукнул:
- Аська, я старый... Ей тридцать три года, у нее все впереди, и
жизнь, и карьера, а я? Мне почти пятьдесят.
Зачем я ей?
- Дурак ты, - беззлобно сказала Настя.
- Дурак, - с готовностью согласился Юра. - Я вот утром костюм этот
надел, галстук повязал, смотрю на себя в зеркало и думаю: дурак ты, Коротков,
куда ты лезешь в женихи со своей сомнительной зарплатой и невнятным социальным
статусом? Ты же не уважаемый всеми работник правоохранительной системы, а мент
поганый, скрытый "оборотень в погонах", на нас ведь люди теперь именно так и
смотрят, особенно если ты на Петровке работаешь. Гордиться тебе нечем,
предложить молодой жене тоже нечего, содержать ты ее не можешь, так куда тебя
несет в этом костюмчике да при галстучке?
Надо было сперва бросить к чертовой матери розыск, устроиться в
охранную структуру или в службу безопасности в приличную фирму, начать хорошо
зарабатывать, приодеться, купить квартиру, сменить мой копеечный драндулет на
что-нибудь пристойное, а уж потом делать предложения молодым красивым актрисам.
Правильно ты, Аська, говоришь, дурак я. И Ирка глупышка, потому что
согласилась.
- Можно подумать, вам жить не на что, - возразила она. - Ира -
известная актриса, она много снимается, у нее гонорары хорошие, так что с
голоду не помрете.
- Я не альфонс, чтобы на ее гонорары жить, - набычился Короткой.
- Правильно, - согласилась Настя, - ты не альфонс, ты просто дурак,
да еще с патриархальными замашками. Какая разница, кто в семье больше
зарабатывает? Что от этого меняется? Ты что, претендуешь на то, чтобы быть
главой семьи, всех содержать и на этом основании принимать все решения? Артист
Баталов в роли Гоши, да?
- Да на фиг мне это надо, - Юра испуганно замахал руками, - я этих
решений на работе так напринимаюсь, что дома уже хочу покоя и
безответственности. Пусть меня никто не трогает и ничего от меня не требует.
Пусть только дадут миску горячей похлебки, чистую постель и душевное
тепло. И еще хорошо бы, чтобы меня любили. И чтобы не орали по пять раз в день.
А больше мне ничего не нужно.
- Ну так ты все это и получишь. Чего ты дергаешься, Юрик? Ты, кстати,
не забывай о том, что Ира любит тебя - сыщика, и совершенно неизвестно, будет
ли она так же к тебе относиться, если ты станешь работать в охранной структуре
или в службе безопасности. Так что, если надумаешь менять работу, ты сильно
рискуешь.
- Да ну тебя, - Коротков наконец улыбнулся, напряжение ушло, и глаза
снова стали такими, какими Настя привыкла их видеть, - вечно ты меня
запугиваешь. С чем пришла?
- Три плана, два отчета. Прочитай, поставь визу, и я пойду к себе,
Чеботаев должен вот-вот подойти. Втравил ты меня...
- Это ты про убийство беременной жены предпринимателя?
Юра быстро просматривал подготовленные Настей документы и не увидел,
что она молча кивнула.
- И что там не так?
- Все так, Юрик, и не так одновременно. Если там все просто, как
казалось и продолжает казаться, то совершенно непонятно, с какой радости мы это
дело держим на контроле. Округ прекрасно справился бы и без нас. А если там
есть скрытые моменты, то опять же совершенно непонятно, как мы вдвоем с
Чеботаевым сможем с ними справиться. И даже не вдвоем, а он один, а я так, на
подхвате: вроде немножко умные советы даю, немножко делаю что-то за него, и при
этом у меня есть основное место службы, где я тоже должна в полную силу
работать. Сложные преступления так не раскрывают, Юра, ты сам знаешь. А простые
не держат на контроле.
В общем, не нравится мне все это.
- Ася, мы с тобой погоны носим именно для того, чтобы начальство
имело право не спрашивать нас, нравится нам или нет, - он по-прежнему не
поднимал головы от бумаг. - Вот этот пункт плана мне не нравится.
Коротков поставил на полях галочку карандашом и протянул Насте план.
Она фыркнула и расхохоталась.
- Не нравится? А как же погоны? - съехидничала Настя.
- А я начальство, - тут же отпарировал он. - Имею право. Вот
посмотри...
Он принялся вслух обсуждать план работы по раскрытию одного из
убийств, и уже через пару минут для Насти стало очевидным, что Юра абсолютно
прав, а сама она написала явную глупость. Господи, и о чем она думала, когда
составляла документ? Ведь ясно же, совершенно ясно, что делать то, что она
написала, бессмысленно, это ни к чему не приведет, время и силы будут потрачены
впустую, и вообще этот пункт плана не работает ни на одну из выдвинутых версий.
Что же это с ней?
Стареет, глупеет, теряет нюх, совершает ошибки? Или утрачивает
интерес к работе, теряет азарт и тоже совершает ошибки, но уже не от глупости,
а от скуки? Но какова бы ни была причина, результат один: она работает хуже,
чем раньше, и лучше работать она уже не сумеет. Период подъема закончился,
начался спад, и с этим уже ничего не поделаешь.
- Эй, - Коротков встревоженно уставился на нее. - Ты чего, ревешь,
что ли?
Она помотала головой, судорожно сглатывая слезы.
- Ну как же нет, когда да. Из-за чего? Из-за того, что я в твоем
плане один пункт поправил?
- Раньше ты никогда меня не поправлял, - срывающимся голосом выдавила
Настя. - А теперь... Сначала экзамен, теперь вот это... Прямо на глазах глупею,
да?
- Ну, мать, ты даешь! Я от возмущения чуть дар речи не потерял!
Юра с досадой швырнул на стол карандаш, захлопнул дверцу открытого
сейфа, которая мешала ему встать, и подошел к Насте, которая, опустив голову,
пальцами вытирала льющиеся по щекам слезы.
- Тебя что, вообще критиковать нельзя, что ли? Тоже мне,
девочка-отличница выискалась. Ты мне покажи хоть одного человека, который не
сделал за всю жизнь ни единой ошибки.
- Юр, я все понимаю, я и раньше ошибалась, но знаешь, пока я
чувствовала себя молодой, мне как-то казалось, что я имею право на ошибки,
потому что еще мало работаю, у меня недостаточно опыта, у меня еще все впереди.
А когда я поняла, что впереди у меня ничего нет, что мне уже сорок три и через
два года мне придется уходить на пенсию, то... Ну, в общем, если тебе идти на
пенсию, то ты, стало быть, работаешь уже давно, и времени набраться опыта и
всему научиться у тебя было навалом, и если ты все еще совершаешь ошибки, то
уже не потому, что ты не успел научиться, а от глупости. Вот.
- Да что ж ты себя хоронишь-то в сорок три года?!
Ты на меня посмотри, мне уж полтинник скоро, а я на молодой бабе
женюсь и не боюсь ничего, ни импотенции, ни простатита, ни того, что у меня
рога могут вырасти.
Он хотел ее рассмешить, но при этих словах Настя заплакала еще горше,
уткнувшись в ладони. Коротков подождал немного, неловко погладил ее по плечу,
не зная, что сказать и нужно ли что-то говорить или дать ей выплакаться и
успокоиться. Наконец она отняла руки от лица и подняла голову. Лицо было
красным и опухшим.
- Ну, мать, ну я не знаю... Слов у меня нет, чтобы объяснить тебе,
какая ты балда.
- Сама знаю, - вяло огрызнулась она. - Не надо мне лишний раз
напоминать. Дай лучше платок или салфетку какую-нибудь.
Он молча сунул ей платок и с каким-то священным ужасом наблюдал, как
Каменская вытирает слезы и сморкается.
- Ну и куда ты теперь с такой, с позволенья сказать, рожицей пойдешь?
Взяла, понимаешь, моду реветь на работе, - ворчал он, наливая в подставленные
ковшиком Настины ладони воду из графина.
Она наклонилась, плеснула водой в лицо и запрокинула голову.
- Ничего, это быстро пройдет, минут пять - и все.
Юр, ты меня прости, я совсем в последнее время расклеилась. Даже не
знаю, что это со мной. Я посижу у тебя, пока краснота не сойдет, ладно?
Короткой посмотрел на часы.
- Ладно, сиди. Но через пять минут я уйду, у меня встреча назначена.
И твой Чеботаев небось уже по коридору болтается, тебя поджидает. И как я есть
твой начальник, то даю тебе три задания: перестать реветь, поправить план и
выкинуть всю эту муть насчет старости из головы.
Настя в ответ слабо улыбнулась.
- А не то что?
- А не то на свадьбу не приглашу, и ты салатиков не поешь.
- Народу много собираешься приглашать?
- Даже страшно подумать. - Его лицо снова стало растерянным и
беззащитным, стоило ему заговорить о предстоящей женитьбе. - У меня человек
тридцать получается, Колобок с женой, ты с Лешкой, Селуянов с Валентиной, Мишка
Доценко с женой, Стасов с Татьяной, Афоню тоже нельзя не позвать, все-таки
начальник, еще моя сестра с мужем и двумя детьми, Михаил Лесников с очередной
дамой сердца - вот уже восемнадцать человек, и это только самый ближний круг, а
у Ирки, наверное, еще больше. Где столько денег взять? Прямо кошмар какой-то,
хоть не женись.
"Да, вот это нормальная свадьба, - подумала Настя. - Не то что у
господина Сафронова. Сорок человек со стороны жениха и один со стороны невесты.
Курам на смех! Как будто он марсианку брал в жены, без земного прошлого, без
настоящего. И, как теперь выяснилось, без будущего. Странная она тетка, эта
Елена. Понятно, что не марсианка и, вероятнее всего, не шпионка. Тогда почему
она такая? И вообще: какая она была?"
Пятью минутами дело, конечно, не обошлось, но через десять Настя уже
шла по коридору в сторону своего кабинета. Лицо ее снова было бледным, как
обычно, но глаза еще носили следы припухлости.
Андрей подпирал стенку возле Настиной двери.
- Привет. Давно пришел?
- Минут пятнадцать. Я уж думал, ты забыла, что мы договорились. Звоню
тебе на мобильник - ты не отвечаешь, но он там внутри, - Андрей ткнул пальцем в
дверь, - звонит. Ты же не могла без телефона далеко уйти, и я понял, что ты
где-то поблизости.
- Шерлок Холмс, - усмехнулась она, открывая дверь. - Проходи.
Предположение о том, что вместе с Еленой Щеткиной в ее квартире
проживала еще одна женщина, требовало проверки, и Андрей должен был сегодня
пройтись по всему дому и поговорить на эту тему с жильцами.
Сведения были не очень-то обширными, Елена ни с кем не
контактировала, в близкие отношения не вступала и домой к себе не приглашала,
но в лицо ее, конечно, знали: такую красивую женщину трудно было не заметить и
не запомнить. Но даже эти скудные сведения не давали оснований сомневаться в
том, что Щеткина проживала одна. Правда, был момент, когда Чеботаев
обрадовался, услышав рассказ о молодой девушке, которая приходила и уходила,
пользуясь ключами, но радость его быстро угасла, ибо, судя по описанию, это
была Нина Клевцова.
Более того, жильцы дома уверяли, что неоднократно видели Елену в
спортивном костюме рано поутру или поздно вечером, а некоторые даже видели ее
бегающей по близлежащим улицам. Один юноша, не оставшийся равнодушным к ее
яркой красоте, заявил, что Лена периодически ходила в бассейн, расположенный
неподалеку, на самый ранний сеанс, в семь пятнадцать утра; он сам посещал этот
же бассейн с восьми утра и часто видел ее.
Он даже одно время старался прийти пораньше, чтобы застать Елену еще
в воде и поглядеть на н
...Закладка в соц.сетях
